Эстет

После письма время словно перестало тянуться. Появились дела: предупредить арендодателя, собрать вещи, оплатить последние счета, проверить машину перед дорогой.

Этого хватало, чтобы не думать о том, куда он едет и чему собирается учиться.

Квартира постепенно пустела.

Со стен исчезли фотографии. Книги перекочевали в картонные коробки. Одежда — в дорожные сумки.

Виктор никогда особенно не привязывался к вещам.

Почти вся его жизнь умещалась в багажнике седана.

Несколько коробок с книгами.

Ноутбук.

Одежда.

Кофеварка.

Любимая кружка с едва заметным сколом на ручке.

И старый настольный вентилятор, который каждое лето начинал скрипеть, но почему-то продолжал работать.

Он еще раз обошел квартиру.

Открыл шкафы.

Заглянул под кровать.

Выключил свет в ванной.

Постоял посреди гостиной.

Пустая квартира выглядела совсем не так, как неделю назад.

Еще недавно он был уверен, что проживет здесь как минимум до конца года.

Закрывая дверь, Виктор достал телефон.

До выезда оставалось около двух часов.

И только сейчас он вспомнил, что так и не позвонил матери.

Она ответила почти сразу.

— Привет, милый. Все в порядке?

— Да... Все нормально.

— Тогда что случилось?

Виктор невольно улыбнулся.

Она всегда чувствовала, когда он звонит не просто так.

— Помнишь, я говорил, что меня сократили?

— Конечно. Как ты?

— Уже лучше.

Он перевел взгляд на коробки.

— Кажется, я нашел работу.

— Серьезно?

В ее голосе сразу появилась надежда.

— Где?

— Пока не работу. Сначала обучение.

— Хорошо... И чему будут учить?

— Танатопрактике.

Ненадолго стало тихо.

— Прости... чему?

— Людей готовят к работе в похоронных домах.

Еще одна пауза.

— Подготавливают умерших к похоронам.

Мать медленно выдохнула.

— Вот этого я точно не ожидала.

Виктор тихо усмехнулся.

— Я тоже.

— И ты решил попробовать?

— Думаю, да.

— Ты уверен?

Он не ответил сразу.

— Не совсем.

Честнее сказать не получалось.

— Но они дают жилье на время учебы. И после курса обещают работу.

— Это далеко?

— Коннектикут.

— От тебя часа два?

— Примерно.

Она снова помолчала.

— Знаешь... Мне трудно представить тебя в такой профессии.

— Мне тоже.

Он провел рукой по затылку.

— Если честно, мне немного не по себе.

— Тогда почему именно это?

Он посмотрел на коробки у двери.

— Потому что они ответили.

Она ничего не сказала.

— Я отправил кучу резюме.

Он пожал плечами, хотя она не могла этого видеть.

— Ответ пришел только от них.

В трубке снова стало тихо.

Потом мать заговорила совсем спокойно.

— Помнишь, как ты выбирал колледж?

Виктор улыбнулся.

— Еще бы.

— Ты тогда тоже долго сомневался. Все взвешивал. Зато потом ни разу не сказал, что ошибся.

Он кивнул сам себе.

— Надеюсь, сейчас будет так же.

— Думаю, будет.

Она немного помолчала.

— Послушай меня.

— Да?

— Даже если мне непривычно это слышать... я все равно за тебя.

Виктор прикрыл глаза.

— Спасибо, мам.

— Только обещай, что будешь звонить.

Он улыбнулся.

— Обещаю.

— Береги себя, хорошо?

— Хорошо.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Связь оборвалась.

Виктор еще немного смотрел на потухший экран телефона.

Потом убрал его в карман.

Подхватил первую коробку.

Запер дверь.

Опустил ключ в почтовый ящик офиса управляющей компании.

На секунду задержался у подъезда.

Потом пошел к машине.

Двигатель завелся с первого раза.

Навигатор уже построил маршрут

Norwich, Connecticut.

Два часа одиннадцать минут.

Виктор выехал с парковки.

В зеркале заднего вида быстро уменьшался дом, в котором он прожил почти три года.

Через минуту он свернул на автостраду.

Глава 7

Навигатор показывал чуть больше двух часов пути.

Виктор выехал рано, чтобы не торопиться.

Автострада постепенно уводила его все дальше от Ньюпорта.

За окном сменялись заправки, придорожные кафе, мотели с выцветшими вывесками и небольшие городки, похожие один на другой.

Машин было немного.

Радио негромко играло, но минут через тридцать Виктор выключил его.

В дороге хотелось тишины.

Иногда мелькала мысль развернуться.

Никто не заставлял его ехать.

Можно было вернуться, снова открыть сайты с вакансиями, отправить еще десяток резюме и сделать вид, что никакого письма не было.

Но взгляд каждый раз возвращался к телефону, закрепленному на панели.

Синяя линия маршрута упрямо тянулась вперед.

До места назначения оставалось тридцать минут.

Институт танатопрактики Новой Англии оказался совсем не таким, каким Виктор его представлял.

Он ожидал увидеть старое мрачное здание — что-то среднее между больницей и моргом.

Вместо этого перед ним стоял аккуратный трехэтажный корпус из красного кирпича с широкими окнами и ухоженными газонами.

Перед входом развевался американский флаг.

Несколько студентов катили чемоданы к общежитию.

Кто-то смеялся.

Кто-то разговаривал по телефону.

Кто-то придерживал дверь, пропуская остальных.

Все выглядело настолько обычно, что Виктор даже сверился с адресом на телефоне.

Совпадало.

Он заглушил двигатель, взял папку с документами и вошел внутрь.

Холл напоминал обычный колледж.

Светлый пол.

Стойка администратора.

Автоматы с кофе и снеками.

Стенды с расписанием.

Пахло свежей краской и недавно вымытым полом.

— Доброе утро. Чем могу помочь?

Женщина за стойкой приветливо улыбнулась.

— Виктор Берн. Мне назначили оформление на сегодня.

Она быстро посмотрела в монитор.

— Нашла вас.

Улыбнулась еще раз.

— Добро пожаловать, мистер Берн. Декан уже ждет. Второй этаж, кабинет двести четырнадцать.

— Спасибо.

На двери висела небольшая табличка:

Декан факультета подготовки танатопрактиков

Виктор постучал.

— Входите.

За столом сидел мужчина лет шестидесяти.

Светло-седые волосы были аккуратно зачесаны назад.

Тонкие очки в металлической оправе.

Увидев Виктора, он сразу поднялся.

— Виктор Берн?

— Да.

— Майкл Харрис.

Он протянул руку.

— Рад знакомству.

Рукопожатие было крепким.

— Присаживайтесь.

Кабинет выглядел так же, как сотни других деканских кабинетов.

Книжные шкафы.

Дипломы на стенах.

Фотографии выпускников.

На подоконнике — небольшой фикус.

— Как добрались?

— Хорошо. Дорога заняла часа два.

— Отлично.

Харрис сел за стол.

— Значит, уже начинаете привыкать к мысли, что следующие полгода проведете здесь?

Виктор усмехнулся.

— Пока только пытаюсь.

— Это нормально.

Харрис открыл папку.

— Почти все так говорят в первый день.

Он пролистал документы.

— Обычно к нам приходят двумя путями. Одни давно знают, чем хотят заниматься. Других приводит жизнь.

Он поднял взгляд.

— Вторых гораздо больше.

Виктор молча кивнул.

Подписание документов заняло несколько минут.

Харрис спокойно объяснил правила проживания, расписание занятий, требования к форме и технике безопасности.

Затем закрыл папку.

— Остался один вопрос.

Он посмотрел Виктору прямо в глаза.

— Мертвых боитесь?

Виктор не сразу ответил.

— Да.

Харрис улыбнулся.

— Отлично.

Виктор вопросительно посмотрел на него.

— Было бы странно услышать другое.

Он слегка пожал плечами.

— Почти все боятся.

Ненадолго.

— Главное — не пытайтесь избавиться от этого страха сразу.

Он открыл ящик стола, достал пластиковую карточку и связку ключей.

— Ваш пропуск.

Он положил карточку рядом с ключами.

— Общежитие за главным корпусом. Комната двести восемнадцать.

Короткая улыбка.

— Соседа пока нет. Так что первое время будете хозяином комнаты.

Виктор улыбнулся в ответ.

— Спасибо.

Общежитие оказалось таким же современным, как учебный корпус.

Светлые коридоры.

Большие окна.

Общая кухня на этаже.

Комната была небольшой, но уютной.

Кровать.

Письменный стол.

Шкаф.

Книжная полка.

Окно выходило во внутренний двор.

Виктор поставил сумки на пол и открыл окно.

В комнату сразу вошел теплый летний воздух.

Во дворе студенты перебрасывались мячом.

Кто-то заносил вещи.

Двое спорили, где оставить машину.

Все было удивительно обычным.

Будто он приехал не учиться профессии, связанной со смертью, а поступил в самый обычный колледж.

Он начал разбирать вещи.

Повесил в шкаф несколько футболок.

Поставил на стол ноутбук.

Рядом — любимую кружку.

Последней достал фотографию матери.

Несколько секунд подержал ее в руках.

Потом поставил возле окна.

На часах было без пятнадцати пять.

До начала занятий оставался один вечер.

Глава 8

Будильник прозвенел в семь утра.

Виктор выключил его почти сразу. Несколько секунд лежал, глядя в потолок. За окном хлопнула дверца машины, кто-то негромко поздоровался, послышался смех. Общежитие уже просыпалось.

Он поднялся, застелил кровать, достал из шкафа чистую футболку и джинсы.

Ванная находилась в конце коридора. Пока Виктор чистил зубы, рядом умывались еще двое студентов. Один что-то рассказывал с зубной щеткой во рту, второй брился и время от времени кивал, хотя было непонятно, слышит он хоть слово.

На первом этаже пахло свежим кофе.

Несколько человек уже собрались у автоматов. Кто-то наливал горячий шоколад, кто-то безуспешно пытался расплатиться мелочью, тихо ворча себе под нос.

Виктор выбрал черный кофе.

— Первый день?

Он обернулся.

Высокий парень примерно его возраста держал в руках два бумажных стаканчика. Один едва не выскользнул, но парень ловко поймал его локтем.

— Да.

— Так и подумал.

— Правда?

— Новеньких всегда видно.

Он улыбнулся.

— Первые минут десять все смотрят по сторонам так, будто сейчас выяснится, что приехали не туда.

Виктор невольно улыбнулся.

— Зак.

— Виктор.

Они пожали друг другу руки.

— Уже заселился?

— Вчера.

— Повезло. Вечером тут была очередь.

Зак посмотрел на второй стаканчик.

— Аппарат решил, что одного кофе мне мало. Если пьешь с молоком — забирай.

Виктор на секунду замешкался.

— Спасибо.

Они вышли во двор.

Солнце уже поднялось над деревьями. По дорожкам к учебному корпусу шли студенты. Кто-то на ходу застегивал рюкзак, кто-то разговаривал по телефону, кто-то шел в наушниках, ни на кого не обращая внимания.

— Если честно, — сказал Зак, — я вчера полвечера думал, что сегодня нас сразу поведут в морг.

— Я тоже.

— А вдруг так и будет?

Виктор посмотрел на стаканчик.

— Тогда кофе был плохой идеей.

Зак коротко рассмеялся.

К ним быстрым шагом подошла девушка с короткими темными волосами. Она остановилась возле автомата, похлопала себя по карманам и тихо вздохнула.

— Вот черт...

Зак уже доставал свою карточку.

— Забыла?

— Ага.

Он приложил карточку к терминалу.

— Держи.

— Спасибо.

Девушка повернулась к ним.

— Вы тоже первокурсники?

— Похоже, да.

— Отлично.

Она взяла стаканчик.

— А то я уже начала думать, что одна здесь никого не знаю.

— Зак.

— Виктор.

— Эмили.

Она пожала им руки.

Несколько секунд они молча шли к корпусу.

Потом Эмили усмехнулась.

— Я, кстати, до сих пор не сказала родителям, чем именно буду заниматься.

— Серьезно?

— Сказала, что это что-то связанное с медициной.

Зак хмыкнул.

— Формально не соврала.

— Формально — нет.

Виктор улыбнулся в свой стаканчик.

Первая лекция проходила в просторной аудитории.

Ряды поднимались амфитеатром. Впереди висел большой экран.

Студенты постепенно занимали места. Кто-то сразу открывал ноутбук, кто-то доставал тетрадь. На заднем ряду парень безуспешно пытался подключить зарядку и тихо ругался, пока сосед не показал свободную розетку под столом.

В аудиторию вошел мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке.

— Доброе утро. Меня зовут профессор Ричард Коул. Добро пожаловать в Институт танатопрактики Новой Англии.

Он представился и без лишних вступлений включил презентацию.

Первый слайд оказался неожиданным.

На нем были старые фотографии конца девятнадцатого века.

— Сегодня мы не будем говорить о практике. Для начала нужно понять, как вообще появилась эта профессия.

Следующий час прошел за рассказом об истории бальзамирования, развитии похоронного дела в Соединенных Штатах, изменениях законодательства и появлении современных методов реставрации.

Никаких фотографий тел.

Никаких шокирующих кадров.

Только даты, архивные снимки и фамилии людей, стоявших у истоков профессии.

Виктор поймал себя на том, что слушает с интересом.

Когда прозвенел звонок, он даже удивился, что лекция закончилась так быстро.

После короткого перерыва началась следующая пара.

На этот раз преподаватель говорил о профессиональной этике.

О том, как разговаривать с родственниками.

Как соблюдать конфиденциальность.

Почему нельзя обсуждать работу за пределами института.

Как вести себя во время прощальных церемоний.

Он немного помолчал, обвел взглядом аудиторию и сказал:

— Через год никто из этих семей не вспомнит ваши слова. Но очень многие будут помнить, были вы рядом или просто ждали, когда все закончится.

Виктор записал эту фразу в тетрадь.

К обеду аудитория заметно оживилась.

Зак уже занял столик у окна и махнул рукой.

— Сюда.

Эмили поставила поднос рядом.

Зак посмотрел на еду.

— Если честно... ожидал чего-то хуже.

— Не сглазь, — сказала Эмили. — Это только первый день.

— Не порть мне настроение.

Виктор сел напротив.

— А я думал, первый день будет намного тяжелее.

— И я, — кивнул Зак, открывая банку колы. — Пока все выглядит... почти нормально.

— История мне понравилась, — сказала Эмили. — Я вообще не знала, что этой профессии столько лет.

Несколько секунд ели молча.

Потом Виктор посмотрел на нее.

— А почему ты вообще сюда поступила?

Эмили пожала плечами.

— После школы хотела стать косметологом. Потом случайно наткнулась на интервью с танатопрактиком. Даже не знала, что такая профессия существует. Почитала... и решила попробовать.

Она улыбнулась.

— Родители до сих пор думают, что это временное увлечение.

— А ты? — спросила она Виктора.

Он покрутил вилку в руке.

— Работу потерял.

— И решил сменить профессию?

— Скорее... подвернулась возможность.

Эмили уже открыла рот, чтобы спросить что-то еще, но Зак незаметно перевел разговор.

— Кстати, кто-нибудь понял, почему автомат с кофе принимает карту через раз?

Эмили сразу оживилась.

— Потому что он меня сегодня ненавидит.

Разговор быстро ушел в сторону.

Они обсуждали общежитие, города, из которых приехали, преподавателя истории, который, по мнению Зака, спокойно мог бы водить экскурсии по музеям, и спорили, действительно ли кофе в автомате стоит своих денег.

После обеда было еще две лекции.

Программа обучения.

Правила института.

Техника безопасности.

В конце дня каждому выдали расписание на ближайшую неделю и список литературы.

Когда занятия закончились, студенты неторопливо вышли на улицу.

Зак поправил рюкзак.

— Ну что, завтра?

— Конечно.

— В восемь возле кофейного автомата?

— Договорились.

Эмили подняла руку.

— Только не проспите.

— Постараемся.

Виктор вернулся в общежитие уже под вечер.

В коридоре кто-то собирал книжную полку. Из соседней комнаты доносилась музыка, а с общей кухни тянуло жареным беконом.

Он бросил рюкзак на стул, снял кроссовки и положил расписание на стол.

Еще раз посмотрел на завтрашние занятия.

Поставил будильник на без четверти семь.

За стеной кто-то громко засмеялся. В коридоре хлопнула дверь.

Виктор выключил свет.

Заснул он быстрее, чем ожидал.

Глава 9

На следующий день возле кофейного автомата было непривычно тихо.

Зак уже ждал с двумя бумажными стаканчиками.

— Держи.

— Спасибо.

— Не благодари. Аппарат снова решил, что я хочу две порции.

Виктор усмехнулся.

Эмили подошла последней. Волосы были собраны в высокий хвост, под мышкой — папка с тетрадями.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил Зак.

Она посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Сегодня ведь...

— Да, — кивнул Зак.

Эмили шумно выдохнула.

— Ладно.

Они молча направились к корпусу.

Первая лекция прошла спокойно.

Преподаватель рассказывал о санитарных требованиях, устройстве помещений и технике безопасности. Виктор записывал основные моменты, но время от времени поглядывал на часы.

Когда прозвенел звонок, профессор закрыл папку.

— Следующее занятие пройдет в учебном морге. Возьмите халаты и следуйте за мной.

По аудитории пробежал негромкий гул. Кто-то откашлялся, кто-то поспешно убрал ноутбук в рюкзак.

Зак поправил ремень рюкзака.

— Ну... вот и приехали.

Никто не ответил.

Они прошли через внутренний двор института, затем по длинному стеклянному переходу между корпусами.

За окнами рабочий стриг газон. На парковку медленно въехал белый фургон службы доставки. Из приоткрытого окна административного корпуса доносились голоса и телефонный звонок.

Все вокруг выглядело до странности обычным.

Преподаватель остановился у тяжелой металлической двери, приложил электронную карту.

Замок коротко щелкнул.

— Проходите.

Внутри оказалось прохладнее.

Воздух был сухим. Пахло дезинфицирующим средством, металлом и еще чем-то едва уловимым, незнакомым.

Помещение оказалось просторнее, чем представлял Виктор.

Белые стены.

Яркий ровный свет.

Столы из нержавеющей стали.

Большие раковины.

Шкафы с инструментами.

Все напоминало операционную.

Зак медленно огляделся.

— Совсем не так, как в кино...

В помещение вошел невысокий седой мужчина в светло-зеленом халате.

— Доброе утро. Меня зовут доктор Стивен Миллер. Большинство практических занятий вы будете проходить со мной.

Он спокойно оглядел аудиторию.

— Первое правило.

Студенты притихли.

— Здесь нет объектов. Нет «материала». Нет «экземпляров».

Он сделал короткую паузу.

— Здесь находятся люди, которых их семьи доверили нам в последний раз. Если вы не научитесь уважать их сейчас, дальше можете не продолжать обучение.

В помещении стало так тихо, что было слышно, как где-то гудит вентиляция.

Доктор подошел к одному из холодильных отсеков.

Взялся за ручку.

Металлический поддон плавно выдвинулся вперед.

На нем лежало тело, почти полностью накрытое белой простыней.

Доктор отвернул ткань только с лица.

Перед студентами оказался пожилой мужчина.

Закрытые глаза.

Седые волосы.

Спокойное лицо.

Будто он просто уснул.

Никто не произнес ни слова.

Где-то позади кто-то тяжело вдохнул.

Одна девушка опустила взгляд.

Парень у стены машинально засунул руки в карманы.

Эмили так крепко прижала к себе папку, что побелели пальцы.

Виктор смотрел на лицо.

Ничего страшного в нем не было.

Обычный пожилой человек.

Он невольно опустил взгляд ниже.

Из-под края простыни выглядывала ступня.

На большом пальце белела узкая пластиковая бирка.

Несколько строк мелкого черного текста.

Прозрачная застежка.

Когда поддон остановился, бирка еще немного покачивалась.

Именно она почему-то показалась Виктору самой тяжелой частью увиденного.

Он перевел взгляд обратно на лицо и больше вниз не смотрел.

— Сегодня вы ничего делать не будете, — сказал доктор Миллер.

— Только наблюдать.

Он рассказывал о порядке приема тела, документации и первичном осмотре перед началом работы.

Голос звучал ровно, без холодности, но и без показной торжественности.

Через несколько минут одна студентка подняла руку.

— Можно выйти?

— Конечно.

Она быстро вышла.

Через минуту за ней последовал еще один парень.

Доктор Миллер даже не проводил их взглядом и продолжил объяснение.

Иногда он приглашал студентов подойти ближе.

Показывал особенности кожи пожилого человека.

Обращал внимание на возрастные изменения.

Объяснял, почему все первоначальные особенности необходимо зафиксировать до начала работы.

Зак сделал шаг вперед.

Немного помедлив, Виктор тоже подошел.

Теперь он рассматривал внимательнее.

Редкие седые волосы.

Тонкую кожу на висках.

Аккуратно подстриженные ногти.

Небольшое пигментное пятно возле уха.

Перед ним снова был не "учебный материал", а человек, проживший долгую жизнь.

Когда занятие подошло к концу, доктор Миллер аккуратно накрыл лицо простыней.

Поправил край ткани.

Плавно задвинул поддон обратно в холодильную камеру.

Металл негромко щелкнул.

— На сегодня всё.

Студенты один за другим вышли в коридор.

За дверью снова появились привычные звуки института.

Кто-то нервно усмехнулся.

Кто-то сказал:

— Мне бы сейчас на воздух.

Зак потер ладонями лицо.

— Теперь понимаю, почему некоторые уходят после первой недели.

Эмили молча смотрела в окно.

Виктор подошел к кулеру, налил воды и залпом выпил стакан.

Постоял еще несколько секунд.

Смял пустой стаканчик, выбросил его в урну и вместе с остальными направился к лестнице.

Глава 10

Недели складывались одна за другой.

Утренний кофе из автомата.

Лекции.

Практические занятия.

Толстые учебники с закладками между страниц.

Запах маркеров в аудиториях.

Белые халаты, которые уже перестали казаться чужими.

Виктор все реже ловил себя на том, что поглядывает на часы во время практики.

Первое напряжение ушло почти незаметно.

Доктор Миллер рассказывал о строении сосудистой системы, показывал инструменты, объяснял последовательность подготовки тела к бальзамированию. Иногда приглашал студентов подойти ближе, чтобы рассмотреть детали.

Одни отводили взгляд.

Другие смотрели только туда, куда указывал преподаватель.

Виктор постепенно замечал, что ему хочется видеть больше.

Не из любопытства.

Скорее из желания понять.

Почему разрез делают именно здесь.

Почему этот инструмент удобнее другого.

Почему доктор Миллер каждый раз перед уходом аккуратно поправляет простыню.

Он начал задавать вопросы.

Немного.

По делу.

Доктор отвечал спокойно, словно такие вопросы его только радовали.

В общежитии жизнь текла совсем иначе.

По вечерам в коридорах хлопали двери.

Из соседних комнат доносилась музыка.

Кто-то готовился к экзаменам.

Кто-то играл в приставку.

Кто-то жарил бекон на общей кухне, и запах расходился по всему этажу.

Однажды вечером кто-то снова забыл кастрюлю на плите, и по коридору ненадолго потянуло подгоревшим сыром. Через минуту раздался дружный смех и чей-то возмущенный возглас:

— Да выключил уже!

В пятницу после занятий Зак без стука заглянул в комнату Виктора.

— Собирайся.

Виктор поднял голову от учебника.

— Куда?

— Мы уже месяц учимся, а ты кроме библиотеки и столовой ничего не видел.

— И?

— И это уже начинает пугать.

Он усмехнулся.

— Эмили нас ждет.

Через полчаса они сидели в небольшом баре неподалеку от института.

Низкий потолок.

Темное дерево.

На стене без звука шел бейсбольный матч.

За соседними столиками сидели такие же студенты.

Кто-то громко смеялся.

Кто-то спорил о прошедшей игре.

Официант поставил на стол три бокала.

Зак сразу сделал большой глоток.

— Ну вот. Теперь неделя официально закончилась.

Эмили улыбнулась.

— Ты говоришь это каждую пятницу.

— Потому что каждая пятница этого заслуживает.