До последнего уровня

— Сейчас сюда зайдут тысячи людей. Может, больше. Если стартовые задания ограничены, их разберут в первые минуты.

— Поддерживаю, — сказал Алекс. — Сначала быстро решим, кто кем играет, потом идём в деревню.

— Я за, — кивнул Эдгар. — Иначе останемся в истории как группа, которая первой в новом мире организованно стояла и восхищалась текстурой травы.

— Ладно, — сказала Лея. — По очереди. Я теневик.

— Идеально, — заметил Эдгар. — Наконец мир официально признал твою склонность появляться с сарказмом в самых неудобных местах.

— А ты стрелок, значит, всё честно.

Мира спокойно сказала:

— Алхимик.

Эдгар моргнул.

— Неожиданно.

— Почему?

— Не знаю. Я думал, ты возьмёшь что-нибудь вроде мага.

— Алхимия ближе к контролю, анализу и адаптивности, — ответила она. — И, судя по описанию веток, даёт хороший потенциал для редких специализаций.

— Конечно, ты выбрала класс как научную стратегию.

— А ты выбрал как человек, которому хотелось красиво уклоняться от ответственности на расстоянии.

Лея коротко рассмеялась.

Кир сказал:

— Страж.

Алекс кивнул.

— Тоже логично.

— Мне нужен был класс, который держит фронт и выживает дольше остальных.

— Невероятно, — сказал Эдгар. — Человек с лицом профессионального недоверия выбрал роль живого щита.

Том поднял руку, будто всё ещё находился на уроке.

— Я… выбрал мага-каналиста.

Все на секунду повернулись к нему.

— Правда? — спросил Алекс.

Том неуверенно пожал плечами.

— Ну… да. Там было написано про высокий потенциал контроля и масштабируемые боевые схемы. И… я подумал, что, может быть, если уж я здесь, то лучше хотя бы попробовать что-то сильное.

Лея одобрительно кивнула.

— Том, если ты через неделю начнёшь испепелять людей молниями, я первая признаю, что недооценивала тебя.

Он смущённо улыбнулся.

— Спасибо. Наверное.

— Алекс — мечник, — добавил Эдгар. — Разумеется.

— Что значит «разумеется»? — спросил Алекс.

— То и значит. Ты выглядишь как человек, который в любой непонятной ситуации идёт первым.

На это Алекс не нашёл, что возразить.

Вокруг становилось всё шумнее. Игроки продолжали появляться. У края площадки уже возникла давка возле информационного столба, где, судя по всему, вывешивались стартовые маршруты и первые задания. Несколько особо быстрых групп без разговоров сорвались к деревне.

Кир посмотрел в ту сторону и коротко сказал:

— Всё. Пора.

— Согласна, — кивнула Мира. — Если механика старта завязана на локальные квесты, задержка нам невыгодна.

— Обожаю, когда ты говоришь как аналитический модуль, — сказал Эдгар.

— А я нет, — ответила Мира. — Идём.

Они двинулись вместе по каменной дороге к ближайшей деревне.

Солнце грело лицо. По обочинам росла высокая трава, в которой шевелились мелкие светящиеся существа, похожие на помесь насекомых и искр. Из деревни доносился гул голосов, лай собак, стук инструментов и звон металла. Над входными воротами вращался кристалл с гербом поселения. Где-то в небе, за облаками, проплывала тень огромного существа — то ли дракона, то ли летающего механического зверя.

Алекс шёл впереди и чувствовал, как внутри поднимается то самое острое, ясное чувство начала.

Не учебного.

Не условного.

Настоящего.

Они только что вошли в мир, где всё ещё было возможно, где у каждого только формировалась роль, где система обещала подстроиться под их выборы, а значит, никто до конца не знал, кем станет через несколько дней, недель, месяцев.

Именно это захватывало сильнее всего.

Не просто новая игра.

Новый шанс стать кем-то больше, чем тебе отводилось снаружи.

У самых ворот Эдгар посмотрел по сторонам и негромко сказал:

— Ну что, господа первопроходцы. У нас буквально несколько минут до того, как этот мир начнут разбирать на маршруты, билды и таблицы эффективности.

Лея фыркнула.

— Тогда предлагаю успеть пожить в нём хотя бы до появления первых зануд.

— Поддерживаю, — сказал Алекс.

Кир уже смотрел на доску объявлений у центральной площади.

— Поздно. Вон наш первый квест.

И все шестеро одновременно ускорили шаг.

Глава 5

Деревня встретила их не уютом, а шумом.

Когда они вошли через арку ворот, стало ясно, что нулевая точка была только преддверием. Здесь уже были десятки, если не сотни игроков. Новопогружённые растекались по центральной улице, забивали площадь у доски объявлений, толпились у торговых лавок и с почти жадным интересом осматривали всё, что попадалось им на пути. Одни восторженно смеялись, проверяя, насколько натурально ощущается еда, ткань, вода в бочках. Другие уже пытались торговаться с ремесленниками, будто прожили в этом мире не десять минут, а десять лет. Третьи без стеснения вели себя так, как люди ведут себя там, где уверены, что за последствия не придётся платить по-настоящему.

Средневековые дома с каменными нижними этажами и деревянными надстройками тянулись вдоль мощёной улицы. Над дверями лавок висели кристаллические вывески с руническим свечением. Между крышами шли тонкие нити энергетических каналов, изредка вспыхивавшие голубыми импульсами. По площади сновали местные — крестьяне, подмастерья, странствующие торговцы, стража в ламеллярных доспехах с медными вставками. Всё дышало жизнью.

И одновременно начинало задыхаться от нашествия игроков.

— Быстрее к доске, — сказал Кир, сразу вычленяя главное. — Через пять минут тут нечего будет брать.

Но Алекс уже почти не слышал его.

Чуть впереди, возле колодца у боковой улицы, собралась небольшая толпа. Не та, что формируется вокруг квестодателя или торговца. Другая. Плотная, липкая, с тем особым оттенком любопытства, которое возникает у людей при виде чужого унижения.

Сначала он уловил только смех.

Потом — женский голос. Сломанный, напряжённый.

Потом увидел.

Двое игроков зажали у каменной стены двух местных девушек. Обе были совсем юные — одна со светлой косой, другая темноволосая.

Он увидел, как одна из них пыталась отстраниться, вжимаясь в грубый камень, а второй игрок, ухмыляясь, перегородил ей путь рукой.

— Да ладно вам, — лениво протянул один из них, высокий, в стартовой броне копейщика. — Чего вы такие пугливые? Нам просто интересно, как у вас тут всё устроено.

Его приятель, коренастый, с классом бойца ближнего боя, хмыкнул:

— Мир такой реалистичный. Надо же проверить, насколько далеко реализм заходит.

Он наклонился ближе к темноволосой девушке и понизил голос, но не настолько, чтобы его не слышали стоящие рядом:

— Такие красивые. Грех не воспользоваться, пока можно.

Вокруг кто-то нервно усмехнулся.

Кто-то отвёл взгляд и пошёл дальше.

Кто-то остался смотреть.

Никто не вмешался.

Алекс почувствовал, как ладонь сама собой сжимается в кулак.

— Нет, — коротко сказал он.

И шагнул вперёд.

Эдгар мгновенно схватил его за локоть.

— Не лезь.

Алекс даже не обернулся.

— Отпусти.

— Алекс, серьёзно. Сейчас не время. Это игра. Здесь все только вошли, все дёрганые, все тестируют границы. Сейчас ввяжешься — потеряешь старт.

Кир тоже остановился рядом.

— Он прав. Нам нужны квесты, опыт, снаряжение. Эти идиоты либо сами нарвутся на стражу, либо им быстро наскучит.

— Если стража вообще реагирует на игроков, — сухо сказала Лея. — А если нет, ты просто сольёшь время и, возможно, получишь штраф.

Мира посмотрела туда, у колодца, потом снова на Алекса.

— Это выглядит отвратительно. Но да, рационально сейчас не вмешиваться.

Том заметно нервничал, но тоже не сдвинулся с места.

— Может… может, просто позвать кого-нибудь из местных? Или стражу?

Алекс медленно повернулся к ним.

На секунду все замолчали, потому что выражение его лица стало другим — не злым даже, а слишком ясным.

— Знаете, что отличает реальность от иллюзии? — тихо сказал он.

Никто не ответил.

Он продолжил, глядя то на друзей, то на толпу у стены:

— Не материал. Не код. Не происхождение мира. Только одно: есть ли здесь боль, страх и чувство беспомощности. Если они есть — для того, кто это испытывает, всё реально.

Он перевёл взгляд на девушек.

У светловолосой дрожали губы. У темноволосой по щекам текли слёзы, и она даже не пыталась их скрыть, будто уже поняла, что стыдиться здесь ей нечего — всё худшее происходит на глазах у тех, кто решил, что это не их дело.

— По нашим меркам они могут быть не живыми, — сказал Алекс. — Но они боятся по-настоящему. А значит, разницы для них нет.

Эдгар выдохнул сквозь зубы.

— Ты сейчас красиво скажешь, потом нас красиво размажут, и система красиво снимет характеристики. Очень глубокий план.

— Тогда не ходи.

И Алекс пошёл.

Несколько секунд никто из их группы не двигался.

Потом Лея первой отвела взгляд.

— Нет. Извини. Я в это не влезаю.

— Я тоже, — сказал Кир. — Это бессмысленно.

Мира помедлила, но потом тихо добавила:

— Нам нужно закрепиться в мире. Иначе мы проиграем ещё до старта.

Том явно чувствовал себя виновато, но всё же шагнул назад, а не вперёд.

Эдгар выругался себе под нос, посмотрел вслед остальным, потом на Алекса — и с явным раздражением двинулся за ним.

— Ненавижу тебя, — сказал он вполголоса. — Особенно когда ты начинаешь быть принципиальным в неудобные моменты.

Алекс ничего не ответил.

Они подошли к толпе у колодца.

Один из игроков, заметив их, осклабился:

— О, а вот и добровольцы на роль совести мира.

Высокий копейщик даже не обернулся к девушкам, продолжая держать одну из них у стены локтем.

— Идите своей дорогой, парни. Мы никого не убиваем.

Алекс остановился в нескольких шагах от них.

— Отойдите от них.

Коренастый рассмеялся.

— Слушай, рыжий герой, ты, кажется, не понял. Это не город в реале. Это набор скриптов. Куклы. Декорации с лицами. Мы просто тестируем пределы.

— Тогда тест окончен, — сказал Алекс. — Отойдите.

Теперь обернулись уже оба.

В их взглядах не было ни стыда, ни сомнения — только раздражение людей, которым мешают делать то, что они заранее решили считать безобидным развлечением.

— А если нет? — спросил копейщик.

— Тогда я вас остановлю.

На секунду повисла тишина.

Потом кто-то в толпе хохотнул.

— Серьёзно? В стартовом шмоте? Их двое, а нас тут пятеро.

Только теперь Алекс заметил ещё троих. Они стояли чуть поодаль, не трогали девушек сами, но явно были с теми двумя — наблюдали, подначивали, ждали, чем всё кончится.

Эдгар встал рядом, уже без всякой бравады, только с очень мрачным лицом.

— Для протокола, — произнёс он, — я считаю это чудовищной идеей.

— Принято, — сказал Алекс.

Копейщик медленно выпрямился.

— Последний шанс уйти.

— У вас был последний шанс, — ответил Алекс.

Дальше всё произошло быстро и очень некрасиво.

Алекс ударил первым.

Не из расчёта, не из техники — просто с той прямой, резкой силой, которая рождается из предела терпения. Кулак врезался копейщику в челюсть, тот пошатнулся и отступил на полшага. Девушки вскрикнули и прижались к стене.

Но на этом преимущество закончилось.

Сбоку в Алекса тут же влетел второй игрок. Удар пришёлся в рёбра так тяжело, что воздух вылетел из груди. Мир качнулся. Он едва устоял, успев перехватить следующий замах. Кто-то сзади толкнул его в плечо, и сразу стало ясно: их действительно больше, и никакой романтики в этом не будет.

Эдгар вступил через секунду, коротко и зло.

Он подсёк одного из противников, врезал другому локтем в висок, даже ухитрился на мгновение прорваться к Алексу, но численность делала своё дело. Уровни у всех были нулевые, оружия почти ни у кого не было, и драка быстро превратилась в сумбурную, тяжёлую, уличную свалку из ударов, пыли, сбитого дыхания и боли, которая оказалась чересчур настоящей.

Алекс почувствовал вкус крови во рту.

Потом — удар в живот.

Потом чей-то ботинок в колено, и он рухнул на одно колено, едва не коснувшись рукой мостовой.

Перед глазами вспыхнули системные искажения.

В ушах загудело.

Он всё равно попытался подняться, но копейщик толкнул его обратно и, тяжело дыша, сплюнул рядом.

— Псих.

Эдгар лежал в нескольких шагах, прижимая ладонь к боку и яростно пытаясь встать. Ему тут же врезали по плечу, и он снова упал.

Один из нападавших нервно рассмеялся.

— Вот уроды. Всю веселуху обломали.

— Пошли отсюда, — сказал другой. — Пока система не решила, что это тоже сюжет.

Копейщик бросил последний взгляд на девушек, потом на Алекса.

— В следующий раз проходи мимо, герой.

И они ушли, расталкивая толпу.

Толпа начала расходиться почти сразу.

Как это обычно бывает: когда зрелище заканчивается, свидетели внезапно вспоминают о своих делах.

Алекс медленно поднялся на руки, потом сел, пытаясь отдышаться. Боль была невыносимо убедительной. Лицо жгло. Рёбра отзывались каждым вдохом.

Перед глазами вспыхнуло системное окно.

Первая схватка завершена.

Результат: поражение.

Оценка боевой эффективности: низкая.

Выявлен импульсивный вход в конфликт без расчёта сил.

Штраф адаптации: обучаемость к физическому развитию снижена на 50% до компенсации провала.

Рекомендуется анализ ошибок.

У Алекса на секунду потемнело в глазах — уже не от ударов, а от этого холодного, сухого текста.

Рядом раздался сдавленный, неверящий стон.

— Нет. Нет-нет-нет, только не это.

Он повернул голову.

Эдгар уже стоял на коленях и смотрел на собственное системное уведомление с таким выражением, будто хотел физически разорвать воздух перед собой.

— У тебя тоже? — хрипло спросил Алекс.

Эдгар медленно поднял взгляд.

В нём не было привычного юмора.

Только злость. Настоящая, острая, не прикрытая ничем.

— Да, у меня тоже, — сказал он. — Минус пятьдесят процентов к обучаемости физическому развитию. Из-за этой идиотской, бессмысленной драки.

Он поднялся на ноги, морщась от боли.

— Доволен?

Алекс молчал.

— Нет, серьёзно, доволен? Спас нарисованных девчонок? Герой нашёлся?

— Эдгар...

— Что Эдгар? — резко оборвал тот. — У нас тут, на секунду, не картонные ставки. Если система режет развитие здесь, это бьёт по нам снаружи. По нашему времени. По нашему старту. По нашей реальной жизни.

Он зло ткнул пальцем в сторону, куда ушли нападавшие.

— Те сволочи сейчас пойдут дальше, найдут квест, возьмут опыт, качнутся, а мы будем разгребать штраф за твоё благородство.

Слова ударили почти не слабее, чем чужие кулаки.

Алекс поднялся медленно, чувствуя, как тянет каждый ушиб.

— Я не мог пройти мимо.

— А я мог, — сказал Эдгар. — И должен был.

Он отступил на шаг, всё ещё тяжело дыша.

— Знаешь, что самое мерзкое? Я ведь пошёл за тобой. Хотя понимал, чем это кончится.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Эдгар коротко, безнадёжно усмехнулся — так, словно сам себе был противен.

— Поздравляю. Теперь ты принципиальный, а я ещё и наказанный за компанию.

Он развернулся и пошёл прочь.

На этот раз Алекс его не остановил.

Когда шаги Эдгара растворились в шуме улицы, стало вдруг очень тихо.

Он остался один.

Только тогда Алекс вспомнил о девушках.

Обе всё ещё были здесь. Не убежали. Не растворились. Не перешли в бездушный режим ожидания, как полагалось бы «декорациям». Они стояли в нескольких шагах, прижимаясь друг к другу, и внимательно смотрели на него.

Теперь уже без паники.

Скорее с осторожным недоверием.

Алекс выпрямился и заставил себя сделать вдох поглубже.

— Простите, — сказал он.

Голос у него звучал хрипло.

— За них. За тех ублюдков. И… за то, что мои друзья прошли мимо.

Светловолосая девушка моргнула, будто не сразу поняла сказанное.

Темноволосая опустила взгляд, потом снова посмотрела ему в лицо.

— Ты просишь прощения за других? — тихо спросила она.

— Да.

— Зачем?

Этот вопрос прозвучал без насмешки. Искренне.

Алекс нахмурился.

— Потому что они вели себя как скоты.

Девушки переглянулись.

Потом светловолосая, та самая, что плакала у стены, очень осторожно произнесла:

— Игроки обычно не просят прощения.

— Обычно? — переспросил Алекс.

Темноволосая кивнула.

— Мы знаем, что игроки могут делать с нами что хотят.

Алекс замер.

— Что значит — знаете?

Она ответила почти спокойно, но от этой спокойности почему-то стало хуже.

— Это прописано в нашем коде.

Несколько секунд он просто смотрел на них.

Ветер тронул край светлой косы. Где-то рядом кто-то смеялся у лавки. На площади продолжалась обычная суета стартовой деревни, будто здесь только что не произошло ничего значимого.

Алекс чувствовал, как внутри поднимается холодное, вязкое недоумение.

— В коде… прописано, что с вами могут делать что угодно?

Светловолосая чуть опустила голову.

— Не совсем так. Нам велено терпеть поведение игроков в пределах сценарной устойчивости. Мы должны сохранять лояльность, избегать эскалации и не вредить ходу их адаптации.

— То есть вас сделали беззащитными, — тихо сказал Алекс.

Они не ответили.

И это молчание было ответом.

Он смотрел на них с такой тяжёлой, бессильной грустью, что самому стало трудно выдерживать собственный взгляд.

Если это был код, то кто-то написал страх.

Если это был алгоритм, то кто-то намеренно создал способность плакать, дрожать и просить не трогать.

Если это была иллюзия, то слишком уж старательно похожая на унижение.

Темноволосая девушка подошла ближе.

Алекс подумал, что она хочет ещё что-то сказать, но она вдруг просто обняла его.

Очень легко. Почти невесомо.

И в то же мгновение, чуть склонившись к его уху, прошептала так тихо, что слова почти потерялись в общем гуле улицы:

— Не дай им узнать, кто ты такой.

Алекс застыл.

Её голос стал ещё тише:

— И не всматривайся слишком долго в то, от чего другие отводят взгляд. Иначе заплатишь слишком дорого.

И сразу после этого она отстранилась.

Так резко, будто ничего не было.

Её лицо снова стало спокойным, почти непроницаемым. Она взяла подругу за руку, и обе, не сказав больше ни слова, пошли прочь по боковой улице между домами.

Алекс смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом.

Потом медленно выдохнул.

Внутри всё перемешалось: боль от драки, злость на тех игроков, горечь от слов Эдгара, странная тяжесть после разговора с девушками и особенно — после этой фразы.

Не дай им узнать, какой ты.

Такой — это какой?

И почему она сказала это так, словно знала о нём что-то, чего он сам ещё не знал?

Не всматривайся слишком долго в то, от чего другие отводят взгляд.

Это уже звучало не как совет, а как предупреждение. Будто она говорила не о любопытстве, а о чём-то гораздо более опасном. О вещах, на которые здесь не смотрят не потому, что не хотят, а потому, что боятся увидеть.

Иначе заплатишь слишком дорого.

Чем заплатишь? Болью? Правдой? Собой?

И почему у него было странное чувство, что она не пыталась его напугать — она пыталась уберечь?

Он пошёл искать своих.

Деревня теперь казалась другой.

Той же самой внешне — с запахом дыма, хлеба, металла, мокрого дерева и перегретых магических кристаллов, со звонкими голосами торговцев, с криками детей у узкого канала между домами, с мягким гулом энергетических линий над улицей, — но другой по смыслу. За красивой оболочкой вдруг проступило что-то гораздо более сложное и неприятное. Мир уже не выглядел просто декорацией для приключения. Он стал местом, где под слоем правил прятались вещи, о которых разработчики явно не собирались рассказывать на входе.

Своих Алекс нашёл в таверне на центральной площади.

Это было двухэтажное здание из тёмного дерева и серого камня, с вывеской в виде латунной кружки, внутри которой плавал живой огонёк. Из приоткрытых дверей лился тёплый медовый свет, доносился гул голосов, звон посуды, запах жареного мяса, пряностей и чего-то крепкого, терпкого, похожего на настойку на травах.

Когда Алекс вошёл, шум окутал его сразу.

Внутри было людно. За длинными столами сидели игроки и местные вперемешку. Кто-то уже спорил о классах и ветках развития, кто-то пытался выспрашивать у трактирщика скрытые маршруты, кто-то жадно ел, будто действительно успел проголодаться в цифровом мире. Под потолком медленно вращались рунические кольца, разгоняя тёплый воздух. В углу на небольшом помосте трое музыкантов играли на струнных инструментах, но мелодия временами сбивалась, будто подстраивалась под шум зала.

Его группа сидела у дальнего стола.

Даже Эдгар уже был там.

Алекс поймал его взгляд, но тот сразу отвёл глаза и сделал вид, что полностью сосредоточен на деревянной кружке в руке.

Хозяин таверны стоял рядом.

Он был крупным мужчиной лет пятидесяти на вид, с густой седой бородой, коротко подстриженной, тяжёлыми руками человека, много лет таскавшего бочки и разделывавшего мясо, и внимательными, слишком живыми для простого NPC глазами. На нём был тёмный кожаный фартук поверх рубахи, а на запястье поблёскивал медный браслет с выгравированными рунами.

Когда Алекс подошёл, хозяин закончил фразу:

— ...если вы и вправду желаете заработать первый честный хлеб в наших краях, начните с того, что очистите западные перелески.

Кир первым заметил Алекса.

— Садись. Мы уже взяли задание.

Алекс опустился на скамью. Болезненно, медленно.

Хозяин таверны смерил его взглядом, явно отметив следы драки, но ничего не сказал. Только поставил перед ним глиняную кружку с водой.

— В западных перелесках, — продолжил он, обводя их всех взглядом, — в последние дни расплодились шипоспины. Мерзкие твари. Небольшие, стайные, трусливые поодиночке и опасные числом. Нападают из кустов, рвут поклажу, калечат скот, а если почуют слабость — могут и человека загрызть.

Перед глазами Алекса вспыхнуло квестовое окно.

Первое поручение: Тени у западной опушки

Категория: групповое стартовое задание

Локация: западные перелески за мельничным ручьём

Цель: уничтожить 12 шипоспинов и найти источник их аномальной агрессии

Дополнительные условия: — защитить местных охотников, если встретите их в лесу — вернуть таверщику знак сторожевой заставы, если обнаружите его у гнезда тварей — избегать ночного смещения маршрутов