Я с тобой, пока дышу

— Нет, — твёрдо отрезал Руслан.

— Не упрямься. Делаешь хуже только себе.

— Я ничего не буду подписывать.

Оразов лишь ухмыльнулся, позвал конвоира, и арестованного снова увлекли в камеру.

Сердце бешено колотилось в груди. В голове не укладывалось — это какой-то бред, кошмарный сон. Ему нельзя в тюрьму. Он не может бросить Алёшу. Мальчик не простит его. Да Руслан и сам себя никогда не простит.

Через пару часов засов снова заскрипел. Конвоир велел выходить и отвёл его в комнату свиданий. Руслан искренне удивился: кто вообще мог прийти к нему в изолятор?

Переступив порог, он увидел Виктора.

— Вы? — вырвалось у парня.

— Ох, Руслан, Руслан... — сокрушённо покачал головой гость.

— Почему вы здесь? Как вы узнали?

— Алина рассказала. Заехал сегодня утром в ломбард, а она бросилась ко мне в слезах и всё рассказала.

При упоминании девушки Руслан болезненно скривился.

— Не вини девчонку. Она одна, живёт с больной бабушкой. Перепугалась до смерти, что потеряет работу и останется без гроша, вот и соврала с перепугу.

— И что теперь со мной будет?

— Она уже здесь, мы приехали вместе. Прямо сейчас даёт честные показания следователю.

— Она... всё расскажет? — у Руслана будто огромный тяжёлый камень свалился с плеч.

— Да, — кивнул Виктор. — Ты молодец, что заступился за девушку.

— И что дальше?

— Я поговорю с хозяином ломбарда, Роман ведь его сын. Думаю, получится решить это дело миром. Заберут заявление.

— Зачем вы мне помогаете? — Руслан посмотрел Виктору в глаза.

— Потому что ты хороший парень. И совсем один в этом мире. Не переживай, всё будет нормально, — Виктор ободряюще похлопал его по плечу и вышел из комнаты свиданий.

В душном коридоре ИВС его уже ждала Алина.

— Зачем вы так с ним? — спросила она едва слышным, дрожащим шёпотом. — Он же ни в чём не виноват.

— Не твоё дело, — голос Виктора прозвучал глухо и жёстко. — Вот, держи, — он протянул ей увесистую синюю папку. — Купи лекарства бабушке. И чтобы к Руслану больше близко не подходила, поняла меня?

Девушка испуганно, часто закивала.

Виктор быстрым шагом направился к выходу, а она так и осталась стоять посреди серого коридора, прижимая папку к груди.

На следующий день следователь снова вызвал Руслана на допрос.

— Повезло тебе, парень, — Оразов хмыкнул, листая обновлённое дело. — Девчонка твоя одумалась, пришла и дала-таки показания.

— Вы отпустите меня? — в глазах Руслана вспыхнула надежда.

— С чего бы вдруг? — усмехнулся следователь. — Заявление никто не забирал. Но переквалификация статьи — это уже жирный плюс в твоём случае. Если Измайлов пойдёт на принцип, пойдёшь по статье за превышение пределов необходимой обороны.

— Я их не превышал, — твёрдо процедил Руслан.

— Превысил, и ещё как. Парень в больнице под капельницами.

Руслан промолчал. Спорить было бесполезно. Его снова конвоировали в камеру.

А ещё через день в изолятор приехал Виктор. Не один — привёз адвоката, невысокого, полноватого мужичка в помятом сером костюме и очках с толстыми линзами. Новости были паршивыми: Роман наотрез отказался забирать заявление. Дело шло к суду, и адвокат порекомендовал признать вину.

— Но это не я избил его до такой степени! — возмутился Руслан, едва не вскочив со стула. — Я ударил дважды!

— А свидетели у тебя есть, Руслан? Ты знаешь, кто его избил? — тихо, с нажимом спросил Виктор.

— Нет, — парень бессильно опустил голову.

— Я сделал всё, что в моих силах, — вздохнул Виктор. — Признай вину. Суд пойдёт навстречу: привод первый, положительные характеристики, заступался за честь девушки — она подтвердила. Максимум, что тебе грозит в таком раскладе, — условный срок или исправительные работы.

— А как же Алёша? — Руслан со страхом посмотрел на мужчин. — Если у меня будет судимость, мне никогда не отдадут брата.

— Погасишь судимость и заберёшь, — подал голос адвокат, поправляя очки на переносице. — Как только срок наказания выйдет, судимость аннулируется, в справке её видно не будет.

Руслан сжал кулаки под столом так, что побелели костяшки.

— Подпиши признание, и сможешь выйти на свободу прямо сегодня, — сказал Виктор. — За содействие следствию тебя отпустят под подписку о невыезде. А будешь упираться — останешься в камере до самого суда, да ещё и приговор могут ужесточить.

— Правда? — встрепенулся Руслан. — Меня выпустят? Прямо сейчас?

— Да, я лично переговорил со следователем. Вопрос улажен.

Руслан переводил затравленный, мечущийся взгляд с лица Виктора на блестящие стёкла очков адвоката.

— Хорошо, — глухо вытолкнул он.

Адвокат тут же подтолкнул к нему два заполненных листа. Руслан взял ручку и с тяжёлым, ворочающимся сердцем поставил свои подписи.

Спустя два часа его действительно выставили за ворота отдела. Судебное заседание назначили через две недели.

Руслан шёл домой по тёмным, засыпающим улицам города. Холодный ночной воздух не приносил облегчения. Что же он наделал? Собственноручно подписал себе приговор.

В квартиру он вошёл около полуночи. Не раздеваясь, прямо в одежде рухнул на диван и мгновенно провалился в тяжёлый, тревожный сон.

Утром его разбудил резкий звонок будильника. Руслан открыл глаза, огляделся. Он дома. Неужели всё это просто приснилось? Парень поднялся, на неслушающихся ногах прошёл в ванную, умылся и хмуро глянул на себя в зеркало. Тёмная жёсткая щетина густо покрыла щёки и подбородок.

Нет, ему ничего не приснилось. Последние дни он действительно провёл в вонючей камере изолятора.

— Твою ж!.. — Руслан со всей силы ударил кулаком по стеклу.

По зеркальной глади мгновенно побежали глубокие трещины, и на белую эмаль раковины упало несколько тяжёлых капель крови. Парень тяжело облокотился на края раковины, разглядывая своё искажённое, разбитое на осколки отражение.

Резкий звонок в дверь отвлёк его от мрачных мыслей. Замотав окровавленную руку полотенцем, Руслан вышел в коридор и повернул замок. На пороге стоял Виктор.

— Вы?

— Что с рукой? — гость сразу кивнул на проступающее бурое пятно на махровой ткани.

— Порезался, — буркнул Руслан.

— Могу войти? Есть разговор.

Хозяин молча отступил вглубь квартиры, пропуская его.

Виктор прошёл на тесную кухню и выставил на стол два туго набитых пакета.

— Принёс тебе нормальной еды. Знал, что есть у тебя нечего.

— Спасибо, — тихо прошептал смущённый Руслан. Только сейчас, когда первый шок прошёл, руку обожгло настоящей болью.

— Иди обработай рану, — кивнул Виктор. — А я пока чайник поставлю.

Руслан вернулся в ванную. Взгляд снова наткнулся на паутину трещин. Придётся покупать новое зеркало и как-то извиняться перед Антониной Павловной.

Он аккуратно развернул полотенце и поморщился: между костяшками пальцев застрял острый осколок. Руслан осторожно вытащил его, открыл кран и смыл струёй холодной воды набежавшую кровь. Аптечки у него не было, поэтому пришлось просто прижать к порезу сухое чистое полотенце.

— Как ты умудрился так порезаться-то? — спросил Виктор, когда парень вернулся на кухню.

— Не знаю. Случайно вышло.

На столе уже аппетитно дымились тарелки с жареной курицей и пара контейнеров с готовыми салатами.

— Поешь, — кивнул Виктор.

Ему было не по себе. Виктор уже третий раз кормит его.

— Руслан, — серьёзно начал Виктор, когда парень присел к столу. — Ты прости, но возвращаться в ломбард тебе нельзя. После того, что произошло с сыном хозяина, это исключено.

— Но он же на Алину напал! — вскинулся Руслан.

— Он его сын, — жёстко перебил Виктор. — А отец всегда будет защищать своего ребёнка, каким бы подонком тот ни вырос. Закон жизни.

Руслан бессильно опустил глаза. Возразить было нечего.

— Мне жаль.

— И что мне теперь делать?

— Сейчас — ничего. Ты под следствием, хоть и на свободе. Главное, духом не падай, всё образуется.

Вскоре Виктор ушёл, оставив после себя полный холодильник и тяжёлую тишину. Руслан прибрал со стола, переоделся. Рука к тому времени почти перестала кровить. Он дошёл до ближайшей аптеки, купил бинты и йод. Кое-как перевязав руку, парень снова отправился на улицу.

Нужно было срочно искать новую работу. Адвокат строго предупредил, что раз в неделю придётся ходить отмечаться в отделение, да и участковый будет периодически наведываться с проверками. Но без денег сидеть нельзя. Виктор помог ему выбраться из ИВС, но просить его о чём-то ещё раз Руслан просто не имел права. Этот человек и так сделал для него слишком много.

Удача улыбнулась Руслану ближе к обеду. На городской набережной вовсю кипела стройка, и его без лишних вопросов взяли разнорабочим. Задача простая, но изматывающая: укладка тротуарной плитки, монтаж чугунных ограждений и благоустройство территории. Руслан физического труда никогда не боялся — сейчас ему нужно было хоть на что-то покупать продукты и платить за жильё.

Две недели пролетели как один бесконечный, серый день. С утра до позднего вечера он таскал неподъёмные тачки с цементом, ворочал тяжёлые поддоны и на коленях выкладывал бесконечные квадратные метры мостовой. Парень исправно, минута в минуту, ходил отмечаться в отделение и вежливо общался с участковым. Но платили на стройке гроши, которых едва хватало на самое необходимое.

В перерывах Руслан упрямо звонил в приют. Поговорить с Алёшей напрямую ему так и не позволили — администрация заняла жёсткую позицию, зато Вера Юрьевна тайком передавала приветы от брата. Руслан не хотел рассказывать о том, что он под следствием, но в детском доме всё равно обо всём узнали: следователь приходил туда.

Вера Юрьевна плакала в трубку, причитала и искренне жалела своего бывшего воспитанника. Руслан в ответ лишь глухо молчал. Да и что он мог сказать? Он смертельно устал оправдываться перед всем миром и доказывать то, чего не совершал. Парень просто ждал назначенного дня. Он ведь не сделал ничего плохого, защищал человека. Суд должен был во всём разобраться и полностью его оправдать. Других вариантов Руслан даже не допускал.

И вот настал день заседания. С раннего утра тяжёлые свинцовые тучи заволокли небо, над городом зарядил унылый мелкий дождь. Руслан приехал к серому зданию суда за час до начала, и конвоир сразу проводил его в тесную отдельную комнату для подсудимых.

Вскоре появился и адвокат. Тот самый, полненький, в своём неизменном сером костюме.

— Руслан, ты ведь помнишь, о чём мы договаривались? — защитник деловито щёлкнул замками портфеля и раскрыл синюю папку. — На процессе веди себя максимально спокойно, отвечай уверенно.

— Меня оправдают? — Руслан пытливо заглянул ему в глаза через толстые стёкла очков. — Мне нельзя в тюрьму.

— Прогнозы в нашей системе — вещь неблагодарная, — уклончиво ушёл от прямого ответа адвокат, даже не подняв головы от бумаг. — Но не паникуй заранее. На твоей стороне железный козырь — официальные показания Алины.

Вскоре началось судебное заседание. Руслан сидел на жёсткой деревянной скамье для подсудимых. Отсюда весь зал просматривался как на ладони: массивный стол судьи на небольшом возвышении, государственный герб над ним, длинные скамьи для немногочисленных слушателей и тяжёлая дверь, через которую конвой выводил обвиняемых. В зале он впервые после той драки увидел Романа. Тот сидел на скамье потерпевших, картинно выставив закованные в белоснежный гипс руку и ногу. Руслан лишь тяжело покачал головой, заставив себя сохранять внешнее спокойствие.

Прокурор монотонно зачитал обвинение: превышение пределов необходимой обороны, повлёкшее причинение тяжкого вреда здоровью.

Первым допрашивали Руслана. Он без утайки рассказал, как всё произошло.

Следом выступил Роман Измайлов. Его версия оказалась настолько мерзкой, что Руслан невольно стиснул зубы. По словам Измайлова, Алина сама соблазняла его откровенными нарядами. В тот день он всего лишь решил перейти к более решительным ухаживаниям, но девушка неожиданно отказала. Началась ссора, а ворвавшийся Руслан, давно ревновавший Алину, якобы воспользовался случаем, чтобы жестоко избить соперника.

Затем вызвали Алину.

— Скажите суду, что произошло восьмого августа, — мягко попросил адвокат.

Девушка бросила быстрый взгляд на Руслана и тут же опустила глаза.

— Я пришла на работу раньше обычного, — тихо начала она. — Роман был пьян. Он сказал, что нужно показать сгоревший чайник, завёл меня в подсобку. Потом... начал ко мне приставать.

Она судорожно перевела дыхание.

— Я сопротивлялась. Он швырнул меня на диван, стал рвать одежду... Я закричала. И тогда ворвался Руслан.

— Вы видели, сколько ударов подсудимый нанёс потерпевшему?

— Нет. Я закрыла лицо руками.

— Вы состоите с Истратовым в романтических отношениях?

— Нет.

— Кто-нибудь может подтвердить попытку изнасилования?

— Только Руслан. Мне было слишком стыдно обращаться в милицию.

Адвокат поднялся.

— Ваша честь, защита приобщила к материалам дела разорванную одежду Алины Васильевой. Экспертиза обнаружила на ткани микрочастицы эпидермиса и пота Измайлова, а медицинское освидетельствование зафиксировало многочисленные ссадины и кровоподтёки. Эти доказательства подтверждают попытку изнасилования. Мой подзащитный защищал девушку.

Когда Алину отпустили, в зал пригласили Веру Юрьевну. Руслан опешил.

Директриса детского дома спокойно отвечала на вопросы о его детстве, характере и поведении. Ни слова о бесконечных драках. Ни слова о том, сколько раз ему приходилось силой отстаивать своё право на спокойную жизнь.

— Руслан всегда был добрым, отзывчивым и мирным мальчиком, — твёрдо произнесла она.

В его груди болезненно сжалось. Он не просил её приукрашивать прошлое, но эта мудрая женщина понимала: сейчас правда могла стоить ему свободы. До конца её допроса Руслан так и не решился поднять глаза.

Дальнейшие прения сторон он почти не слышал. Всё происходящее казалось дурным сном. Он защитил человека. И оказался на скамье подсудимых.

Судья удалился в совещательную комнату и вернулся на удивление быстро. В зале воцарилась звенящая тишина. Глухой голос зачитал вердикт: виновен. Но с учётом смягчающих обстоятельств и содействия следствию — один год лишения свободы условно.

У Руслана потемнело в глазах. Стены зала качнулись. Нет. Только не обвинительный приговор.

— Отличный результат, поздравляю, — негромко шепнул адвокат, довольно похлопав его по плечу.

— Что... что это значит? — парень обернулся к нему, ничего не понимая.

— Для тебя — свободу. Иди домой, отдыхай. В течение недели документы уйдут в уголовно-исполнительную инспекцию, тебя вызовут на беседу. Ерунда. Главное — раз в месяц являться на отметку и не менять место жительства без уведомления. Но учти: совершишь хоть малейшее правонарушение — срок моментально станет реальным.

— Руслан, мальчик мой... — к нему, спотыкаясь, подбежала заплаканная Вера Юрьевна и схватила за холодные руки. — Как же так, родной? Ты же девочку спасал...

— Алёша знает? — голос Руслана сорвался на сиплый шёпот.

— Нет, что ты, бог с тобой. Я ничего ему не говорила.

— И не говорите. Не хочу, чтобы он знал.

— Милый мой, — пожилая женщина дрожащими пальцами коснулась его щеки. — Как же ты теперь?

— Всё нормально. Срок условный, всего год. Я справлюсь, устроюсь и заберу Алёшу. Спасибо вам.

Руслан покинул душное здание суда. Идти домой не хотелось, но и бродить под промозглым дождём сил не было — казалось, каждый встречный прохожий смотрит на него.

Он пришёл домой, запер дверь и обессиленно прислонился к ней спиной. Весь его мир рухнул в одну секунду.

Одно-единственное слово «виновен» выбило землю из-под ног. Судимость. Клеймо на всю жизнь. Год условного срока означал автоматический крест на опеке — теперь закон официальным калёным железом запрещал ему забирать брата из детского дома. Никакая комиссия не отдаст ребёнка осуждённому.

Да и нормальной работы ему больше не видать. Виктор дал ему шанс, жильё, деньги, а он так глупо подвёл его. Официально устроиться с такой статьёй невозможно, легальной справки о доходах для органов опеки никто не даст. И через год, и через два эта чёрная метка в личном деле будет закрывать перед ним любые двери.

Руслан изо всех сил сжал кулаки, чувствуя, как по щекам катятся жгучие, бессильные слёзы. За что? Ну почему всё обернулось именно так? Ведь он поступил по совести. Не желал никому зла. Просто защитил слабую девчонку...

Он резко поднялся, прошёл в комнату, сел на диван, но тут же снова вскочил. Зашёл на кухню, налил в кружку холодный чай, но так и не сделал ни глотка — оставил её на столе. Снова вернулся в спальню. Как загнанный в клетку зверь, Руслан метался по квартире, не в силах найти себе места.

Мысли лихорадочно крутились в голове, но выхода не было. Судимость на корню перечёркивала все его планы, всю его жизнь. И жизнь Алёши.

Мальчик ещё ни о чём не догадывался, но вечно скрывать правду не получится. Брат ждал, пока Руслан разберётся с жильём и документами, а вместо этого — приговор.

Ближе к вечеру у него резко подскочила температура. Тело начало бить крупной дрожью, бросая то в ледяной пот, то в удушающий жар. Кое-как поднявшись с дивана, Руслан наощупь доковылял до кухни, щёлкнул выключателем и полез в шкаф. Но в аптечке не нашлось ничего, кроме мотка бинта и флакона с йодом. Озноб становился невыносимым. Парень вернулся в комнату, рухнул на матрас и с головой закутался в одеяло.

Он не спал, а находился в каком-то липком, полубредовом забытьи. Руслан отчётливо видел и жёлтый фонарь за окном, и блёклый рисунок обоев на стенах, и контуры мебели, но одновременно с этим перед глазами вставал Алёша с багровым синяком под глазом и приютские пацаны, с хохотом вырывающие у ребёнка пакет с едой.

«Я предлагаю тебе работу», — вкрадчивый, глубокий голос Виктора прозвучал в ушах так отчётливо, будто тот стоял над кроватью.

Все остальные образы разом растаяли. Остался только Виктор. Его холодные серые глаза искрились, словно мартовский снег на солнце.

Руслан подскочил на диване как ужаленный. Бред испарился, оставив лишь липкий страх.

Неужели это действительно его единственный путь? Кровь на руках? Отнятые чужие жизни? И ради чего?

Ради Алёши. Чтобы ему не пришлось до самого совершеннолетия гнить в детском доме, как когда-то ему самому. Чтобы у брата был свой угол, приличная одежда, хорошее образование. Чтобы ему не приходилось драться за кусок хлеба со старшими. Чтобы у него было будущее. Да и у самого Руслана тоже. Он ведь тоже когда-то мечтал об университете, о нормальной семье, о собственных детях…

А что теперь может предложить бывший детдомовец с уголовным клеймом?

До самого рассвета Руслан не сомкнул глаз. Жажда выжигала изнутри, но он не обращал на неё внимания. Он вообще больше ни о чём не думал, кроме сложного, страшного выбора, который уже сделал. Сейчас он просто упрямо убеждал себя, что другой дороги система ему не оставила. Он честно пытался жить по правилам. Не вышло. Опека и раньше придиралась к метрам, а теперь с этой справкой из суда его даже на порог не пустят.

Но примет ли его Виктор? Руслан ведь отказал ему тогда в самой резкой, категоричной форме. Даст ли он второй шанс?

Едва дождавшись утра, Руслан набрал знакомый номер и хрипло попросил о встрече. Виктор позвал его к себе.

— Руслан, ты в порядке? — произнёс он, когда увидел парня на пороге. Он был бледен, огромные круги под глазами, пересохшие губы.

— Да, всё хорошо, — ответил Руслан.

— Не хорошо. Проходи.

Виктор настойчиво провёл его в просторную гостиную и усадил на мягкий диван.

— Мне очень нужно с вами поговорить, — Руслан поднял на него воспалённый взгляд. — Я…

— Я сейчас принесу чай, — мягко перебил Виктор и скрылся за кухонной дверью.

Он прекрасно знал, зачем парень пришёл. И о чём пойдёт этот разговор. Наливая в чашку крутой кипяток, Виктор едва заметно, удовлетворённо улыбнулся. Вся эта юношеская гордость, глупое упрямство и наивное желание жить честно — всё с треском разбилось о суровую реальность. Да, он сам немного приложил к этому руку. Но лишь самую малость.

Руслан нравился Виктору. Упрямый, самонадеянный… Виктор когда-то и сам был таким. И сам понял на горьком опыте, что жизнь несправедлива. Она ломает людей, неважно каких — хороших, плохих, добрых, злых... и, чтобы выжить, приходится делать выбор.

И Руслан в этом убедился. Виктор всего лишь хотел дать ему шанс в жизни. И он знал, что Руслан правильно им воспользуется. У парня большое будущее, если он сумеет правильно расставить приоритеты. А Руслан сумеет. В этом Виктор не сомневался. Он видел, как Руслан боролся за Алёшу. А ведь мальчик ему никто. Такой же сирота.

Виктор вернулся в гостиную с подносом. Руслан сидел в той же позе, откинув голову на спинку дивана, его глаза были плотно закрыты.

— Выпей чаю, — проговорил Виктор и поставил поднос на журнальный столик.

Парень не шелохнулся.

— Руслан, — позвал Виктор.

Ответа не было.

Тогда он подошёл ближе и коснулся его руки — ладонь была обжигающе горячей. Виктор приложил тыльную сторону ладони к его лбу и нахмурился: парня бил сильнейший жар.

Не мешкая, Виктор аккуратно уложил его на диван, сходил в спальню за подушкой и тёплым пледом, а затем набрал номер врача.

— Ох, Руслан, Руслан… — негромко проговорил Виктор поздно вечером, сидя в кресле у дивана и глядя на спящего под капельницей парня. — Ты прости, по-другому я не мог. Ты бы сломался слишком быстро. И окончательно. Ты бы уже не встал на ноги. Я всего лишь даю тебе шанс.

Руслан проснулся утром. Солнце ярко светило в окно, наполняя гостиную тёплым светом. Он подскочил на диване, не сразу узнав чужую обстановку.

— Проснулся? — в комнату вошёл Виктор. — Тебе лучше?

— Что со мной было?

— Зачем шляешься по городу с температурой? Если болен, надо было сидеть дома, — проворчал Виктор.

— Простите, я... — Руслан в смущении опустил голову.

— Ничего. Вчера приходил врач, температуру сбил, выписал лекарства. Кое-что я купил. Но не всё.

Щёки Руслана вспыхнули от стыда. Он опять заставил Виктора тратить деньги.

— Простите.

— Хватит извиняться, пошли чай пить. Я заварил малину.

— Мне бы... умыться...

— Прямо по коридору и налево.

Руслану было не по себе. Он чувствовал себя так неловко, как, наверное, никогда прежде. Виктор ничего ему не должен, а он снова и снова причиняет беспокойство.

— Садись, — он подвинул ему чашку с чаем и вазочку с малиновым вареньем.

— Вы простите меня...

— Я сказал, хватит извиняться.

Руслан молча пил чай, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить причину своего визита. Но нужные фразы, которые еще вчера казались очевидными, сейчас застревали в горле.

Виктор молчал. Он понимал, как тяжело парню произнести вслух то, о чем они оба прекрасно знали.

— Я хотел... — неуверенно начал Руслан. — В день нашей первой встречи вы говорили... про работу...

— Я помню, что говорил, — перебил его Виктор.

— Ваше предложение... ещё в силе? — спросил Руслан, не поднимая глаз. Голос его прозвучал едва слышно.

— В силе, — ответил Виктор.

— Тогда я согласен.

— Уверен?

— Уверен.

Виктор кивнул.

— Что нужно делать? Вы скажете, кого...

— Сейчас никого. Ты болен. Тебе нужно время, чтобы восстановить силы. Купи лекарства, отдохни, полежи.

— Я... не могу... У меня не осталось денег...

Виктор встал, подошёл к трюмо, достал толстый конверт и положил перед Русланом.

— Тут пятьдесят тысяч. Тебе хватит на первое время.

— Я не могу...

— Это не бескорыстная помощь. Это аванс. Так что бери.

Руслан дрожащими пальцами коснулся конверта, но отдернул руку, словно обжегся.

— Ну? Что еще? — спросил Виктор.

— Скажите, у меня будет шанс забрать брата? Хоть когда-нибудь?

— Будет, — кивнул Виктор. — Я помогу.

Руслан вернулся домой. Конверт неприятной тяжестью оттягивал карман. Только сейчас парень окончательно понял, на что согласился. Он будет убивать людей. Виктор успокоил его — обычных граждан он не тронет, только мерзавцев и подонков, преступников разных мастей, до которых милиция и прокуратура просто не могут добраться.

— Считай, что оказываешь услугу обществу, — говорил Виктор, провожая его до ворот. — Будешь устранять всяких отморозков. Преступлений за ними хватает.

— Но ведь и у меня они будут, — Руслан повернулся к хозяину дома. — Значит, и меня убьют?

— Зависит от тебя. Если станешь делать всё правильно, то нет. Это игра. Опасная игра. Но ты справишься. Главное — выучи правила.

— Какие?

— Сначала отдохни, вылечись. И, бога ради, питайся нормально. Чтобы я больше этих пустых яиц у тебя в холодильнике не видел, — Виктор похлопал его по плечу.