Три клятвы светлого эльфа

Вернись ко мне,

Вернись ко мне.

Девушка-бард с последними словами подошла к сопернику и встала напротив, глаза её наполнились слезами. Вокруг одобрительно хлопали, судьи вновь усиленно спорили, поэтому только Эйна стала невольной свидетельницей состоявшегося между участниками разговора.

— Ну что ты, милая, не плачь. Я больше никогда не отправлюсь странствовать без тебя.

— И поверишь, наконец, что твоя любовь ко мне не безответна?

— Поверю.

— И примешь мои чувства?

— Приму.

Эйна задумалась, наверное, если любишь, разница прожитых лет не такое уж непреодолимое препятствие. Голос Старшего судьи вырвал из раздумий.

— Впервые за всю историю бардовских состязаний у нас сразу два победителя. И каждый получает приз: трёхдневное путешествие по Острову Грёз. Вместе или по отдельности, как захотят.

Послышались восхищённые, немного завистливые вздохи. Остров Грёз, где располагался королевский питомник по разведению пегасов, считался волшебно-прекрасным местом. Попасть туда можно было только по личному приглашению кого-нибудь из правящей семьи. Эйна потихоньку улизнула со сцены к своим. Вид эльфийки её встревожил. Бледная Лавена напряжённо всматривалась в сторону уходящих с площади. Мастер Кон тоже это заметил и спросил:

— Увидела кого-то из знакомых?

Лавена вздрогнула и ответила неуверенно:

— Да ... Хотя нет, не может быть, просто показалось. Вейлин, нам пора. Не хочется ещё больше сердить Олана. Он замечательный брат, но слишком сильно придерживается условностей.

Кайден, несколько расстроенный, вновь взял Эйну за руку и заявил:

— Жаль, пора уходить, я бы хотел тоже выиграть для тебя какой-нибудь приз. Я хорошо стреляю из лука. Правда-правда.

— Следующий раз обязательно выиграешь, — успокоила Эйна.

День плавно переходил в вечер, погружая столицу в голубоватый, из-за зажигающихся магических огней, сумрак. В небе над дворцом проявились очередные картины. На этот раз иллюзионисты воссоздали красивейшие места Имбора. Карита — южный край, омываемый тёплым Коралловым морем. Край, где выводят дивных, знаменитых на всю Дуатерру, каритских скакунов. Остров Грёз, чьим символом стали пегасы — зрелище, как белоснежные кони расправляют крылья и отрываются от земли, завораживало.

Картины сменяли одна другую. И только когда погасла последняя, Лавена спохватилась, что им с Кайденом давно пора быть в доме, предоставленном их семье в Посольском квартале. Мастер Кон нанял экипаж и вызвался проводить эльфов, и заодно завезти домой Эйну, которая, пока остальные любовались красотами Имбора, успела сбегать в школу переодеться. Девушка согласилась, улица Вдохновения находилась по пути, перед самым выездом на Посольский проспект. А ещё захотелось подольше побыть рядом с Кайденом, Лавеной и Мастером. Эйна давно так хорошо не проводила время. Выйдя из экипажа, она долго смотрела вслед и улыбалась, прокручивая в голове события уходящего дня. Затем легко взбежала по ступенькам и зашла в дом.

Непривычная тишина и темнота насторожили. В их семье существовала неписанная традиция — вечера проводить вместе. Иногда отец-учёный задерживался в своей мастерской, работая над очередным амулетом, иногда дядя отправлялся на встречу с собратьями-художниками или на свидание, иногда Эйна оставалась в училище на ночные учения, но Гвен всегда ждала дома. Единственная женщина отца, которую он привёл в семью. Это случилось больше четырёх лет назад. С тех пор Гвен жила с ними, даря тепло и заботу не только возлюбленному, но и его младшему брату и дочери. Казалось, даже дом ожил с её приходом, став уютным и по-настоящему родным. Дом, куда хотелось возвращаться. Да и сама женщина словно расцвела. В юности Гвен потеряла жениха, служившего на северной границе и погибшего в стычке с фоморами. И с той поры пряталась в своём горе, пока не встретила отца Эйны. Учёный Арт дер Бранн случайно забрёл в лавку, где она продавала вязаные вещи.

Эйна растерянно стояла в прихожей, осознавая, как привыкла к хлопотам Гвен, к ласковому ворчанию, что некоторые учёные, художники и воины погибли бы с голоду, не проследи за ними. Сверху послышался глухой стук, словно что-то уронили. Эйна кинулась на второй этаж, уже на ходу соображая — звук донёсся из дядиной мастерской. Дядя обнаружился именно там. Нейл дер Бранн стоял, упираясь в край стола сжатыми в кулаки руками. Опрокинутый стул валялся на полу, как и пустая бутылка из под вина. Над лежащей на столе раскрытой книгой парила фигурка богини семьи и плодородия Вербены. Моделью для богини послужила Гвен. Дядя сначала долго уговаривал Гвен, затем ещё дольше убеждал остальных создателей книги, что богиня плодородия должна быть пышной женщиной поры зрелости, а не худенькой юной девой, ведь только такая богиня способна дарить любовь и тепло всему миру.

Эйна прислонилась к стене, чувствуя, как подгибаются колени. Смелая, а по сравнению с подавляющим большинством девушек её возраста — просто бесстрашная, она кое-чего до умопомрачения боялась. Боялась за своих родных и друзей.

— Что случилось? — прошептала Эйна непослушными губами.

Дядя повернулся.

— А, это ты, Эйка. Она ушла. Ушла! А я не просто не остановил, но даже сам вызвал экипаж и погрузил туда её вещи. Я не мог, понимаешь, не мог поступить иначе.

— Но почему? — Эйна пыталась и не могла осмыслить сказанное. — Я думала, папа на днях решится сделать Гвен предложение. В его кабинете я видела коробочку с брачными браслетами. Неужели ошиблась?

— Не ошиблась, — дядя помрачнел. — Всё так бы и было. Но сегодня утром появился посыльный с письмом от проклятой феи. Прости, что я так о твоей матери. Она здесь, в Туате.

Эйна всегда относилась равнодушно к разговорам о той, что подарила жизнь, но не захотела стать настоящей матерью. Не ощущала никакой боли или обиды, но сейчас почувствовала, как её затопляет ярость.

— Значит, стоило этой поманить пальчиком ... — девушка замолчала, стиснув зубы.

Дядя кивнул.

— Прочитав письмо, брат сказал Гвен, что между ними всё кончено, что вернулась единственная женщина, которую он любил и любит. А ещё, что Гвен может пожить у нас, пока не решит, куда уедет. — Дядя с размаху ударил по столу кулаком и зло добавил: — Это было подло и жестоко. Никто! Никто не заслуживает такого отношения.

Эйна подняла стул, уселась на него и устало, вся ярость схлынула, оставив апатию, спросила:

— Она ушла сразу?

— Нет. Сначала наготовила для нас еды не меньше, чем на неделю.

Дядя судорожно вздохнул, а Эйна потрясённо прошептала:

— Ты её любишь. А я даже не догадывалась.

— Да я и сам понял только на днях. Никогда, поверь, не встал бы на пути у родного брата, ни словом не упомянул бы о своих чувствах. А сейчас ... Всё ещё хуже, Эйка. Захочет ли Гвен меня видеть?

— Если не попытаешься, не узнаешь. Ты ведь можешь её поддержать, не признаваясь в любви. Во всяком случае, пока. Хочешь, поеду с тобой. Кстати, куда Гвен уехала?

— В таверну «Крылья пегаса». Поживёт, пока не подготовит комнату при лавке. Она же домик сестре с семьёй отдала. Эх, Эйка, как сложно всё обернулось.

Дядя с племянницей обнялись и долго так стояли — расстроенные и потерянные в осиротевшем доме.

Глава седьмая. Танец

Провертевшись полночи, Эйна к утру обрела душевное равновесие. В столовую спустилась уже успокоенная. С удивлением обнаружила там дядю, которому не свойственно было подниматься в такую рань. Художник выглядел слегка не выспавшимся, но на лице не осталось и следа вчерашней растерянности. Он достал приготовленный Гвен завтрак и разложил по тарелкам. Спрашивать, где отец и почему не вернулся до сих пор, смысла не было и Эйна, кивнув, уселась за стол. Дядя несколько раз огорчённо вздохнул, вспоминая о той, чьи руки приготовили вкусную еду. Эйна подумала, ему нужно немного отвлечься и рассказала о своих вчерашних приключениях. Как и ожидалось, рассказ увлёк, художник словно всё переживал вместе с племянницей, очень живо реагируя.

— Обязательно познакомь меня с этим эльфийским драконом! — воскликнул в конце. Подумав, добавил: — Я рад за Вейлина, неважно, чем закончится роман с эльфийкой. Главное, Мастер вновь начал чувствовать. Эйна, я иду к Гвен, думаю, ей не помешает мужская сила при уборке в лавке. На твоё выступление, надеюсь, мы придём вместе.

Эйна с трудом удержалась от улыбки, окинув взглядом «мужскую силу». Известный художник Нейл дер Бранн к своим тридцати двум годам отличался невысоким ростом, стройностью, а тонкие аристократичные пальцы не держали ничего тяжелее кисточек для красок.

Вышли из дома вместе и разбежались в разные стороны — Эйна на Рыцарскую улицу, в школу, а дядя в Светлый переулок, где находились и нужная таверна, и лавка Гвен.

На крыльце «Рыцарей королевства» обнаружился Кайден. Эльф заметил Эйну, как только та появилась в начале улицы, и кинулся навстречу. До входа шли уже вместе. Кайден, успевший обежать всю школу, быстро пересказывал новости. Мастер Кон репетирует вместе с мальчишками в тренировочном зале, остальные преподаватели и наставники заперлись в кабинете владельца школы и, похоже, уже приступили к празднованию, старший класс готовит арену к прибытию гостей. Вернее, должен готовить. Но так как все взрослые заняты, то выпускники или борются на арене, или загорают, лёжа на скамьях.

— И Мастер Кон просил, как только появишься, идти на арену и раздать волшебных подзатыльников, — закончил речь Кайден, и поинтересовался: — А ты, правда, умеешь?

— Что умею? — не поняла Эйна.

— Подзатыльники волшебными делать. Научишь?

Девушка объяснила, что это просто оборот речи, Кайден даже немного расстроился, но ненадолго. Из приоткрытой двери тренировочного зала донёсся барабанный бой. Эйна порадовалась чёткому ритму и направилась на арену.

Волшебных подзатыльников не понадобилось. Завидев Эйну, старшеклассники соскочили с насиженных мест с видом: в поте лица трудились, только присели.

В Имборе учиться дети начинали с семи лет. Три класса вместе, дальше часть уходила в школы боевых искусств, часть оставалась в обычных, обучение длилось ещё семь лет. После обычной школы выпускники могли поступать в различные академии, кроме военной. Или подручными в мастерские, обучаясь ремеслу.

После школ юных воинов имелось два пути: идти рядовым в королевские войска или поступать в воинское училище, где выучиться на младших командоров, помощников военных целителей и военных магов. Два года учёбы и два — практики, фактически уже самостоятельной службы. Именно по результатам практики лучшие из лучших зачислялись в Военные Академии. Где обучались ещё три года. Не удивительно, что армия Имбора заслуженно считалась сильнейшей в Дуатерре. Этим, а ещё громадной территорией с богатыми месторождениями не только полезных ископаемых, но и магических кристаллов, объяснялось и не малое количество союзников — с сильным королевством лучше дружить.

Ближе к полудню начали съезжаться гости. Кайден убежал встречать маму и дядю. Как это ни странно посол эль Лейс тоже выразил желание побывать на празднике школ боевых искусств. Эйна, переодевшись в костюм для танца и проверив, легко ли достаются мечи, направилась в небольшой зал перед ареной. Там ожидали участники представлений и состязаний. И, чтобы не скучать, разглядывали зрителей в приоткрытые двери. Эйне тоже стало любопытно, но прежде чем выглянуть, проверила барабаны, поправила костюмы Кира и Дея, разняла Тора и Гора. Неожиданно раздался возглас Галвина:

— Ничего себе пегасы скачут! Фея! С крыльями.

— Где? — дружно откликнулись мальчишки и ринулись к двери, снеся с пути нескольких зазевавшихся старшеклассников.

— Да вон же, справа. На нашу Эйку немного похожа, — не унимался Галвин.

— Не-а, наша Эйна живая, настоящая, а фея словно кукла разряженная, — не согласился Ли.

— Эйна красивее, — пробормотал что-то жующий Атти.

Мальчишки дружно закивали. Их наставнице пришлось про себя дважды повторить: «Я воин, а воины смотрят в лицо опасностям и неприятностям», прежде, чем решиться выглянуть. Она сделала вдох, выдох и протиснулась к створкам двери. Но осмотр начала с левой половины арены. Народу пришло очень много. Пришлось всматриваться, чтобы найти знакомых. Первым на глаза попался Кайден, что-то оживлённо объясняющий Лавене и послу. Чуть выше сидели тётушка Нара и Мастер Фел, а рядом с ними поварята и Задира. Похоже, местному драчуну трёпка от Кайдена пошла на пользу. На ближней к арене скамье Эйна увидела дядю и Гвен в необычной компании. Рядом возвышался орк Элбан, обнимающий двух зеленоволосых дриад. Орк успевал что-то нашептывать льнущим к нему девушкам, подмигивать смущающейся Гвен и по-дружески болтать с дядей. «Интересно, где они познакомились и, главное, когда?» — подумала Эйна. В голове промелькнуло воспоминание, что орк тоже называл таверну «Крылья пегаса».

Гвен нет-нет, да и бросала осторожные взгляды на скамьи напротив. Эйна проследила за её взглядом и замерла. Рядом с отцом сидела фея. Называть её матерью девушке не хотелось даже мысленно. Красивая. Да, этого не отнять. Эйна пристально вглядывалась в лицо с идеальными чертами, в обольстительно-женственную фигуру, в мерцающие завораживающим светом крылья, пытаясь отыскать сходство с собой. Цвет волос, форма глаз — и это, пожалуй, всё, почему ей раньше говорили, что у неё внешность матери? Так, сходство, небольшое. Отец не отрывал от спутницы восхищённого любящего взгляда, словно не было всех прошедших лет и предательства. Эйна поняла, что не хочет полюбить вот такой любовью — всепрощающей и превращающей в раба.

От горечи и обиды за отца сдавило горло, но вместе с тем проявилось какое-то ожесточённое злорадство. «Сегодня ты увидишь не просто дочь-человека, сегодня ты увидишь дочь-воина. Надеюсь, тебе будет неприятно, ведь именно ты такую породила», — подумала Эйна, вспомнив, что феи терпеть не могут женщин воинов. Хотя волшебницы не переносили всех женщин, отличной от них расы и не допускали на свой остров. Поговаривали, такие жёсткие законы появились после того, как возлюбленный королевы Мораны сбежал с острова с другой женщиной. Дальше слухи рознились. По одним разлучницей была эльфийка, по другим — человек, чуть ли не принцесса.

На мужчин запрет посещать остров не распространялся. Некоторым даже позволялось жить на Авалоне вместе с избранницей. Хорошо, если от таких союзов рождалась малышка фея, а феями могли родиться исключительно девочки. Такой ребёнок сразу окружался теплом и заботой. Но если появлялись дети расы отца, то они тут же вывозились с острова. Очень редко могли оставить мальчика, но девочку никогда...

С той стороны двери раздался дружный вздох, восторженные возгласы и аплодисменты. На арене возникла иллюзия. Остров скорби. Круг из семи каменных исполинов перед полуразрушенным временем храмом богини Дану. Лёгкий ветер, запах раскалённого песка, шелест набегающих на берег волн — полностью погружали в иллюзорную картину. Эйна выстроила своих мальчишек. Подоспевший Мастер Кон проверил барабаны, ремни, при помощи которых они крепились. Затем приложил сжатую в кулак правую руку к груди. Знак воина. Мальчишки и Эйна повторили жест.

Они выходили по двое: непривычно серьёзные юные воины в белых одеждах, с нанесённым на лица ритуальным рисунком, с небольшими барабанами у пояса, на которых выбивали ладонями походный ритм. Около круга пары разделились, направившись по разные стороны, завершающий шествие Атти остался на месте. Когда каждый достиг каменного исполина, ритм замедлился. Удар — шаг, удар — шаг. Перед статуями юные воины сели на песок, обхватив ногами барабаны. Ритм стал тревожным, звук то нарастал, то затихал.

Эйна шагнула на арену, оставляя за спиной тревоги, заботы, волнения. Только она и танец. К храму богини шествует дева-воин, вознести молитву перед решающей битвой. Мой путь — война, мои мечи напоены кровью врагов, мои барабаны отбивают ритмы сражений, моё тело не знает устали, а сердце не ведает страха. Мой танец — последняя дань тебе, Богиня. Услышь и увидь. Звон мечей друг о друга, призыв к бою. Отблеск солнца на оружии — души павших героев. Развевающиеся алые одежды — пламя праведного гнева. Но сегодня молю тебя не только о победе. Молю о мире и спокойствии для истерзанной земли. Не гнущая спину ни перед кем, преклоняю колени перед тобой, Богиня, в своей последней просьбе. Мой путь — война, но иду я отдать жизнь за мир.

Эйна, завершив танец, одним резким движением вернула мечи в ножны, встала с колен, развернулась и под походный ритм двинулась от храма. Юные воины по двое присоединялись к ней. С их уходом таяла иллюзия, оплывая, как снег под солнцем и исчезла одновременно с тем, как последний барабанщик ушёл с арены. Пара мгновений стояла мёртвая тишина, взорвавшаяся шквалом аплодисментов. Зрители в едином порыве поднялись с мест и не жалели ладоней, выражая восторг перед увиденной частичкой истории, близкой многим.

Глава восьмая. Коронация

Не только гостям понравилось представление. Стоило Эйне и мальчишкам выйти с арены, как их окружили старшеклассники, учащиеся других школ, прибывшие на соревнования, наставники и Мастера. Барабанщиков и танцовщицу обнимали, похлопывали по спине и негромко, чтобы не было слышно снаружи, поздравляли с успехом. Девушка, ещё не пришедшая в себя после выступления, уже подумывала сбежать, но бурные поздравления прервал звук гонга — знак к началу парада участников. Школяры быстро разбежались каждый к своей колонне и строем двинулись на арену.

Возглавляли парад «Рыцари королевства». Лучшие ученики несли знамёна и стяги с гербами школ. В передних рядах шли Мастера. Мастер Кон, пожалуй, впервые за всё время, что Эйна его знала, надел боевые награды и форму старшего командора. Право ношения формы после отставки давалось за особые заслуги. Сам Мастер не любил рассказывать о себе, но его воспитанники, изучая историю Каритской битвы и её героев, прекрасно знали — один из героев их наставник. Легендарный командор отряда мечников, не пропустившего Теней в Зелёную долину, самую населённую часть южного края.

Эйна вместе с мальчишками какое-то время наблюдала за происходящим на арене, затем спохватилась.

— Галвин, Атти, Ли — быстро переодеваться и отмываться, забыли, что участвуете в поединках? Остальные взяли барабаны и бегом отнесли в оружейную. Да, кстати, там кинжалы получите.

Мальчишек как ветром сдуло. Ещё бы, получить право носить кинжал после первого года обучения, а не после третьего. Участники поединков рванули вместе с остальными, но юная наставница не стала задерживать. Пусть полюбуются на клинки, успеют приготовиться. Мальчишки действительно успели, трое вручили Эйне на хранение кинжалы, остальные принялись расхваливать полученное оружие, каждый был уверен: его клинок — лучший.

Первыми вступили в поединки младшие школьники. Ещё не очень умелые, но подкупающие зрителей своим старанием. Мальчишки Эйны победили все трое. Присутствующие на трибуне гости дружно поддерживали бойцов. Их всех перекричала тётушка Нара. Её возглас: «Рыцари королевства — лучшие!» заставил зазвенеть стёкла в окнах.

Эйна дождалась Галвина, Атти и Ли, расцеловала в щёки и отдала кинжалы. Пусть в конце праздника, когда вызовут всех победителей, её мальчики покрасуются перед остальными.

Девушка хотела ещё поболеть за свою школу, но невольно взглянула на отца и его фею. Крылатая красавица сидела с откровенно скучающим видом. Эйна вновь почувствовала боль и обиду, не только за отца, но и за себя. Ведь знала, никакие её успехи, достижения не изменят отношение к ней матери. Знала, но, оказывается, надежда, пусть маленькая, робкая, ещё оставалась. До сегодняшнего дня.

Эйна развернулась и отправилась в раздевалку, незачем портить остальным праздник своим мрачным видом. Она, не спеша, переоделась, умылась, опустилась на скамейку, прислонившись спиной к стене. Прикрыв глаза, постаралась отрешиться от всего. На этот раз удалось. Вернули в реальность девичьи голоса в коридоре, в раздевалку направлялись старшеклассницы, видимо, представление и бои закончились. Девушек окликнул мужской, хорошо знакомый голос:

— Не подскажете, где найти Эйну диру Бранн?

— Не знаю, сейчас, в раздевалке посмотрю, — пообещала одна из девочек.

Эйна неожиданно подумала, что хоть она и воин, но ещё не настолько, и когда в дверь заглянула взъерошенная Ула — рыжая сестра близнецов, приложила палец к губам. Ула понятливо моргнула и, вернувшись в коридор, заявила:

— Там никого нет, — и уже обращаясь к подружкам: — Девочки, а пойдёмте мальчишек поздравим, позже переоденемся.

Юная воительница сообразила, что врывающиеся толпой в раздевалку подружки могут невольно раскрыть наставницу.

Шум девичьих голосов удалялся. Эйна прильнула ухом к двери.

— Давай ещё немного подождём. — Голос отца, упрашивающий и почему-то виноватый.

— Арт, дорогой, ради тебя я и так потратила зря столько времени. — Голос феи показался Эйне нежным и приятным, ну это, если не вслушиваться в слова. — Не пойму, зачем стремишься познакомить меня с твоей дочерью. Это так утомительно.

— С нашей общей дочерью, милая.

— Ах, оставь, иначе опять поссоримся. Лучше поторопиться, мне нужно приготовиться к балу в честь коронации. И тебе тоже. Забыл, что я беру тебя в спутники?..

Отец с феей удалялись, поэтому дальнейшие фразы стало не слышно. Эйна подавила жгучее желание выглянуть и посмотреть вслед. Коридор вновь наполнился голосами. На этот раз старшеклассницы ввалились в раздевалку гурьбой с криками и смехом. Ула подбежала к Эйне, шепнула:

— Можешь не прятаться, они ушли, — и добавила уже громко: — А тебя ждёт твой эльфийский дракон. Да-да, мы всё знаем, братья разболтали. Такой куклёныш, так бы и затискала! А какой у него дядя!

Не только Ула, но и все остальные старшеклассницы восторженно заохали и закатили глаза к потолку.

— А что дядя? — удивилась Эйна. — Эльф как эльф. Они все красивые. И что вы разохались, словно не воины, а девицы с Академии высоких искусств, — и изобразила данных особ, приложила руку тыльной стороной ко лбу и томно прошептала: — Ах, ох, какой юноша, я просто таю.

Девчонки дружно расхохотались. А Эйна, помахав на прощание, выскочила в коридор. Кайден действительно ждал у двери, то и дело, поправляя на поясе ножны с кинжалом, и с ходу похвастался:

— Вот, мне Мастер Кон разрешил носить клинок, как остальным. Я обязательно буду достоин.

— Я уверена, что будешь, — серьёзно кивнула Эйна.

По пути к Главной площади Кайден рассказал, что мама и Мастер будут ждать у фонтана, а дядя убежал сразу после завершения праздника в школе, ему в процессии нужно идти с остальными посольствами. И на балу вечером нужно будет присутствовать со спутницей. Тут Кайден остановился и продолжил, от избытка эмоций взмахивая руками:

— А спутницей будет мама. И, представляешь, чтобы я не скучал, дядя разрешил пригласить ночевать в посольство всех моих одноклассников! Хочешь с нами? Там комнат куча и чердак с привидением.

— Бедное посольство! Бедное привидение! Бедный дядя! — Эйна шутливо схватилась руками за голову. — Думаю, вас одних будет достаточно. Я уж как-нибудь дома переночую. В безопасности.

Так шутя и переговариваясь, добрались до площади. Там торговцы цветами раздавали мешочки с лепестками роз. Эйна взяла один, Кайден три, не забыл про маму и Мастера Кона. Люди, празднично одетые, сплошным потоком двигались по Дворцовому проспекту, сворачивая налево к Главному Храму Всех Богов. Народ спешил занять лучшие места, пока не перекрыли путь от дворца к храму.

— Нам тоже стоит поторопиться, — заявил Кайден и, крепко взяв за руку Эйну, вдруг потеряется, потащил к фонтану.

Лавена и Мастер Кон никуда не спешили. Эльфийка сидела на бортике фонтана, а боевой маг, бравый командор мечников делал для неё забавные фигурки из воды.

— Пока развлекаетесь, проспект перекроют, и мы ничего не увидим!

От возмущённого вопля Кайдена водяной змей рассыпался мельчайшими каплями, сразу заискрившимися на солнце. Волосы и одежда окружающих словно покрылись хрустальной крошкой. Мастер Кон повернул ладонь, капельки собрались в шарик, не успев никого намочить. Шарик же Мастер запустил в центр фонтана, где тот весело запрыгал, подбрасываемый водяными струями.