После полуночи

Рыцарь дернулся, его доспехи заскрежетали. Красные огоньки в прорезях вспыхнули в последний раз и погасли.

И рыцарь рассыпался.

Черный пепел посыпался из шлема, из сочленений доспехов, из-под наплечников. Металл обмяк, потеряв форму, и рухнул на землю грудой бесполезного железа. Второй связанный рыцарь последовал за ним.

Только пепел и пустые доспехи остались лежать на земле.

— От войска ничего не осталось, — тихо сказал Киран, оглядывая пустыню.

Из всего отряда, который перешел горы, выжили только они. Зейн. Кай. Киран. И мертвая Айлин на руках Кая.

— Мы столько прошли, — продолжил Киран, и в голосе его прозвучала горечь. — Будет глупо отступать.

— Мы и не отступим, — сказал Зейн, глядя на горизонт, туда, где, по словам короля, стоял его замок. — Дейк и Вивиан там. Мы идем к ним.

— А Айлин? — спросил Кай, поднимая на них заплаканные глаза. — Мы оставим ее здесь?

Никто не ответил.

Кай вцепился в тело принцессы и расскачивался, тихо завывая.

Ветер подхватил пепел темных рыцарей и развеял его над пустыней. Серое небо нависало низко, и вдалеке, за черной линией горизонта, едва угадывались острые шпили замка Короля Смерти.

Зейн посмотрел на Кирана.

— Завернем тело в плащ, — сказал Зейн. — Возьмем с собой. Когда вернем Вивиан — вернемся и за Айлин.

— А если не вернем? — спросил Киран.

— Вернем, — твердо ответил Зейн. — У нас нет другого выхода.

Кай молча снял с себя плащ и накрыл им Айлин. Он прижался губами к ее холодному лбу, что-то тихо прошептал, так что никто не расслышал, поднялся, держа ее на руках, и посмотрел на Зейна.

— Я понесу ее, — сказал он. — До конца.

Глава 35. Сегодня

Вивиан лежала в отключке.

Мир исчез.

Сознание провалилось в черную яму, на дне которой не было ни мыслей, ни боли, ни снов. Где-то далеко-далеко, как за толщей воды, слышались голоса, звон цепей, чьи-то шаги. Но она не могла всплыть.

А потом пришла боль.

Первый удар пришелся в поясницу — сапог короля врезался так, что тело дернулось само собой, но сознание не вернулось.

Второй — в ребра, с хрустом.

Третий — в затылок, от которого в глазах взорвались красные круги.

Король пинал ее, словно она была мешком с отбросами, мешающим под ногами тварью. Каждый удар отдавался глухой болью где-то в глубине, но она все еще не могла очнуться.

— Просыпайся, — рычал он, и слюна летела с его губ. — Не смей отключаться, дрянь.

Удар в живот ногой. Ее тело скрутило, словно тряпичную куклу.

— Я сказал — очнись!

Последний удар — по лицу. В голове что-то хрустнуло.

Вивиан дернулась. Сознание вернулось резко, как удар током. Глаза распахнулись, и свет факелов ударил по зрачкам, заставив зажмуриться. Голова раскалывалась так, словно кто-то засунул внутрь раскаленный клинок и проворачивал его. В ушах звенело. Перед глазами плыли черные и белые пятна, они сталкивались, разлетались, снова сходились.

Она приоткрыла глаза, щурясь. Каменный пол был холодным, липким. Где-то в паре локтей от ее лица — лужа темной, засохшей крови. Крови Виктора.

Вивиан с трудом подняла голову. Шея затекла, каждый позвонок хрустнул.

Сквозь щели в сознании, сквозь пульсирующую боль она пыталась понять, сколько времени прошло. Час? Сутки? Неделя? Факелы в зале горели ровно, не меняя яркости. Но тело Виктора… оно уже остыло. Она видела это по синему оттенку губ, по неестественному изгибу пальцев, по тому, как стекленеют открытые глаза. Кровь на камне высохла, превратилась в черную, потрескавшуюся корку.

— Нет, — прошептала она, и шепот вырвался хрипом.

Она дернулась, забыв об оковах.

И тут она почувствовала это.

Несмотря на то, что король ее избил, ребра ныли при каждом вдохе, голова гудела так, что тошнило, каждый сустав выл от недавних ударов, а в груди росло что-то теплое. Чужое. Оно поднималось из глубины, как пузырь воздуха из черной воды. Вивиан ощутила в районе живота странную дрожь, как будто внутри заворочался зверь.

Тени.

Более сильные, древние и голодные. Они терлись о ее сознание, как старые волки, признавшие нового вожака. Они пахли Виктором.

Он сдержал слово. Его магия перешла к ней.

Король навис над ней, заслоняя свет факелов. Его тень упала на нее, как могильная плита.

— Очнулась, — сказал он с ленивой усмешкой, разглядывая ее, как раздавленного жука. — Я уж думал, придется тебя облить водой. Или прижечь. Было бы забавно.

Вивиан молчала. Она уперлась ладонями в пол, но они скользили в собственной крови. Вивиан подтянулась, заскрежетала зубами от боли. Мир качнулся, поплыл, но она удержалась.

— Сегодня праздник, — продолжил король, присаживаясь перед ней на корточки. Его лицо было в нескольких дюймах от ее. — Я увижусь с сыном. Ну, с одним из них. Так что пора бы тебе проснуться, принцесса. Негоже пропускать все веселье.

Она проигнорировала его слова и посмотрела на тело Виктора.

— Хочешь увидеть своего дружка? — спросил король. — Лунного принца. — Он усмехнулся. — Он очнулся и очень хочет тебя видеть.

Вивиан медленно перевела на него взгляд. В ее глазах не было слез. Не было страха.

— Да, — сказала она тихо.

— Тогда вставай. И не смей падать.

Король кивнул рыцарям, развернулся и зашагал прочь. Сапоги гулко стучали по камню, и каждый шаг отдавался в голове Вивиан.

Темные рыцари отстегнули цепи, которые крепили ее к полу, металл лязгнул, освобождая ноги. Они подхватили ее под локти, грубо дернули вверх. Она не удержалась бы и без них — ноги подкашивались, колени дрожали, каждое движение отдавалось болью в ребрах. Они повели ее следом за королем, как собаку на поводке.

Они прошли через несколько коридоров в стенах, поднялись по винтовой лестнице. Ступени были крутыми, и Вивиан спотыкалась каждый раз. Рыцари держали ее, почти волоча. Воздух стал холоднее, свежее — впереди открывался выход.

Балкон.

Высокий, каменный, без перил.

Ветер выл, как раненый зверь, трепал волосы, бросал в лицо снежную крупку, сдирал слезы с глаз.

Король остановился у самого края, заложив руки за спину. Его плащ развевался на ветру, как крыло хищной птицы.

— В прошлый раз, когда ты разрушила мой замок, — сказал он не оборачиваясь, — ты не успела полетать. Я помню, как ты вылетела из окна. Красиво. Но сегодня придется полетать ему.

Он сделал шаг в сторону, открывая обзор, и Вивиан увидела Дейка.

Его держали два темных рыцаря, вывернув локти. Он был в сознании. Темные волосы разметало ветром, лицо бледное, в кровоподтеках, губа рассечена, под глазом — огромный синяк. Но Дейк был в сознании.

— Вивиан! — выдохнул он. В голосе была такая радость, что у нее перехватило дыхание. — Жива. Ты жива.

— Дейк, — пискнула она и рванулась к нему, забыв об оковах, о рыцарях, о том, что тело разваливается на части.

Король преградил ей путь.

— Нет, — сказал он. — Ты будешь только смотреть. Смотреть и запоминать.

У Вивиан защемило в груди. Она стояла в двух шагах от Дейка, но не могла к нему прикоснуться. Цепи натянулись, рыцари держали крепко.

— Я так рад, что ты жива, — сказал Дейк, глядя на нее. — Я думал, что потерял тебя. Мы все думали…

— Дейк, — прошептала Вивиан, пытаясь запомнить каждую черточку его лица.

— Хватит разговоров, — раздраженно бросил король. — Бросайте его.

Рыцари сдвинулись с места. Они поволокли Дейка к краю балкона. Принц не сопротивлялся. Он только смотрел на Вивиан, и в глазах его было спокойствие и надежда.

— Нет! — закричала Вивиан. Голос ее разорвал ветер, разнесся над пропастью. — Нет! Не надо!

Она рванулась вперед. Вся боль исчезла. Осталось только одно — спасти его.

Рыцари, державшие цепи, не ожидали. Она вывернулась, упала на колени, проползла под их руками и рванула к краю.

Дейка перевалили за балкон. Он не упал. Рыцари держали его за руки по другую сторону балкона.

Вивиан не думала. Она перескочила через каменный край и повалилась на Дейка, обхватив его за шею, прижавшись всем телом.

Они вдвоем оказались за балконом. В воздухе. В свободном падении.

— Ты что делаешь? — крикнул Дейк, и в голосе его впервые прозвучал ужас. — Вивиан, нет!

Ветер ударил в лицо. Они начали падать вниз.

— Держите цепи, придурки! — заорал король сверху. — Держите!

Цепи, прикованные к ногам Вивиан, натянулись. Резко, как стальной хлыст. Ее тело остановилось в падении — с такой силой, что позвоночник хрустнул. Кисти рук, прикованные отдельными цепями, дернулись вверх, выворачивая плечи.

Вивиан закричала от боли.

Оковы на запястьях впились в кожу. Металл вошел в мясо, как нож в масло. Кровь хлынула ручьями, заливая пальцы, капая вниз. При каждом движении, при каждом вздохе острые края оков вгрызались глубже.

Дейк висел на ней, вцепившись в ее ноги. Его вес тянул вниз, раздирая ее руки на части.

— Держись за меня! — прокрыхтела Вивиан. Голос сорвался на свист.

Оковы на запястьях скользнули дальше — кожа слезла полосками, как чулок. Открылась розовая плоть, потом белая, кровь хлынула с новой силой. Что-то хрустнуло в правой руке. Кость пошла не туда, не так. Кисть повисла под неестественным углом.

Вивиан закусила губу, чтобы не закричать. Губа лопнула, кровь потекла по подбородку.

— Нам не выжить, — Дейк смотрел вверх, на балкон, на короля, который нависал над ними, как черная скала.

— Никчемная девчонка, — крикнул король сквозь ветер. — Не получится умереть. Я тебя не отпущу. Ты моя.

Он махнул рукой. Цепи пошли вверх. Медленно, сантиметр за сантиметром. С каждым сантиметром оковы врезались глубже. Вивиан чувствовала, как металл скребет по кости.

— Отпусти ее, парень, — сказал король, наклонившись через край. Ветер трепал его волосы, но он не моргал. — Отпусти, и она выживет. Ей будет больно, но она выживет. А ты все равно умрешь. Так умри один.

— Не слушай его, — прохрипела Вивиан. Кровь с ее руки капала ему на лицо, в глаза, на губы. — Держись. Мы выберемся.

— Вивиан, — Дейк посмотрел на нее. В его глазах стояли слезы. — Он вытянет тебя. Вытянет, даже если я буду держаться. А Зейн вот-вот прибудет.

— Не смей, — кричала она. — Не смей отпускать.

Но король не собирался просто ждать. Он шагнул к краю балкона, прикрыл глаза и вломился в её разум.

Вивиан закричала от боли, что разрывала голову изнутри. Его тени впивались в её цветочный сад, топтали розы, выдирали деревья с корнем, крушили дворец. В горле защипало, из носа потекла кровь. Она забилась в цепях, содрогаясь.

— Что с тобой? — крикнул Дейк, чувствуя, как дрожат ноги. — Вивиан!

Она не могла ответить. Король ломал её разум, выворачивал наизнанку. Она слышала его смех у себя в голове.

— Слабая, — шипел он. — Жалкая. Отпусти его.

Вивиан вцепилась в сознание, попыталась ударить в ответ, но не смогла. Боль была слишком сильной.

Дейк увидел её лицо и все понял.

— Он в твоей голове? — спросил он тихо.

Вивиан не ответила. Только закричала снова.

В тот же миг боль в голове Вивиан стала невыносимой. Король добивал её разум, но сквозь эту боль прорвалась ярость.

Тени Виктора внутри неё взревели. Она больше не сдерживалась.

В разуме, в своём цветущем саду, превращённом в пепелище, она схватила короля за его длинные, паучьи ноги и сломала. Коленные чашечки брызнули осколками, кости разлетелись.

В реальности король, стоявший на балконе, заорал и рухнул. Его ноги вывернулись под другим углом, из-под кожи вылезли осколки костей. Дворец загрохотал, стены пошли трещинами, камни посыпались вниз.

Вивиан вернула себе свой разум, чувствуя себя ужасно разбитой.

— Дейк, прошу держись, — умоляла она, плача.

Дейк посмотрел на неё, на её содранные запястья, на цепи, на которых она висела. И принял решение.

— Я люблю тебя, — сказал Дейк с улыбкой. — Будь сильной.

И разжал руки.

— Нет! — заорала Вивиан. — Нет! Дейк!

Дейк полетел вниз.

Раскинув руки, как птица. Его волосы разметало ветром. Он не кричал. Он смотрел на нее до последнего.

Камни под балконом начали осыпаться. Дворец загрохотал, стены задрожали, из кладки посыпалась пыль. Это была не только боль Вивиан. Это была магия Виктора, которая наконец прорвалась наружу. Тени вырвались из ее живота, груди, горла и разнесли в щепки основание балкона.

Вивиан зарыдала, завыла. Звериным воем, от которого у короля закладывало уши. Ее тело дернули вверх, бросили на камни, как тряпичную куклу.

— Дейк! — кричала она, пытаясь доползти до края, но на этот раз оковы не пускали, цепи натягивались и держали на месте. — Дейк!

Внизу было тихо. Только ветер выл в расщелине, только каменная крошка сыпалась в пропасть, только гулко стукнуло — тело о скалы.

— Монстр, — прошипела она, поворачиваясь к королю. В глазах — кровь и слезы. — Ты монстр!

— Прекрати выть, — сказал король, отряхивая руки. — Всего лишь принц. Их много. А ты одна.

Вивиан лежала на камнях, свернувшись в клубок. Кровь с запястий заливала каменный пол, смешиваясь со снегом, нанесенным ветром.

В голове всплывал звук, когда тело Дейка упало в пропасть.

Теперь он был свободен.

Глава 36. Саван на ветру

Зейн, Киран и Кай шли по скалистым дорогам, петляющим между черных зубчатых вершин. Вокруг не было ничего, кроме холодного камня, покрытого тонкой коркой льда. Даже ветер, который всегда сопровождал их в горах, стих, словно и он боялся нарушить тишину этого места.

Никто не говорил.

Кай ехал впереди, сжимая поводья побелевшими пальцами. Его лицо окаменело, взгляд был устремлен куда-то в пустоту. Он не смотрел по сторонам, не замечал ни дороги, ни скал, ни снега. Он вообще, казалось, ничего не замечал. Только лошадь под собой и веревку, которая тянулась от его седла к другой лошади, шедшей следом.

На той лошади был саван.

Они смастерили его из плащей и одеял — того, что осталось от их погибшего войска. Серая, грубая ткань, туго обмотанная вокруг тела. Айлин лежала в этом саване, привязанная к лошади ремнями, и ее голова мерно покачивалась в такт шагам животного.

Киран бросил взгляд на принцессу и сразу отвел глаза. Он не мог на нее смотреть, не мог видеть этот сверток, который еще недавно был живым, смеющимся существом.

За ними шли пустые лошади. Их было трое — те, кто остался без всадников после битвы с темными рыцарями. Они плелись медленно, низко опустив головы, будто тоже скорбели. Их поводья были привязаны к седлам впереди идущих коней, и они покорно следовали за живыми.

Никто не знал, каким путем они будут возвращаться. Да и возвратятся ли? Они шли вперед.

К замку Короля Смерти.

Дорога пошла вверх. Скала становилась круче, и лошади начали осторожно переставлять копыта, чтобы не поскользнуться на обледенелых камнях. Снег покрывал все толстым, плотным слоем, скрывая трещины и неровности. Из-за него идти было очень скользко.

— Держитесь ближе к стене, — тихо сказал Зейн, обращаясь то ли к друзьям, то ли к самому себе.

Киран кивнул, подтягивая поводья. Кай не ответил.

Внизу виднелись деревни. Маленькие, серые, почти незаметные на фоне каменных склонов.

Зейна пугало, что вокруг не было ничего, кроме камня. Ни деревца, ни кустика, ни даже мха. Только серая, черная, местами белая от снега порода, уходящая в бесконечность. Мертвая земля, которая не рождала жизни.

— Странное место, — пробормотал Киран, но его голос утонул в тишине.

Они поднялись на вершину скалы, где дорога расширялась и выходила на смотровую площадку, огражденную естественными каменными выступами. Зейн остановил лошадь и поднял руку, призывая остальных замереть.

— Смотрите, — сказал он.

Впереди, на расстоянии полета стрелы, возвышался дворец Смерти.

Скала с острыми шпилями больше походила на пещеру, чем на королевскую резиденцию. Она вросла в гору, словно была ее частью. Черные, грубо отесанные стены, вытянутые окна без стекол, острые, как копья, башни. Из некоторых щелей сочился тусклый желтый свет.

Дворец не был красивым. Он пугал своей неправильностью. Казалось, что его построила сама тьма, решившая обрести форму.

Они остановились смотреть. Никто не шевелился.

— Обещайте, — сказал Зейн, не отрывая взгляда от дворца. — Обещайте, что если со мной что-то случится, вы позаботитесь о Вивиан.

Кай не слушал. Он тихо плакал, не слушая никого.

— Кай, — позвал Зейн.

Никакой реакции.

— Он слышит, — тихо сказал Киран. — Просто... не сейчас.

Киран перевел взгляд на Зейна и кивнул.

— Я обещаю, — сказал он. — Если что — я не оставлю ее. Мы не оставим.

Зейн кивнул в ответ и дернул поводья, направляя лошадь вперед.

Они ехали дальше, спускаясь с вершины в низину, где дворец разрастался перед ними, закрывая половину неба.

Холодно.

Так холодно, что дыхание застывало на губах, превращаясь в иней. Даже лошади, привыкшие к горным переходам, начали вздрагивать и пофыркивать.

Зейн смотрел на черные стены, острые шпили и думал.

Неужели я мог бы тут вырасти?

Если его настоящая мать была отсюда. Если его тени были частью этого места. Если кровь Королевства Смерти текла в его жилах.

Без цветов.

Без деревьев.

Без рек и озер.

Без утреннего солнца и теплого ветра.

Без всего, что он любил.

Только камень, снег и тьма.

Его пугало, как его собственный разум был похож на то, что он видел перед собой. Та же пустота. Те же мертвые, безжизненные пространства, где иногда возникала тень, чтобы исчезнуть в следующую секунду. Та же темнота, которая не хотела рассеиваться.

— Я не хочу быть частью этого, — подумал Зейн. — Я никогда не хотел.

Они спускались все ниже, и дворец приближался. Камни под копытами лошадей хрустели, иногда выскальзывали, и животные тихо ржали от неудобства. Пустые лошади шли за ними.

— Нас ждут, — сказал Киран, когда они заехали на плато перед воротами.

Перед ними, выстроившись в несколько рядов, стояли темные рыцари. Сотня. Может быть, больше. Неподвижные, как статуи, с глухими шлемами и черными доспехами, не отражавшими света. Ни один не шелохнулся, когда отряд приблизился.

Зейн переглянулся с друзьями и замедлил шаг. Лошади чувствовали напряжение, они прядали ушами, втягивали ноздри холодный воздух, перебирали копытами.

— Идем, — сказал Зейн.

Они начали подходить ближе.

— Святые боги, — прошептал Киран, и его губы дрожали. — Оставьте нас в живых, чтобы мы смогли выйти отсюда.

Он не знал, кому молится. Боги давно отвернулись от этих земель. Или их здесь никогда и не было.

Напряжение этого места давило на плечи, сжимало грудь, заставляло дышать чаще, глубже. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, что сама тьма тянула их к себе, всасывала, как болото.

Сквозь ряды темных рыцарей кто-то вышел.

Он был одет в длинный черный плащ, на груди — какой-то странный символ, похожий на расколотый череп. Лицо его было старым, морщинистым, с длинной седой бородой и глубоко посаженными глазами, которые, казалось, видели все.

Королевский советник.

Он не двигался с места и ждал, пока они приблизятся. Его лицо не выражало ничего.

Зейн остановил лошадь в нескольких шагах от него. Киран и Кай — чуть позади.

— Добро пожаловать в Королевство Смерти, — сказал советник без тени эмоций. — Король ждет вас.

Глава 37. Сад

Ни один темный рыцарь не шелохнулся, когда лошади Зейна, Кая и Кирана медленно двигались вперед. Только красные огоньки в прорезях шлемов провожали их.

Копыта стучали по черному камню. Пустые лошади плелись следом.

Они прошли через тяжелые кованые ворота. Скрип металла показался похоронным звоном. Внутри дворец оказался больше похожим на огромную пещеру. Грубые каменные стены уходили вверх, теряясь во тьме. С потолка свисали острые сталактиты, похожие на клыки гигантского зверя. Свет сочился откуда-то снизу, от пола, из трещин в камне, из провалов между плитами.

Подниматься пришлось по огромным камням, наваленным друг на друга, будто сама гора сложила их здесь тысячелетия назад. Лошади осторожно переступали, скользили, но держались. Киран шел впереди, ведя свою лошадь. Зейн за ним. Кай был последним, не сводя глаз с савана, который трясся на спине лошади.

Наконец они вышли в зал.

В центре, на черном троне, сидел король Эпиал.

Его ноги были перемотаны грязными бинтами, в которых проступала свежая кровь, но он улыбался. Улыбался так, что у Зейна свело пальцы на рукояти меча.

А рядом, на цепи, сидела Вивиан.

Ее глаза были черными.

Не привычно зеленым, а как две бездны, в которых не было жизни. Она смотрела на гостей пустым, кукольным взглядом, и от этого становилось страшнее, чем от любого оружия.

Король затуманил ее сознание. Пока она была без сознания, он ломал ее разум, вторгаясь в него, раз за разом. Зейн чувствовал это — ее тени внутри него дрожали, ища хозяйку.

— Вивиан, — одновременно прошептали Зейн и Кай.

Она не отреагировала. Только цепь звякнула, когда она повернула голову на звук, как марионетка.

Ни проблеска жизни.

Зейн сделал шаг к ней.

Темные рыцари, стоявшие по бокам от трона, перекрыли ему путь. Копья скрестились перед грудью.

— Не торопись, принц, — раздался голос короля. — Она никуда не убежит. Да и ты тоже.

Зейн сжал кулаки, но остановился.

— Что ты с ней сделал? — спросил он, не отводя взгляда от Вивиан.

— Всего лишь открыл ей глаза, — король усмехнулся и поерзал на троне, пытаясь найти удобное положение для сломанных ног. — Показал, что мир не так прекрасен, как она думала. Она теперь моя, как и ее тени.

— Вивиан, — снова позвал Зейн, громче.

Никакой реакции.

Король вдруг подался вперед, и его лицо изменилось. Усмешка исчезла, сменившись чем-то другим.

— Знаешь, Зейн, — сказал он тихо, — я долго искал тебя. Очень долго.

Зейн нахмурился.

— Что ты несешь?

— Жизнь — интересная штука, — выдохнул король. — Я узнал о твоем существовании, когда тебе было несколько месяцев. Твоя мать… она сбежала от меня. А я искал. Посылал рыцарей. Но она хорошо пряталась — до самой смерти.

— О чем ты говоришь?

— Мы семья, — король притворно улыбнулся, расправляя руки.

Зейн замер. В груди что-то оборвалось.

— Ты лжешь, — сказал он, и голос его стал холодным, как лезвие.

— Зачем мне лгать? — король пожал плечами, и тени вокруг него зашевелились. — Я хотел встретиться с тобой, признать тебя, дать место среди моих наследников. Я наблюдал за тобой. Ты силен, Зейн. Сильнее Виктора. Сильнее всех моих детей.

— Ты бредишь, — шикнул Зейн, вспоминая кристалл с младенцем в корзине.

— Виктор предал меня, — король махнул рукой. — А ты — ты мог бы стать моей правой рукой. Вместе мы бы покорили этот мир. С помощью нее.

Король кивнул на Вивиан.

— Я не предам свое королевство, — сказал Зейн.

— Даже ради нее? — король кивнул на Вивиан. — Даже ради истинной пары?

Зейн сжал зубы.

Откуда ему известно?

— Ты знал о пророчестве? — продолжил король, и его голос стал жестче. — В наш мир явится дитя тьмы, которое объединит или разрушит все вокруг. Я думал, что это Вивиан, но, возможно, это ты. Или ваши дети. А может, вы оба, — он потер бинты на ногах. — Так что, сын, — сказал он, насмехаясь, — вам не суждено быть вместе. Забудь о ней. Убирайся, пока я не передумал.

Зейн закипал от злости.

— Она моя истинная пара.

На лице короля мелькнуло искреннее удивление.

— Истинная пара? — переспросил он. — У принца Королевства Смерти? С девчонкой из Солнечного? — король хрипло рассмеялся. Смех перешел в кашель. — Забавно. Боги любят шутить. Что ж, раз вы даны друг другу… — он сделал жест рукой, и рыцари расступились. — Попытайся ее вернуть, если сможешь. Если нет — она останется моей. Навсегда.

Зейн не ждал второго приглашения. Он пересек зал за несколько шагов, не чувствуя пола под ногами, и упал на колени перед Вивиан.

Она смотрела сквозь него. Черные глаза не моргали, лицо было бледным, в ссадинах и запекшейся крови.

— Вивиан, — прошептал он, осторожно беря ее лицо в ладони. Кожа была холодной, как лед. — Слышишь меня? Это я. Зейн.

Она не ответила, только дернула головой. Зейн закрыл глаза и вошел в ее разум.

Внутри был туман.

Сад, который когда-то цвел и пах солнцем, превратился в выжженную пустошь. Цветы сгорели, трава почернела, деревья стояли обугленными скелетами. Дворец, который она строила, лежал в руинах. Стены обрушились, окна выбиты, ветер гулял по пустым залам, завывая в разбитых арках.