Вылечись для меня

Акт 3. Поле.

– Илан.

Поле тянулось до самого горизонта.

Пшеница почти созрела – тяжёлая, густо-золотая, она шумела под ветром, будто жила своей собственной жизнью.

Яра шла медленно, словно нарочно отставала. Пальцами касалась колосьев, проводила по ним, иногда останавливалась, вдыхая запах – терпкий, тёплый, неповторимый.

– Ты их считаешь? – бросил я через плечо.

– Они тёплые, – ответила она. – Как будто живые.

Я усмехнулся.

– Не усложняй. Это просто растения.

– Ты всё превращаешь в «просто», – сказала она и посмотрела на меня с улыбкой. – А потом, наверное, удивляешься, почему людям с тобой сложно.

– Со мной не должно быть просто, – отрезал я.

Она лишь пожала плечами и снова улыбнулась. Слишком легко. Слишком открыто.

– Давай повторим забег, – сказал я внезапно. – И я сделаю тебя ещё быстрее.

– Ты же уже победил, – рассмеялась она.

– Мне понравилось обгонять тебя.

Она рассмеялась громче и, не сказав больше ни слова, закружилась в пшенице – неуклюже, по-детски, как будто ей было лет десять, а не восемнадцать.

Смейся, Ярочка. Пока можешь. Пока я выполняю всё, что должен.

Я ускорился, сам не ожидая от себя этого импульса. Хотел, чтобы она догоняла. Глупо. Ненужно. Но на секунду – приятно.

– Что, принцесса, ножки устали? Не успеваешь за мной? – бросил я весело.

Ответа не последовало. Я обернулся. Яры не было. Резко остановившись, я огляделся. Она сидела в пшенице, низко, будто земля внезапно стала слишком тяжёлой и потянула её к себе.

Я подошёл быстро.

– Что случилось?

Она подняла на меня взгляд. Губы – сухие, почти белые. Лицо – бледное. Взгляд мутный, расфокусированный.

– Похоже… – пробормотала она. – Адреналин… начал действовать…

Я сел рядом и придержал её за голову, не давая упасть.

Только её смерти здесь не хватало. Что тогда дядя со мной сделает…

– Это можно как-то остановить? – спросил я жёстко. – Сейчас.

– Я… если честно… не знаю…

Её дыхание сбивалось. Пульс под моими пальцами был слишком быстрым, неправильным.

– Яра, нужно ехать в больницу.

Она резко вцепилась в мою руку. Сильно, почти судорожно.

– Я н… не хочу… туда…

Нужно выдохнуть. Не спорить. Не паниковать. Решать. Я вспомнил, что читал: иногда приступ удаётся сбить сильными успокоительными. Не всегда, но все же.

– У тебя есть что-нибудь? Успокоительное?

– Да… в сумочке…

Я сходил за ними очень быстро, вернулся и заставил её выпить три таблетки. Без уговоров. Через несколько минут её тело обмякло. Глаза закрылись. То ли сон. То ли потеря сознания.

Я поднял её на руки и быстро понес к машине. Возможно, когда мы бежали или когда упали, случился переизбыток адреналином…Хорошо, хоть не травма. Черт! Хоть бы обошлось…

Посадив её в машину, я сразу тронулся.

В дороге я смотрел на неё боковым зрением и думал, какая это ужасная болезнь. Ты вроде живёшь – а вроде нет. Тебе можно дышать, но нельзя бежать. Можно смеяться, но нельзя радоваться слишком сильно. Любая эмоция – риск. Любое движение – триггер. Ты никогда не знаешь, в какой момент твой организм решит, что всё – пора отключаться. Жить, постоянно контролируя собственное тело, – хуже, чем не жить вообще. И за что такое людям?

Я сжал руль крепче.

Лишь бы выжила. Лишь бы прошло. Или лишь бы виноватым оказался не я.

В больнице я передал её врачам и остался в фае. Встал в стороне, не привлекая внимания. Встречаться с её родителями не хотелось. Но было интересно, как скоро они приедут. И что будет дальше. Поэтому я просто ждал. Холодно. Спокойно. Как умею.

Сцена VI. Больница.

Акт 1. Больница.

Я очнулась не сразу. Сначала были только блики – белые, размытые, будто свет отражался от воды. Потом – запах. Резкий, больничный. И только потом пришло осознание.

Рядом сидела мама. Она подскочила мгновенно, будто всё это время ждала именно этого движения – моего вдоха.

– Доченька… – голос дрогнул. – Ты очнулась. Наконец-то.

– М… мам… – язык слушался плохо. – Где я? Что случилось?

– Ты в больнице. Был очередной приступ. Если бы тебя не привезли так быстро… отсчёт мог начаться. Тогда времени почти не осталось бы, – и всё могло закончиться гораздо хуже.

Я закрыла глаза на секунду.

– Сколько… в этот раз? – спросила я, боясь услышать страшную цифру…

– Пять дней, дорогая.

Я усмехнулась слабо.

– Пять?.. Это рекорд. Обычно дольше, да?

– Радоваться тут нечему, – мягко, но грустно сказала мама. – Просто повезло.

Она вышла за врачом. Были анализы, вопросы, привычные формулировки, в которых не было ни надежды, ни трагедии – только констатация. Вердикт был ожидаемым: ещё два дня под наблюдением.

Меня это огорчило. После отмены приступа жизнь обычно возвращалась в норму почти сразу. Формально – смысла оставаться не было. Но по взгляду мамы я поняла: спорить бесполезно.

Она поцеловала меня в лоб и уехала домой. А я осталась одна – с белыми стенами и тишиной, которая всегда наступает в больницах вечером.

Я легла, уставилась в потолок и вдруг поймала себя на мысли: испугался ли Илан? И что он теперь вообще думает обо мне?

Наши отношения будто начали выравниваться… а теперь – снова неизвестность. Впрочем, если честно, он волновал меня меньше, чем должен был. Отстанет – возможно, так даже проще.

Зато Ника… И Лиан. Я пропала почти на пять дней, представляю, что твориться у них в головах…

Взяв телефон, я увидела много сообщений. Сначала Ника.

– Ты где?

– Ты жива вообще?

– Яра, ответь.

Я набрала быстро:

– Прости, Ник. Я была в отключке из-за моей особенности. Почти пять дней. Сейчас уже в норме, не переживай. Скоро увидимся в универе.

Ответ пришёл мгновенно:

– Какая больница?

– Да брось, не стоит тратить время.

– Номер. Быстро!

Я сдалась. Написала адрес. Попрощались – ненадолго. Завтра она всё равно придёт и вытащит из меня подробности.

Теперь Лиан. Десятки сообщений. Пропущенные звонки. Иронично. Хоть звони, хоть не звони – когда тебя нет, разницы никакой. Я написала первой.

– Лиан, привет.

Ответ пришёл почти сразу.

– Яра?!

– Я просто была немного занята, – напечатала я. – Поэтому не до тебя было. Прости.

Я сознательно не стала говорить, что случилось. Хотелось… задеть. Проверить.

– Конечно, куда там до меня, – ответил он. – Особенно если ты за жизнь боролась. Я предупреждал: встречи с ним ни к чему хорошему не приведут. Вот и результат – чуть не умерла.

Откуда он вообще все это знал? Хотя глупо было надеяться обмануть его, Лиан – самый умный из тех, кого я знаю.

– В этом нет его вины, – написала я. – Я сама. Глупая.