Спор на недотрогу. Не на ту нарвался

Мы с Катей синхронно поворачиваем к ней головы и хором произносим:

— Не-а!

Все трое заливаемся смехом. Катя тут же хватает блокнот в виде котика и записывает.

— Так, заводим досье. Объект: Туземский Артем. Прозвище: «Теленок». Вероятный мотив: спор на материальные ценности или желание заполучить «трофей». По классификации: мажор-тактик, уровень угрозы — низкий (пока что), уязвимое место — непробиваемая броня равнодушия нашего агента Декабревой.

— И завышенная самооценка, — добавляю я, допивая чай.

— Заносим, — Катя выводит в блокноте смайлик в виде теленка.

Утро встречаю улыбкой, а вчерашний вечер оставляет приятное чувство маленькой победы, но расслабляться рано. Надо держать ухо востро.

Весь путь до университета внимательно смотрю по сторонам, чтобы не нарваться на черный «Гелендваген» или знакомый силуэт в дорогой куртке.

И мне даже какое-то время везет. Правда недолго, едва успеваю войти в главный холл, как мой внутренний звоночек звонит. У большой новогодней елки, прислонившись к стене, стоит Артем Туземский и явно кого-то ждет. И что-то мне подсказывает, что этот «кто-то» я.

Пока он меня не заметил, сама сканирую его взглядом. Черт, а он действительно хорош собой. Но это ничего не значит, просто констатация факта, ничего более. Высокий, с этими дерзкими серыми глазами и раздражающе уверенной осанкой, но вся эта картинка, как красивый фантик от пустой конфеты. Блестит, а внутри ничего.

Так. Значит, он решил попробовать еще раз. Подход номер… какой там у нас? Третий, кажется. Еще один банальный сценарий: «Случайная встреча». Он играет роль рассеянного старшекурсника. Ну что ж, посмотрим.

Я направляюсь к лестнице, делая вид, что полностью погружена в мысли о предстоящем семинаре. И точно, через три шага сзади раздается голос, нарочито удивленный:

— О! Александра.

Оборачиваюсь. Артем уже рядом, на лице играет дерзкая полуулыбка.

— Привет, — киваю я, не останавливаясь.

— Это судьба, — он легко подстраивается под мой шаг. — Я как раз к ректору, документы нужны. Ты не в курсе, Борис Сергеевич сегодня на месте? А то бегать зря неохота.

Хитро. Не спрашивает, куда я, а просит помощи. Умный ход.

— Борис Сергеевич? — делаю я задумчивое лицо. — Кажется, сегодня у него прием в новом корпусе. В кабинете 500. С десяти. — Сообщаю ровным тоном, будто говорю о погоде.

Кабинета 500, конечно же, не существует. Его там просто нет.

— В новом? Пятисотый? — в глазах Туземского на секунду мелькает сомнение, но он быстро кивает. — Точно, спасибо, что напомнила. А ты куда?

— А я на факультет, — мягко отвечаю, указывая рукой в совершенно противоположную сторону. — Консультация. Опаздывать нельзя.

И, не дав ему вставить еще слово, ускоряю шаг и растворяюсь в толпе, поворачивающей налево. Главное не оглядываться и, кажется, получается. А сама иду в библиотеку, которая находится на втором этаже. И когда поднимаюсь и прохожу по галерее с видом на холл, не могу не улыбнуться.

Артем Туземский стоит посреди зала, уткнувшись в телефон с картой кампуса. Потом решительно направляется к выходу, явно в сторону нового корпуса. Ну что ж, хотел прогуляться? Пусть прогуляется. Полезно.

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу коллег Евгении Ник, Киры Хо.

С НОВЫМ ГОДОМ, ПРИДУРОК! https://litnet.com/shrt/JVAP

Глава 5. Артем

Утренняя курилка у института пахнет морозом, дорогим табаком и моим раздражением. Прислонившись к стене, нервно отбиваю ритм зажигалкой по колену и выдуваю сизую струю в сторону.

— Ну что, герой-любовник, — голос Пашки режет слух. — Оттаяла твоя Снежинка?

Тихомир молча курит, но по его едва заметной улыбке видно, что смакует ситуацию, как и все в компании. Рафаэль усмехается и что-то строчит в телефоне, вероятно, Тасе, и в нашем разговоре не участвует.

— Она не оттаяла, она заморожена до состояния вечной мерзлоты, — выдыхаю я, глядя в серое небо. — Это ненормально. Нормальные девушки радуются вниманию.

— Нормальные — да, — философски замечает Тихир. — А эта, судя по всему, относится к редкому виду «имеющему иммунитет к твоему обаянию». Вымирающий вид, кстати.

— Тихо нахрен. У меня все под контролем, — бросаю я без злобы, но внутри кипит не злость, а азартное недоумение. Как так-то? Меня и вот так по боку! Бесит до трясучки.

Пашка хлопает меня по плечу, и в его глазах горит огонек будущего победителя. Но я не собираюсь сдаваться без боя.

— Темыч, может, хватит? Признавай поражение и отдавай мне тот самый крутой подарок, что приготовили тебе предки.

— Сдурел ты что ли? — я отстраняю его руку. — До Нового года еще уйма времени. Я только размялся.

К нам подходит Янис, в руке у него подставка с двумя бумажными стаканами из популярной сети кофеен. Он довольно скалится, отпивая из одного из них, и меня осеняет. Ну, конечно, же! Кофе.

— Точно! — вырывается у меня, и я смотрю на стаканы друга, как на ключ от сейфа.

— Что это с ним? — осторожно спрашивает Янис, отводя кофе подальше.

Парни лишь закатывают глаза и продолжают стебаться. Придурки.

— Ян, братан, — говорю с самой искренней, товарищеской улыбкой. — Сделай доброе дело. Угости старого друга кофе.

Он смотрит на меня, как на психа.

— Ага, как же. Разбежался и упал. Это для моей малышки, — он кивает в сторону входа, где вдали маячит фигурка Ани.

— Да че тебе, жалко, что ли? Один стаканчик.

— Мне не жалко. Но этот, кивает на розовый, для Ани. А тот, указывает на второй, для меня. Хочешь кофе — сгоняй купи, — говорит он, делая глоток из своего стакана.

— Так он не себе хочет, — ехидно вставляет Раф.

— Тем более, — фыркает Янис. — А вот и Анютка моя. Адьес, парни.

И он быстро уходит навстречу своей девушке, прижимая к груди драгоценные стаканы, будто спасая их от ограбления.

— Жмотяра, — кричу ему вслед.

— Все самому делать приходится, великому соблазнителю, — ржет Пашка.

— Заткнись, — рычу я уже без всякой игривости и, развернувшись, иду к машине.

Через двадцать минут я уже стою в очереди в самом модном кофейном месте в районе. Проблема в том, что я понятия не имею, что любит Саша. Капучино? Латте? Полагаясь на логику, выбираю для девушки мило, фотогенично и с пенкой. Беру «розовое латте с клубничным кремом и золотой пыльцой». Выглядит как десерт, а не напиток. Идеально.

Возвращаюсь в институт, чувствуя себя ходячей стратегией. Этот план железобетонный. Кто откажется от утреннего кофе? Особенно такого… девчачьего. Еще и от самого офигенного парня института. Да любая будет визжать от восторга.

Жду Сашу у главного входа, поглядывая на часы. Наконец вижу свой трофей, но идет она не одна, конечно, а с той самой рыжей подружкой. Они о чем-то болтают, и Саша улыбается легко и искренне. Я на секунду замираю, наблюдая за девчонкой. Она совсем другая, когда расслаблена, даже симпатичнее вроде.

Черт, чуть не упустил момент, когда они прошли мимо. Выравниваюсь и нагоняю их парой больших шагов.

— Привет, — говорю я, стараясь говорит непринужденно, словно все это не спланированная акция.

Александра оборачивается, и улыбка на ее лице не гаснет, а лишь становится чуть более вежливой.

— Привет, — отвечает она. — Ты что-то хотел?

Рыжая подружка замирает, глядя на меня с нескрываемым интересом.

— Кофе угостить, — усмехаюсь я, протягивая ей фирменный розовый стакан. — Самый популярный у… э-э-э… у ценителей.

Декабрева смотрит на стакан, потом на меня. Ее глаза округляются с наигранным, невинным удивлением. Она даже хлопает ресницами.

— Ой, прости, я кофе не пью.

В воздухе повисает тишина. Ее подружка издает странный звук, похожий на подавленный смех.

— В смысле, не пьешь? — я не верю своим ушам, а моя улыбка стекает на пол. — Ты же в кафе работаешь?

— У меня режим, — говорит она мягко, с легким, извиняющимся вздохом. — Кофеин — это токсин. Он разрушает коллаген и перегружает надпочечники. Я пью только травяные чаи и воду с лимоном.

Я стою с протянутой рукой, чувствуя себя конченным идиотом. Розовый стакан в моей руке начинает нагреваться от унижения.

— Но… здесь же блестки! — это все, что мой мозг может выдавить в ответ на ее тираду про надпочечники.

— Золотые блестки пищевые, E175, — парирует без запинки. — Сомнительная пищевая добавка. Извини, мне на пару. А кофе… сам выпей. Раз уж купил.

И они уходят. Рыжая, проходя мимо, бросает на меня полный сочувствия взгляд, от которого становится только хуже.

Я остаюсь один посреди коридора с дурацким розовым латте в руке. Внутри все закипает от злости и полного, абсолютного краха логики. Сжимаю стакан сильнее, он хрустит, но я не замечаю этого, пока теплая, липкая, розовая жидкость не выплескивается наружу. Сперва на руку, потом широким, нелепым пятном на мою куртку и светлые джинсы. Теперь на них словно произошло убийство клубничного эльфа.

— Твою ж мать! — рычу я так громко, что несколько первокурсников шарахаются в сторону.

Стакан, смятый в лепешку, летит в урну с глухим стуком. Я стою весь в розовых разводах, чувствуя, как пар идет не от кофе, а от меня самого.

Ладно, Декабрева. Не хочешь по-хорошему… Будет как-то еще!

***

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу Арины Лариной

ЖЕЛАНИЕ ЗАГАДАЙ https://litnet.com/shrt/G5IJ

Глава 6. Александра

Сегодняшний день начинается с приятного щелчка в приложении банка. Зарплата пришла, небольшая, но честно заработанная лично мной. Довольно улыбаюсь и быстро перевожу половину суммы родителям с пометкой «на Новый год».

Звоню домой. Трубку берет мама, и сразу слышу знакомый шум домашней суеты, лай Шери и голос сестры на заднем фоне.

— Сашенька, солнышко. Все получили. Спасибо тебе большое, что помогаешь.

— Да ладно, мам, — говорю я, прижимая телефон к уху. — Как там у вас? Папа как?

Разговор течет тепло, в привычном русле: здоровье, погода, предпраздничная суета. Потом папа берет трубку, сурово спрашивает про учебу. Я докладываю, что все хорошо, сессия будет закрыта на отлично. В его голосе сквозит гордость, которую он пытается скрыть под деловитостью.

— Ну, молодец. Значит, скоро домой? Когда сессия зимняя кончится?

Тишина с моей стороны затягивается на секунду.

— Я… пока точно не знаю, пап. Хочется на Новый год домой приехать, но надо с работой решить.

— Понятно, — говорит он. — Как решишь обязательно сообщи, я тебя встречу.

— Конечно, — говорю я, и в горле неожиданно встает комок. Я действительно соскучилась. По запаху выпечки, по папиным шуткам, по маминым рассказам и болтовне сестренки.

Сбросив звонок, утыкаюсь в экран, обдумывая свой маленький, но важный подарок. Графический планшет для младшей сестренки. Для ее мечты и будущего, о котором не говорит вслух, но я-то знаю…

В институте время тянется слишком медленно. Закончив задание чуть раньше остальных, утыкаюсь в телефон. Нахожу нужную модель, сравниваю цены, читаю сто тысяч отзывов, как будто покупаю новостройку. И, наконец, нажимаю «Заказать».

В графе «Комментарий к доставке» рука сама выводит:

«Для будущего великого художника. Упакуйте покрепче, пожалуйста.»

Телефон снова вибрирует, теперь семейный чат.

Мама: Саша, мы уже начали генеральную уборку!

Папа: Это не мы начали. Это твоя мать начала. Я просто попал под раздачу.

Сестра: А я «Монополию» подготовила уже! Ты хотела реванш после того раза.

«Тот» раз — это когда меня обыграл ребенок. Причем с минимальным отрывом, но она рассказывает всем, будто я проиграла в пух и прах.

Я смеюсь. У нас дома всегда все превращается в мини-хаос, но… такой, любимый.

Мама: Мы хотим елку поставить заранее! И мандарины купим, если отец их не съест.

Папа: Это клевета. Мне всегда достаются только мятые или кислые. Как и конфеты.

Мама: Гирлянду повесили, будем вырезать снежинки.

Папа: И старые фильмы смотреть будем обязательно. И никаких протестов!

Я улыбаюсь, и печатаю: Очень по вам соскучилась, обязательно приеду.

Мама: Мы тебя ждем.

Сестра: Очень

Папа: Поддерживаю

Меня неожиданно накрывает волной чего-то теплого. Вот бы сейчас: мама на кухне, папа спорит с телевизором или рассказывает бесконечные байки «как мы в девяностых…», елка мигает слишком ярко, сестра таскает мандарины. Дома…

Именно с этим ощущением я и выхожу из аудитории на следующую пару, внутри меня словно зажглась маленькая новогодняя лампочка. И даже коридоры института кажутся чуть светлее.

Почти что праздничное настроение держится… ровно до конца пары. Студенты уже наполовину мысленно в столовой, когда дверь резко распахивается. Влетает староста второго курса взъерошенный, радостный и испуганный одновременно.

— Народ! Спасайте! — выдыхает он, хватаясь за косяк. — У нас для новогоднего выступления в детской больнице девочка нужна. Наша заболела, остальные заняты. Кто может выручить?

Аудитория погружается в абсолютное молчание. Такое бывает только перед экзаменом… и вот сейчас. Староста мечется глазами по аудитории, все делают вид что их здесь нет. Я машинально сглатываю слюну, но внутри меня уже насторожился маленький, но чуткий внутренний зверек по имени «Плохое предчувствие».

— А у нас Декабрева, по таким делам, — вдруг произносит Эмилия Туземская. Одна из мажорок нашего факультета и сестра того самого Артема. — И хвостов, на сколько я знаю, у нее нет.

Я чуть не роняю ручку. Что?

— Ты с ума сошла? — смотрю на нее. Мне вот только этого не хватало для полного комплекта.

— Да, Сашенька отличная кандидатура, — улыбается препод. — Очень исполнительная и надежная девочка.

Ну нет, пожалуйста… Роняю голову на руки. Кто-нибудь спасите меня.

— Точно, Декабрева! Ты же идеальная кандидатура, — староста ликует. — Мне же именно тебя и рекомендовали.

— В смысле? — поднимаю голову.

— Ну ты всегда помогаешь, — объясняет староста так, будто это аргумент уровня «у тебя паспорт есть». — У тебя и сестра есть.

— А у Эмилии брат, — фыркаю я.

— А Эмилия закрывает хвосты, — та расплывается в улыбке и показывает мне язык. Серьезно?

Препод одобрительно кивает, показывая, что все решено. Ну бли-ин… Я не хочу, у меня свои дела. Но поздно, я уже назначена. Без обсуждения, без права на апелляцию и даже на «ой, а можно подумать?».

Сижу, стискивая ручку так, что она скоро сломается пополам. Нервы дрожат, мысли скачут.

Поздравление, новогоднее... Почему именно я?..

После пары иду по коридору, пытаясь осмыслить катастрофу, и боковым зрением замечаю знакомую фигуру. У стены, возле окна, стоит Туземский Артем и, надо же какое совпадение, разговаривает с тем самым старостой, который только что сломал все мои планы на тихую студенческую жизнь.

Староста, оживленно жестикулируя, замечает меня и показывает пальцем прямо в мою сторону.

— Вот она согласилась.

Артем оборачивается, наши взгляды встречаются и наступает секунда тишины.

В его широко распахнутых глазах читается не наглость, а искреннее, почти детское удивление. Он даже приподнимает брови, и уголок его рта дергается в начале улыбки.

А у меня в груди что-то коротко и звонко щелкает, а горячая волна злости заливает все теплое, что оставалось после разговора с семьей. Это точно не случайность.

Пазл с грохотом встает на место. Его странный интерес, его провальные попытки… а теперь я каким-то волшебным образом оказываюсь втянутой в мероприятие даже не своего курса. Саботаж, самый чистый, наглый и беспроигрышный.

Туземский все это подстроил специально! И сестру подослал. Вот же гад редкостный. Думает, что подловил меня? Не дождется!

Мое лицо становится каменным, я медленно поворачиваюсь и ухожу.

— Саш, подожди, — летит мне в спину все тот же хрипловатый голос, но я стискиваю зубы и ускоряю шаг, а мой четкий план «не давать мажору шансов» только что обрел новую, конкретную цель.

***

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу Лены Фарт

ФЕЙЕРВЕРК ЧУВСТВ https://litnet.com/shrt/uviz

Глава 7. Артем

Жду парней в коридоре и слушаю Сергея — нашего старосту — который мелет чепуху про какой-то благотворительный новогодний концерт в детской больнице. Как будто мне это должно быть интересно.

— …в общем, слегла Маринка с ангиной, — бубнит он, перебирая бумаги. — Но я вроде нашел замену, на первом курсе…

— И кто же эта несчастная? — лениво перебиваю я, разглядывая свои кроссовки. Новая модель, сегодня первый раз надел. Кайфовые.

— Вот она согласилась, — Сергей кивает куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь. И воздух из легких вышибает.

Саша идет по коридору с лицом человека, которого только что приговорили к каторжным работам.

— Да ладно, — вырывается у меня непроизвольно, а сердце начинает биться чаще. — И что, прям согласилась-согласилась?

Сергей фыркает.

— Куда она денется? Препод благословил.

Мысль рождается и проносится со скоростью света. Она будет участвовать, значит и я должен тоже там быть.

— Серег, — хлопаю его по плечу. — Я тоже участвую.

Сергей смотрит на меня, будто я только что предложил станцевать там же балет «Лебединое озеро» в пачке и пуантах.

— Артем, ты с ума сошел? Состав уже укомплектован. Все роли утверждены. И, прости, но ты… — он подбирает слово, — не очень-то артистичный.

— Значит, придумай новую роль! — настаиваю я, не отрывая глаз от удаляющейся спины Саши. — Для меня специально. Могу, например на барабанах сыграть.

— На барабанах? — староста закатывает глаза. — У нас программа хоровод и стихи. Тебя что, зайцем назначить?

— Похер, я согласен и на зайца! Или снеговиком. Или… Дедом Морозом! Я буду отличным Дедом Морозом!

— Ты будешь проблемой, — вздыхает Сергей, но в его глазах уже мелькает понимание. Он не дурак и все видит.

— Слушай, — понижаю голос. — Тебе спонсор нужен? На костюмы, реквизит? Мой отец любит благотворительность. Особенно если его сын участвует.

В глазах Сергея загорается практический огонек. Кошелек всегда побеждает.

— Ладно. Придумаю что-нибудь, — мгновенно вписывает меня в состав. — Но, Туземский, чур без фокусов.

— Конечно, ты же меня знаешь, — бросаю я и устремляюсь вдогонку. — Саш! Подожди!

Она не оборачивается, шаги стучат по лестнице вниз, четкие и быстрые. Я перескакиваю через ступеньки, догоняя ее уже в шумном главном холле, где толпятся студенты между парами.

— Декабрева! — мой голос звучит громче, чем я планировал. Несколько человек оборачиваются. — Я слышал новость, поздравляю с назначением. Ты будешь круто смотреться…

Саша замирает, медленно, очень медленно поворачивается. Ее лицо совершенно спокойно, но глаза… в них бушует настоящая буря. Она смотрит на меня, и тишина вокруг становится звенящей.

— Ты, — говорит тихо, но так, что слышно в радиусе пяти метров, — ты это специально подстроил, да?

— Что? — я искренне не понимаю.

— Не притворяйся. Мне «рекомендовали»? Внезапно кто-то там заболел… и ты уже в курсе? Как быстро, не находишь? — ее голос становится острее, режет воздух. — Это снова твои игры, Туземский? Заманить меня в ловушку под видом благотворительности? Это гнусно. Даже для тебя.

Вокруг нас уже образовалась тихая зона. Люди прислушиваются, не скрывая интереса. Щелкают чьи-то языки, твою мать…

— Саша, подожди, ты не так все поняла, — пытаюсь оправдаться, но звучит слишком фальшиво. Потому что я мысленно уже поблагодарил Сергея за эту гениальную идею.

— Не поняла? — Декабрева делает шаг вперед. Ее лицо приближается, и я вижу в ее глазах жгучую обиду. — У меня есть планы. Семья ждет. А ты влезаешь и все портишь. Потому что тебе скучно, потому что ты не можешь просто отстать, когда тебе говорят «нет»!

— Да я-то тут причем? — вырывается у меня, и в голосе прорывается искреннее раздражение.

Она отступает на шаг, ее взгляд скользит по моему лицу с таким холодным презрением, что мне становится не по себе.

— Знаешь, кто ты, Артем? — говорит уже спокойно, ледяным, отчетливым тоном, который разносится по замершему холлу. — Ты самовлюбленный, избалованный придурок. Который думает, что мир крутится вокруг него. И мне тебя жаль. Искренне.

Разворачивается и уходит. Медленно, с гордо поднятой головой, проходя сквозь расступающуюся толпу, а ее слова висят в воздухе, тяжелые и нестираемые.

Нет, ну нормальная?

Я стою как идиот посреди всеобщего внимания. В ушах гудит. Кто-то сзади неуверенно хихикает. Кто-то шепчет: «Вломила…». Чей-то телефон, наверное, снимает. Капец, млять!

— Ну началось, — говорит Сергей, подходя сзади. — А говорил без фокусов.

— Заткнись, — шиплю я, отворачиваясь. Но понимаю, что моя игра только что вышла на новый, публичный уровень.

Я выхожу на улицу, и морозный воздух обжигает горячее лицо. В кармане дрожит телефон, наверняка кто-то из парней, уже мусолят мою персону во всех чатах. Бесит это все, а в голове стучит только одно: «Самовлюбленный придурок. Мне тебя жаль». Коза какая! Зацепила за живое.

Самое противное, что сейчас, в этот момент, я с ней отчасти согласен. Но сдаваться? Нет. Теперь отступать поздно. Всякое отступление будет выглядеть так, будто Саша была права.

Ладно, Декабрева, ты сама выбрала публичную арену, посмотрим, кто кого пожалеет в итоге.

***

Как вы уже знаете, книга участвует в Литмобе "(Не) идеальный новый год". Сегодня я хочу порекомендовать вам книгу Киры Сороки

# Нелюбовь. Обморожение https://litnet.com/shrt/JGM_

Глава 8. Александра

Катя сидит на полу, прислонившись к кровати, и сосредоточенно красит ногти. Аня развалилась на стуле, а я хожу из угла в угол, как тигр в клетке, которую кто-то перенес в другое место без моего ведома.

— Он специально это сделал, — заявляю я, не сбавляя шага. — Все просчитал. Чтобы я волей-неволей согласилась на участие. С ним!

— Саш, стоп, — Аня поднимает руку, как регулировщик. — Он вообще-то отказался.

Я замираю на полпути от шкафа к столу.

— В смысле «отказался»?

— В самом прямом, — пожимает плечами она. — Когда набирали участников, Туз прямо заявил, что участвовать не будет. Что это «не его формат», и ему совсем некогда заниматься ерундой.

— Ага, — скептически тяну я. — А зачем тогда вся эта настойчивость? И эта наша «случайная» встреча?

Катя дует на ярко-алые ногти и добавляет между делом:

— А еще, говорят, что он деньги дал. На костюмы и реквизит. Ну точнее его отец.

Я поворачиваюсь к ней.

— Что?

— День-ги, — четко повторяет она, закручивая колпачок лака. — Не знаю сколько, но я сегодня слышала, как девчонки с их курса обсуждали. Между прочим, восторженно отзываясь о твоем Туземском.

— Он не мой! – возмущенно фыркаю я.

В комнате на секунду становится тихо. Аня и Катя переглядываются.

— Деньги, значит… — медленно произношу я, наконец плюхаясь на кровать. – На костюм для выступления. Это… странно.