Полная версия
Сердце для «железного человека»
Глава 1
Есения
Скоро зима. Три месяца студенческой жизни пролетели, как один миг. Я так боялась, что у меня не получится. А все получилось. И даже больше чем все. Я живу в квартире бабушки. Учусь на том факультете, на котором хотела. И даже участвую во всех студенческих мероприятиях. И судя по тому, как мне тяжело и не весело, с ними как раз я и перебрала.
- Надо будет от чего-то отказаться, — проговорила сама себе, глядя в зеркало в ванной.
На меня смотрела уставшая, изможденная девушка, которой было явно тяжело жить. А на секундочку, было утро. И мой день только начинался. А мне уже хотелось, чтобы он закончился. И побыстрее, побыстрее, пожалуйста.
- Купи магний, витамин С и витамины группы В, — назидательно, с легким снобизмом, сказала сама себе.
Этот совет моей мамы, который прозвучал еще два месяца назад, так и остался советом, еще одним разговором, после которого я вернулась к своим делам. А надо было послушать старших.
Оделась я быстро, отсидела пары, впереди были репетиции по подготовке Новогоднего концерта. А еще надо было сходить к научному руководителю и обсудить выступление на конференции послезавтра, а еще преподаватель по физкультуре звал зайти на кафедру. Я знала, что он хочет. Но это уже было выше моих сил. «Точно откажусь» - мелькнула мысль. Оставалось только следовать ей.
На аллее перед входом в университет разыгралась привычная сцена.
- Сеня, Есеня, Сенька! – кричал парень, из шайки «королей университета», — ты куда такая красивая, пошли к нам! Не пойдешь, сами придем! Пошли в кино, — не унимался «шутник».
- Ей некогда! – засмеялся кто-то из их компании, — У нее драм кружок, кружок по фото, хор кружок, ей петь охота!
В этот раз, в отличие от всех других подобных случаев, повернулась к говорящему. И с удивлением посмотрела на компанию. Никогда бы не подумала, что они детскую поэзию знают. Я же знала почти все стихи Агнии Барто, Маршака, и других поэтов, писавших для детей.
- Правильно, иди к нам, — тут же нашелся кто-то из парней, — а то так молодость пройдет, бах, и ты не Сенька, а баба Сеня!
Мужской хохот сотрясал морозный воздух ноября. И разносился холодным ветром. Поежилась, то ли от погоды, то ли от глупости и ограниченности парней. «Нет, все-таки они не такие глупые, вон, стих знают, пусть только один из парней, и только один стих, но знают же» - пронеслась тогда мысль, и тут же я почувствовала пронизывающий холод. Такой непривычный, не свойственный для меня. На улице было не так холодно. А я одевалась всегда по погоде, да и мерзлявым человеком никогда не была. Но тогда я не стала придавать этому значения.
Пары тянулись одна за другой. В преддверии первой сессии я пыталась выложиться по максимуму, старалась отвечать на все вопросы, участвовать во всех семинарах и коллоквиумах, я жила надеждой на автоматы, хотя бы на зачетной неделе. Только вот стоило ли? Не знаю. Но шла я к этому на тот момент упорно. Вымотавшись после пяти пар, и раздумывая о грядущей репетиции и вежливом отказе преподавателю физкультуры, потому что участие еще и в команде черлидинга университета я бы не потянула, направилась в столовую.
- Сенька, зря идешь, твои пельмени все съели, есть тебе нечего! – гогот раздавался по коридору и затихал в его конце.
Не дойдя до столовой несколько метров. Остановилась. Есть хотелось неимоверно, впереди было еще много дел, а сил на них уже не было. Но есть все подряд я не могла, а может быть просто не хотела. Я любила вкусную, домашнюю еду, и только те блюда, что мне нравились. Мама знала перечень этих блюд и готовила только их, благо с братом список совпадал. А здесь, пища сильно отличалась, да и многое, что подавалось в столовой, я просто не любила. Поэтому из всего многообразия столовских блюд я выбрала - пельмени. Только их на протяжении трех месяцев я и брала. И именно этим и заслужила насмешки и пристальное внимание студентов.
Я и так похудела, за время студенческой жизни, и даже в таком виде было страшно ехать к родителям на каникулы. Мама будет переживать, ругаться, папа осуждающе покачает головой. Но мне и этого будет достаточно, чтобы почувствовать себя виноватой. Готовить я умела, но с таким графиком не успевала. Вот и было единственное спасение – пельмени. А в этот день и их не оказалось. Такая жалость и тоска подкатили. Развернулась и побежала к дальним аудиториям. Там обычно занимались только выпускные курсы, и то редко. Села на подоконник и дала волю эмоциям – разрыдалась. И так сильно, что сама от себя не ожидала. Со всхлипами, завываниями, и нескончаемым потоком горьких слез. И хотя было горько, но на душе становилось намного легче. Мысли прояснялись и появлялись какие-то ощущения от происходящего.
Через какое-то время почувствовала холод. Тот самый, необычный, пробирающий до костей. Вскинула голову и встретилась взглядом с его, холодным, удушающим, лишающим воли и чувств взглядом. На какое-то время онемела. Я была не в силах что-то думать. Я сидела и не мигая смотрела в его темные, цвета крепкого черного чая, насмешливые глаза.
- Вот ты где, — раздался писклявый, что в обычной ситуации не свойственно ей, голос Машки, — а я тебя ищу. Пойдем, опоздаешь, потом поплачешь! – затараторила она, утаскивая меня из-под, подавляющего волю и все чувства, взгляда незнакомца.
«Железный человек»
«Еще один рывок», — повторял я себе в то утро. Универ осточертел за годы обучения, больше не хотелось ничего, только послать все лесом. Но я был бы не я, если бы не получил свой красный диплом. Да, именно красный. В моей жизни все на максимуме. И все на красной линии, на опасной грани. Приехал в родную Альме Матер вовремя. Не люблю опаздывать, и не приемлю в своем окружении опаздунов. Я требователен к себе, и ровно настолько требователен к окружению. Может, поэтому оно минимальное. Здесь мой принцип больше-лучше не работает. Здесь только те, кому я верю, и кому я могу позволить верить мне. Да, да. Я могу быть нечестным. Могу быть любым. Я добиваюсь своего, если это того стоит, любыми путями. И беру то, что хочу от жизни. Раз уж Бог так пошутил и дал ее мне.
На аллее перед входом в универ, как всегда, было многолюдно. Студенты спешили с пустыми глазами заполнить вакуум в своей голове. Но это немногие, чаще просто отсидеть пары и свалить тусить куда-нибудь. Моё внимание почему-то привлекло улюлюканье и тупой смех парней. Проследил за этим. По аллее важно вышагивала девчонка, над которой неприкрыто смеялись. Но ее это, по ходу, не волновало. Отметил про себя, что девчонка ничего так. Судя по ее ровной походке, было это не в первый раз. Держалась она хорошо. Но тут остановилась и с удивлением посмотрела на собравшихся. Я не слушал, что несут эти придурки, так что не уловил, чему она так удивилась. Но глаза этой маленькой пигалицы запомнил. Красивые.
Пары шли одна за другой. Как и должно было. Ребят из группы ходило на них все меньше и меньше. Оставалась последняя сессия, потом госы и дипломный проект. Финишная прямая, так сказать. Многие уже устроились на работу, или брали подработки, чтобы хватало на красивую жизнь в общаге. Меня это всегда смешило. Если нет у тебя бабок, не умеешь зарабатывать, то сиди и учись. Чего скакать? А так, ни уму, ни сердцу, как любит говорить сосед моей матери дядя Степан. И учиться не учились, и денег в кармане кот наплакал. Но судить никого никогда не брался. У каждого та жизнь, которой он умеет жить.
После окончания последней по расписанию пары, не спешил покинуть аудиторию. Мне пришло важное письмо на почту, и, достав ноутбук, принялся за работу. После того как ответ на запрос был отправлен. Не спеша собрал свои вещи и хотел уже выйти из аудитории. Но…
- Петр, - обратился преподаватель, который так же не спешил никуда и спокойно копался в бумагах и записях, — вы не могли бы уделить мне немного времени.
- Я вас слушаю, — максимально нейтрально отозвался я, подошел к преподавательскому столу и оперся о кафедру, что стояла неподалеку.
- Вы уже заканчиваете обучение. И я знаю, что ваш дипломный руководитель вами очень доволен, — начал, было издалека, как это любит делать, наш преподаватель и декан факультета по совместительству, — впереди не легкий период, — набрал в легкие воздух, для продолжения он.
- Нет, — холодно и достаточно убедительно возразил я.
- Что? – удивился мужчина до скрежета зубов интеллигентный.
- Я не пойду в аспирантуру. Мне это не надо. Я доучиваюсь лишь для того, чтобы не бросать на полпути. И получить-таки документ, что я не дурнее многих, — усмехнулся я.
- Жаль, жаль, — постучал тонкими пальцами по столешнице декан, — у вас хорошие задатки. Может, подумаете? Время еще есть.
- Нет, я не буду этого делать. Потому что не считаю нужным. Я не вкладываюсь в то, что не принесет мне выгоды, прибыли или не откроет для меня перспектив в будущем.
- Но, можно заниматься наукой для души? – неуверенно отозвался мужчина.
- Наверное, если она есть у человека. Но это опять не про меня, — хохотнул я, развернулся и отправился в сторону выхода из аудитории.
В спину услышал разочарованный вздох. Но чужие интересы и надежды меня никогда не волновали.
Уже почти развернувшись к выходу, после того как покинул аудиторию, до моего слуха долетели жалобные завывания и стоны. Первой мыслью пронеслось: «Удовлетворять друг друга надо не в универе! Даже если очень приспичило. Вот для этого и надо уметь зарабатывать, что бы было на что снять хату или номер в отеле, а не просить соседей по комнате пройтись за хлебом или вот так в закоулках универа». Но тут же до меня донеслись всхлипы. И я понял, что это что-то другое. Развернулся и стал искать взглядом источник звука. И быстро его нашел. На окне сидела маленькая пигалица и хлюпала носом, растирая слезы по щекам. Волосы упали на лицо и скрывали полностью личность страдалицы.
Не знаю зачем, но подошел ближе, уставился на девчонку, и тут она, будто почувствовав мой взгляд, подняла глаза. Страдалицей оказалась студентка, которая утром была осмеяна шайкой придурков. Ее глаза распахнулись до неимоверных размеров. Губы невольно сложились трубочкой. Видно было что она напугана. Только не понятно, чем.
- Вот ты где, — раздался противный девчачий голосок, который меня сильно взбесил, сам не знаю, чем, но было ощущение. Что эта пигалица нам помешала, что-то нарушила, влезла без спроса туда, куда ее не просили, — а я тебя ищу. Пойдем, опоздаешь, потом поплачешь! – договорила рыжая мерзавка, которая сразу вызвала во мне кучу негативных эмоций, и утащила девочку за локоть в сторону столовой.
- Есения, давай скорее, Светлана Семеновна ждет, ей закрываться надо, - продолжал звучать неприятный голос, уже скрываясь за поворотом коридора.
- Нда-а, что это было? – спросил сам у себя и потер лицо руками. - Надо ехать в офис, потом тренировки. И спать. Завтра такой же день. И опять все повториться. Для души-и-и, - протянул я слова декана и сам рассмеялся, - для души у меня бой, жесткий, беспощадный, противник- зверь. Но я не уступлю.
Бои давно для меня не являются источником моего основного дохода. Но вот как раз занятием для души – несомненно. Какая душа, такие и занятия. У "черножопого" должна быть и душа черная. Не так ли? Передернул плечами, потому что кольнуло от воспоминания обидного прозвища из детства, и направился к машине.
Глава 2
Есения
- Сенька, чего он хотел? – ерзая на стуле из-за нетерпения, проговорила Машка.
Она готова была задать этот вопрос сразу, но мы бежали в столовую. Оказалось, что Светлана Семеновна оставила мне порцию пельменей. И не дождавшись в столовой, послала Машку.
- Кто? – слегка расслабилась после того, как половина порции вкусных пельмешков оказалась у меня в желудке.
Даже блаженная улыбка растянулась на лице. Стало так хорошо! Как мало человеку надо для счастья? Очень мало. Сидеть в столовой, где было уже безлюдно, есть дорогие сердцу и желудку пельмени и еще немного - томить темпераментную подругу.
- Есения! – грозно сдвинув брови, стала закипать девушка.
Машка так смешно злилась, и так как добиться этого было просто, я временами злоупотребляла этим. Но совсем чуть-чуть.
- Ты это специально делаешь? – еще строже заявила подруга и отвернулась, - Тебе нравится меня доводить?
- Не-а, — прожевав, произнесла я, — но ты действительно такая необычная, яркая, когда злишься. Будь я парнем, влюблялась бы в тебя каждый раз!
- Не заговаривай мне зубы! – уже миролюбивее произнесла она.
- Я и не заговариваю! Я, правда, не знаю, кто это, и он не успел сказать, что хочет. Скорее всего, ничего! Просто услышал всхлипы и остановился! – безразлично ответила я, а у самой сердце странно сжалось. Появилось какое-то неприятное предчувствие, но им делиться я не торопилась.
- Ой, Сеня-а-а! Будь осторожна! Держись подальше от него! – заговорчески прошептала Машка.
- Маш, ты чего? Зачем я ему? Судя по тому, откуда он вышел, он уже заканчивает обучение, зачем ему первокурсница?
- Все может быть! Но я тебя предупредила! – обиженно сказала она.
- О чем? О том, что надо держаться подальше? Это, конечно, очень важное замечание! – рассмеялась я, и вместе со смехом выходило наружу напряжение.
- Сень, ты не шути, ты же знаешь, кто это! – строго проговорила девушка.
- Вот тебе честное слово! – приложила к сердцу руку и откинулась на стуле, покончив со своими пельменями.
- Ты что? Это же «Железный человек»! – озираясь, проговорила Машка.
В голове вспомнился «Волшебник изумрудного города». И блаженная улыбка опять появилась на лице. Стало как-то тепло. Хорошо. Мама часто читала мне эту сказку. Я любила ее неимоверно. Представляла, что я именно та самая Элли. Мы играли с ней в кукольный театр. Я была Элли и Татошкой. А мама – Львом, Страшилой и… как раз, Железным человеком.
- Ты чего блаженно улыбаешься? Он, знаешь, какой? – попыталась выдернуть меня из розовых воспоминаний.
- Какой? – с весельем спросила я.
- Страшный! Сеня, его все боятся!
- Ну, и пусть боятся. Мы с ним в разных вселенных. Так что не переживай!
Мы еще немного посидели. И Светлана Семеновна поторопила нас.
Меня ждал непростой разговор с преподавателем кафедры физической культуры и спорта. Что-что, а вот отказывать я почему-то не умела. Но и все успеть, когда у тебя в сутках, так же как и у всех остальных, только двадцать четыре часа, просто невозможно.
- Девушка, вам чего? – высокомерно окинув меня взглядом, проговорила секретарь кафедры.
Эта не очень молодая, но сильно молодящаяся женщина, выглядела, как всегда, очень хорошо. И, скорее всего, активно охраняла свою территорию от посягательств со стороны других особей женского пола. Считав ее посыл, развеселилась. Столько было в этот день льстивых предположений на мой счет. Сначала Машка подумала, что кто-то из старшекурсников обратил на меня внимание. Теперь секретарь, старается оценить степень опасности для нее, исходящую от меня.
- Мне нужен Артур Владленович, — спокойно произнесла я.
- Его нет! – лениво бросила мне женщина, возвращаясь к своим делам.
- Как нет? – удивилась в ответ.
- Очень просто! Нет. И в ближайшее время не будет. Так что идите уже от сюда!
- Но он сам просил зайти! – не унималась я.
Почему-то именно сегодня, именно в этот самый миг, я чувствовала в себе силу противостоять бесконечным запросам извне. И тут, эту силу было некуда приложить.
- Я не знаю, что он там просил. Уехал Артур, — осеклась секретарь и добавила, — Владленович. Увез нашу команду на соревнования. Минимум две недели его не будет. Приходи в конце месяца! – раздраженно кинула она и всем видом показала, что моё присутствие в помещении кафедры лишнее.
Странное разочарование посетило меня. Но делать было нечего. Вышла из кабинета и побрела по пустеющим коридорам. Впереди ждала репетиция концерта, где я зачем-то играю на рояле. Кому в рамках новогоднего концерта был нужен мой рояль, я не понимала. Но мне сказали, что это очень важно, и теперь я брела в сторону актового зала. Чтобы прорепетировать. А на обратном пути еще в библиотеку надо было зайти. Конференция не за горами. А доклад сам себя не подготовит.
Дни опять закружились в череде нескончаемых поручений, заданий, лекций. Изредка удавалось отдохнуть с Машкой. Но это скорее ее заслуга. Она просто появлялась у меня в квартире с сумкой и заявляла с порога, что она ко мне с ночёвкой. А в ее присутствии я уже не могла ничем другим заниматься, кроме выполнения ее продуманной, запланированной программы развлечений. И я была ей за это очень благодарна.
«Железный человек»
День за днем шли своим чередом, напоминая каждый в точности следующий. Я стал ловить себя на мысли, что не знаю какой в данный момент день недели, потому что было все равно. Каждый день расписан, занят и максимально полезен.
В один из таких дней зашел на кафедру, где трудился, не смыкая уст, мой дипломный руководитель. Дверь была открыта, поэтому не видел смысла стучать и что-то спрашивать. И стал свидетелем разговора между работниками.
- Есения, говорите? – скептически отозвался один из умудрённых мужей этой кафедры, — Она только первокурсница, что пока можно сказать?
- Нет, я не согласен. Мы же не в детском саду работаем, — парировал второй работник, — К нам приходят уже сформировавшиеся личности и можно уже делать прогнозы, даже на первых курсах.
Не стал влезать в разговор. Не знаю почему, но стало интересно.
- Она же девушка! – возмутился третий.
На моем лице мелькнула злорадная улыбка.
- И что? Не замечал, коллега, за вами шовинизма, — встрял мой дипломный руководитель.
- Помилуйте, это лишь наблюдения и статистика, голые факты. Она не просто девушка, а хорошенькая девушка. И поэтому мы не знаем с каким багажом, приоритетами и целями она дойдет до конца обучения, да, и дойдет ли!
- Тьфу, тьфу, тьфу! – отплевался мой руководитель, — не сглазьте. Это милое создание должно уцелеть и устоять. Даже чисто в целях селекции. Она сегодня, кстати, с докладом выступает на нашей конференции. Вот, и послушаете, и посмотрите.
- И вопросами помучаем, — расхохотались мужчины, чьё веселье по жизни сводилось к тому, чтобы подтвердить свои знания на фоне тупых студентов.
- Какая селекция? – не выдержал я, — Немного оботрется на первом курсе, присмотрится, на втором уже выйдет на охоту. А на третьем, дай бог на четвертом – будет уже перекатываться колобком, клянча зачеты и экзамены, тыкая в лицо свой живот. Они и в универ-то поступают, чтобы присмотреть себе «щенка» по породистее.
- Петр! – возмутился руководитель, — Как вы можете о ней так? Вы же ее не знаете!
- А что там знать! Все они одинаковые! Смотрят исключительно на штаны! И там обязательно выпирать! Если не физиологический аргумент, то меркантильный. А кому повезет, у тех все упругое, и детородный орган, и кошелек. Но это редкость. И тут, вы правы, надо самой иметь хорошие мозги, чтобы найти такого и удержать, — злорадно посмеялся я.
- Пётр! Вы не правы! Никогда не замечал в вас столько женоненавистничества.
- Ой, давайте, не будем! Я говорю правду. Просто, как тут уже говорили, наблюдение и статистика, сухие факты, — в мою поддержку, кто-то из мужчин хмыкнул.
Но мой дипломный руководитель не разделил теории о целях пребывания в институте девушек. Но мне было все равно! Задал свои вопросы, ответил на вопросы преподавателя, накидал на листке те задачи, которые предстояло решить и с чистой совестью собирался идти на пары.
- Пётр, — обратился ко мне, взявшийся неоткуда, декан, — вы по поводу дипломной работы? Очень интересная тема. Подумайте, сколько еще интересного вы можете узнать, а главное, открыть миру!
- Я не Колумб, мне на мир плевать! – стал раздражаться я.
Очень не люблю, когда меня не слышат с первого раза. И очень небольшой круг людей имеет такую возможность – переспрашивать, или что-то уточнять. Декан факультета, на котором я планировал защититься, конечно, входил в этот круг, но мне очень не хотел бы, чтобы он злоупотреблял этим.
- Пётр, вы подумайте, — как будто не слыша ответа, продолжал мужчина, — вы сможете гордиться собой.
- Я и так, — стиснув уже зубы, отвечал неугомонному декану, — очень собой горжусь, и поверьте есть чем.
- Кто же будет двигать науку? – всплеснул руками он.
- Есения! – бросил в горячках, зло, не потому, что имел что-то против неизвестной мне девушки, а потому что был крайне раздражён.
Вышел, захлопнув дверь. А у самого такое раздражение было. Что не передать словами. Направился в сторону аудиторий, где должны были быть лекции. Внутри нарастало цунами чувств. Я не знал, кто такая эта Есения. Но почему-то было до тошноты противно. Я сам не понимал в чем дело. Я не уважал женщин. Не считал их совершенными. Я в принципе не искал совершенства в этом мире. Но после разговора с преподавателями, было нехорошо.
Разбираться не хотелось. Но и прибывать в таких чувствах весь день было непозволительной роскошью. Стал перебирать в уме причины, по которым я бы мог так разозлиться. И в своих раздумьях свернул не туда. Видимо из-за разговора о конференции, я на подсознательном уровне вырулил не к аудиториям, где будут лекции, а в актовый зал, где как раз выступали студенты, аспиранты и преподаватели нашего университета.
И лучше бы я этого не делал!
Глава 3
Есения
Совсем незаметно для меня подошло время конференции. И, как и полагается ответственной студентке, я была готова к выступлению, чисто номинально. Так говорил, по крайней мере, мой научный руководитель. Но я переживала, боялась, как будто диплом защищать собираюсь. Сам факт того, что на меня будут смотреть сотни людей, слушать аспиранты, будущие выпускники, доктора наук, вселяло в меня панику. А вероятность задавания вопросов и вовсе повергала меня в ужас. Тот самый цепкий, липкий страх, из которого не выбраться, и от которого не отделаться, который парализует не только тело, но и мозг.
- Сеня, ты лучшая, ты умная, да, блин, ты просто красивая! Слышишь, просто выйди, посмотри на них своими глазами, и все! Можешь даже молчать! Все равно все будут покорены! - утешала меня Машка.
- Маш, не говори глупостей! Причем тут мои глаза? – хныкала я, раздражаясь чепухой, которую несла подруга.
- Как причем? В человеке, что главное? – с налетом таинственности вещала Маша.
- Душа? – брякнула не думая, первое, что пришло в голову.
- Конечно! – подтвердила весело девушка, — А зеркало души что? Глаза! Так вот, имея такие зеркала, можно вообще не париться. В них заглянешь и уже пропал!
- Маш, я не на первое свидание иду! Я на первую конференцию собираюсь! Причем тут это? – совсем обиделась на сокурсницу, которая, как мне казалось, глумилась надо мной.
- Это ты не понимаешь. Счастья своего, богатства природного не понимаешь, и пользоваться поэтому не умеешь. Я бы на твоем месте, сейчас бы не маркером тезисы подводила, а подводкой глаза, ресницы тушью малевала! Чтобы аргумент весомее казался! – подмигнула мне подруга и уселась на подоконник в коридоре.
- Ты не пойдешь в зал? – в панике спросила ее я.
- Не-а, я так за тебя боюсь, что сердце вылетает, — серьезно, что крайне редко бывает, заговорила Маша, — смотри как руки трясутся! – она вытянула руки вперед и те правда слегка дрожали. – Так что, давай так! Я буду тут, — стукнула она рядом с собой по подоконнику, — бояться за тебя, а ты спокойно ответишь на все вопросы, расскажешь, что знаешь. Поделим обязанности. Я – боюсь, ты – выступаешь.
Я звонко расхохоталась! Это чуть-чуть облегчило моё состояние. Но полностью напряжение не сняло.
- Сень, подожди! Давай мне твою сумку. А то вдруг телефон зазвонит, или забудешь ее на нервах! – предложила подруга и я с радостью согласилась.
Вернулась к ней и протянула сумку.
- Ни пуха тебе, ни пера! – прошептала Машка.
