Дракон под надзором

— Это... — начала я.

— Не трогайте, — резко сказал дракон, перехватывая мою руку. Его пальцы были горячими — горячее, чем у обычного человека. — Это артефакт категории А. Личный. На меня оформлен специальный допуск.

— Покажите документы, — потребовала я.

— Документы у моего поверенного.

— Вы должны иметь при себе копию, согласно пункту 14.3 Кодекса о магии высоких рангов.

— Я дракон. Я выше кодекса.

— Никто не выше кодекса, лорд Огнекрылый, — я высвободила руку и открыла блокнот на новой странице. — За отсутствие документов на артефакт категории А — штраф 20 000 золотых и изъятие предмета до выяснения обстоятельств.

— Вы не посмеете изъять у меня эту вещь, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучало что-то угрожающее и в то же время... тревожное? — Это очень древний артефакт. Без меня он может... выйти из-под контроля.

— Тогда покажите документы, — повторила я. — Или я вызываю группу изъятия. Они приедут через час и всё равно заберут.

Дракон сжал челюсти. Янтарные глаза полыхнули — на долю секунды мне показалось, что из них вырвался огонь.

— Вы... — начал он.

— Я принципиальная, — закончила я за него. — Это моя работа. И если вы хотите избежать штрафов и конфискации, лучше сотрудничайте. Я не враг. Я всего лишь инспектор.

Он долго смотрел на меня. Потом вдруг усмехнулся — криво, но уже не так зло.

— Забавная вы, — повторил он своё наблюдение. — Ладно. Я покажу документы. Но сначала — экскурсия по замку. Вы, кажется, ещё не видели подвал.

— Подвал?

— Там самое интересное, — сказал дракон с загадочным видом. — И самое опасное. Но без моей защиты вы туда не суйтесь. Иначе...

— Иначе?

— Иначе вам не помогут ни штрафы, ни ваше упрямство.

Я поёжилась. Подвал — это всегда плохо. Но я всё равно кивнула.

— Хорошо. Ведите, лорд Огнекрылый. Только имейте в виду — я всё записываю. И если там незаконный демон, вылетите на кругленькую сумму.

— О, там не незаконный демон, — дракон улыбнулся, и в его улыбке было что-то древнее и пугающее. — Там кое-что похуже.

Он развернулся и пошёл вниз по линяющей лестнице. Я — за ним, на всякий случай сжимая в кармане амулет огнезащиты.

И совершенно напрасно — потому что то, что ждало меня в подвале, от огня не спасало.

9.

Подвал замка был... странным.

Я ожидала увидеть сырость, пыль и паутину. Вместо этого мы спустились в огромное круглое помещение, освещённое десятками магических светильников. Пол был выложен чёрными и белыми плитами в шахматном порядке. В центре стоял каменный алтарь, покрытый рунами.

Но самое главное — на алтаре лежала женщина.

Молодая, с распущенными серебристыми волосами, в длинном белом платье. Она не двигалась. Глаза закрыты.

Я замерла.

— Вы похитили принцессу? — севшим голосом спросила я.

Дракон фыркнул.

— Принцессу? Это восковая фигура. Для ритуала.

— Какого ритуала?

Он подошёл к фигуре и провёл рукой по её лицу. Кожа была — точно кожа. Никакого воска.

— Это иллюзия высокого уровня, — пояснил он. — Я тренируюсь. В прошлом году я не мог создать даже человеческий силуэт. А теперь посмотрите — она почти дышит.

Я присмотрелась. Действительно — грудь фигуры слегка поднималась и опускалась.

— Зачем вам... тренироваться создавать иллюзию женщины?

— Затем, — дракон резко повернулся ко мне, — что в одиночестве жить скучно. А драконы не привечают чужаков. Так что я создаю себе компанию сам.

В его голосе проскользнула такая тоска, что у меня кольнуло в груди.

Но я инспектор. Я не могу жалеть нарушителя.

— Иллюзия высокого уровня требует постоянной подпитки магией, — сказала я деловито. — Это создаёт магический фон, превышающий норму. Вы нарушаете статью 92, пункт 3. Штраф — от 500 золотых за каждый день использования. Кроме того, сама по себе иллюзия, не зарегистрированная в реестре артефактов, является объектом, подлежащим учёту.

— Так вы хотите зарегистрировать мою... подругу? — дракон усмехнулся. — Как артефакт?

— Если она не имеет собственной воли и разума — да, как артефакт. Если обладает разумом — как гостья, и тогда нужно оформлять разрешение на временное проживание.

— Она не обладает. К сожалению, — добавил он тише.

Я записала: «Иллюзия человека — зарегистрировать или демонтировать».

— Это всё? — спросил дракон.

— Ещё кое-что, — я обвела взглядом подвал. — Вон там, в углу, что светится синим?

Он проследил за моим взглядом. В дальнем углу комнаты, за алтарём, действительно что-то сияло — ровным, холодным, неестественным светом.

— А, это, — дракон помрачнел. — Это вам не понравится.

— Я здесь не для того, чтобы мне нравилось.

Я подошла ближе.

Сияние исходило от небольшой шкатулки, стоящей на постаменте. Шкатулка была сделана из чёрного дерева, инкрустирована серебром и... светилась. Внутри явно что-то было.

— Не открывайте, — предупредил дракон, но было поздно.

Я приподняла крышку.

Из шкатулки вырвался ослепительно-синий свет, и я услышала голос. Тонкий, далёкий, но до боли знакомый.

«Элинора... ты вернулась...»

Я захлопнула шкатулку так быстро, что у меня заныли пальцы.

Сердце колотилось где-то у горла. Элинора. Моё прошлое имя. Тот, кто говорил из шкатулки, знал меня. Знал, кто я на самом деле.

— Вы это слышали? — спросила я у дракона, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он смотрел на меня странным взглядом. Внимательным, изучающим.

— Нет, — медленно сказал он. — Но я заметил, как вы побледнели. Что там, инспектор? Что вы услышали?

— Ничего, — соврала я. — Ваша шкатулка нарушает нормы хранения артефактов неизвестного происхождения. Я её изымаю.

— Не изымете, — дракон сделал шаг вперёд. — Это наследство. Моё личное. И оно не покинет этот замок.

— Тогда я выписываю штраф в 50 000 золотых и накладываю арест на имущество до выяснения происхождения шкатулки.

— Вы блефуете.

— Инспекторы не блефуют, лорд Огнекрылый, — я достала бланк предписания. — Они работают по закону. А закон гласит...

Договорить я не успела.

Шкатулка засветилась снова, на этот раз ярче. Голос, который я уже слышала, произнёс:

«Не ссорьтесь. Вы оба мне нужны. Приходите через три дня. В полночь. Одна и без дракона, Элинора. Или я расскажу ему, кто вы на самом деле...»

Свет погас.

В подвале стало тихо. Очень тихо.

Дракон посмотрел на шкатулку, потом на меня.

— Элинора? — переспросил он. — То есть ваше имя не Бланш? И шкатулка вас знает?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов.

Богиня Ирония, я же говорила: особые дела всегда заканчиваются плохо.

10.

Мы поднялись наверх в полном молчании.

Дракон — злой, насупленный, сжимающий кулаки. Я — с пачкой бланков, которые так и не заполнила до конца, и с головной болью, пульсирующей в висках.

Шкатулка осталась в подвале. Я не стала её изымать — не после такого предупреждения. Кто бы ни говорил оттуда, он знал мой секрет. И если дракон узнает, что мелкий инспектор магического ЖЭКа — это реинкарнация волшебницы, уничтожившей три королевства, меня уволят даже не с позором. Меня арестуют. Или того хуже — отправят в магическую тюрьму, где кормят овсянкой.

Хотя овсянка, пожалуй, была бы меньшим из зол.

— Ваш осмотр закончен? — холодно спросил дракон, когда мы вышли в холл.

— Почти, — я сунула блокнот в сумку. — Я выпишу предписание на устранение нарушений в течение тридцати дней. Список получится длинным.

— Я не буду ничего устранять.

— Тогда я буду вынуждена подать в суд.

— Подавайте, — он усмехнулся. — Мой адвокат живёт уже тысячу лет. Он видел, как рушились империи. Ваш суд для него — детский лепет.

Я вздохнула. Спорить с драконом бесполезно. Особенно когда одна из его шкатулок только что взяла меня на крючок.

— Три дня, — напомнила я, понизив голос. — Вы слышали. В полночь. Я приду.

— Я не отпущу вас одну, — вдруг сказал дракон. — Это ловушка.

— С чего вы взяли?

— Я знаю эту шкатулку. Она не принадлежит мне. Я нашёл её в руинах давно погибшей цивилизации. Той, которую уничтожила... — он запнулся и посмотрел мне прямо в глаза. — ...волшебница по имени Элинора.

Я похолодела.

— И вы считаете, что это я?

— Я считаю, — медленно произнёс он, — что вы не та, за кого себя выдаёте. Но мне всё равно. Потому что вы — первый человек за последние триста лет, который не испугался меня. Даже тот инспектор, которого я съел... он боялся. А вы нет.

— Вы его съели?

— Частично. Он был ужасным бюрократом. Вечно требовал справки.

Я не знала, что на это ответить. Поэтому ответила единственное, что пришло в голову:

— Справки — это важно.

Дракон хмыкнул.

— Приходите в полночь через три дня. Я открою дверь. И если вас попытаются убить, я... ну, я хотя бы успею составить завещание.

Он развернулся и ушёл в глубь замка, оставив меня стоять на пороге.

Клавдия, моя верная метла, радостно пискнула, когда я вышла на улицу. Скелет на крыше по-прежнему раскачивался в кресле. Горгульи в соседней пещере, видимо, уже спали — было слышно их мерное каменное похрапывание.

Я оседлала метлу и взлетела.

В лицо ударил холодный ветер. Северное ущелье осталось позади, но ощущение, что я влезла во что-то очень опасное и очень древнее, не проходило.

«Элинора, ты вернулась», — звучало у меня в голове.

Да, вернулась. И, кажется, снова вляпалась по самую маковку.

Я достала из сумки бланк предписания и написала сверху:

«Дело № 777/Д. Лорд Валтазар Огнекрылый. Штрафные санкции отложены до выяснения обстоятельств. Подозрение на связь с прошлой жизнью инспектора».

Ниже приписала мелко-мелко, чтобы никто не прочитал:

«Похоже, дракон знает больше, чем говорит. И шкатулка в подвале — не просто хлам. Что ж, богиня Ирония, ты этого хотела? Я — бывшая разрушительница миров — теперь должна навещать дракона в полночь, как какая-нибудь любовница из дешёвого романа. Надеюсь, он хотя бы чай предложит».

Клавдия чихнула, и я едва не свалилась в пропасть.

Путь домой был долгим. Но я знала: через три дня вернусь.

Или умру. Или раскрою тайну. Или — самый страшный вариант — дракон подаст на меня в суд за превышение полномочий.

Быть инспектором магического надзора — нелёгкая работа. Особенно когда ты реинкарнация великой волшебницы с подмоченной репутацией.

Но кто сказал, что второй шанс будет лёгким?

Глава 2. Рапорт о драконьих неприятностях

«Бюрократия — это магия, только скучная и без огненных шаров. Но если правильно заполнить формуляры, можно победить даже дракона. Или хотя бы отсрочить собственное сожжение до следующего квартала».

1.

Клавдия приземлилась на площадку перед отделом ровно в семнадцать ноль три.

Я слезла с метлы с чувством глубокого морального и физического истощения. Полёт обратно занял три с половиной часа — сказались встречный ветер, проклятая магическая пыльца и тот факт, что Клавдия обиделась на мою фразу «ты летишь как старая швабра» и решила демонстративно зависать над каждой лужей.

— Веди себя хорошо, — строго сказала я метле, пристёгивая её к стойке. — Никаких чихов, никаких самоходных экскурсий. Я скоро вернусь.

Клавдия скрипнула в ответ. Скрип этот можно было перевести как «иди ты, хозяйка, куда подальше», но я сделала вид, что не поняла.

Отдел магического надзора размещался в старом трёхэтажном здании на окраине столицы. Снаружи оно напоминало обычную канцелярию — серое, с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Но если приглядеться, можно было заметить магические руны на дверных косяках (защита от нечисти), решётки с позолотой (защита от оборотней) и табличку «Посторонним вход воспрещён. Нарушители будут превращены в тыквы» (это было уже излишне, но начальство любило эстетику).

Я толкнула дверь.

Внутри пахло затхлой бумагой, сушёной мятой и страхом. Запах страха — специфический, сладковато-горький — выделяли обычно стажёры, которые впервые несли отчёт на подпись господину Хлястику. Сегодня, судя по концентрации, стажёров было двое. Или один, но очень нервный.

— Бланш! — окликнула меня госпожа Морковкина из-за стойки ресепшена. — Вы живая!

— А вы сомневались? — я подошла к стойке, скинула сумку на пол и опёрлась локтями о столешницу.

— Честно говоря, да, — секретарша поправила очки. На её длинном носу очки сидели как влитые, хотя я подозревала, что это не очки, а артефакт, позволяющий видеть сквозь стены. Или сквозь ложь. — Когда инспектор идёт к дракону, мы обычно готовим поминальную речь. Гуннар уже написал черновик. Очень трогательный.

— Какой трогательный? — раздалось из соседней комнаты. Гуннар высунул голову — в этот раз без рогов, потому что он снимал их на ночь, а рабочий день уже закончился. — Я написал эпичный! Со стихами!

— Стихи у тебя ужасные, — отрезала Морковкина. — Рифма «дракон — он» повторяется семь раз.

— Это художественный приём!

— Это отсутствие фантазии, — я вздохнула. — Мальчики, я жива. Дракон не сожрал меня. Не сжег. Не превратил в пепел. Я даже успела заполнить половину бланков.

Гуннар присвистнул.

— Ты серьёзно? И что, он не пытался тебя запугать? Не рычал? Не дышал огнём тебе в лицо?

— Пытался, — я полезла в сумку за блокнотом. — Но я выписала ему штраф за нарушение тишины после 23:00. И за превышение магического фона. И за артефакты без документов. И за иллюзию человека в подвале.

— Иллюзию чего? — глаза Морковкиной округлились.

— Женщины. Восковой фигуры. Долгая история, — отмахнулась я. — Короче, предварительная сумма штрафа — около ста тысяч золотых. Но это без учёта шкатулки.

— Шкатулки? — Гуннар и Морковкина переглянулись.

Я помолчала. Рассказывать про шкатулку, про голос, который назвал меня Элинорой, и про тайну, которая висела надо мной как дамоклов меч, не хотелось. Во-первых, это была служебная тайна. Во-вторых, личная. В-третьих, если кто-то узнает, что я — реинкарнация великой волшебницы-разрушительницы, меня не просто уволят. Меня посадят. Или того хуже — отправят в монастырь, где вместо молитв будут заставлять перебирать крупу.

А я крупу ненавидела. Ещё с прошлой жизни.

— Шкатулка с артефактом неизвестного происхождения, — уклончиво ответила я. — Дракон отказался её показывать. Сказал, что это наследство.

— Наследство дракона? — Морковкина хмыкнула. — Это может быть что угодно. От проклятого кольца до отрубленной головы врага. Драконы — те ещё коллекционеры.

— Знаю, — кивнула я. — Поэтому я отложила вынесение окончательного решения. Через три дня вернусь в замок для дополнительной проверки.

Гуннар подозрительно прищурился.

— А что за проверка? Внеплановая? По новому предписанию?

— Что-то вроде того, — сказала я. — Не важно.

Я взяла сумку и направилась в свой кабинет. За моей спиной Морковкина шепнула Гуннару:

— Она что-то скрывает.

— Все что-то скрывают, — философски ответил тролль. — Даже я. Например, то, что я тайно пишу любовные романы под псевдонимом «Розочка Утренняя».

— Ты серьёзно?

— Нет. Я пишу детективы. «Убийство на метле». Скоро выйдет четвёртая часть.

— Иди ты, — сказала Морковкина.

Я улыбнулась, не оборачиваясь. Хорошо, что в отделе работают такие... интересные личности. С ними не страшно даже к дракону ходить. Почти не страшно.

2.

Мой кабинет — бывшая кладовка, переоборудованная под рабочее место — находился в конце коридора, рядом с туалетом и комнатой для курения (там курили не табак, а успокоительные травы, потому что от стресса помогало только это).

Я открыла дверь, зажгла свет (магические светлячки в банке — дёшево и сердито) и села за стол.

Стол был старый, дубовый, весь в царапинах и пятнах от чернил. На нём стояла чернильница с вечно пересыхающими чернилами, подставка для перьев (три пера, одно из них с проклятием — подарок бывшего сослуживца) и стопка чистых бланков.

Я достала из сумки блокнот, амулет и ржавый кинжал, который дал Гуннар. Кинжал я положила в ящик стола — пусть лежит, авось пригодится. Хотя надежды на него было мало.

Затем я взялась за рапорт.

Рапорт на имя господина Хлястика о результатах первичной проверки замка лорда Валтазара Огнекрылого следовало оформить по всем правилам. То есть: в трёх экземплярах, с указанием времени, даты, погодных условий, настроения инспектора и уровня кислотности желудочного сока (шутка, но в нашем отделе были и не такие бланки).

Я взяла перо, макнула в чернила и начала писать.

*«Рапорт № 777/Д-1*

От инспектора третьего ранга Эрики Бланш

Заведующему отделом магического надзора господину Хлястику

По результатам первичной проверки соблюдения бытовых нормативов в замке лорда Валтазара Огнекрылого (Северное ущелье)

1. Объект проверки: Замок на Скале, собственность лорда Валтазара Огнекрылого, дракона третьего ранга.

2. Время проверки: 14.00 – 16.30.

3. Результаты осмотра:

*— Зафиксировано превышение уровня магического фона в 14 раз (норма — до 200 эргов, фактические показатели — 2870 эргов на основном замере, на втором этаже — более 5000 эргов, точное значение не поддаётся фиксации из-за ограничений прибора).*

— Обнаружены нарушения тишины и покоя (фиксация ночных рычаний, подтверждённая показаниями соседей-горгулий).

— Выявлены артефакты без документов, в том числе категории Б (трёхглавый петух, портальное зеркало, говорящий сундук) и категории А (чёрная шкатулка с неизвестным содержимым).

— Зафиксировано использование нелицензированной иллюзии человека высокого уровня (восковая фигура в подвале), создающей дополнительную магическую нагрузку.

— На территории объекта обнаружены следы выбросов тёмной энергии (подтверждено амулетом).

4. Предварительные выводы:

Лорд Валтазар Огнекрылый систематически нарушает статьи 7.2, 14.3, 92 и 145 Кодекса о магии. Предварительная сумма штрафов — 112 500 золотых. Нарушитель предупреждён о необходимости устранения нарушений в течение 30 дней. В связи с наличием артефакта категории А без документов (чёрная шкатулка) предписано проведение дополнительной проверки через три дня.

5. Особые обстоятельства:

Нарушитель выражал агрессию, угрожал сожжением, но после разъяснения правовых последствий пошёл на сотрудничество. Дополнительная проверка назначена по согласованию с нарушителем (устная договорённость).

Дата: ...

Подпись: ...»

Я перечитала написанное. Сухо, формально, без лишних деталей. Ни слова про голос из шкатулки, ни слова про то, что шкатулка знает моё прошлое имя. Идеальный рапорт. Господин Хлястик останется доволен.

Осталось только отдать его на подпись и надеяться, что жаба не начнёт задавать лишние вопросы.

3.

Кабинет Хлястика встретил меня запахом сырости и болотной тины. Вождь полужабьей милости сидел в своём кресле, похожий на перекормленного головастика в пенсне, и читал какой-то старый фолиант.

— Бланш, — сказал он, не поднимая головы. — Жива?

— Как видите.

— А дракон?

— Тоже жив. И, надеюсь, надолго, потому что штрафов на него выписано на сто двенадцать тысяч пятьсот золотых, — я положила рапорт на край стола.

Хлястик поднял голову. Его жабьи глаза (большие, выпуклые, с горизонтальными зрачками) уставились на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Сто двенадцать тысяч? — переспросил он.

— Плюс-минус. Зависит от того, как суд оценит ущерб от выбросов тёмной энергии. И если шкатулка окажется незаконной, добавится ещё пятьдесят.

— Шкатулка?

— Артефакт категории А. Лорд Огнекрылый утверждает, что она принадлежит ему по праву наследования, но документов нет.

Хлястик взял рапорт, надел пенсне и принялся читать. Читал он медленно, водя пальцем по строкам и время от времени издавая горловые звуки, похожие на кваканье.

— Гм, — сказал он наконец. — Внеплановая проверка через три дня? Зачем?

— Чтобы идентифицировать артефакт. Без этого я не могу вынести окончательное решение.

— А почему не сегодня?

— Потому что, — я сделала паузу, подбирая слова, — лорд Огнекрылый был не в духе. Шкатулка находится в подвале, куда он пускает неохотно. Лучше подождать, когда он остынет.

Хлястик хмыкнул.

— Остынет дракон? Бланш, драконы никогда не остывают. Они тлеют вечно.

— Тогда я пойду через три дня и возьму с собой понятых. Или группу поддержки.

— Группу поддержки, — жаба вздохнул. — У нас нет группы поддержки. Есть ты, Гуннар с его мигренью и Морковкина, которая боится высоты. Так что рассчитывай на себя.

— Я привыкла.

— Вот и хорошо. — Хлястик подписал рапорт, оставив на бумаге влажный след от своей лапы. — Иди. И постарайся не умереть до пятницы. У меня на тебя планы.

— Какие планы?

— Секрет, — он противно улыбнулся. — Иди-иди.

Я вышла из кабинета с чувством лёгкого беспокойства. Когда жаба строит секретные планы, это никогда не заканчивается ничем хорошим. В прошлый раз, например, его «секретный план» привёл к тому, что я две недели мыла полы в подвале отдела после того, как взбесившийся призрак устроил там потоп из чернил.

Чернила с тех пор не отмываются до сих пор.

4.

Домой я вернулась затемно.

Моё жильё — комната на четвёртом этаже дома без лифта, над лавкой гоблина-ростовщика по имени Слипень. Слипень был старым, склочным и вечно недовольным. Он сдавал мне комнату за смешные деньги (по меркам столицы) и за это имел право врываться в любое время с претензиями по поводу громкой музыки, магических экспериментов или «подозрительных запахов из вентиляции».

Сегодня он караулил меня у двери.

— Инспекторша! — его длинный нос, похожий на высохший корень, трясся от возмущения. — Опять ваша метла припаркована не там! Она висит прямо над моим входом! Клиенты жалуются!

— Клавдия всегда висит над вашим входом, господин Слипень, — устало сказала я. — Это её законное место. Вы сами дали мне разрешение на парковку метлы, когда я въезжала.

— Разрешение было на полёт над крышей, а не на демонстрацию этого ржавого корыта в общественном месте!

— Клавдия не корыто. Клавдия — магическое транспортное средство высокой степени опасности. Будете оскорблять — она обидится и чихнёт вам в окно.

Гоблин побледнел (насколько вообще может побледнеть существо с зелёной кожей) и отступил.

— Вы... вы не посмеете!

— Посмею, — я толкнула дверь в подъезд. — Спокойной ночи, господин Слипень.

— Чтоб у вас дракон продырявил крышу! — крикнул он мне вслед.

— Не дождётесь! — крикнула я в ответ, уже поднимаясь по лестнице.

Четвёртый этаж — это много. Особенно когда ты за день облетела на метле полкоролевства, облазила драконий замок и написала рапорт на три страницы. К тому моменту, как я дошла до своей двери, ноги гудели, спина болела, а голова раскалывалась так, будто внутри поселился отбойный молоток.

Я открыла дверь ключом (обычным, магия на бытовые замки не действовала), вошла и прислонилась спиной к косяку.

Комната была маленькой, но уютной. Кровать, стол, стул, шкаф, на стенах — плакаты с видами столицы и один портрет богини Иронии, которую я регулярно проклинала за своё перерождение. В углу стоял магический холодильник (работает на заклинании «вечная мерзлота», требует подзарядки раз в месяц), а на окне — герань, которую я поливала по расписанию, но она всё равно умирала.