Я с тобой, пока дышу

— Есть правила, мой хороший, — Вера Юрьевна погладила его по голове. — Их нельзя нарушать. Руслан всё подготовит и заберёт тебя.

— Нарушь правила! — Алёша резко вырвал ладонь из руки директрисы и мёртвой хваткой вцепился в Руслана. — Я не хочу тут быть. Не хочу!

— Знаю, малыш, знаю, — Руслан крепко прижал его к себе. — Обещаю, я сделаю всё так быстро, как только смогу. А пока буду приходить к тебе каждый день.

— Честно?

— Честно. Я всё улажу. Обещаю.

Сердце разрывалось от боли. Руслан слишком хорошо помнил это гнетущее чувство бессилия. Он поднялся и быстрым шагом пошёл к выходу.

Детский дом он покинул в самом скверном расположении духа и сразу отправился по указанному Верой Юрьевной адрему. В глубине души ещё теплилась надежда: если дадут хотя бы угол, он сразу оформит прописку.

Отдел жилищной политики встретил Руслана длинным коридором и запахом старой бумаги. У дверей сидели люди с папками на коленях; кто-то держал справку в прозрачном файле, кто-то — потрёпанную домовую книгу. За дверью теснились столы, металлические шкафы и стопки папок на завязках. На стене висел портрет президента и выцветший календарь, а под ним — лист с перечнем документов, приколотый кнопками. В душном кабинете злая тётка в точках с толстыми стеклами быстро разбила его иллюзии — да, в очередь его поставили, да, она движется. Но слишком медленно. Жильё ему не светит в ближайшие полгода, а то и больше. Разговаривать с бывшим детдомовцем никто не стал — сухо велели приходить время от времени и проверять списки.

Руслан стиснул зубы так, что заныли скулы. Никто не хотел его слушать. Ответ один — ждите.

Но ждать он не мог. Без прописки нельзя было даже прикрепиться к поликлинике, не говоря уже о нормальной работе.

Оставался единственный вариант — Виктор. Тот обещал оставить квартиру. Может, получится как-то договориться насчёт прописки?

Руслан бродил по городу до самого вечера. Заходил в маленькие магазины, на склады, в мелкие конторы, что попадались по дороге. И везде натыкался на один и тот же глухой забор: «Без прописки не берём».

Отчаяние накрывало с головой. Домой он вернулся поздно — голодный, замёрзший и злой. Кое-как перекусив остатками хлеба и яиц, Руслан рухнул на кровать и провалился в тяжёлый сон.

Рано утром Руслан поехал на завод. Он начинался ещё издали — не с ворот, а с труб. Они поднимались над серыми корпусами, над промзоной, над голой окраиной, и из них тянулся в майское небо белёсый дым. Воздух был уже тёплым, сухим, пах пылью, металлом и прошлогодней травой у обочин. За забором тянулись длинные цеха, трубы, эстакады, рельсы; солнце лежало на жестяных крышах тусклыми пятнами.

Проходная стояла отдельно — низкое серое здание с облупленной краской на рамах и тяжёлой дверью, которую то и дело хлопали рабочие. У входа курили мужчины в лёгких куртках и спецовках, женщины проходили с сумками, кто-то показывал пропуск в маленькое окошко. Над турникетом висела доска объявлений: графики, приказы, листки с вакансиями, фамилии и номера кабинетов.

Руслан вошёл неуверенно. На проходной он спросил, куда обращаться насчёт работы, и его отправили в отдел кадров — в административный корпус, через двор, мимо глухой стены цеха и ряда служебных машин. Асфальт под ногами был сухой, в трещинах пробивалась редкая трава; ветер нёс по двору мелкую пыль, а за спиной ровно гудел завод, будто огромное сердце.

В административном здании пахло нагретым линолеумом и табачным дымом. Коридор был длинный, с крашеными панелями понизу и тусклыми лампами под потолком. На дверях висели таблички: бухгалтерия, плановый отдел, профком, отдел кадров. Где-то печатала машинка, звонил телефон, за стеной негромко спорили.

В отделе кадров его встретила женщина средних лет — строгая, усталая, с короткой стрижкой и очками на цепочке. Она сидела за столом, заваленным личными делами, анкетами и тонкими папками на завязках. Рядом стоял металлический шкаф, сверху лежали стопки трудовых книжек и старый календарь.

— Работы нет, — ответила женщина.

Весь мир будто захлопнул перед ним двери. Целый день он бесцельно ходил по городу, обивал пороги контор, но всё безрезультатно.

А к вечеру направился к Виктору. Как бы парень ни хотел связываться с криминалом, другого выбора у него просто не осталось. Виктор хотя бы обещал обычную работу, без крови.

Нужный дом находился на улице Достоевского. Руслан нашёл место сразу: добротное красивое здание за высоким кирпичным забором. С виду — самое обычное строение среди сотен таких же в частном секторе. И не скажешь, что за этими окнами живёт бандит.

Руслан нажал на кнопку звонка у калитки. Через пару минут Виктор лично распахнул перед ним тяжёлую створку.

— Выглядишь ужасно, — вместо приветствия бросил он, кивком приглашая гостя во двор.

Они прошли по узкой мощёной дорожке мимо молодых сосен. На просторной кухне, отделанной в светло-серых тонах, Виктор усадил Руслана за стол и сразу поставил перед ним исходящую паром тарелку с пловом.

— Нет, спасибо, я не голоден, — смущённо проговорил Руслан. И соврал — у него сводило желудок, ведь он не ел с самого утра.

— Ешь давай, — Виктор положил перед ним ложку и пододвинул кружку с крепким чаем. — Еды хоть купил нормальной? Или опять на сухом пайке из хлеба и яиц?

Руслан промолчал, уткнувшись взглядом в стол.

— Ешь, не выделывайся, — хозяин дома наложил порцию и себе.

— Я поговорить хотел... насчёт работы. Вы говорили...

— Помню, что говорил. Будет тебе обычная работа. Охранником в ломбард пойдёшь? Сутки через двое. Зарплата хорошая.

Руслан согласно кивнул.

— А можно мне... — он вдруг запнулся, подбирая слова.

— Чего? — Виктор пытливо посмотрел на него из-под бровей.

— Ну... справку о доходах. Официальную.

— Не рано ли? Ты ещё порог там не переступил.

— Я буду работать, честно, — поспешно заверил Руслан. — Но мне очень надо. Прямо сейчас.

— Кредит, что ли, брать собрался?

— Нет. Другое. И ещё... мне бы прописку, — он совсем опустил глаза. — Может ваша знакомая хозяйка прописать меня у себя? В той квартире?

— А не много ли ты просишь, парень? — Виктор сощурил глаза.

— Много, — потупился Руслан, чувствуя, как горит лицо. — Но мне правда нужно.

— Зачем?

— Дело есть.

— Что за дело?

Руслан не хотел говорить. А Виктор ждал.

— Брат у меня в детском доме. Младший. Хочу опеку оформить, забрать его. Но там документы нужны, — чуть ли не шёпотом ответил Руслан.

— Сколько ему?

— Десять.

— Маленький ещё, — на удивление мягко улыбнулся Виктор. — Как зовут-то?

— Алёша.

— Ладно. Посмотрю, чем можно помочь.

— Спасибо.

— Еды купи нормальной, — произнёс Виктор уже на пороге, провожая Руслана. — И одежду смени. Завтра с утра выходи на смену. Адрес запиши, тебя там встретят.

Руслан возвращался домой в хорошем настроении. Он до конца не понимал мотивов Виктора, но был искренне благодарен ему за протянутую руку. Вера Юрьевна тоже обещала похлопотать перед органами опеки.

Руслану казалось, что лёд тронулся. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и Алёша будет с ним.

Утром Руслан отправился по указанному адресу. Ломбард занимал первый этаж панельной пятиэтажки, фасад которой за долгие годы выцвел и покрылся серой пылью, словно устав от городского шума. Солнце нещадно высвечивало каждую трещину на потемневших бетонных плитах и ржавые подтёки, тянущиеся от оконных рам. Вход в заведение был оформлен в виде высокого крыльца с металлическими перилами, ступени которого были выщерблены и местами облупились от времени. Над дверью висела вывеска «Ломбард Белый». Ветви старого дерева, уже покрывшиеся молодой зеленью, отбрасывали резкие, ломаные тени на глухую поверхность стены.

Руслан поднялся по лестнице и потянул на себя тяжёлую дверь.

Помещение, в котором он оказался, было разделено на две части массивной перегородкой из крашеного дерева, в верхней части которой было прорезано узкое окно с толстым, мутноватым стеклом, забранным изнутри грубой металлической решёткой. Свет от единственной тусклой лампочки под потолком с трудом пробивался через это стекло, отражаясь в столешнице, на которой лежали весы для проверки золота и потрёпанные журналы учёта. По стенам тянулись полки, заставленные бесконечными картонными коробками, подписанными от руки, где хранились принятые в залог вещи. В углу, в тени, притаился тяжёлый сейф с облупившейся серой краской, который внушал невольное чувство надёжности и тревоги одновременно. Прямо у двери, напротив перегородки, стоял старый, обитый дерматином стул, а рядом — небольшой, видавший виды столик, на котором лежали журнал регистрации посетителей и тяжёлая связка ключей. Это место было выбрано так, чтобы охранник контролировал каждого входящего: он был первым, кого видели люди, переступая порог, и последним, кто провожал их взглядом.

Его встретил лысый мужчина средних лет, выдал форму и коротко объяснил суть работы.

— Ты наш новый охранник? — к нему подошла молодая женщина. — Я Алина. Работаю здесь оценщицей.

— Руслан, — он пожал протянутую руку.

— А ты симпатичный, — улыбнулась девушка, окидывая его оценивающим взглядом.

Парень смутился. И лишь когда она отошла к своему столу, рассмотрел её. Алина была среднего роста, русые волосы собраны в высокий хвост на затылке. Синяя юбка ниже колен плотно обтягивала бёдра, а белая рубашка выгодно подчёркивала грудь. Обернувшись, девушка весело подмигнула ему. Руслан покраснел и поспешно опустил глаза.

Первая смена прошла спокойно. Люди приходили, закладывали ювелирные украшения, технику. Алина тщательно проверяла вещи, отсчитывала деньги, а после прятала подписанные документы в тяжёлый сейф.

Утром, сдав дежурство, Руслан сразу отправился в магазин и накупил побольше еды. Теперь у него была стабильная работа, можно было не переживать, что деньги вот-вот закончатся.

Дома он поел и лёг спать, а на следующий день поехал в детский дом. Алёша уже ждал его у ворот.

Они проговорили до самого вечера. Руслан рассказал, что устроился охранять ломбард и решает вопрос с пропиской. Мальчик сиял от радости.

Ещё через день прямо на смену к нему приехал Виктор.

— Вот, держи, — он протянул Руслану пухлую папку. — Здесь всё: справка о доходах, официальная прописка и характеристика с места жительства.

— Виктор, я не знаю, как вас благодарить...

— Не стоит. Забери брата, — мягко улыбнулся тот.

На следующий день Руслан прямо с дежурства помчался в поликлинику и МВД. Необходимые медицинские справки и бумагу об отсутствии судимости он получил на удивление быстро.

Парень был счастлив и уже мысленно считал дни, когда сможет навсегда забрать Алёшку. Но настоящие проблемы начались позже. Несмотря на личное ходатайство Веры Юрьевны и отличные рекомендации от других работников детского дома, органы опеки нашли, к чему придраться — их не устроило жильё: маленькая однокомнатная квартира показалась чиновникам недостаточно большой для проживания ребёнка. Да и возникли вопросы к нему самому: молодой парень, холост, а значит — ненадёжный. Сейчас оформит опеку, а потом передумает, заведёт собственную семью, и приёмный малыш окажется в тягость. И как Руслан с Верой Юрьевной ни убеждали комиссию, представители опеки оставались непреклонными.

В итоге парню дали срок в один год — чтобы закрепиться на текущем месте работы и улучшить жилищные условия. А в довершение ко всему жёстко ограничили их общение с Алёшей, чтобы Руслан, по их словам, «не пудрил мозги ребёнку» пустыми надеждами.

Для мальчика это стало страшным ударом. Для Руслана — тоже. Директриса лишь растерянно разводила руками, со своей стороны она сделала абсолютно всё, что могла. Оставалось только ждать год.

Руслан был в бешеной ярости. Выделенная Виктором квартира казалась такой уютной, он даже успел купить туда вторую кровать. Он не заработает денег на новое жильё за год.

Два месяца Руслан работал в ломбарде. Дни тянулись медленно, почти одинаково. Каждое утро первым делом отпирали тяжёлую железную дверь. Включался тусклый свет, зажигались лампы над витринами, и уже через несколько минут у входа собирались первые посетители. Казалось, что ничего не меняется. Одни и те же стены, тот же запах старого металла и дешёвого кофе, те же лица за стойкой.

Но для Руслана каждый день был разным.

Служба в спецназе давно превратила наблюдательность в привычку. Пока перед ним лежала свежая газета с наполовину разгаданным кроссвордом, со стороны казалось, будто его вообще не интересует происходящее. Однако он замечал всё.

Женщину, которая, не поднимая глаз, медленно снимала с безымянного пальца обручальное кольцо. Старика, осторожно разворачивающего из носового платка часы — единственную память о сыне. Парня, принёсшего музыкальный центр и слишком долго объяснявшего, почему решил его продать. Мужчину с трясущимися руками, отсчитывающего последние монеты перед тем, как заложить золотую цепочку.

Каждый приходил сюда не за деньгами. Каждый приносил сюда кусок своей жизни.

Руслан видел не украшения, часы или технику. Он видел маленькие катастрофы целого города.

Иногда ему приходилось вмешиваться.

Когда оценщик называл сумму гораздо меньше той, на которую рассчитывал человек, вспыхивали скандалы. Когда молодые парни приносили вещи с ещё не сорванными магазинными бирками или слишком путались в объяснениях, откуда они их взяли, Руслан сразу понимал, что товар краденый. А бывало, прямо у кассы начиналась драка — родственники, приятели или собутыльники не могли поделить только что полученные деньги.

В такие моменты он молча поднимался со своего места.

Одного короткого взгляда обычно хватало, чтобы самые шумные посетители притихли. Если нет — Руслан спокойно брал за локоть самого горячего и без лишних слов выводил его на улицу.

Руслан был на смене, когда дверь ломбарда открылась и на пороге появился Виктор.

— Ну как дела? — спросил он, по-хозяйски протягивая руку. — Забрал брата?

Руслан лишь молча покачал головой.

— Что случилось?

— Органы опеки не отдают его. Считают, что я ненадёжный, — Руслан опустил голову, не желая показывать своего бессилия.

— Уверен, ты их переубедишь. Ты парень серьёзный, — коротко бросил Виктор, похлопал его по плечу и ушёл вглубь коридора — в кабинет владельца ломбарда.

— У тебя есть брат? — спросила Алина, дождавшись, пока он скроется за дверью. — Извини, я случайно услышала ваш разговор.

— Да, есть, — неохотно ответил Руслан.

— А где он? Я просто услышала про опеку...

Руслан промолчал. Алина его откровенно раздражала. С самого первого дня она строила ему глазки, то и дело прохаживалась мимо, якобы случайно роняла папки с бумагами, а потом, нарочито медленно наклонившись, собирала их с пола. Но Руслан не обращал на неё никакого внимания. Ему было не до флирта.

Все его мысли занимал Алёша. С тех пор как им запретили видеться, Руслан каждый день звонил в детский дом. Вера Юрьевна тихим голосом рассказывала, что мальчик совсем потерял аппетит, ни с кем не общается, целыми днями не выходит из спальни и уже несколько раз подрался со старшими ребятами.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезал Руслан и демонстративно отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Дни летели за днями. Руслан усердно работал, но надежда таяла на глазах. Его зарплата охранника составляла шесть тысяч. Аренда жилья в городе стоила столько же, но Антонина Павловна, хозяйка квартиры, как и обещал Виктор, сделала ему скидку — брала всего четыре с половиной тысячи. От денег Виктора осталась едва ли половина. А те крохи, что оставались от зарплаты после оплаты жилья, расходились на скудную еду, как песок сквозь пальцы. Нечего было и думать о том, чтобы накопить на новое жильё.

Руслан честно пытался найти вторую работу на свободные дни. Был готов пахать кем угодно, в ночь, на износ, но везде получал глухой отказ. Его никуда не брали. И эта безысходность постепенно сводила его с ума.

Восьмое августа. Руслан проснулся рано. Без будильника. Голова раскалывалась. Вставать не хотелось, идти на работу не было никакого желания. Настроение отравляло ещё и то, что сегодня день рождения Алёши. А он даже не сможет его навестить. Руслан знал: мальчик ждёт, надеется, что старший брат нарушит дурацкие правила и придёт. Но Руслан был связан по рукам — сегодня он заступал на сутки. Зато завтра сразу после смены поедет в детский дом, и, если повезёт, удастся увидеть Алёшку и передать подарок.

Едва парень переступил порог ломбарда, как услышал женский крик.

Он бросился в подсобку, откуда неслись звуки, толкнул дверь и замер на мгновение: Роман, сын хозяина, повалил Алину на старый продавленный диван и с треском рвал на ней одежду.

Руслан подскочил, рванул ублюдка на себя, отбрасывая от рыдающей, перепуганной девушки.

— Эй, обалдел? — Роман поднялся с пола и двинулся на перехват.

Но Руслан среагировал на автомате — два молниеносных удара, и Роман рухнул на пол без чувств.

— Алина, ты в порядке? — он шагнул к ней. В следующую секунду девушка мёртвой хваткой вцепилась в него.

— Руслан, Руслан... — шептала она, содрогаясь всем телом и прижимаясь к его груди.

— Он ничего с тобой не сделал?

Она судорожно замотала головой.

— Идём отсюда, — парень помог ей подняться, накинул на порванную блузку свою ветровку. — Надо полицию вызвать.

— Нет, нет, — она умоляюще уставилась на него заплаканными глазами. — Это сын хозяина. Нельзя.

— Ты сдурела? Он тебя чуть не изнасиловал!

— Руслан, прошу, не надо, — шептала Алина, дрожа. — Он просто пьян.

В приёмной Руслан запер входные двери ломбарда и налил ей стакан воды.

— Алина, кем бы он ни был, такое нельзя спускать на тормозах.

— Ты не понимаешь, ему всё равно ничего не будет, — она подняла на него лицо. — А у меня начнутся огромные проблемы.

— Но он же работает здесь. Тебе не страшно оставаться с ним после такого наедине? — он указал на её разорванную юбку.

Она снова глухо зарыдала.

— Я вызываю, — Руслан потянулся к телефонному аппарату, снял трубку, но Алина подскочила и накрыла его ладони своими.

— Не надо, Руслан. Пожалуйста. Нас обоих со свету сживут.

— И что ты предлагаешь? — он хмуро посмотрел на девушку.

— Запри его там, пусть проспится, а потом уйдёт.

Руслан смотрел на неё и решительно отказывался понимать такую логику. Но спорить не стал. Он вернулся в подсобку. Роман неподвижно валялся на полу и только тихо, хрипло постанывал. Руслан защёлкнул замок снаружи на ключ и вернулся в зал. Алина уже взяла себя в руки.

— Мне нужно сходить домой, переодеться. Не могу же я работать в таком виде.

— Вызови такси, не пойдёшь же по городу в рванье.

— У меня нет денег. Да и живу тут совсем рядом, за углом. Проводи меня, пожалуйста.

Девушка плотнее закуталась в его лёгкую ветровку, и они дворами быстро дошли до её дома.

— Ты иди, я подожду здесь, — произнёс Руслан у подъезда.

— Можешь подняться.

— Я тут побуду.

Она молча кивнула и скрылась в тёмном проёме двери.

Руслан потёр виски и глянул на часы — стрелки подбирались к десяти. Ломбард должен был открыться в девять. Если хозяин нагрянет с проверкой и увидит запертую дверь, влетит обоим.

Алина появилась ровно через двадцать минут. На ней была чистая, безупречно выглаженная белая блузка и строгая чёрная юбка. Русые волосы аккуратно переплетены в косу. На лице — ни следа недавних слёз.

— Ты прости меня, — негромко сказала она. — Что заставила ждать.

— Ты как, в норме?

— Да. Ты только никому не говори о том, что произошло в подсобке, ладно?

— Ты уверена? Скрывать такое опасно, Алина. Он почувствует безнаказанность и повторит.

— Руслан, — она осторожно взяла его за руки. — Очень тебя прошу. Не надо.

— Как скажешь, — кивнул он.

Они поспешили обратно. К счастью, владельца на месте не оказалось. А вот дверь подсобки была распахнута настежь, и внутри — никого.

— Чёрт! — выругался Руслан, осматривая пустую комнату.

Он ведь точно помнил, как запер дверь снаружи на ключ. И только сейчас парень сообразил: на внутренней стороне замка стояла обычная поворотная вертушка, которая позволяла легко открыть дверь изнутри без всяких ключей.

— Оставь, — легко улыбнулась Алина, заметив его хмурый взгляд. — Наверное, очухался и ушёл домой. Проспится — сам всё забудет.

Весь день Руслан провёл как на иголках. Ему категорически не нравилась вся эта история. Алина же вела себя как ни в чём не бывало — дежурно улыбалась клиентам, оценивала золото, заполняла договоры и методично прятала их в сейф.

Ближе к вечеру, когда до закрытия оставалось полчаса, в ломбард вошли двое мужчин. Один — в гражданской одежде с папкой в руках, второй — в милицейской форме. Оглядевшись по сторонам, они подошли к Алине, что-то спросили. Девушка указала на Руслана. Парень поднялся со своего места и сделал несколько шагов им навстречу.

— Руслан Истратов? — спросил тот, что был в форме.

— Да.

— Старший оперуполномоченный Кусаинов. Вам придётся проехать с нами.

— Что? Почему?

— Ты задержан по подозрению в нанесении тяжкого вреда здоровью. Постановление у нас на руках, — Кусаинов вытащил из папки лист бумаги, показал Руслану, но в руки не дал.

— Что? Это какая-то ошибка...

— Объясняться будешь в отделе.

— Я не виноват. Это недоразумение...

— Ты избил человека до полусмерти. Роман Измайлов сейчас в больнице со множественными переломами.

Руслан опешил.

— Это была самооборона! Он напал на сотрудницу, пытался изнасиловать её. Я всего пару раз ударил его.

— Значит, факт избиения Романа Измайлова признаёшь?

— Да он на Алину напал! Скажи им! — Руслан резко повернулся к девушке.

— Понятия не имею, о чём он говорит, — быстро ответила Алина, опустив глаза. — Меня здесь не было.

— Что?! — Руслан уставился на неё, отказываясь верить собственным ушам. — Зачем ты врёшь?

«Прости», — одними губами, едва заметно прошептала она.

Парень застыл. И очнулся лишь тогда, когда на его запястьях с холодным лязгом защёлкнулись наручники.

— Алина! Какого хрена?! — закричал Руслан, когда его грубо повели к выходу.

Но девушка демонстративно отвернулась к столу и принялась перебирать бумаги.

Из милицейского «уазика» Руслана выволокли и молча повели внутрь здания. Ни слов, ни объяснений.

Они вошли в коридор: низкий потолок, на стенах облупленная зелёная краска, удушливый запах пыли, сырости и застарелого пота. Конвоир подвёл его к тяжёлой металлической двери. Наручники наконец расстегнули, освобождая затёкшие руки. Дверь со скрежетом открылась, и парня сильно толкнули в узкую камеру с холодным бетонным полом.

— Ночь проведёшь здесь. А завтра допрос.

Засов захлопнулся. Руслан остался один.

Что за чертовщина происходит? Он лихорадочно пытался восстановить в памяти каждую секунду утренней потасовки в подсобке. Да, он оттащил Романа от Алины. Два раза ударил. Не больше — оба раза по лицу. Он пришёл проверить его, парень был в порядке. И он ушёл на своих ногах. Как он мог оказаться в больнице? Какой тяжкий вред здоровью?

Руслан мерил шагами тесную камеру от угла к углу. Мысли бешено неслись в голове, сменяя друг друга. Алина... Она в глаза заявила, что ничего не знает. Как она могла так подставить его? За что?

Руслан не сомкнул глаз всю ночь. Утром за ним пришли конвоиры и проводили в мрачную комнату для допросов. За обшарпанным столом уже ждал следователь Оразов.

— Присаживайся, — он коротко указал на колченогую деревянную табуретку.

Руслан сел, чувствуя, как гудит голова.

— Итак, Руслан Истратов, 1978 года рождения, воспитанник детского дома, недавно вернулся из армии. Всё верно?

Парень молча кивнул.

— Спецназ? — Оразов неторопливо перебирал бумаги в папке. — Значит, бить умеешь профессионально.

— Я его не калечил.

— А вчера на задержании ты говорил другое, — следователь тяжело поднял на него глаза.

— То есть... да, я ударил его. Но Роман напал на Алину.

— На ту девушку из ломбарда? Она всё отрицает.

Руслан замолчал, сжав челюсти.

— Слушай, парень. Не знаю, что вы там не поделили с Измайловым — может, ту же Алину. Но он сейчас в больнице со множественными переломами рук и ног.

— Что?! — Руслан ошарашенно уставился на следователя.

— А ещё у него сломан нос, два ребра и сотрясение мозга. Сам понимаешь, всё очень серьёзно.

— Я к этому не причастен, — сквозь зубы процедил парень.

— Есть его официальное заявление. Этого вполне достаточно, чтобы упечь тебя далеко и надолго. Статья суровая — от трёх до восьми лет тюрьмы.

Руслан заметно побледнел.

— Давай так: ты пишешь чистосердечное признание, подробно рассказываешь, что и как, а суд это засчитает. Дадут минимальный срок, — Оразов пододвинул к нему чистый листок и шариковую ручку.