Эстет

Она покачала головой.

— Не поспоришь.

Разговор сначала крутился вокруг преподавателей.

Кто слишком быстро читает лекции.

Кто любит устраивать внезапные опросы.

Кто способен превратить двухчасовое занятие в четыре — по ощущениям.

Потом Зак неожиданно спросил:

— Помните наш первый день в морге?

Эмили тихо усмехнулась.

— Еще бы.

— Я тогда почти решил, что это не мое.

— Я тоже.

Он покрутил бокал в руках.

— А сейчас...

Зак пожал плечами.

— Сейчас уже идешь туда как на обычную пару.

— Наверное, страшнее всего было в первый раз, — сказала Эмили.

— Не только поэтому, — возразил Зак. — Просто потом понимаешь, что это работа. Очень непростая, но работа.

Он посмотрел на Виктора.

— А ты вообще будто сразу оказался на своем месте.

Виктор удивленно поднял глаза.

— С чего ты взял?

— Ты всегда подходишь ближе остальных.

Эмили кивнула.

— Это правда.

— И вопросов задаешь больше всех.

Виктор улыбнулся.

— Просто хочется разобраться.

Зак рассмеялся.

— Вот именно. Нам интересно дождаться конца занятия, а тебе интересно, почему Миллер сделал лишний шаг вправо.

— Не лишний, — машинально ответил Виктор.

Зак с Эмили переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Видишь? — сказал Зак. — Я же говорю.

Эмили сделала небольшой глоток.

— А что тебе больше всего запомнилось?

Виктор не ответил сразу.

За окном прошел короткий дождь.

По стеклу медленно стекали тонкие дорожки воды.

— Наверное... аккуратность.

— В каком смысле?

— Я думал, все будет грубее.

Быстрее.

А оказалось наоборот.

Все очень спокойно.

Очень точно.

Он немного помолчал.

— Доктор Миллер ни разу не сделал ни одного лишнего движения.

Даже когда просто поправляет простыню.

Эмили задумчиво покрутила бокал.

— Никогда не обращала на это внимания.

— Я тоже, — признался Зак.

Он поднял бокал.

— За Миллера.

— За Миллера.

Виктор улыбнулся и тоже поднял свой бокал.

Когда они вышли из бара, уже стемнело.

Воздух стал прохладнее.

Фонари отражались в мокром асфальте.

Зак шел впереди и рассказывал очередную историю о преподавателе анатомии, который перепутал проекторы и десять минут пытался понять, почему не работает презентация.

Эмили смеялась.

Виктор шел чуть позади.

Он слушал их вполуха и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя не гостем, а частью этой компании.

На следующий день после практики аудитория быстро опустела.

Студенты сняли халаты и разошлись.

На одном из столов остался учебный набор инструментов.

Виктор подошел ближе.

Осторожно взял в руки артериальный пинцет.

Холодный металл лег в ладонь.

Он медленно раскрыл бранши.

Снова сомкнул.

Провел большим пальцем по шарнирному соединению.

Несколько раз проверил, насколько плавно они двигаются.

Затем аккуратно положил инструмент на место.

Чуть поправил его, чтобы он лежал ровно, как прежде.

Несколько секунд смотрел на остальные инструменты.

Потом снял халат, выключил свет и вышел из аудитории.

Глава 11

Осень постепенно вступала в свои права.

По утрам над территорией института стелился легкий туман.

Деревья вдоль дорожек начали желтеть.

До выпускных экзаменов оставалось меньше трех месяцев.

Расписание становилось все плотнее.

Теперь практические занятия шли почти каждый день.

После вводных курсов начиналась настоящая работа.

Доктор Миллер все реже говорил о смерти.

Он говорил о людях.

— Семья должна увидеть человека таким, каким его помнит.

Он поставил на стол несколько небольших баночек.

— Все остальное — лишь инструменты.

На металлическом столе появились палитры с пигментами.

Небольшие шпатели.

Флаконы с реставрационным воском.

Тонкие кисти.

Аэрограф.

Бальзамирующие жидкости.

Доктор Миллер брал каждый предмет с привычной уверенностью — так повар берет нож, а художник кисть.

— Никогда не пытайтесь сделать человека красивее.

Он перевел взгляд на студентов.

— Ваша задача — вернуть его семье.

В аудитории стало тихо.

Практика усложнялась с каждой неделей.

Теперь студенты не просто наблюдали.

Каждый выполнял отдельные этапы подготовки под контролем преподавателя.

Зак постоянно боялся ошибиться.

Перед каждым новым заданием он невольно спрашивал:

— Так?

И только после кивка Миллера продолжал.

Эмили долго подбирала нужные оттенки косметики.

Иногда хмурилась, отходила на шаг, смотрела еще раз и снова начинала смешивать цвета.

Виктор никогда не спешил.

Сначала внимательно смотрел.

Потом действовал.

Каждое движение было спокойным и выверенным.

Доктор Миллер время от времени проходил мимо.

Останавливался.

Бросал короткий взгляд.

Иногда едва заметно кивал и шел дальше.

В общежитии жизнь тоже изменилась.

По вечерам Виктор почти перестал смотреть фильмы.

Ноутбук почти всегда был открыт.

На экране сменяли друг друга статьи.

Учебные пособия.

Видео профессиональных танатопрактиков.

Фотографии реставрационных работ.

Он делал заметки.

Сохранял схемы сосудов.

Записывал названия препаратов.

Сравнивал разные техники восстановления кожи после травм.

Рядом с ноутбуком лежал толстый блокнот.

Почти каждая страница была исписана аккуратным почерком.

Иногда дверь без стука приоткрывал Зак.

— Ты опять?

Не дожидаясь ответа, он заглядывал внутрь.

Виктор даже не отрывался от экрана.

— Еще минут десять.

Зак фыркал.

— Ты единственный человек, которого я знаю, кто после восьми часов занятий добровольно открывает учебник.

— Мне интересно.

— Это уже не интерес. Это диагноз.

Виктор только улыбался.

— Иди уже.

— Ладно. Но если однажды увижу, что ты читаешь учебник во сне, не удивлюсь.

Дверь закрывалась.

Через несколько секунд Зак снова просовывал голову в комнату.

— Кстати... если пойдешь за кофе, возьми и мне.

— Хорошо.

— Вот теперь все.

На этот раз он действительно уходил.

Через несколько недель доктор Миллер проводил очередную практику.

Студенты по очереди осматривали подготовленное тело.

— Что вы видите?

Несколько человек назвали возрастные изменения кожи.

Кто-то заметил послеоперационный рубец.

Зак обратил внимание на синяк возле ключицы.

Доктор кивнул.

— Хорошо.

Затем посмотрел на Виктора.

— А вы?

Виктор несколько секунд молчал.

Подошел ближе.

Наклонился.

— Здесь.

Он осторожно указал рукой, не касаясь кожи.

— Что именно?

— Левая сторона лица немного отличается.

Доктор сделал шаг вперед.

— Продолжайте.

— Скуловая область кажется чуть более напряженной.

Будто ткани совсем немного сместились.

Доктор внимательно посмотрел.

Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Очень хорошо.

Несколько студентов удивленно переглянулись.

Доктор повернулся к группе.

— Большинство людей этого не замечают.

Он взял небольшое зеркало.

Показал отражение под другим углом.

Теперь различие увидели все.

— Незначительная асимметрия появилась уже после смерти из-за положения головы.

Он снова посмотрел на Виктора.

— Хороший глаз.

После занятия доктор Миллер догнал его в коридоре.

— Виктор.

Тот остановился.

— Да?

— Вы раньше занимались живописью?

— Нет.

— Скульптурой?

— Нет.

— Дизайном?

— Тоже нет.

Доктор несколько секунд молчал.

— Тогда откуда такая наблюдательность?

Виктор пожал плечами.

— Не знаю.

Немного подумал и добавил:

— Наверное... просто стараюсь смотреть внимательно.

Доктор улыбнулся.

— Продолжайте.

Это редкое качество.

И оно гораздо ценнее, чем твердая рука.

После этого Виктор все чаще задерживался после практики.

Не потому, что не успевал.

Наоборот.

Обычно он заканчивал одним из первых.

Пока остальные переодевались и переговаривались в раздевалке, он подходил к столу с учебными материалами.

Рассматривал оттенки профессиональной косметики.

Пробовал смешивать пигменты на пластиковой палитре.

Проверял, как ведет себя реставрационный воск разной плотности.

Однажды доктор Миллер, проходя мимо, остановился рядом.

Виктор сравнивал два почти одинаковых оттенка тонального состава.

— Видите разницу?

Виктор кивнул.

— Этот немного теплее.

— Насколько?

— Примерно на полтона.

Доктор слегка улыбнулся.

— Этого иногда достаточно, чтобы родственники сказали: «Это снова он».

Несколько секунд он молча наблюдал за Виктором.

Потом поставил рядом еще одну палитру.

— Попробуйте подобрать оттенок самостоятельно.

Виктор осторожно взял шпатель.

Не торопясь, смешал два пигмента.

Добавил совсем немного охристого.

Затем крошечную каплю холодного розового.

Доктор посмотрел на результат.

Ничего не сказал.

Лишь едва заметно кивнул.

Для Виктора этого оказалось достаточно.

До выпускных экзаменов оставались считаные недели.

Большинство студентов повторяли материал, боясь не сдать.

Виктор занимался по другой причине.

Ему уже не хватало того, что давал институт.

Поздними вечерами свет в его комнате горел дольше, чем у соседей.

На экране ноутбука снова открывались статьи, фотографии и профессиональные руководства.

Иногда он замечал время только тогда, когда за окном становилось совсем тихо.

Закрывал ноутбук далеко за полночь.

А утром одним из первых приходил в учебный зал.

Глава 12

До выпускного экзамена оставалось два дня.

В коридорах института стало непривычно тихо.

Даже Зак почти перестал шутить.

В аудиториях повторяли материал.

Обсуждали препараты.

Перечитывали конспекты.

Записывали последние замечания преподавателей.

Доктор Миллер закрыл папку.

— Завтра утром каждый из вас получит экзаменационное задание.

Он обвел взглядом аудиторию.

— У вас будет двадцать четыре часа.

За это время необходимо полностью подготовить тело к прощанию.

Бальзамирование.

Косметическая подготовка.

При необходимости — реставрация.

Он ненадолго замолчал.

— Работать будете самостоятельно. Преподаватели вмешаются только в том случае, если будет нарушена техника безопасности.

Никто не заговорил.

Даже обычно неугомонный Зак сидел, опустив взгляд в тетрадь.

На следующее утро студентов по одному приглашали в учебный зал.

Доктор Миллер передал Виктору тонкую папку.

— Ваш случай.

Внутри лежали документы.

Несколько фотографий.

Виктор остановился на первой.

Мужчина около пятидесяти лет.

Дорожно-транспортное происшествие.

Левая половина лица сильно повреждена.

Разрушена скуловая область.

Частично отсутствовали мягкие ткани.

Он молча перевернул фотографию.

Потом следующую.

Еще одну.

Закрыл папку.

Доктор Миллер внимательно наблюдал за ним.

— Вопросы?

— Нет.

— Хорошо.

Работа продолжалась почти весь день.

В учебном зале стояла тишина.

Слышался только ровный шум вентиляции.

Иногда открывалась дверь.

Кто-то заходил за материалами.

Кто-то искал нужный оттенок пигмента.

Где-то тихо звякнул металлический инструмент.

Виктор почти перестал замечать время.

Перед тем как начать, он долго рассматривал фотографии.

Потом лицо.

Снова фотографии.

Он не пытался придумать нового человека.

Он искал того, кем этот человек был при жизни.

Сначала восстановил утраченный объем.

Работал небольшими участками.

Часто отходил на несколько шагов.

Смотрел.

Возвращался.

Исправлял.

Снова отходил.

Потом занялся оттенком кожи.

Несколько раз полностью снимал уже нанесенный слой.

Начинал сначала.

К вечеру свет за окнами начал гаснуть.

В учебном корпусе осталось всего несколько человек.

Доктор Миллер неторопливо обходил рабочие места.

Иногда задерживался.

Что-то тихо спрашивал.

Кому-то коротко советовал.

До Виктора дошел последним.

Несколько минут молча рассматривал работу.

Потом спросил:

— Вы уверены, что этот оттенок подойдет?

Виктор поднял голову.

— Нет.

Он перевел взгляд на лицо.

— Поэтому я еще не закончил.

Доктор едва заметно улыбнулся.

— Хорошо.

И пошел дальше.

Домой Виктор вернулся далеко за полночь.

Утром пришел одним из первых.

В учебном зале еще почти никого не было.

Он долго стоял возле стола.

Поправил воротник рубашки.

Разгладил небольшую складку на рукаве.

Отступил на шаг.

Еще раз внимательно посмотрел.

Руки остались неподвижны.

Больше он ничего менять не стал.

К десяти утра в зал вошла экзаменационная комиссия.

Трое преподавателей института.

Директор программы.

Два приглашенных специалиста из похоронных домов Коннектикута.

На каждом столе лежали фотографии состояния тела до начала работы.

Комиссия медленно переходила от одного студента к другому.

Иногда задавала вопросы.

Иногда делала пометки.

Когда они остановились возле рабочего места Виктора, один из преподавателей поднял первую фотографию.

Несколько секунд смотрел на снимок.

Потом перевел взгляд на лицо.

Снова на фотографию.

Он слегка нахмурился.

— Простите...

Открыл папку еще раз.

— Это действительно один и тот же случай?

Доктор Миллер спокойно ответил:

— Да.

Один из приглашенных специалистов подошел ближе.

Долго рассматривал восстановленную левую сторону лица.

Потом протянул руку.

— Можно фотографии еще раз?

Ему молча передали снимки.

Он сравнивал их почти минуту.

Потом посмотрел на Виктора.

— Расскажите, каким способом вы восстановили скуловую область.

Виктор спокойно объяснил последовательность работы.

Коротко.

Поэтапно.

Без лишних подробностей.

Комиссия слушала молча.

Когда он закончил, один из профессоров задумчиво провел ладонью по подбородку.

— Обычно выпускники стараются скрыть повреждение косметикой.

Он еще раз посмотрел на фотографии.

— Вы восстановили форму лица.

Почему?

Виктор перевел взгляд на мужчину, лежавшего перед ним.

— Потому что косметика не меняет форму.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом профессор медленно кивнул.

Приглашенный специалист продолжал смотреть на лицо.

— Самое удивительное...

Он снова поднял фотографию.

— Вы не сделали человека красивее.

Он сделал небольшую паузу.

— Вы сделали его узнаваемым.

Доктор Миллер впервые за все время экзамена позволил себе улыбнуться.

— Именно этому мы здесь и учим.

Повисла тишина.

Директор программы закрыл папку.

— Прекрасная работа.

Он посмотрел на Виктора поверх очков.

— Очень зрелая.

Для выпускника — редкий уровень.

Комиссия двинулась дальше.

Доктор Миллер задержался возле Виктора всего на секунду.

Тихо сказал:

— Я не ошибся.

И вышел вслед за остальными.

Глава 13

Утро началось непривычно спокойно.

На парковке института уже стояли машины преподавателей и гостей.

У главного входа небольшими группами разговаривали выпускники.

Большинство были в строгих костюмах.

Кто-то приехал один.

Кто-то — с супругой.

Кто-то торопливо допивал кофе из бумажного стаканчика.

Еще вчера они были студентами.

Сегодня должны были получить профессиональную лицензию.

Зак в который раз поправил галстук и посмотрел на часы.

— Никогда не думал, что буду так нервничать из-за какого-то листа бумаги.

Эмили улыбнулась.

— Это не лист бумаги.

— Знаю. Это билет на работу.

Она перевела взгляд на Виктора.

— А ты совсем не волнуешься?

— Волнуюсь.

— По тебе не видно.

Виктор пожал плечами.

— Просто не умею это показывать.

Зак тихо хмыкнул.

— Вот за это ты меня иногда раздражаешь.

Эмили рассмеялась.

— Завидуешь.

— Конечно. У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет.

Они переглянулись и вошли в здание.

Церемония проходила в конференц-зале института.

Без сцены.

Без музыки.

Без лишней торжественности.

В первом ряду сидели преподаватели.

За длинным столом — директор программы, доктор Миллер и несколько приглашенных специалистов.

На экране за их спинами светился логотип New England Institute of Thanatopraxy.

В зале собралось около тридцати человек.

Все — выпускники этого набора.

Люди разного возраста.

Кому-то едва исполнилось двадцать пять.

Кому-то было далеко за сорок.

Кто-то раньше работал санитаром.

Кто-то служил в армии.

Кто-то пришел из ритуальной сферы, чтобы получить официальную лицензию и расширить свои профессиональные возможности.

У каждого за плечами уже была своя история.

Сегодня начиналась следующая глава.

Директор института поднялся из-за стола.

— Доброе утро.

Спасибо, что выбрали профессию, которую большинство людей предпочитает не замечать.

Он оглядел зал.

— За последние месяцы вы изучали не только техники бальзамирования и реставрации.

Вы учились сохранять достоинство человека в его последний путь.

Именно это отличает ремесло от профессии.

Он сделал короткую паузу.

— От имени института поздравляю вас с успешным окончанием программы.

Вручение лицензий проходило спокойно.

По одному выпускники подходили к столу.

Получали документы.

Пожимали руки преподавателям.

Возвращались на свои места.

Без аплодисментов после каждого имени.

Без вспышек фотокамер.

Только негромкие поздравления и крепкие рукопожатия.

Когда назвали Виктора Берна, доктор Миллер протянул ему лицензию.

— Поздравляю.

— Спасибо.

На мгновение их взгляды встретились.

Миллер едва заметно кивнул и отпустил документ.

Когда последний выпускник занял свое место, директор снова поднялся.

— По традиции на церемонии вручения лицензий присутствуют руководители похоронных домов Новой Англии.

Многие из них принимают наших выпускников на работу уже много лет.

Он посмотрел в первый ряд.

— Сегодня среди гостей находится человек, которого не нужно представлять тем, кто работает в нашей профессии.

Мистер Ричард Хадсон.

Владелец Newport Memorial House.

По залу пробежал едва заметный шепот.

Зак наклонился к Виктору.

— Ничего себе...

Даже Эмили выглядела удивленной.

Ричард Хадсон поднялся.

Высокий мужчина с прямой осанкой.

Седина уже заметно тронула волосы, но держался он так, что возраст отходил на второй план.

Он не спешил начинать.

Несколько секунд просто смотрел на зал.

— Я редко приезжаю на подобные церемонии.

Еще реже предлагаю работу выпускникам.

Поэтому говорить долго не буду.

Он положил ладони на край стола.

— За последние два дня мне показали ваши выпускные практические работы.

Некоторые произвели на меня очень хорошее впечатление.

Он сделал небольшую паузу.

— Хорошего танатопрактика отличают не скорость и не количество выполненных процедур.

Его отличает уважение.

Уважение к человеку, которого он больше никогда не увидит живым.

В зале стояла полная тишина.

— Поэтому сегодня я хочу предложить нескольким выпускникам работу в Newport Memorial House.

Он открыл тонкую папку.

Первой прозвучала фамилия Эмили.

Она растерянно посмотрела по сторонам, словно не сразу поверила, что услышала свое имя.

Поднялась.

Пожала руку Хадсону.

Получила конверт.

Следующим был Зак.

Он нервно усмехнулся.

— Кажется, сегодняшний день становится все интереснее...

По залу прокатился тихий смех.

Зак тоже получил конверт.

Хадсон перевернул еще одну страницу.

На секунду задержался.

— Виктор Берн.

Виктор поднялся.

Подошел к столу.

Хадсон некоторое время молчал.

Затем достал последний конверт.

Но протягивать его не спешил.

— Доктор Миллер попросил меня обратить особое внимание на одну выпускную работу.

Я согласился.

Не потому, что привык доверять чужому мнению.

Потому что привык доверять мнению доктора Миллера.

Он посмотрел на Виктора.

— После того как я увидел фотографии до и после реставрации, понял почему.

В зале снова стало тихо.

— Вы не пытались показать свое мастерство.

Вы пытались вернуть человека его семье.

Это гораздо важнее.

Он протянул конверт.

— Если примете предложение, двери Newport Memorial House будут для вас открыты.

— Благодарю.

Виктор пожал ему руку.

Хадсон неожиданно задержал рукопожатие чуть дольше обычного.

И тихо сказал так, чтобы услышал только Виктор:

— Запомните одну вещь.

Мы не работаем со смертью.

Мы работаем с памятью живых.

Если однажды перестанете чувствовать разницу — уходите из этой профессии.

Он отпустил его руку.

Когда официальная часть закончилась, сотрудники института открыли двери соседнего зала.

На длинных столах уже стояли кофейники.

Чай.

Минеральная вода.

Небольшие закуски.

Люди собирались небольшими компаниями.

Обменивались визитными карточками.

Обсуждали вакансии.

Договаривались о собеседованиях.

Все это больше напоминало профессиональную конференцию, чем выпускной.

Зак подошел к Виктору с чашкой кофе.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?

— Да.

Зак покачал головой.

— Нет. Не понимаешь.

Он улыбнулся.

— Newport Memorial House почти никогда не берет людей сразу после получения лицензии.

Вообще.

Эмили кивнула.

— Мне рассказывали, что туда обычно попадают после пяти-шести лет практики.

Зак посмотрел на конверт в руках Виктора.

— Похоже, доктор Миллер действительно увидел в тебе что-то особенное.

Виктор ничего не ответил.

Он посмотрел через зал.

Доктор Миллер разговаривал с Хадсоном.

Почувствовав взгляд, Миллер поднял глаза и едва заметно кивнул своему бывшему ученику.

Без улыбки.

Без громких слов.

В этом коротком жесте не было ни прощания, ни напутствия.

Скорее спокойная уверенность человека, который сделал все, что мог.

Дальше Виктору предстояло идти самому.

Глава 14

Комната общежития снова стала такой же, какой была в день его приезда.

Почти пустой.

На кровати лежал застегнутый чемодан.

Рядом стояла коробка с книгами.

На письменном столе остались только кружка, из которой Виктор пил кофе все эти месяцы, и ключ от комнаты.

Он медленно оглядел помещение.

За этим столом он готовился к экзаменам.

На этой кровати засыпал далеко за полночь после практических занятий.

Из этого окна впервые увидел осенний снег Коннектикута.

Теперь все это оставалось позади.

Он снял со стены пропуск института, на секунду задержал его в руке, потом положил в верхний ящик стола и тихо задвинул его.

В дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, в комнату заглянул Зак.

В одной руке он держал дорожную сумку, в другой — бумажный стаканчик с кофе.

— Почти готов?

— Да.

Зак обвел взглядом пустую комнату.

— Даже странно.

— Что именно?

— Вроде будем работать в одной компании...

Он усмехнулся.

— ...а жить в разных городах.

Следом вошла Эмили.

Поставила небольшой чемодан у двери.

— Зато будем видеться.

Зак недоверчиво посмотрел на нее.

— Правда?

— Конечно. У Хадсона несколько похоронных домов по всему Род-Айленду. Для новых сотрудников постоянно проводят обучение и аттестации.

Она улыбнулась Виктору.

— Просто тебе повезло чуть больше остальных.

Зак рассмеялся.

— Не "чуть".

Он сразу попал в Newport Memorial House.

Главный филиал.