Дракон под надзором

Я разулась, скинула пальто и рухнула на кровать.

Хотелось спать. Хотелось есть. Хотелось забыть про шкатулку, про дракона и про то, что через три дня мне снова лететь в этот проклятый замок.

Но перед тем как провалиться в сон, я достала из кармана маленький амулет — кулон в виде серебряной звезды. Это было единственное, что осталось от моей прошлой жизни. Элинора носила этот кулон всегда, и боги позволили мне сохранить его в новом теле.

Я сжала кулон в ладони и закрыла глаза.

— Зачем ты меня сюда отправила? — прошептала я в потолок. — Зачем я снова здесь? Что мне делать со шкатулкой? И с драконом?

Потолок не ответил. Богиня Ирония, видимо, считала, что я сама должна разбираться со своими проблемами.

— Ну и ладно, — буркнула я и перевернулась на бок. — Разберусь.

5.

Мне приснился странный сон.

Я стояла посреди огромного поля, усеянного цветами. Небо было багровым, как перед закатом, но солнца не было. Вместо него в воздухе парили светящиеся шары — магические огни, которые я помнила ещё по прошлой жизни.

— Элинора, — раздался голос. Тот самый — из шкатулки.

Я обернулась.

Никого.

— Кто ты? — спросила я.

— Тот, кто знает твою тайну. Тот, кто был с тобой в прошлом. Тот, кто помнит, как ты уничтожила королевства.

— Это была не я, — сказала я, хотя сама в это не верила. — Это был несчастный случай.

— Случай? Ты выпустила силу, которую не могла контролировать. И теперь ты здесь, в новом теле, с новыми правилами. Но сила никуда не делась. Она в тебе. И шкатулка это знает.

— Что тебе нужно?

— Приходи. В полночь. Одна. Без дракона. Я скажу тебе, как вернуть утраченное.

— Я ничего не хочу возвращать!

— Ты хочешь, — голос стал тише. — Ты хочешь знать, почему ты уничтожила королевства. Это был не случай. Это было предательство. Я знаю, кто тебя предал. Приходи — и я скажу.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что, — голос усмехнулся, — у тебя нет выбора.

Сон оборвался. Я проснулась в холодном поту.

За окном было темно. Где-то внизу гоблин Слипень ругался с ночными клиентами. Герань на подоконнике печально поникла — видимо, забыла полить.

— Предательство, — прошептала я, глядя в потолок. — Значит, кто-то предал меня тогда. И этот кто-то до сих пор жив.

Я вспомнила. В прошлой жизни у меня был ученик. Талантливый, амбициозный, верный... как мне казалось. Его звали Эдмунд. Он помогал мне в лаборатории, был рядом, когда я проводила опасные эксперименты. А потом, в один день, он исчез. А через неделю случилась катастрофа.

Неужели это он?

И если он жив до сих пор... значит, он тоже бессмертен? Или нашёл способ продлить жизнь?

Вопросов было больше, чем ответов.

Я села на кровати, обхватив колени руками, и долго смотрела в темноту.

— Ладно, — сказала я наконец. — Через три дня я пойду в замок. Одна. Узнаю, что это за шкатулка. И если там действительно есть ответы... я их получу.

А пока нужно готовиться.

Я встала, подошла к шкафу и достала с верхней полки потрёпанную книгу в кожаном переплёте. «Энциклопедия магических артефактов древности». Я купила её на блошином рынке за три медяка, и она оказалась настоящим сокровищем — в ней описывались вещи, о которых не писали в официальных справочниках.

Я открыла книгу на букву «Ш».

«Шкатулки магические. Бывают трёх типов: 1) бытовые (для хранения магии), 2) защитные (ловушки для незваных гостей), 3) артефакты связи (позволяют общаться с владельцем на расстоянии). Также существуют шкатулки-капсулы, в которых заключены души умерших магов. Категория — АА (особо опасны). Требуют немедленного изъятия и уничтожения».

— Души умерших магов, — пробормотала я. — Неужели внутри шкатулки кто-то жив?

Если это так, то я имею дело не просто с артефактом. Я имею дело с заключённым. С существом, у которого есть своя воля, свой голос, своя цель.

И это существо назвало меня по имени.

— Кто же ты? — спросила я у пустой комнаты.

Ответа не было.

6.

Следующие два дня прошли в обычной работе.

Я проверяла кладбище на предмет превышения некроэнергии (превышения не было, зато был обнаружен сбежавший зомби, который пытался устроиться на работу садовником), выезжала к оборотням (они жаловались на соседей-вампиров, которые пили кровь из их домашних животных без спроса) и заполняла бесконечные формуляры.

Гуннар помогал мне с бумагами, периодически отвлекаясь на приступы мигрени.

— Слушай, — спросил он в обеденный перерыв, когда мы сидели в столовой и ели переваренные макароны с сомнительной подливой, — а что за тайная проверка у дракона? Ты выглядишь так, будто собралась на войну.

— Я и собираюсь на войну, — сказала я. — С бюрократией.

— Нет, ты выглядишь так, будто собираешься на свидание, — он прищурился. — С драконом. Это он тебе понравился?

— Что? — я поперхнулась макаронами. — С ума сошёл? Он — дракон. Я — инспектор. У нас служебные отношения.

— Служебные отношения, — хмыкнул тролль. — Ага. Знаешь, я читал в одном детективе, как инспекторша влюбилась в оборотня. Там была очень трогательная сцена в лесу...

— Гуннар, ты читаешь любовные романы.

— Я читаю детективы! — возмутился он. — Просто иногда в них есть элементы романтики. Для сюжета.

— Иди ты, — я отодвинула тарелку. — У меня нет времени на романтику. Мне нужно подготовиться к встрече с артефактом категории АА.

— АА? — Гуннар побледнел. — Серьёзно? Шкатулка в подвале — это категория АА? Эрика, это же опасно! Тебе нужна поддержка!

— Я справлюсь.

— Ты справишься с артефактом, который может содержать душу древнего мага? — он покачал головой. — Нет. Я иду с тобой.

— Не пойдёшь. Дракон сказал — одна.

— А кто он такой, чтобы указывать? — Гуннар встал, чуть не опрокинув стул. — Я твой коллега. У меня есть право сопровождать тебя при опасных проверках. Пункт 12.4 Кодекса.

— Ты его выучил?

— Я его выучил, когда ты в первый раз пошла к вампирам. Тогда я был уверен, что ты не вернёшься, и готовил иск к короне о возмещении морального ущерба.

Я посмотрела на его рогатую голову, на его искреннее беспокойство и невольно улыбнулась.

— Ладно, — сдалась я. — Идём. Но если дракон решит тебя съесть, я не буду писать объяснительную.

— Договорились, — кивнул Гуннар. — Я сам напишу. «Съеден при исполнении, причина — излишнее любопытство».

7.

Ночь перед третьим днём я почти не спала.

Лежала в постели, смотрела в потолок и перебирала в голове возможные сценарии. Худший — я прихожу в замок, открываю шкатулку, из неё вырывается древнее зло и уничтожает меня, дракона и заодно полкоролевства. Снова.

Средний — шкатулка оказывается простым артефактом связи, и голос принадлежит какому-то шутнику, который решил надо мной поиздеваться.

Лучший — я узнаю правду о предателе, нахожу способ его остановить и возвращаюсь домой с победой и премией.

Но в лучший сценарий я не верила. Жизнь научила меня, что чудеса случаются редко. Чаще случаются штрафы, выговоры и драконы, которые смотрят на тебя янтарными глазами и спрашивают: «Вы кто?»

— Эрика, — сказала я себе в темноту, — ты великая волшебница. Ты уничтожала королевства. Ты справишься с какой-то шкатулкой.

— Ты справишься с драконом, — поправило моё подсознание. — А шкатулка — это мелочи.

— Заткнись, — сказала я подсознанию.

Подсознание замолчало. Но спать я так и не уснула.

8.

Наступил третий день.

Утро началось с того, что Клавдия отказалась лететь.

— Что значит «не хочешь»? — спросила я у метлы, которая стояла в стойке, скрестив прутья (если метла вообще может их скрещивать).

Клавдия промолчала. Но её молчание было красноречивее любых слов — она обиделась на вчерашнее «корыто» от гоблина.

— Клавдия, — я погладила её по рукояти, — ты лучшая метла в мире. Самая быстрая. Самая красивая. У тебя самые блестящие прутья. Я без тебя как без рук. Пожалуйста, полетим? У меня важное дело. Дракон, шкатулка, всё такое.

Клавдия чихнула. Но чих был уже не злым, а скорее снисходительным.

— Я куплю тебе новое седло, — пообещала я. — Кожаное. С подогревом.

Метла ожила. Её прутья распушились, и она весело взвизгнула.

— Вот и славно, — я оседлала её. — Гуннар, ты готов?

Тролль стоял рядом, держа в руках свой кинжал «Внушатель» и огромный рюкзак, из которого торчали бутерброды, фляга, запасные носки и, кажется, маленькая подушка.

— Готов, — сказал он. — На крайний случай я взял спальный мешок. Вдруг дракон нас не выпустит до утра.

— Он нас выпустит, — уверенно сказала я. — Или я выпишу ему штраф за незаконное лишение свободы.

— Ты со своим штрафом когда-нибудь нарвёшься, — вздохнул Гуннар, усаживаясь на метлу позади меня. Клавдия жалобно скрипнула — тролль весил много.

— Не нарвусь, — я оттолкнулась от земли. — Я слишком мелкая, чтобы нарываться. Я просто... упорная.

— Это одно и то же, — сказал Гуннар, вцепившись мне в плечи. — О боги, я боюсь высоты!

— Ты тролль! Ты должен любить горы!

— Я люблю горы снизу! Сверху они меня пугают!

Клавдия взмыла в небо, и мы полетели навстречу дракону, шкатулке и, возможно, правде.

Ветер свистел в ушах. Гуннар что-то бормотал о своей завещании. Я же смотрела на горизонт, где маячили очертания Северного ущелья, и думала:

«Ну, Элинора, давай. Второй шанс. Используй его с умом. И не разрушь ничего. По крайней мере, сегодня».

Глава 3. Полночь в подвале

«Никогда не ходите к дракону в полночь. Особенно если он сам вас позвал. Особенно если у него в подвале шкатулка, которая знает ваше прошлое имя. И уж точно не берите с собой тролля, который боится темноты и на всякий случай прихватил спальный мешок».

1.

Северное ущелье встретило нас промозглой сыростью и завыванием ветра.

Клавдия приземлилась на знакомую площадку перед воротами замка ровно в двадцать три тридцать. Мы с Гуннаром слезли с метлы, и я с удивлением обнаружила, что мои колени дрожат. То ли от холода, то ли от страха.

— Эрика, — прошептал Гуннар, оглядываясь по сторонам. — А тут правда страшно. И эти горгульи... они смотрят на меня.

Я подняла голову. На скале, нависавшей над замком, действительно сидели две горгульи. Каменные, неподвижные, но их пустые глазницы, казалось, следили за каждым нашим движением.

— Они просто спят, — сказала я. — Горгульи днём каменеют, а ночью оживают. Сейчас они в режиме сна.

— А почему у них глаза открыты?

— Потому что они хищники. У них нет век.

— Ещё страшнее, — Гуннар поёжился и поправил рюкзак. — Слушай, а может, не пойдём? Ну его, этого дракона. Напишем в рапорте, что шкатулка самоуничтожилась.

— Не можем, — я решительно направилась к воротам. — Во-первых, это будет подлог. Во-вторых, шкатулка знает мой секрет. Если она расскажет дракону, кто я на самом деле...

— А кто ты на самом деле? — спросил Гуннар с подозрением.

Я замерла.

За три года работы в отделе я ни разу не рассказывала коллегам о своём прошлом. Гуннар, конечно, догадывался — тролли чуют магию лучше людей, — но официально я была просто инспектором Бланш, неудачницей с говорящим кактусом.

— Я реинкарнация, — сказала я тихо. — В прошлой жизни меня звали Элинора. Та самая волшебница, которая уничтожила три королевства.

Гуннар присвистнул.

— Я знал, — сказал он.

— Что?

— Я знал. Твоя аура пахнет древностью. И когда ты злишься, у тебя искры из глаз летят. Это не норма для обычного инспектора.

— И ты молчал?

— А зачем говорить? — он пожал плечами. — Ты хороший человек. И коллега. А прошлая жизнь — это прошлая жизнь. У меня тоже в прошлой жизни было много грехов.

— Каких?

— Не важно, — он отвёл взгляд. — Важно то, что мы идём к дракону, у которого есть шкатулка, знающая твой секрет. И мы должны понять, что это за шкатулка и чего она хочет.

— Ты не боишься?

— Боюсь, — честно сказал тролль. — Но я боюсь даже собственной тени. А тут хотя бы есть шанс на героическую смерть. Это лучше, чем умереть от мигрени в кабинете.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Гуннар.

— Не благодари. Я взял с собой бутерброды. Если помрём, хотя бы поедим перед смертью.

2.

Ворота открылись сами, едва я подошла к ним.

За ними стоял дракон.

Лорд Валтазар Огнекрылый был в том же виде, что и три дня назад: босой, в бархатном халате и кожаных штанах. Но сегодня он выглядел иначе — более напряжённым, более... человеческим, что ли. Под глазами залегли тени, волосы были кое-как стянуты в хвост, а в руке он держал дымящуюся кружку.

— Вы пришли, — сказал он, глядя на меня.

— Я обещала.

— Вы не одна, — его янтарные глаза скользнули по Гуннару, и в них промелькнуло нечто вроде разочарования. Или облегчения? Я не поняла.

— Это мой коллега, инспектор Гуннар, — представила я. — Он будет присутствовать при осмотре шкатулки в качестве понятого.

— Понятого? — дракон усмехнулся. — Вы боитесь, что я вас съем?

— Боюсь, что вы начнёте отрицать свои показания. Понятый нужен для протокола.

— Я дракон. Драконы не лгут.

— Драконы не лгут, но они умалчивают, — парировала я. — Это разные вещи.

Он хмыкнул и жестом пригласил нас внутрь.

Гуннар прошёл первым, оглядываясь по сторонам с видом туриста в музее ужасов. Я — следом, стараясь не споткнуться о порог.

Коридор был таким же заваленным, как и в прошлый раз. Говорящий сундук спал, издавая звуки, похожие на храп. Трёхглавый петух сидел в клетке и о чём-то тихо переговаривался сам с собой (средняя голова утверждала, что завтра будет дождь, левая спорила, правая просто орала «Кукареку!» через равные промежутки времени).

— У вас тут... уютно, — сказал Гуннар, пытаясь быть вежливым.

— Врёте, — буркнул дракон.

— Немного, — признался тролль. — Но я ценю старания.

Мы прошли в гостиную. Она ничуть не изменилась — тот же хаос, те же артефакты, тот же хвост под диваном (хвост, кстати, шевельнулся, когда мы проходили мимо, и я поклялась себе никогда не узнавать, кому он принадлежит).

— Шкатулка в подвале? — спросила я.

— Да, — дракон поставил кружку на стол (кружка тут же задымилась сильнее). — Но прежде чем мы спустимся, я хочу кое-что сказать.

— Слушаю.

Он повернулся ко мне. В его глазах горел странный огонь — не агрессивный, а скорее... любопытный.

— Три дня назад, когда шкатулка заговорила, она назвала вас Элинорой. Я проверил это имя. Элинора — великая волшебница, уничтожившая три королевства. Она умерла триста лет назад. Но вы — её реинкарнация. Я прав?

Я молчала. Гуннар рядом замер.

— Я прав, — повторил дракон, не дожидаясь ответа. — Я чувствую вашу магию. Она древняя. Сильная. И очень опасная. Вы — Элинора. И шкатулка это знает.

— Да, — сказала я наконец. — Я Элинора. Но я не та, кем была раньше. Я просто инспектор. И я не собираюсь уничтожать королевства.

— Я и не говорю, что вы собираетесь, — дракон скрестил руки на груди. — Я говорю, что вы в опасности. Шкатулка не просто так позвала вас. Она хочет что-то от вас получить. Или — что-то вам дать.

— Что именно?

— Этого я не знаю. Но я знаю, что шкатулка появилась у меня пять лет назад. Я нашёл её в руинах одной из уничтоженных вами крепостей. Она была закрыта, и я не мог её открыть. Ни магия, ни сила, ни огонь — ничего не помогало. А теперь, когда вы пришли, она ожила.

— Вы хотите сказать, что шкатулка ждала меня?

— Да. Именно.

По спине пробежал холодок.

— И вы всё это время знали, что я — Элинора? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой. — Я подозревал. Но не был уверен. Только когда шкатулка назвала ваше имя, я понял. И поэтому я не стал препятствовать вашему визиту. Мне тоже нужно узнать, что внутри.

— И что вы будете делать, если внутри окажется что-то опасное?

Дракон усмехнулся.

— Я дракон, инспектор. Опасное — моя специальность.

3.

В подвал мы спускались втроём.

Гуннар шёл первым, освещая путь магическим светлячком из банки (он предусмотрительно взял с собой запасную). Я — за ним, стараясь не наступать на линяющие ступеньки, которые сегодня почему-то были особенно склизкими. Дракон замыкал шествие, и я чувствовала его горячее дыхание на своей шее.

— Вы дышите мне в затылок, — сказала я.

— Я контролирую температуру, — ответил он. — Если шкатулка откроется и выпустит что-то холодное, я вас согрею.

— Очень заботливо.

— Я забочусь о своём имуществе. Вы — инспектор. Если вы замёрзнете насмерть в моём подвале, мне выпишут штраф за ненадлежащие условия труда.

— Ах, вот оно что, — я невольно улыбнулась. — Боитесь штрафов?

— Я боюсь бумажной волокиты, — честно сказал дракон. — Она хуже любого пламени.

Мы спустились.

Подвал выглядел так же, как и в прошлый раз: шахматный пол, алтарь в центре, восковая фигура женщины на алтаре (она по-прежнему лежала с закрытыми глазами, но мне показалось, что её голова чуть повернулась в нашу сторону). В углу, на постаменте, стояла чёрная шкатулка.

Она светилась.

Не ярко, не так, как три дня назад, а тускло, пульсирующе — как сердце. Синий свет то разгорался, то затухал, и каждый раз, когда он затухал, я слышала тихий шёпот.

— Она ждёт, — сказал дракон. — Ждёт вас.

Я сделала шаг вперёд. Гуннар схватил меня за руку.

— Эрика, не надо, — прошептал он. — Я чувствую в ней что-то злое.

— Я тоже чувствую, — сказала я. — Но я должна узнать правду.

Я подошла к шкатулке.

Она была небольшой, размером с мужскую ладонь. Чёрное дерево, серебряная инкрустация, никаких замочков или щелей. Казалось, она сделана из цельного куска материала.

Я протянула руку.

— Элинора, — голос из шкатулки раздался снова. Тот же тонкий, далёкий, но теперь — громче. — Ты пришла.

— Я пришла, — сказала я. — Кто ты?

— Открой меня.

— Ответь сначала.

— Открой — и узнаешь.

Я посмотрела на дракона. Он стоял в трёх шагах, сцепив руки за спиной, и наблюдал. Лицо его было непроницаемым.

— Если вы откроете её, — медленно сказал он, — я не смогу вас защитить. Я не знаю, что внутри.

— Я знаю, — сказала я. — Там душа. Душа того, кто меня предал.

Гуннар ахнул. Дракон нахмурился.

— Откуда вы знаете?

— Чувствую, — я коснулась шкатулки кончиками пальцев.

Она была тёплой. Живой.

— Я открою, — сказала я. — Но если внутри окажется что-то опасное, я закрою обратно. Обещаю.

— Обещания инспектора? — дракон усмехнулся. — Они стоят столько же, сколько его рапорт.

— Тогда держитесь подальше.

Я взяла шкатулку двумя руками и поднесла к лицу.

— Я открываю, — сказала я громко. — Если ты хочешь мне навредить — пеняй на себя.

— Я не хочу тебе вредить, — ответил голос. — Я хочу тебе помочь.

— Помощь от того, кто меня предал?

— А кто сказал, что я тебя предал?

Я замерла.

Крышка шкатулки щёлкнула и приоткрылась сама собой.

4.

Внутри лежал камень.

Обычный, серый, ничем не примечательный голыш. Он лежал на бархатной подушечке и слабо светился синим.

— Это... — я не знала, что сказать. — Это камень?

— Не просто камень, — голос стал громче, и я поняла, что он исходит не из шкатулки, а из самого камня. — Это камень памяти. Он хранит в себе воспоминания. Твои воспоминания, Элинора. Те, которые ты потеряла.

— Я ничего не теряла, — сказала я, но голос дрогнул.

— Ты потеряла день своей смерти. Ты не помнишь, как умерла. Ты не помнишь, кто тебя убил.

Я похолодела.

Это была правда. В моей памяти — Элиноры — был огромный провал. Я помнила своё детство, ученичество, взлёт, создание величайших артефактов. Я помнила ученика Эдмунда, помнила, как он исчез. А потом — пустота. А потом я очнулась в новом теле, с новым именем, с новыми долгами и говорящим кактусом.

— Кто меня убил? — спросила я.

— Возьми камень, — сказал голос. — И ты всё узнаешь.

— Не бери! — крикнул Гуннар.

— Не берите, — тихо добавил дракон.

Я посмотрела на них. На испуганного тролля, сжимающего ржавый кинжал. На дракона, который внезапно показался мне не врагом, а скорее... союзником?

— Я должна, — сказала я.

И взяла камень.

5.

Мир рухнул.

Я не нашла другого слова. Вокруг меня всё исчезло — подвал, дракон, Гуннар, шкатулка. Я стояла посреди бесконечной белой пустоты, и единственным источником света был камень в моей руке.

— Где я? — спросила я.

— Внутри воспоминания, — ответил голос. Он теперь звучал не со стороны, а прямо у меня в голове. — Смотри.

Пустота расступилась, и я увидела себя.

Не теперешнюю — Эрику в форменном пальто, а ту, прежнюю. Элинору. Высокую, стройную, с седыми волосами (я поседела рано, от магии), в длинной чёрной мантии, расшитой серебряными рунами. Она стояла в лаборатории, окружённая книгами и артефактами, и что-то писала в толстом журнале.

Рядом с ней стоял молодой человек.

Я узнала его. Эдмунд. Мой ученик. Красивый, с вьющимися русыми волосами и наглыми зелёными глазами. Он улыбался, но улыбка была фальшивой.

— Учительница, — сказал он. — Эксперимент готов.

— Ты уверен? — спросила Элинора. — Сила, которую мы пытаемся вызвать, может уничтожить всё вокруг.

— Я контролирую ситуацию, — солгал он.

Я хотела крикнуть себе прошлой: «Не верь ему! Он предатель!» Но голос не слушался. Это было воспоминание, а не живое действие.

Элинора кивнула и начала ритуал.

Я смотрела, как она произносит заклинания, как в воздухе закручиваются воронки чистой магии, как Эдмунд отступает на шаг, потом на другой, потом выхватывает из рукава маленький чёрный кинжал.

— Прости, учительница, — шепчет он. — Но твоя сила нужна мне.

Он вонзает кинжал ей в спину.

Элинора падает. Воронки магии выходят из-под контроля. Начинается конец света.

Я закричала.

6.

— Эрика! Эрика, очнись!

Чья-то рука трясла меня за плечо. Грубо, настойчиво, даже больно.

Я открыла глаза.

Надо мной склонился дракон. Его янтарные глаза были расширены, в них плескалось что-то похожее на страх.

— Вы вернулись, — сказал он. — Я думал, вы не вернётесь.

— Сколько... сколько прошло времени? — прошептала я.

— Пять минут. Вы упали и не двигались. Ваш тролль хотел вызывать подкрепление, но я сказал, что подкрепление не поможет.

Я села. Голова кружилась. Камень всё ещё был в моей руке, но теперь он не светился.

— Я всё вспомнила, — сказала я. — Эдмунд. Он убил меня. Мой ученик.

— Эдмунд? — дракон нахмурился. — Я знаю это имя. Лорд Эдмунд — глава магической канцелярии. Он жив до сих пор?

— Да, — я сжала камень. — И он, кажется, очень могущественен.

Гуннар подошёл ко мне, протянул флягу с водой.

— Пей, — сказал он. — У тебя шок.

Я сделала глоток. Вода была тёплой и противной, но она помогла.

— Шкатулка, — спросила я. — Где шкатулка?

— Здесь, — дракон указал на постамент. Шкатулка стояла на месте, открытая, пустая. — Камень был внутри. Теперь он у вас.