Ты моя плохая привычка

ПРОЛОГ

Лиза

Просыпаюсь от головной боли. Такой сильной, что первые несколько секунд просто лежу с закрытыми глазами и пытаюсь понять, жива ли я вообще. Наконец открываю глаза и вижу незнакомый потолок. Белый, с точечными светильниками.

Это точно не моя комната.

Медленно поворачиваю голову. Большая кровать, серое постельное бельё. Пахнет чем-то... мужским. До меня не сразу доходит, что это означает. А когда доходит – внутри всё холодеет.

На мне футболка, которую я никогда раньше не видела. И под ней, кажется, ничего...

Приподнимаюсь на локтях и тут замечаю его. Он стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку. Высокий, с россыпью татуировок на теле, тёмные волосы влажные, на бёдрах – полотенце. И всё. Руки скрещены на груди, и он разглядывает меня так, будто я здесь для его развлечения.

«Красивый, сволочь», – это первое, что приходит в голову. И я сразу злюсь на себя за эту мысль.

– Выспалась? – спрашивает он с ленивой усмешкой.

Голос хрипловатый, низкий. И до бесячего спокойный.

Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер. Пляж, костёр, музыка, алкоголь. Много алкоголя. А потом – ничего. Чёрная дыра.

– Где я? – мой голос скрипит как наждачка.

– У меня.

– А что я тут делаю?

Он приподнимает бровь. Не удивлённо, нет. Скорее с насмешкой, будто я сказала что-то забавное.

– Серьёзно? Не помнишь?

Не помню. Хоть убей, не помню.

– Что было вчера?

Он отлипает от косяка, делает пару шагов в мою сторону. Я машинально натягиваю одеяло повыше. Он это замечает и ухмыляется.

– Всё, рыжая, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – У нас было всё.

Наши красавчики)) Феликс и Лиза.

Листаем дальше в первую главу!

ГЛАВА 1. Мне не до красивых парней.

Лиза

Я уже в десятый раз безрезультатно набираю его номер. Наверное, сменил.

Торчу на его страничке ВК – не появляется. Мои сообщения не прочитаны.

Какого чёрта, Богдан? Тебе уведомления не приходят?

– Эй, красотка, садись к нам! – орёт какой-то парень из проезжающей мимо тачки.

Так и тянет показать средний палец, но я сдерживаюсь.

– Я уже дошла, – криво улыбаюсь ему.

Машина притормаживает. В салоне, кажется, трое. Может, четверо.

– Ты на пирс? – кивает в сторону моря тот, что за рулём.

– Да. К Богдану Монстрову, – бью сразу козырями.

Потому что Богдана все знают. И его боятся.

А ещё он – мой двоюродный дядя, и это несмотря на то, что ему только двадцать один год.

Тот, что за рулём, ухмыляется.

– Понятно. Подстилка Монстрова.

Уезжают. Смотрю вслед тачке, кипя от возмущения. В последний момент, пока машина не исчезает за поворотом, запоминаю номер.

Не знаю, зачем. Наверное, хочу, чтобы Богдан нашёл их и бошки им пооткручивал.

Я всегда идеализировала своего дядю. И обожала. Мы с ним дружили. До тех пор, пока моя бабушка не запретила нам общаться. И вот мы не виделись пять лет.

Поправляю лямки тяжёлого рюкзака. Они больно врезаются в плечи. Я пыталась одним махом унести в этом рюкзаке всю свою жизнь, все свои восемнадцать лет. А по сути вышло, что забрала лишь любимые туфли, пару шорт и маек, зарядку для телефона, расчёску и косметичку.

Я ушла из дома. Сбежала от бабушки. Потому что сегодня она перешла все допустимые границы.

– Брак с Сабуровым станет отличной партией, Лиза, – сказала она этим «прекрасным» вечером за ужином. И добавила: – Мы с его отцом старые знакомые. Он хочет, чтобы мы заехали к ним в эти выходные.

И она говорила не про Сабурова Марка, тот слишком взрослый для меня. А про Филиппа. А Филипп – это редкостный псих, как говорят о нём люди.

И я не хочу замуж!

Вновь зарываюсь в телефон, захожу в группу «Корпорация монстрофф».

Последний пост: «Пирс 13. Заезды эндуро в 22:00».

Супер! Я как раз вовремя. Богдан должен быть там, ведь он катается.

До пирса остаётся минут десять пешком. Ноги гудят.

Пирс 13 – это бывший грузовой порт. Года три назад его перенесли южнее, ближе к промзоне. А здесь остались бетонные плиты, старые склады и длинный причал, уходящий в море. Местные быстро приспособили территорию под свои нужды. Теперь тут вечеринки, гонки, тусовки. Всё неофициально, всё для своих.

Бабушка бы инфаркт получила, если бы узнала, куда я иду.

Эта мысль заставляет меня усмехнуться и ускорить шаг.

Пирс открывается за поворотом – и я останавливаюсь на секунду, чтобы осмотреться. Машины, мотоциклы, толпа народа. Кто-то жарит мясо на переносном мангале, откуда-то бухает музыка. В стороне от основной тусовки огорожена площадка – там стоят эндуро, и несколько парней возятся с техникой.

Заезды ещё не начались, но народ уже подтягивается к ограждению.

Пробираюсь сквозь толпу, верчу головой в поисках Богдана. Он высокий, темноволосый и обычно в чёрном. Тут, вообще-то, полно таких, но Богдана всё равно невозможно не заметить. Но его нигде нет.

Подхожу к импровизированному бару – несколько ящиков, накрытых доской. За ним стоит парень в майке с надписью “В чём сила?”, наливает что-то в стаканы из пластиковых канистр. Скидываю рюкзак под «стойку», киваю ему.

– Можно оставить?

Он пожимает плечами.

– На свой страх и риск, малышка.

– Богдана Монстрова не видел?

– Видел. Уехал недавно.

Внутри всё обрывается.

– Куда?

– Без понятия. Он мне не докладывает. Выпьешь? – протягивает мне стакан.

Отрицательно качнув головой, отхожу в сторону. Снова набираю номер Богдана. Гудки, гудки, сброс.

Пишу в ВК: «Богдан, я на пирсе. Мне нужна помощь. Пожалуйста, перезвони».

Его нет в сети, сообщение висит непрочитанным.

Вокруг шумит вечеринка. Люди смеются, пьют, кто-то уже танцует у колонок. А я стою посреди этого праздника и понимаю, что мне некуда идти.

Домой – нет. Бабушка меня, конечно, не убьёт, она сделает хуже. Посмотрит своим фирменным взглядом, полным разочарования, и повезёт к Сабуровым.

Нет уж.

Толпа вдруг начинает двигаться к ограждению. Точно! Заезды.

Иду за всеми, чтобы просто куда-то идти.

У стартовой линии выстроились четыре мотоцикла. Парни в экипировке, но забрала шлемов пока подняты. Кто-то что-то орёт в мегафон, но я не слушаю. Взгляд сам цепляется за одного из райдеров.

Он стоит чуть в стороне от остальных. Высокий, поджарый, с широкими плечами. Экипировка чёрная с серым, на шлеме, который парень держит в руках, какая-то эмблема. Он разговаривает с кем-то из техников, и мне видно его лицо лишь в профиль.

Замираю, немного офигев. Потому что такие лица я видела только в рекламе. Или в кино. Резкие скулы, тёмные волосы падают на лоб. Он что-то говорит, потом усмехается – коротко, одним уголком губ. И от этой усмешки у меня почему-то сбивается дыхание.

Красивый. Слишком красивый.

Сразу злюсь на себя за эту мысль. Мне сейчас не до красивых парней. Мне ночевать негде.

Он поднимает с шеи бандану, ярко-салатовую, с белыми черепами, закрывая рот и нос. Потом надевает шлем, садится на мотоцикл. Кто-то даёт отмашку, и эндуро срываются с места.

Рёв моторов бьёт по ушам. Мотоциклы уходят на трассу – она петляет между старыми складами, уходит вниз к воде, потом обратно вверх. Опасная, с перепадами высот. Я вижу, как райдеры входят в повороты, как мотоциклы подбрасывает на кочках.

Тот парень – красивый – идёт вторым. Потом третьим. Потом резко вырывается вперёд.

Он едет так, будто родился на этом мотоцикле. Не видно никакого страха, никакой осторожности. Входит в очередной поворот под таким углом, что кажется – сейчас ляжет на бок. Но не ложится. Выравнивает, ускоряется, уходит в отрыв.

Толпа восторженно орёт. Ловлю себя на том, что тоже ору. И тоже болею за него, хотя понятия не имею, кто он такой.

Он финиширует первым. Скидывает шлем. Волосы мокрые от пота, прилипли ко лбу. Кто-то хлопает его по плечу, он отвечает коротко, почти не улыбаясь. Будто победа – это что-то обычное. Будто он и не сомневался.

Надменный, гад.

А потом он поворачивает голову и смотрит прямо на меня.

Пару секунд мы просто смотрим друг на друга. Я не отвожу взгляд. Он тоже. Потом он чуть приподнимает бровь. Не улыбается, нет. Просто... фиксирует, что я существую. И отворачивается.

Вот так. Посмотрел и забыл.

Меня почему-то это бесит.

Бесит, что он такой уверенный. Бесит, что красивый. Бесит, что ему явно плевать на рыжую девчонку в толпе.

Разворачиваюсь и иду обратно к бару. Надо проверить рюкзак.

Рюкзак на месте, под стойкой. Слава богу. Присаживаюсь рядом, делаю вид, что копаюсь в вещах. На самом деле просто пытаюсь собраться с мыслями.

Рядом две девчонки обсуждают заезд. Одна кивает в сторону того парня:

– Феликс опять первый. Как всегда.

– Ага. И, как всегда, один. Ни на кого не смотрит.

Феликс, значит...

– А он кто? – спрашиваю как можно безразличнее.

Девчонки поворачиваются ко мне. Смотрят так, будто я сказала что-то дикое.

– Ты чё, с луны свалилась? – одна из них даже смеётся. – Не знаешь Феликса? Он же друг Богдана.

Друг Богдана?

Я снова смотрю в его сторону. Он стоит у мотоцикла, пьёт воду. Общается с друзьями, улыбается вроде бы даже искренне.

Друг Богдана. Значит, может знать, где он. Куда уехал. Когда вернётся.

Значит, мне придётся с ним разговаривать. С этим наглым красавчиком, который смотрел на меня, как на пустое место.

Прекрасно...

Добро пожаловать в историю Феликса Егорова! Честно думала, что его история будет последней в этом цикле, но потом у меня появились планы на Степана Омарова, и вот Феликс выходит в люди, наконец не как второстепенный герой!

Устраивайтесь поудобнее нас ждёт огненное противостояние)

Книга участвует в литмобе «Заноза для Мажора»

https://litnet.com/shrt/lx7b

ГЛАВА 2. Бойся своих желаний.

Феликс

– Три дня, – говорит Богдан, не глядя на меня.

Мы стоим у его машины на краю парковки. Пирс гудит за спиной – музыка, голоса, чей-то смех. Обычный вечер на тринадцатом. Его вечер. Хотя в последнее время Богдан всё реже тут появляется.

Я стою, прислонившись к своему байку. Руки скрещены на груди. Смотрю, как он проверяет что-то в телефоне.

– В Воронец? – спрашиваю.

– Ага. Варина мать хочет познакомиться официально. Мы едем вручить ей приглашение на свадьбу.

– Ууу. Романтика.

– Отвали, – он ухмыляется.

– Я серьёзно. Приглашение, мама невесты. Ты прям жених года.

Богдан качает головой, но угол его рта дёргается вверх. Он не умеет долго держать серьёзное лицо, когда речь идёт о Варе. Раньше умел. Раньше он вообще редко улыбался. А сейчас – вот так. Размяк.

Варя сидит в машине, что-то листает в телефоне. Через открытое окно видно, как она улыбается чему-то на экране. Счастливая. Они оба сейчас такие – счастливые до тошноты.

Немного бесят даже.

Богдан хмурится, глядя в телефон, отходит от машины на пару шагов. Косится на Варю – она не смотрит на нас. Я иду за ним.

– Что? – спрашиваю.

– Связь, сука, где?.. – шипит, понизив голос. – Хотел тебе скинуть фотку. Короче... Завелась у меня фанатка одна. Назойливая. Звонит, пишет, фотки свои шлёт. Идиотка.

– Ну как бы ничего нового.

– Нет, сейчас такое не катит, – он многозначительно моргает в сторону Вари. – Я же, блять, дышу через раз, чтобы лишний раз не накосячить. А эта тёлка – какая-то неотшиваемая.

Варя опускает окно, высовывается.

– Богдан, мы едем?

– Едем, – он убирает телефон, поворачивается ко мне. – Если что – звони.

Садится в машину, заводит мотор. Смотрю, как они уезжают. Варя машет мне рукой через окно, я поднимаю свою в ответ. Богдан не оборачивается. Красные огни машины тают в темноте...

Музыка с пирса становится громче. Гонка через десять минут.

Иду к байку, сажусь, завожу. Мотор рычит, вибрация проходит по телу. Знакомое ощущение. Правильное. На трассе всё просто. На трассе есть только скорость, повороты и адреналин. Там не надо думать вообще.

Гонку не помню.

То есть помню, конечно – повороты, рёв мотора, ветер в лицо. Помню, как вошёл в последний вираж под таким углом, что едва не лёг на бок. Помню, как пересёк финишную черту первым.

Но это всё на автомате. Тело помнит, голова – нет.

Снимаю шлем. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Кто-то суёт мне бутылку воды, кто-то хлопает по спине. Киваю, не вслушиваясь в поздравления. Адреналин ещё гуляет по венам. Хочется продлить это ощущение.

Оглядываю толпу. Народ разбрёлся – кто к бару, кто к колонкам. Знакомые лица. Все знакомые. Никого нового.

И тут вижу её.

Рыжая. Стоит у ограждения, смотрит прямо на меня. Не так, как обычно смотрят девчонки после гонки – не с восторгом, не с желанием познакомиться. Смотрит... изучающе. Будто пытается понять, что я за тип.

Удачи, рыжая. Я сам не знаю.

Она точно новенькая, я бы запомнил.

Пару секунд мы просто смотрим друг на друга. Она не отводит взгляд. Я тоже. Упрямая. Это почему-то цепляет.

Отворачиваюсь первым, чтобы разжечь свой интерес.

Если взгляд поползёт к ней хотя бы ещё раз, значит, мне интересно.

Мне, вообще-то, редко бывает интересно. Девчонки все одинаковые. А уникальные почему-то с ходу падают в мою френдзону. Задолбало это зверски.

Иду к ребятам. Вирус уже тут – сидит на капоте тачки, ноутбук на коленях. Как обычно. Степан Омаров без ноутбука – это как я без байка. Неправильно.

– Я запилил твой ебанутый финт, – говорит он, не отрывая глаз от ноута.

Смотрю на экран. Я вхожу в поворот, практически положив байк и почти цепляя коленом бетон. Эпичненько так. Зрелищно.

Вирус заливает видео в нашу группу. Обновляет страницу – плюс сто реакций. Ещё раз – плюс двести.

Паблик «Корпорация монстрофф» начинался как междусобойчик чисто для своих. Спустя какой-то год это уже бренд.

Амуниция, шлемаки для эндуро... Реклама в нашем паблике за нехилый гонорар.

Не то чтобы кто-то из нас нуждался сильно в бабках. Но эти бабки отличаются от тех, что лежат на счетах с самого рождения.

Я, Богдан, Апрель, братья Омаровы – наши семьи богатейшие в Ривьера-сити.

Жизнь, короче, в кайф. Но порой мне скучно.

Пальцы Вируса опять летают по клавишам – быстро, уверенно. Я даже не спрашиваю, что он там делает. Всё равно не пойму. Вирус живёт в своём мире, где всё состоит из кода и данных. Мы туда не приглашены.

Взгляд сам ползёт по пирсу. И находит её. Рыжая пробирается сквозь плотную толпу и явно кого-то ищет.

– Эй, – говорю Вирусу, – ты её знаешь?

Он поднимает голову, щурится в ту сторону, куда я киваю.

– Первый раз вижу. Мне её пробить?

– Нет...

Она подходит к нам. Останавливается в метре от меня. Руки в карманах коротких шорт, подбородок вздёрнут. Смотрит так, будто я ей что-то должен.

– Ты знаешь Богдана Монстрова? – спрашивает она.

Так... Неужто та самая фанатка пожаловала?

Скольжу взглядом по её лицу и фигурке. Ну... красивая, да. Богдан правильно дёргается. Не потому, что может клюнуть на девицу, а потому, что такая может наворотить целый ворох проблем.

– Допустим, знаю, – отвечаю я.

– Мне нужно его найти, – она подаётся немного ближе.

– Зачем?

– Это моё дело, – отрезает рыжая.

Её волосы треплет ветерок, глаза злые, колючие. Веснушки на носу.

Красивая, экзотичная даже. Но и таких тут каждый вечер пачками.

– Слушай, – говорю я медленно, растягивая слова. – Тебе с Богданом ловить нечего. Он занят. Во всех смыслах. Топай своими ножками отсюда.

Она вскидывает подбородок ещё выше. Если это вообще возможно.

– Это почему?

– Потому что тебе ничего не светит, – я пожимаю плечами.

– А с кем светит? – она щурится, в голосе появляется яд. – С тобой, что ли?

Вирус за моей спиной тихо хмыкает.

– Нет, рыжая. Точно не со мной.

– Да уж, – она криво усмехается. – Лучше с первым встречным, чем с тобой.

Резко разворачивается и уходит, виляя пятой точкой.

– Бойся своих желаний, детка, – говорю ей вслед.

Не оборачивается. Рыжая макушка мелькает в толпе и пропадает.

– Не узнаю тебя, брат, – выдаёт Вирус. – Ты на новенькую не клюнул? Или тебя после Вари так отряхнуло?

– Да пошёл ты, – скалюсь в ответ.

Я и моя сраная френдзона – больше добавить нечего.

Варя угодила туда. И эта девица тоже не по мою душу.

Закуриваю. Про рыжую забыл уже.

Нет, не забыл.

Сам не понимаю, почему взгляд снова цепляется за рыжую макушку. Она у бара. Рядом какой-то парень – Эдик, кажется, из местных. Наливает ей что-то. Она выпивает и смеётся – громко, резко. Наигранно.

Идиотка... Реально с первым встречным? Серьёзно?

– Чего ты на неё уставился? – спрашивает Вирус, не отрываясь от экрана. – Иди лучше, замути.

– Не, я пас. У этой явно что-то с головушкой не то.

– Такие самые горячие, – угорает Степан.

Ну, может быть.

Пытаюсь не смотреть в её сторону.

Смотрю.

Эдик уже стоит ближе к ней. Рука на её плече. Она не отодвигается. Пьёт ещё. И ещё.

Что он ей наливает?

Не моё дело.

Проходит полчаса. Может, больше. Снова ищу её взглядом. Машинально.

Её нет.

И Эдика тоже.

Внутри что-то неприятно скребёт.

Но она сама напросилась. Сама захотела «первого встречного». Я её предупредил. Не моё дело.

– Ты куда? – спрашивает Вирус, когда я встаю.

– Надо мне.

Иду к складам. Там темно, только отсвет от пирса – тусклый, еле видно.

Нахожу их за дальним контейнером. Она сидит на каком-то ящике. Голова запрокинута, глаза полузакрыты. Тело обмякшее. Эдик рядом – одна рука у неё на бедре, вторая лезет под футболку. Она не сопротивляется. Словно не может.

– Эд, – мой голос звучит глухо в темноте.

Он оборачивается. Видит меня – и лицо меняется.

– Феликс? – он выпрямляется. – Ты чего тут?

– Убери от неё руки.

– Да ладно тебе, – он ухмыляется, но в глазах мелькает что-то нервное. – Она сама пришла. Сама хотела.

– Убери руки, – повторяю я, делая шаг вперёд. – Пока я тебе их нахер не вырвал.

Он смотрит уже настороженно, отступает от неё.

– Забирай, – выплёвывает, набычившись. – Мне не упёрлось.

Когда проходит мимо меня, сталкиваемся взглядами. Но он быстро отводит свой. А рыжая смотрит на меня мутными глазами, пытаясь что-то сказать. Губы шевелятся, но слова еле слышно.

– Ты... зачем...

– Вставай, – говорю я.

– Не хочу... – она мотает головой, и её ведёт в сторону.

Тяну её за руку. Она почти не держится на ногах. Заваливается на меня, пальцы цепляются за куртку.

– Ты идиотка, – говорю я, удерживая её. – Знаешь об этом?

– Сам... идиот... – бормочет мне в плечо.

Даже сейчас огрызается.

Поднимаю её на руки и несу к байку. Она лёгкая как пушинка, доверчиво утыкается лицом в моё плечо.

Вот в таком состоянии и будь, колючка. Просто помолчи, пока я думаю, какого хрена делаю.

Подхожу к байку, оцениваю варианты поездки.

Перевожу взгляд на тачку Вируса. Но его рядом нет. Тачка есть, а Степана нет. Уже отжигает где-то.

И больше никого из братьев в этот вечер тут нет. Все с девчонками своими.

Снова смотрю на байк, прижимая свою ношу к груди. Так, попробуем.

Сзади она сидеть не может. Заваливается, не держится. Снова пробую усадить – бесполезно.

– Ладно, – говорю сам себе. – Значит, так.

Сажаю спереди, лицом ко мне. Её ноги по бокам, руки на моих плечах, голова падает мне на грудь. Трогаюсь.

– Держись, – говорю я.

– Держусь... – бормочет она.

Не держится.

Одной рукой веду, второй прижимаю её к себе. Еду медленно. Впервые в жизни – медленно. Каждый поворот – осторожно.

Она тёплая. Дышит мне в шею. Рыжие волосы лезут в лицо.

Бесит, вообще-то.

На кой чёрт мне фанатка Богдана? Поразвлечься?

Ну как вариант...

Доезжаю до дома. Паркуюсь, снимаю её с байка. Она уже отключилась почти – глаза закрыты, дыхание ровное. Только пальцы всё ещё цепляются за куртку.

Беру на руки. Лёгкая. Слишком лёгкая для того количества дерзости, которое она выдала мне сегодня.

Минуем подъезд, лифт. Открываю дверь, заношу в квартиру. Уложив девчонку на кровать, вглядываюсь в её лицо.

– Эй, ты как?

Она поворачивается набок, ёрзает щекой по подушке, улыбается даже. Потом её рука тянется вверх, пальцы находят мою футболку. Тянет к себе, не открывая глаз, и бормочет:

– Не уходи...

Смотрю на неё. На веснушки, на приоткрытые губы, на пальцы, которые всё ещё держат мою футболку. Она не в себе. Вообще не соображает.

Но пальцы у неё тёплые.

И она тянет меня к себе.

Хочу познакомить вас со второй историей нашего моба

Риша Вольная - Мажор. Не трогай, если боишься

https://litnet.com/shrt/llYQ

ГЛАВА 3. Вся моя жизнь исчезла.

Сегодня мы с Феликсом просим закидать нас немного звёздочками для вдохновления)

Лиза

Всё.

У нас было всё.

Слова бьют по голове, и без того раскалывающейся от боли. Смотрю на него – на мокрые волосы, на капли воды на плечах, на это чёртово полотенце на бёдрах – и пытаюсь понять, шутит он или нет.

Непохоже, что шутит.

– Ты врёшь, – говорю я.

Голос хриплый, чужой. Во рту пересохло, язык еле ворочается.

Он приподнимает бровь. Всё с той же ленивой усмешкой, от которой хочется запустить в него подушкой. Или чем-то потяжелее.

– Зачем мне врать, рыжая?

– Не называй меня так.

– А как называть? – он делает шаг, подходя ближе. – Ты вчера не представилась. Была занята... другим.

Меня передёргивает. Он это замечает – и ухмылка становится шире.

Сволочь.

Сволочь, сволочь, сволочь!

Натягиваю одеяло до подбородка, хотя это глупо. Если он говорит правду, то уже видел всё. Всё, что я берегла восемнадцать лет.

Нет. Не верю. Не могу поверить.

Пытаюсь вспомнить хоть что-то. Пляж, эндуро, музыка... Его лицо в толпе – смотрит на меня, как на пустое место. Потом я подошла к нему, спросила про Богдана. Он нахамил. Я ответила что-то про «первого встречного»...

А дальше – чернота.

– Я ничего не помню, – говорю вслух.

– Бывает, – он пожимает плечами. – Ты много выпила.

– Я вообще не пью.

– Вчера пила. И неплохо так.

Он подходит к шкафу, роется там, достаёт какие-то вещи.

– Оделась бы. Или тебе нравится лежать голышом в моей постели?

Щёки обжигает. От стыда, от злости, от желания ответить чем-то ядовитым. Но, кажется, вместе с девственностью этой ночью я растеряла весь свой запас ехидных и хлёстких слов.