Разломы Хроники Арта. Начало пути. Том 1

Эдуард Козинцев

Разломы Хроники Арта. Начало пути. Том 1

Глава

НАЧАЛО ПУТИ

Эпилог

Артур сидит на крыше своего старого дома. В руках у него телефон, в котором больше нет меня. Он смотрит на закат — тот самый, который он видел в первый раз, когда практически остановил время. Теперь он просто смотрит. И улыбается.

ГЛАВА 1

КАК Я НЕ СТАЛ ГЕРОЕМ

Меня зовут Артур. И я не герой. Если вы ждете истории о том, как я спас мир, или стал избранным, или понял своё предназначение по щелчку пальцев — вы ошиблись. Я просто мальчишка, который однажды переписал ответы на экзамен, и это чуть не стоило мне лица.

Всё началось в мае. Последние экзамены. Я учился средне, никогда не был отличником, но всегда умел находить способы не провалиться. В тот раз я каким-то чудом раздобыл правильные ответы по математике. Не знаю, откуда они взялись — кто-то скинул в общий чат, я просто сохранил. И я решил поделиться. Сначала с друзьями, потом с соседями по партам, потом — с почти всем классом. Это было глупо, я знаю. Но мне казалось, что я делаю доброе дело.

Мы договорились: я передаю ответы, все списывают, никто не палится. Я разослал их в личку по одному, с именами, вариантами — всё расписал. Я чувствовал себя почти важным.

Но потом случилось то, чего я не учёл. Кто-то из класса, получив ответы, решил подшутить и перемешал их у себя — а потом, не проверив, разослал уже другим. Цепная реакция. В итоге на экзамене половина класса списывала не те варианты. Кто-то написал грязь, кто-то получил двойку, кто-то просто завалил и пошел на пересдачу. Я не знал об этом до самого звонка.

Когда объявили результаты, я услышал своё имя — четыре с минусом, я выдохнул, пронесло.

ГЛАВА 2

ПЕРВЫЙ ИМПУЛЬС

Я возвращался домой через парк, коротким путём, который любил с детства. Солнце уже садилось, было тепло, пахло листвой и летом. Я шёл и думал о том, что экзамены почти кончились, что впереди каникулы, море, лень — всё, что я так люблю. Я чувствовал себя почти свободным.

Я не заметил их сразу. А они меня заметили.

Четверо вышли из-за поворота. Я узнал их. Те, кто списал у меня и завалил. Они не улыбались.

— Артур, — окликнул меня один из них, высокий, с черной цепью на шее.

— Ты, гад, подставил нас.

Я начал объяснять. Сказал, что не я перемешивал ответы, что кто-то другой, что я просто хотел как лучше. Они не слушали. Они подходили ближе, и я понял, что словами тут не отделаться.

— Ты сделал это нарочно, — сказал второй, тот, что был сбоку. — Ты хотел поугарать над нами?

— Я? Вы серьёзно? Я, блин, сам чуть не завалил ! — Я говорил громче, чем хотел.

— Я не виноват, что вы тупни и не проверили!

Это была моя ошибка. Не нужно было называть их тупыми.

Тот, который был самым толстым и здоровым — я даже не помню его имени, вроде Вадим или как там его ещё, мы никогда не общались, он подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал запах его пота, его мерзкое дыхание. Он занёс кулак.

И в этот момент я не думал о силе. Не думал о способностях. Я просто хотел, чтобы это не случилось. Чтобы он остановился. Чтобы я исчез. Чтобы всё это прошло мимо меня, я выдохнул. Так глубоко, как никогда в жизни.

И мир замедлился. Кулак поплыл в воздухе, как в густом киселе, едва заметно приближаясь к моему лицу. Я видел каждую складку на его коже...

Кулак прошёл в пяти сантиметрах от моего лица. Я видел каждую складку на его коже, каждую грязь под ногтями. Листья падали так медленно, что казались неподвижными. Свет от фонаря дрожал, растягиваясь в длинные полосы. Я не слышал ни звука — ни ветра, ни машин, ни своего дыхания. Только тишину. Плотную, почти вязкую.

Я шагнул в сторону. Мои движения были быстрее их — я двигался в нормальном темпе, пока они еле шевелились. Я обошел их всех четверых, как статуи в музее восковых фигур..., с искаженными лицами — сжатые кулаки, перекошенные рты. Я посмотрел на того, который почти ударил меня. Его кулак как в замедленной сьёмке описывал дугу в воздухе, пустой, жалкий.

Я вдруг понял, что не боюсь его. Вообще. Он просто застывшая картинка. Мусор.

Я отошёл на пару метров, сел на лавочку и наблюдал, как они медленно, как в замедленной съёмке, пытаются понять, куда я делся. Мир был тягучим, как мёд. Я — единственный, кто двигался нормально.

Потом что-то сжалось в груди, и меня будто выдернули обратно.

Я снова стоял у забора. Но кулак уже не летел в моё лицо. Я сидел на лавочке в пяти метрах от них. Они оглядывались, не понимая, что произошло. Тот здоровый опустил руку и посмотрел на меня, как на призрака.

— Ты... как ты это сделал? — спросил он.

Я ничего не ответил. Встал и пошёл домой. Медленно, спокойно. Они не пошли за мной. Может, подумали, что у них глюки. Может, решили, что я просто быстрый. Я не оглядывался.

Я был в шоке. Но внутри меня пульсировало одно чёткое ощущение: я не просто выжил. Я победил. И никто никогда не узнает, как именно.

ГЛАВА 3.

ДОМ

Я шёл домой медленно, не потому что боялся, что они догонят — я знал, что не догонят. Просто я не мог понять, что, мать твою, только что произошло.

Я перебирал в голове каждую секунду: выдох, летящий кулак, тишина, лавочка, возвращение. Это было не как в кино. Это было реально. Я чувствовал это в костях, в зубах, даже в кончиках пальцев.

Я остановился у подъезда, постоял, посмотрел на небо. Солнце уже почти село, небо было розовым и спокойным. Всё как обычно. Как будто ничего не случилось. Я подумал: «Может, я просто сошёл с ума? Может, это был стресс? Я же никогда не дрался, никогда не был под ударом. Мозг просто включил защиту, и мне показалось».

Но я знал — не показалось. Я знал это по тому, как дрожали мои руки, когда я доставал ключи.

Я зашёл в подъезд, поднялся на третий этаж, открыл дверь и услышал запах пирожков. Из кухни доносился голос бабушки.

— Артур! Ты что так долго? Я уже думала, ты заблудился!

Я скинул рюкзак, прошёл на кухню и остановился в дверях.

Бабушка стояла у плиты, маленькая, суетливая, в своём любимом цветастом фартуке. На столе уже стояли тарелки: суп, картошка с мясом, пирожки с капустой, компот. Всё, как я любил. Она повернулась ко мне, улыбнулась, и я увидел её глаза — такие же, как всегда: тёплые, немного усталые, но полные какой-то тихой радости глаза.

— Ну что, сдал? — спросила она, вытирая руки о фартук. — Как прошло? Переживала я, боже мой. Хоть что-то написал?

Я смотрел на неё и не мог ничего сказать. Она стояла передо мной — застывшая всего минуту назад в моей голове, когда я представлял, как она ждёт меня, а теперь вот она реальная, живая, в этом тепле, с этим столом. И я чуть не разревелся. Буквально на секунду.

— Нормально, ба, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — На четвёрку вроде. Экзамены кончились.

— Слава богу, — выдохнула она и полезла обниматься.

— Ты такой молодец! Я знала, что ты справишься. Давай садись, я всё уже накрыла, будешь у меня сытый!

Я сел за стол, взял ложку, и вдруг понял: а ведь я мог не прийти. Мог бы лежать сейчас там, в парке, с разбитым носом или ещё хуже. Или вообще не быть. Я посмотрел на бабушку, на пирожки, на солнце, которое всё ещё светило в окно, и подумал: «Какая же я счастливая тварь, что всё это не случилось».

Ел и молчал. Бабушка говорила о том, что надо отдохнуть, что лето начинается, что она хочет поехать на дачу. Я кивал, улыбался, но внутри меня что-то переворачивалось. Я не мог сказать ей правду. Я не мог сказать: «Баб, я только что практически остановил время. Буквально. на несколько секунд. Меня чуть не избили, но я спасся, потому что я стал... я не знаю, кем я стал». Она бы не поняла. Или поняла бы, но тогда пришлось бы врать, а врать ей я не хотел, я просто доел, поблагодарил, поцеловал её в щёку и пошёл в свою комнату. Закрыл дверь, лёг на кровать и задумался.

Глава 4.

НОЧНЫЕ ПРОВЕРКИ

После того вечера, когда я сидел на кухне с бабушкой и чувствовал, что мир перевернулся, я не мог спать три ночи подряд, не потому что боялся. Я просто лежал, смотрел в потолок и прокручивал тот момент в парке снова и снова. Кулак, как в замедленной сьёмке в воздухе. Тишина, которая была плотной, как вода. Мои собственные руки, которые двигались, пока всё вокруг замедлилось.

Я был в шоке. В прямом смысле. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я могу замедлить ход времени, я бы послал его куда по дальше. Я бы сказал, что это какая-то хрень из фильмов. Но теперь я сам стал этой хренью.

На четвёртую ночь я не выдержал. Я решил проверить.

На часах было около часа ночи. В доме тишина. Бабушка спала, и я слышал её ровное дыхание через стену. Я встал, подошёл к окну, посмотрел на пустую улицу. Фонари горели ровным жёлтым светом, двор спал, и даже собаки молчали. Я закрыл глаза, вспомнил тот выдох в парке — не напряжение, а отпускание — и выдохнул.

Мир замедлился.

Я открыл глаза и чуть не рассмеялся. Всё двигалось так медленно, что казалось застывшим. Свет в окне соседнего дома едва заметно пульсировал, тени ползли по стене, как улитки, а пыль в воздухе парила в полной невесомости., которую я раньше не замечал, висела неподвижно, как маленькие звёзды. Я подошёл к двери, открыл её — скрип растянулся в низкий, тягучий гул, как будто дверь пела басом. Я прошёл в коридор, заглянул в комнату бабушки.

Она лежала на боку, и её дыхание было таким редким и медленным, что я едва замечал подъём груди. Но выглядела абсолютно живой — просто застывшей во сне. Я постоял с ней минуту, не зная, что чувствую. Смесь восторга, страха и какой-то тёплой нежности к этому человеку, который даже не подозревал, что её внук — гребанный хрономаг.

Я вернулся в комнату, сел на кровать. Через секунду время вернулось. Я слышал, как затикали часы, как где-то зашумел холодильник. Я выдохнул.

— Я могу это делать, — прошептал я в темноту. — Я реально могу это делать.

С этого дня я стал тренироваться.

Я вставал в одно и то же время — около часа ночи. Выходил в центр комнаты, закрывал глаза и выдыхал. Не всегда получалось с первого раза. Иногда я стоял по пять минут, как идиот, сжимал кулаки, напрягался, но мир не двигался. Я злился, ругался на себя, думал, что это была случайность. Но потом, когда я переставал стараться, просто выдыхал и говорил себе: «Ну и фиг с ним», — мир замедлялся. И я чувствовал, как это происходит — лёгкое смещение, воздух становится гуще, и всё вокруг плывёт, как в густом киселе.

Я понял одну вещь: сила не любит, когда её заставляют. Она любит, когда её приглашают.

Я начал замерять время. Сначала я мог удерживать замедление всего секунды 2. Через неделю — 3. Через две — 4. Я тренировался каждый день, и меня это затягивало, как наркотик. Я ждал ночи, чтобы снова выйти в ту тишину, где я был единственным живым существом.

Но я также понял, что есть граница.

Я пробовал уйти дальше от своей точки старта. Сначала до туалета, потом до кухни, потом выходил в подъезд. И каждый раз, когда я отходил дальше определённого расстояния — примерно метров на сто, я чувствовал, как в груди становится тесно. Как будто меня тянут назад. И я возвращался.

Я не знал тогда, что это радиус моей способности. Сейчас-то я знаю. Но тогда я просто думал: «Наверное, я не могу уйти слишком далеко. Типа, это моя зона».

Через месяц я мог замедлять время почти на пять секунд (по моим ощущениям), и радиус вырос до двухсот метров. Я чувствовал это, когда выходил на ночную улицу — я мог дойти до соседнего дома и вернуться, пока мир был вязким и медленным. Это было кайфово. Но я не использовал это для чего-то важного. Только для себя.

Я гулял по улицам, где люди двигались как в замедленной съёмке. Я разглядывал их лица. Они даже не знали, что я прохожу мимо. Подходил к витринам, рассматривал товары, трогал вывески. Один раз я подошёл к девушке, которая стояла у фонаря и смотрела в телефон — она улыбалась, наверное, кому-то писала. Я посмотрел на её лицо, и мне стало грустно. Она была красивой, но она никогда не узнает, что я стоял рядом с ней в ту ночь. Что я видел её улыбку в мире, где нет ни звука, ни ветра. Это было странное чувство — я был здесь, но меня как будто не было. Я был призраком, который сам себе зритель.

Я вернулся домой и лёг спать. И в ту ночь я впервые подумал: «А что, если я не единственный?»

Спустя два месяца я освоился настолько, что сила стала частью моей повседневной жизни. Я не использовал её для чего-то грандиозного — просто для мелочей. Это было забавно.

Я замедлял время, чтобы успеть переставить тапки в коридоре так, чтобы бабушка думала, что она сама их не туда поставила. Когда она просила меня принести что-то из другой комнаты, и успевал сделать это прежде, чем она договорит. Иногда я просто выходил на балкон и смотрел на замедленный двор, разглядывая каждую деталь — как будто я мог остановить всю жизнь и рассмотреть её под микроскопом.

Но были и другие моменты — не такие безобидные.

Однажды я стоял в школьной столовой. Очередь была огромной, я ждал уже минут десять, и мне надоело. Я выдохнул. Мир замедлился. Я вышел из очереди, прошёл к раздатке, взял тарелку с едой, которую хотел, и вернулся на своё место. Время вернулось. Я стоял с тарелкой в руках, а очередь даже не заметила, что я её обошёл. Они просто увидели, что я уже с едой. Я чувствовал себя хитрым мудаком.

Но потом я поймал себя на мысли: а что, если бы я захотел что-то большее? Деньги? Чужие вещи? Ответы на экзамены? Я мог бы взять кошелёк у кого-то, когда мир замедляется. Мог бы залезть в учительский стол и посмотреть вопросы. Никто бы не узнал. Никто бы даже не заподозрил.

Эта мысль меня испугала.

Сила не делает тебя добрым. Она просто даёт тебе возможность. А что ты с ней делаешь — зависит только от тебя. И в тот момент я решил: я не буду использовать её для того, чтобы навредить другим. Я не буду брать чужое. Я не буду красть, обманывать или манипулировать. Потому что если я начну, я могу не остановиться.

Это было моё первое правило. И я поклялся себе, что никогда его не нарушу.

В середине лета я заметил кое-что странное. Я не придал этому значения тогда, но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это был первый звонок.

Я возвращался домой вечером, примерно в десять часов, и увидел мужчину. Он стоял у дерева напротив моего дома. Не курил, не разговаривал по телефону, не ждал автобус. Просто стоял. Лицо у него было обычным, не запоминающимся: лет сорок, серое пальто, короткая стрижка. Я прошёл мимо, но что-то в нём показалось мне странным. Я обернулся. Он не двигался. Он смотрел в мою сторону, но не на меня — сквозь меня.

Я подумал: «Ну, бывает. Может, ждёт кого-то». И пошёл дальше.

На следующий день я увидел его снова. В другом месте — у магазина. Он стоял с той же неподвижной позой, смотрел в сторону. Я замедлил шаг, посмотрел на него внимательнее. И вдруг заметил маленькую деталь: на его мочке уха был аккуратный шрам. Круглый, с узором, похожим на солнце внутри щита. Я подумал: «Странная татуировка. Или шрам».

Я не знал тогда, что этот знак перевернёт мою жизнь.

Но я запомнил его. Запомнил это лицо, эту позу, этот шрам. Что-то в нём было не так. Что-то, чего я не мог объяснить.

А потом он исчез. Я больше его не видел до следующего года. Но я знал, что он был там. Что он смотрел на меня. И что он не был обычным прохожим.

Глава 5

Я СХОЖУ С УМА?

К семнадцати годам я уже не сомневался, что могу замедлять время. Я привык к этому как к странной особенности — что-то вроде аллергии или умения шевелить ушами. Просто моя жизнь разделилась на две части: обычная, где я ходил в школу, общался с друзьями, злился на родителей, которые не так часто интересовались моей жизнью, и та, другая, где я мог выдохнуть и оказаться в мире, который тянулся, как видеозапись в замедленном режиме.

Я уже не боялся этой силы. Я боялся того, что она может сделать со мной.

Лето после девятого класса прошло в экспериментах. Я проверял границы — и мои, и мира. Я понял, что время моей способности – около 5 секунд. Если я пытался держать время дольше, у меня начинала кружиться голова, и перед глазами появлялись чёрные точки. Я не знал, что будет, если я переступлю эту черту. И я не хотел проверять.

Но я также начал замечать странное чувство, которое появлялось после каждого использования. Ощущение, что на меня кто-то смотрит. Это было необъяснимо, но я чувствовал это каждой клеткой кожи. Как будто в замедленном мире был кто-то ещё. Кто-то, кто тоже двигался.

Я не мог это проверить. Когда время замедлилось, я был один — я точно знал, что нет никого. Ни звука, ни движения. Но ощущение оставалось. Как тень на границе зрения.

Тогда я решил, что это просто паранойя. Я много читал про суперспособности — благо, интернет полон всякой дурасти про экстрасенсов и всяких избранных. Я думал, что у меня просто разыгралось воображение. Что я слишком много времени провожу в тишине и начинаю слышать то, чего нет.

Я ошибался.

Весной, когда мне исполнилось семнадцать, мы с пацанами гуляли в парке, и я заметил, что в тени деревьев стоит мужчина. В сером пальто. Не в том, что я видел в прошлом году, но похожий. Такая же неподвижная поза, такой же пустой взгляд. Я остановился, посмотрел на него — он не двигался, не моргал, просто стоял. Мои знакомые не обратили на него внимания. Они шли дальше, смеялись, о чём-то болтали.

Я замедлил шаг.

— Артур, ты чё? — спросил один из них.

— Да так, идите без меня я позже вас догоню — ответил я.

Они пошли дальше.

Я выдохнул — и мир замедлился. Я поднял голову и посмотрел на того мужика. Он тоже двигался едва заметно, как и все остальные. Ничего особенного — просто очередная фигура в этом тягучем мире.

Я туго выдохнул — время замедлилось, я быстро подбежал к мужику и, когда отпустил способность, мир вернулся в обычный ритм.

— Ты кто такой? — спросил я, хотя знал, что он не ответит.

Мурашки побежали по телу, я застыл в немом изумлении или же страхе. Он стоял, как каменный. Я хотел отойти, но что-то остановило меня. Я посмотрел ему в глаза — они были пустые. Абсолютно пустые. Как у куклы.

В тот момент я вдруг осознал, что этот человек стоял не просто так. Он стоял там, потому что ждал меня.

Я понял две вещи.

Первая: эти люди — не случайность. Они появляются рядом со мной каждый раз, когда я использую силу, или после. Они не разговаривают, не взаимодействуют, но они всегда рядом. Как тени.

Вторая: если они — не люди, то кто они? И что им от меня надо?

Я начал гуглить. Серьёзно. Целыми ночами я сидел в интернете и искал всё, что связано с аномальными способностями, людьми, которые могут влиять на реальность. Я нашёл кучу дешёвых статей про экстрасенсов, какие-то форумы про «временные петли», бред про иллюминатов. Это было похоже на то, как ты ищешь иголку в стоге сена, а вокруг только один бред и ничего больше.

Но однажды я наткнулся на сайт. Он выглядел старым, с чёрным фоном и зелёным текстом — как из девяностых. Назывался что-то вроде «Хроники наблюдателей». Не помню точного названия, но помню, что там была одна страница. И на ней — короткий текст:

«Существуют те, кто может влиять на время. Их способность не поддаётся логике, но поддаётся контролю. Они редки. Их ищут. Некоторые ищут, чтобы уничтожить. Другие — чтобы сохранить. Если вы один из них — остерегайтесь людей со шрамами на ухе. Они не люди. Они — следствие.»

Я сидел перед экраном, и у меня мурашки бежали по спине. Я перечитал эту хрень раз десять, пытаясь понять, что это — чей-то рофл или реальная информация. Но слова «шрамы на мочке уха» били прямо в цель. Я закрыл сайт, выключил комп и лёг на кровать. В ту ночь я почти не спал.

Я думал: «Если они — не люди, то кто? И если они следствие, то следствие чего?»

Я не знал тогда, что ответ — это я. И что я сам, сам того не зная, стал причиной их существования. Потому что моя способность была не просто даром. Она была приглашением.

Через неделю я снова увидел того мужика. Он стоял у моего подъезда, когда я возвращался из школы. Я остановился в нескольких метрах, посмотрел на него. Он смотрел в мою сторону. Я почувствовал, как у меня пересохло в горле.

Я подошёл ближе.

— Ты кто? — спросил я.

Он не ответил. Просто смотрел на меня, как будто я был частью стены. Я выдохнул — мир практически замер. Я подошёл к нему вплотную, заглянул в его лицо. Оно было пустым. Я протянул руку и дотронулся до его плеча. Его рубашка была тёплой, как у живого человека, но он не дышал. Он не моргал. Он стоял, как статуя.

Я отошёл на шаг, посмотрел на его ухо. Шрам был на месте. Я почувствовал странное раздражение — как будто он провоцировал меня, сам того не делая.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросил я. — Если ты следишь за мной, то ты мудак, потому что я тебя вижу. И я не боюсь тебя.

Он не ответил. Я стоял рядом с ним, и чувствовал, как в груди разрастается злость. На него. На ситуацию. На себя.

Я развернулся и пошёл домой. Я захлопнул дверь, скинул рюкзак и долго сидел на кухне, смотря в одну точку.

Я понял, что моя тишина больше не принадлежит мне.

ГЛАВА 6

СТАРИК

Я не знаю, как он нашёл меня. Может, он просто ждал, когда я сам приду в то место. А может, он знал, где я буду, ещё до того, как я сам об этом узнал.

Это случилось в конце осени. Я шёл из школы, злой на весь мир, потому что у меня был хреновый день. Меня вызвали к доске по физике, я не подготовился, и учительница сказала при всем классе, что я «не тяню даже на троечника». Весь класс заржал. Я стоял у доски и чувствовал себя полным пнём, хотя знал, что материал я выучил, но просто переволновался. Я хотел провалиться сквозь землю.

И я пошёл не домой, а в сторону леса.

Я всегда любил этот лес. Он начинался через пару кварталов от школы и тянулся километров на пять, до самой трассы. Я часто ходил туда, когда хотел побыть один. Там было тихо, пахло хвоей, и можно было сесть на пенёк и просто смотреть на небо.

В тот день я ушёл дальше, чем обычно. Мне нужно было выдохнуть. Буквально. Я думал, что если я использую способность, то мне станет легче. Я сделал глубокий вдох и выдохнул — но мир не замедлился. Ни хера. Я стоял и смотрел на падающие листья, а они просто падали. Я попробовал снова — ничего. Я почувствовал, как страх подбирается к горлу.

«Что, если я больше не могу? Что, если способность ушла? Что, если это был просто сбой?»

Я сел на корточки, закрыл лицо руками и просто сидел там, в лесу, чувствуя себя ничтожеством. И тут я услышал голос.

— Не пытайся. Ты устал. Усталость блокирует канал.

Я вскочил и обернулся. Позади меня стоял старик. Лет шестидесяти, с длинной седой бородой, в старом потёртом пальто. Он смотрел на меня спокойно, как будто ждал, когда я его замечу.

Я отшатнулся.

— Вы кто?

Он улыбнулся.

— Неважно. Ты — Артур. Я знаю, что ты можешь. И я знаю, что ты устал от этого.

Я замер. Сердце колотилось так, что я слышал его даже сквозь тишину леса.

— Откуда вы знаете? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы тоже... вы тоже такой?

Он покачал головой.

— Нет, Артур. Я не такой, как ты. Я просто тот, кто видел таких, как ты. И я знаю, что ты — не первый. И, боюсь, не последний.

Он подошёл ближе, сел на пенёк, и похлопал по месту рядом. Я не знал, зачем, но сел. Я не чувствовал угрозы. Я чувствовал только странное доверие, которое не мог объяснить.

— Расскажу тебе одну историю, — начал он.