Моя служанка

Марк протянул ей учебник, но неожиданно для себя спросил:

— Если хотите, можем заниматься по пятнадцать минут в день во время вашего перерыва. Я достаточно хорошо говорю по-английски и, думаю, смогу помочь с разговорной практикой.

Светлана посмотрела на него так, будто не поверила услышанному.

— Вы действительно готовы заниматься со мной каждый день?

— Не заставляйте меня пожалеть о предложении раньше, чем мы начали. Пятнадцать минут, если работа сделана и Ада Витальевна не возражает.

— Конечно! Я буду всё успевать. Спасибо вам огромное, Марк Сергеевич.

Марк только кивнул и отправил её работать.

Сам он ещё несколько минут не мог понять, зачем вообще это предложил.

Наверное, причина была в той энергии, которая буквально переполняла Светлану. Его собственная жизнь давно остановилась и превратилась в последовательность одинаковых дней, а у неё впереди были университет, языки, путешествия, мечты и бесконечная уверенность, что всё обязательно получится. Возможно, находиться рядом с таким человеком было приятно именно потому, что часть этой энергии словно переходила к нему.

Первое занятие они устроили вечером в кабинете.

Светлана пришла с учебником и тетрадью, приготовившись, судя по выражению лица, к полноценной лекции.

— Учебник пока уберите, — сказал Марк. — Если хотите научиться разговаривать, придётся именно разговаривать. Расскажите что-нибудь о себе на английском, а я буду исправлять ошибки.

Она начала неуверенно, несколько раз запнулась, но довольно быстро освоилась. Марк задавал вопросы, заставляя её строить более сложные предложения, а Светлана упрямо пыталась отвечать, даже если не знала нужного слова.

У неё оказался хороший слух и удивительная память. Ошибку, которую Марк исправлял один раз, она почти никогда не повторяла.

— У вас явно есть способности к языкам, — заметил он. — Если будете регулярно практиковаться, через несколько месяцев разговорная речь станет значительно свободнее.

Светлана довольно улыбнулась.

— Вы сейчас меня похвалили? Надо записать дату, потому что следующий раз может случиться нескоро.

— Я просто констатировал факт. Не нужно превращать это в историческое событие.

— Всё равно приятно. Особенно от вас.

Марк посмотрел на неё с притворным недовольством, но уголок губ предательски дрогнул. Светлана заметила это и улыбнулась ещё шире.

Только теперь он обратил внимание, насколько близко они сидят. Девушка склонилась над тетрадью, и несколько светлых прядей упали ей на лицо. Марк снова почувствовал знакомый запах её волос и неожиданно понял, что наслаждается происходящим.

Не только уроком. Её обществом.

Он давно не получал удовольствия от простого разговора с женщиной. Светлана была красивой, но дело оказалось даже не в этом. В ней сочетались трудолюбие, упрямство и какая-то почти детская способность радоваться мелочам. Она училась, работала, пела, строила планы и совершенно искренне верила, что однажды увидит весь мир.

Талантливая девочка. Если не растеряет эту энергию, из неё действительно выйдет толк.

Марк смотрел, как она старательно записывает новое выражение, и неожиданно подумал, что из Светланы наверняка получится хорошая жена. Она сможет наполнить жизнью любой дом, даже такой, как его.

Мысль была настолько неуместной, что он резко отодвинулся.

— Думаю, на сегодня достаточно. Мы и так вместо пятнадцати минут занимаемся почти тридцать.

Светлана посмотрела на часы и удивлённо рассмеялась.

— Я даже не заметила. Спасибо, мне действительно было интересно. Если предложение про каждый день ещё действует, завтра я приду подготовленной.

— Действует. Только не забывайте, что это ваш перерыв, а не повод растянуть рабочий день ещё на час.

Она собрала вещи, попрощалась и вышла.

Марк остался сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь.

Хорошая жена.

С чего вообще такая мысль пришла ему в голову?

Ответ напрашивался простой и достаточно неприятный. Он слишком давно жил один и слишком долго не позволял женщинам становиться частью своей жизни. Редкие встречи были устроены иначе: никаких ожиданий, привязанностей и разговоров о будущем. Несколько часов вместе, заранее понятные условия, после которых каждый возвращался к собственной жизни.

Наверное, длительное воздержание и заставляло его придавать значение запаху волос молодой служанки и рассуждать о том, какой женой она когда-нибудь станет.

Нужно было просто решить эту проблему привычным способом.

Марк взял телефон, нашёл номер агентства, услугами которого пользовался раньше, и несколько секунд смотрел на кнопку вызова. Всё было просто: заказать женщину на вечер, провести с ней несколько часов и выбросить из головы нелепые мысли.

Он уже собирался позвонить, но почему-то представил Светлану, сидящую напротив с тетрадью и старательно подбирающую английские слова.

Марк раздражённо заблокировал телефон и положил его на стол.

Сегодня не хотелось.

Это было гораздо хуже, чем обычное желание. Потому что физическое влечение он прекрасно понимал и умел с ним обращаться, а вот объяснить, почему ему хотелось, чтобы завтра Светлана снова вошла в кабинет со своим учебником, он пока не мог.

За дверью было тихо.

Марк вдруг поймал себя на том, что ждёт знакомого голоса, хотя прекрасно знал: Светлана уже ушла домой.

Он открыл ноутбук и заставил себя вернуться к работе, но впервые за долгое время тишина собственного дома показалась ему не спокойной, а пустой.

Глава 14. Фрукты

Корзина с фруктами стояла на небольшом столике возле окна уже второй день, и каждый раз, проходя мимо, Света невольно задерживала на ней взгляд. Она прекрасно понимала, что ведёт себя немного глупо, но ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось смотреть на блестящие яблоки, крупные груши, апельсины и виноград, уложенные так красиво, будто предназначались не для еды, а для фотографии в дорогом журнале.

Есть фрукты ей почему-то было жалко. Света уже успела съесть несколько мандаринов и яблоко, однако каждый раз долго выбирала, что можно взять, чтобы корзина не потеряла своего праздничного вида. Она даже переставляла оставшиеся фрукты, закрывая появившиеся пустоты, а потом смеялась над собой и обещала больше так не делать.

Обещания хватало примерно на час.

Конечно, ничего невероятного не произошло. Заболела сотрудница, работодатель решил проявить внимание и отправил ей фрукты. Наверняка для Марка такой поступок вообще ничего не значил. Возможно, он даже сам не выбирал корзину, а просто поручил кому-нибудь заказать доставку.

Света понимала всё это головой, но сердце почему-то отказывалось принимать настолько скучное объяснение.

Ей никогда прежде не присылали подарков просто так.

В детдоме подарки появлялись по расписанию: на Новый год, иногда на другие праздники, когда приезжали благотворители. Позже появились друзья, университет, дни рождения с недорогими сувенирами и шоколадками. Света сама с удовольствием дарила подарки и никогда не считала их стоимость, но вот такого в её жизни ещё не случалось. Никто прежде не узнавал, что она заболела, а потом не отправлял ей домой красивую корзину с фруктами.

И сделал это именно Марк.

Стоило подумать об этом, как внутри появлялось странное щекочущее тепло, совершенно не похожее ни на одно из знакомых ей чувств. Свете хотелось улыбаться, хотя повода для улыбки вроде бы не было, а иногда она ловила себя на том, что просто сидит с чашкой чая и вспоминает хозяина.

Особенно часто вспоминались совсем незначительные вещи. Как он смотрел на неё во время занятий английским. Как поправлял произношение. Как иногда раздражался, когда она отвлекалась, и как неожиданно терпеливо повторял одно и то же, если она действительно чего-то не понимала.

Раньше Света не придавала этим мелочам значения. Теперь же почему-то хотелось рассматривать их одну за другой, словно бусины на нитке, и искать в каждой подтверждение чему-то, чего она пока сама боялась назвать.

Наверное, именно поэтому болезнь почти перестала её расстраивать. Горло всё ещё болело, голос оставался хриплым, зато настроение было таким хорошим, что Света иногда забывала о необходимости беречь связки и начинала напевать. После нескольких попыток горло окончательно взбунтовалось, поэтому пришлось ограничиться чаем с мёдом и музыкой в наушниках.

Она очень хотела скорее выздороветь и вернуться в особняк.

Сначала Света уверяла себя, что просто соскучилась по работе. В доме ей действительно нравилось. Она привыкла к комнатам, к порядку Ады Витальевны, даже к ежедневным обязанностям, которые раньше казались однообразными. Однако стоило представить первый день после болезни, как мысли неизменно перескакивали на встречу с Марком.

Почему-то казалось, что после корзины всё будет немного иначе.

Не обязательно произойдёт что-то важное. Он не станет другим человеком и уж точно не начнёт признаваться ей в каких-нибудь чувствах. От одной подобной мысли Света краснела и чувствовала себя полной дурой. И всё же ей казалось, что между ними возникло нечто новое, пока ещё совсем маленькое и хрупкое, но настоящее.

Она сама не знала, почему так решила.

Наверное, потому что очень хотела в это верить.

Вечером следующего дня к ней забежала Лена. Света открыла дверь, закутанная в длинный домашний халат, с кружкой чая в руке, и сразу получила подозрительный взгляд.

— Я ожидала увидеть несчастного больного человека, а ты выглядишь так, словно выиграла в лотерею и пока никому об этом не рассказала, — заметила Лена, разуваясь в прихожей. — У тебя глаза блестят сильнее, чем обычно. Надеюсь, это не температура.

— Температуры у меня уже нет, а горло почти прошло. Если всё будет нормально, послезавтра вернусь на работу, — ответила Света и, не удержавшись, улыбнулась. — Проходи на кухню, я как раз собиралась заварить свежий чай.

Лена прошла за ней, но до стола не дошла. Заметив корзину, она остановилась и с интересом принялась рассматривать её содержимое.

— Ничего себе ты закупилась во время болезни. Особенно впечатляет упаковка. Неужели решила побаловать себя и заказала подарочный набор?

Света почувствовала, как улыбка снова появляется сама собой.

— Я ничего не заказывала. Мне её Марк прислал, когда узнал, что я заболела. Курьер привёз прямо домой, представляешь?

Лена медленно повернулась к ней, и выражение её лица Свете сразу не понравилось.

— Судя по тому, как ты это произнесла, мне всё-таки стоит начать волноваться. Ты сейчас выглядишь так, будто этот человек как минимум прислал тебе обручальное кольцо.

— Не преувеличивай, пожалуйста. Мне просто приятно, потому что раньше мне никто ничего подобного не присылал. Разве я не могу порадоваться обычному человеческому вниманию?

— Радоваться можешь сколько угодно. Меня беспокоит не корзина, а то, как именно ты ей радуешься. Ещё немного, и ты начнёшь засушивать апельсиновые корки на память.

Света рассмеялась, но смех тут же закончился кашлем. Пришлось сделать несколько глотков тёплого чая, пока Лена смотрела на неё с выражением человека, чьи самые неприятные подозрения только что получили подтверждение.

— Вот поэтому я тебе и говорю, что из этого дома нужно уходить, — продолжила подруга, когда Света перестала кашлять. — Ты слишком сильно увлеклась своим работодателем и сама этого пока не понимаешь. Через месяц тебе будет достаточно одного его взгляда, чтобы придумать свадьбу и имена будущим детям.

— Какой ужас ты рассказываешь. Мне просто нравится человек, и я совершенно не собираюсь ни за кого замуж. Тем более Марк Андреевич вообще не проявлял ко мне никакого интереса в таком смысле.

Последнюю фразу Света произнесла уже не настолько уверенно.

В этом и заключалась проблема. Она не понимала, что именно с ней происходит. Ей прежде нравились мальчики, особенно в школе, а потом симпатичный парень в университете. Иногда она могла обсуждать кого-нибудь с Леной, замечала красивую улыбку или широкие плечи, но все эти увлечения оставались лёгкими и быстро проходили.

С Марком всё было иначе.

Теперь достаточно было вспомнить его голос или случайный взгляд, чтобы внутри всё начинало жить какой-то отдельной жизнью. Света могла улыбнуться посреди совершенно обычного дела, а потом долго пыталась понять, чему именно улыбается. Иногда ей хотелось рассказать о нём Лене, хотя рассказывать было практически нечего. Ещё чаще хотелось оставить это чувство только себе, спрятать его и осторожно рассматривать, пока никто не видит.

Наверное, так и выглядела настоящая влюблённость.

Эта догадка одновременно пугала и восхищала её.

Следующие два дня Света исправно пила чай с мёдом, берегла горло и почти не выходила из квартиры. Чем ближе становилось возвращение на работу, тем чаще она представляла встречу с Марком. Фантазии были совершенно невинными: он спросит о её самочувствии, она поблагодарит его за корзину, они немного поговорят, а вечером, возможно, снова позанимаются английским.

И всё-таки даже от этих простых картинок сердце начинало биться быстрее.

В первый рабочий день Света проснулась раньше будильника и неожиданно долго выбирала одежду. Осознав, чем занимается, она разозлилась на себя, надела первый подходящий комплект и постаралась больше не смотреть в зеркало.

Она шла работать, а не на свидание.

Однако в особняк вошла с таким волнением, будто впереди её действительно ожидало свидание.

Ада Витальевна встретила Свету спокойно, расспросила о самочувствии и перечислила дела, накопившиеся за время её отсутствия. Света переоделась и сразу принялась за работу, но примерно через час всё-таки оказалась возле двери кабинета.

Несколько секунд она собиралась с духом, потом постучала и вошла после разрешения.

Марк сидел за рабочим столом перед ноутбуком. Увидев её, он на мгновение задержал взгляд, однако выражение его лица осталось совершенно спокойным.

— Доброе утро, Светлана. Насколько я понимаю, вы уже окончательно выздоровели?

— Практически. Голос ещё немного хрипит, но врач сказал, что ничего страшного нет. Я хотела поблагодарить вас за корзину. Это было очень неожиданно и… мне действительно было приятно.

Она ожидала хотя бы небольшой улыбки, но Марк лишь коротко кивнул.

— Рад, что вам понравилось. Надеюсь, фрукты оказались полезнее лекарств, которые вы наверняка забывали принимать вовремя.

В другой день Света обязательно возмутилась бы подобному предположению, но сейчас ей хотелось продолжить разговор.

— Я всё принимала вовремя. Просто не ожидала, что вы вообще станете обо мне беспокоиться.

Марк поднял на неё взгляд, и что-то едва заметно изменилось в его лице.

— Не думаю, что здесь есть повод для подобных выводов. Вы заболели, поэтому я решил отправить вам фрукты. Обычный знак вежливости, не более того. Я стараюсь корректно относиться ко всем людям, которые со мной работают.

Света почувствовала себя так, словно на неё внезапно вылили ведро ледяной воды.

Ещё несколько секунд назад она стояла перед ним, наполненная глупым, сладким ожиданием, а теперь больше всего хотела исчезнуть из кабинета. Щёки мгновенно загорелись от стыда.

Конечно, он был просто вежлив.

Она сама всё придумала.

Наделила обычную корзину каким-то особым значением, два дня улыбалась фруктам и едва не решила, что между ними возникло нечто особенное. Если бы Марк знал хотя бы половину её мыслей, она, наверное, никогда больше не смогла бы посмотреть ему в глаза.

— Разумеется, я именно так всё и поняла. Просто хотела поблагодарить вас, чтобы не показаться невежливой, — ответила Света, старательно сохраняя спокойное выражение лица.

— В таком случае считайте, что благодарность принята. Если вы действительно хорошо себя чувствуете, возвращайтесь к работе. Ада Витальевна говорила, что за время вашего отсутствия накопилось достаточно дел.

На этом разговор закончился.

До конца рабочего дня Света трудилась с таким усердием, что даже Ада Витальевна несколько раз просила её не пытаться наверстать всё за один день. Света кивала и продолжала работать. Чем больше дел она находила, тем меньше времени оставалось на воспоминания о разговоре.

Петь ей больше совершенно не хотелось.

Когда рабочий день закончился, Света уже переоделась и собиралась уходить, но Ада Витальевна сообщила, что Марк Андреевич просил заглянуть к нему в кабинет.

При других обстоятельствах от этих слов у неё внутри всё запрыгало бы от радости. Теперь же Света лишь тяжело вздохнула и снова направилась к знакомой двери.

— Вы меня звали?

— Хотел предложить продолжить наши занятия английским. Вы несколько дней пропустили, но это не проблема. Если горло уже позволяет нормально разговаривать, можем позаниматься сегодня.

Ещё вчера Света была бы счастлива услышать такое предложение. Теперь перспектива провести с ним вечер казалась почти мучительной. Она слишком хорошо помнила собственные фантазии и его утреннее «обычный знак вежливости».

— Боюсь, сегодня у меня не получится. Я уже договорилась встретиться с другом после работы, поэтому должна ехать.

Ложь родилась мгновенно, и Света сама удивилась тому, насколько легко её произнесла.

Марк несколько секунд смотрел на неё, а затем спокойно отложил ручку.

— Что ж, значит, занятия придётся перенести. Хотя на вашем месте я бы всё-таки внимательнее относился к приоритетам. Если каждый раз выбирать развлечения вместо учёбы, добиться серьёзных результатов будет довольно трудно.

Его замечание задело сильнее, чем должно было. Свете захотелось ответить, что она не просила читать ей лекции о жизненных приоритетах, но вместо этого она лишь пожелала ему хорошего вечера и вышла из кабинета.

Домой ехать не хотелось.

Света дошла до остановки, постояла там несколько минут и позвонила Лене. Подруга оказалась на работе и освободиться могла только поздно вечером, поэтому после короткого разговора Света открыла список контактов и нашла номер Степана, с которым училась в университете.

Он оказался свободен, и уже через полчаса они сидели в небольшом кафе.

Степан слушал внимательно и почти не перебивал, пока Света рассказывала о корзине, своих ожиданиях, утреннем разговоре и несостоявшемся занятии английским. Чем дольше она говорила, тем нелепее казалась вся история, но вместе со стыдом приходило облегчение.

— Пожалуй, придётся признать, что я действительно в него влюбилась, — наконец произнесла Света, помешивая давно остывший чай. — Только не смотри на меня так. Я сама понимаю, насколько всё это глупо.

— Я как раз не думаю, что влюбиться глупо. Глупо продолжать работать рядом с человеком, если тебе от каждого его слова то хорошо, то плохо. Ты сама только что рассказала, что два дня летала от счастья из-за корзины фруктов, а сегодня готова была расплакаться после одной фразы.

Света нахмурилась, но возразить не смогла.

В глубине души она всё ещё пыталась оправдать Марка. Он вовсе не был страшным и ужасным хозяином, каким его наверняка представляли друзья по её рассказам. Он просто привык держать людей на расстоянии. Иногда Свете даже казалось, что за этой холодностью скрывается огромное одиночество.

Возможно, именно это и притягивало её сильнее всего.

— Я не могу уволиться, потому что у меня нет другого нормального заработка. Ты же помнишь, сколько мест я обошла. Везде либо не подходит график, либо нужен опыт, либо мне просто обещают перезвонить и исчезают. Здесь мне платят столько, что я впервые могу спокойно жить и не хвататься за каждый случайный заказ. Я не могу отказаться от этих денег только потому, что умудрилась влюбиться в работодателя.

Степан некоторое время молчал, а потом признал, что разумных вариантов у неё действительно немного. Единственное, что он мог предложить, — перестать искать общения с Марком за пределами необходимых рабочих вопросов.

— Просто будь осторожнее и не пытайся искать скрытый смысл в каждом его поступке. Если он захочет что-нибудь тебе сказать, пусть скажет прямо. До тех пор лучше считать его исключительно работодателем.

Совет был простым, но после разговора Свете стало заметно легче. По крайней мере, теперь собственные чувства перестали казаться огромной тайной, с которой она должна справляться в одиночку.

Поздно вечером позвонила Лена. Выслушав продолжение истории, она объявила, что придумала гораздо более эффективный способ лечения от несчастной любви.

— Тебе просто необходимо начать ходить на свидания. У тебя почти нет романтического опыта, поэтому первый мужчина, который оказался рядом, понравился тебе и проявил немного внимания, мгновенно занял всю голову. Нужно срочно расширять кругозор, пока ты окончательно не решила, что Каменев единственный мужчина на планете.

Света долго спорила. Одна мысль о сайте знакомств вызывала у неё неловкость. Ей совершенно не хотелось выбирать незнакомых мужчин по фотографиям, вести бессмысленные переписки и идти куда-нибудь с человеком, которого она видела только на экране.

Однако Лена не сдавалась.

Постепенно в её рассуждениях Света начала находить определённую логику. Возможно, дело действительно было в отсутствии опыта. Она никогда серьёзно ни с кем не встречалась и даже не знала толком, какого мужчину хотела бы видеть рядом с собой. Марк оказался первым человеком, вызвавшим настолько сильные чувства, поэтому неудивительно, что она сразу позволила им захватить себя целиком.

Если начать общаться с другими мужчинами, всё может измениться.

Во всяком случае, попробовать никто не запрещал.

— Хорошо, давай зарегистрируемся, но переписываться я буду сама и выбирать тоже буду сама. И если мне кто-нибудь не понравится, ты не станешь уговаривать меня идти с ним на свидание, — предупредила Света.

Лена с такой лёгкостью согласилась на все условия, что Света сразу заподозрила подвох, но отступать было поздно.

Закончив разговор, она выключила свет и забралась под одеяло. Впервые за весь день мысли о Марке не причиняли прежней боли.

Теперь у неё был план.

Она продолжит работать в особняке, потому что отказываться от хорошей зарплаты из-за собственной глупой влюблённости было бы ещё большей глупостью. С Марком она постарается пересекаться как можно реже, а занятия английским на какое-то время можно отложить. В свободное время она начнёт знакомиться с другими людьми и, возможно, даже сходит на несколько свиданий.

Рано или поздно это странное чувство пройдёт.

Света была в этом почти уверена.

По крайней мере, ей очень хотелось верить, что человеческое сердце устроено достаточно просто: если из него никак не удаётся выбросить одного человека, нужно всего лишь впустить туда кого-нибудь другого.

С этой успокаивающей мыслью она закрыла глаза. Внутреннее напряжение, мучившее её весь день, постепенно отпускало, возвращая привычное ощущение покоя.

Она выбросит Марка Каменева из головы. Оставалось только осуществить этот замечательный план.

Глава 15. Перемены

Марк заметил перемены в доме далеко не сразу, хотя теперь, когда он наконец обратил на них внимание, они казались почти очевидными. Сам особняк остался прежним: тяжёлые портьеры всё так же обрамляли высокие окна, старинные часы размеренно отсчитывали время в холле, картины висели на своих местах, а мебель сохраняла тот безупречный вид, за которым неустанно следила Ада Витальевна. И всё же неуловимо изменилась сама атмосфера, словно в доме появилось что-то, чего здесь не было уже много лет.

Раньше Марку нравилась царившая вокруг тишина. После смерти родителей, когда он окончательно поселился в особняке один, она казалась ему почти необходимой. Он много работал, часто возвращался поздно вечером и меньше всего хотел, чтобы дома его ждали разговоры, гости или необходимость поддерживать чужое хорошее настроение. Здесь можно было закрыться в кабинете и заниматься делами до глубокой ночи, не объясняя никому, почему он снова пропустил ужин или почему не хочет никуда ехать в выходные.

Ада Витальевна давно изучила его привычки и умела вести хозяйство так, что Марк почти не замечал присутствия других людей. Остальной персонал тоже быстро усвоил требования хозяина, поэтому особняк годами существовал в заведённом порядке, который самого Марка полностью устраивал.

Только теперь он неожиданно понял, что этот порядок больше не кажется ему таким привлекательным.

В последнее время дом перестал напоминать музей, в котором по недоразумению поселился единственный посетитель. Раньше подобные мысли его не беспокоили, однако теперь, когда в привычную тишину ворвалась Светлана, возвращаться к прежнему состоянию почему-то уже не хотелось.

Она словно не умела существовать бесшумно, хотя никаких настоящих поводов сделать ей замечание не давала. Света не включала громко музыку, не разговаривала по телефону посреди холла и не гремела посудой. Она просто постоянно создавала вокруг себя едва заметный фон живого человеческого присутствия.