До последнего уровня

Он почувствовал это почти сразу.

То липкое сопротивление в теле, с которым он двигался после драки в таверне, исчезло. Плечи стали легче, шаг — точнее, сама связка между мыслью и движением словно снова встала на место.

— У меня штраф сняли, — сказал он.

— У меня тоже, — отозвался Эдгар почти одновременно.

Том оживился:

— Серьёзно?

— Система решила, что мы достаточно настрадались, — буркнул Эдгар. — Или достаточно полезно подрались.

— Не “решила”, — заметила Мира. — Она проанализировала результат и пересобрала профиль под действия. Это разные вещи.

— Спасибо, теперь звучит ещё спокойнее, — сказал Том.

Кир чуть кивнул, принимая это как рабочий факт.

— Хорошо. Значит, дальше идём полным темпом.

Алекс снова вызвал окно квеста. Полоса выполнения действительно стояла на половине.

Пятьдесят процентов.

То есть все эти шипоспины — только следствие. Даже не мини-босс, не кульминация, а симптом.

Он поднял взгляд на чащу.

Свет между деревьями уже стал гуще, темнее, глубже. День почти не исчез, но начал стекать вниз, как вода по камню. Здесь, под кронами, вечер чувствовался раньше, чем должен был. И Алекс только отметил это краем сознания. Как деталь фона. Как естественную смену времени.

В “Эйдосе” время шло как в обычной жизни.

Не ускорялось ради удобства игроков, не сжималось между квестами, не делало пауз, пока ты копаешься в инвентаре. День просто шёл вперёд. Вечер наступал по-настоящему.

Но сейчас никто об этом не задумался.

Никто не обратил внимание на дополнительные условия первого поручения — избегать ночного смещения маршрутов.

После удачного боя и снятого штрафа это казалось уже не предупреждением, а обычной пометкой.

Глава 7

— Источник близко, — сказала Лея.

Она стояла у края просвета, глядя туда, где кусты росли слишком плотно даже для леса. Алекс подошёл ближе и тоже увидел странность: среди корней и тёмной листвы тянулась узкая полоса примятой земли, как будто десятки небольших тел проходили в одном и том же направлении снова и снова.

— Логово? — спросил Том.

— Нет, — ответила Мира, опускаясь на корточки у края примятой полосы. — Слишком ровно. Идут не жить. Идут возвращаться.

Она коснулась земли кончиками пальцев, потом поднесла руку к лицу и нахмурилась.

— Здесь тот же привкус. Металл, кислота... и что-то вроде озона.

Эдгар оглядел плотные кусты впереди.

— То есть у наших милых лесных ежей где-то там стоит причина, по которой они сходят с ума и бегают кругами.

— Формулировка грубая, — сказала Мира.

— Зато точная, — отозвался он.

Кир первым шагнул к проходу в зарослях.

— Сомкнулись. Без лишнего шума.

Они полезли через кустарник один за другим. Ветки цеплялись за одежду, кололись, цепко скребли по наручам, и через несколько шагов Алекс понял, почему стая оставила здесь такой внятный след: путь был неудобным даже для человека, а шипоспины, судя по всему, протаптывали его в панике и снова возвращались.

За кустами лес неожиданно менялся.

Деревья стояли реже, но выглядели хуже — кора местами потрескалась, на нескольких стволах шли тонкие тёмные жилы, будто под древесиной что-то прорастало не туда. Земля под ногами стала суше и жёстче, словно её долго прогревали невидимым жаром. И гул, который прежде ощущался только фоном, теперь уже слышался отчётливо.

Ровный. Низкий. Неприятно устойчивый.

Не как звук зверя или ветра.

Как работающий механизм.

Алекс почувствовал, как напряглись плечи.

— Вот это мне уже совсем не нравится, — пробормотал Том.

— Поздновато, — бросила Лея.

Просвет впереди оказался небольшой круглой низиной, почти скрытой корнями и нависшими ветвями. На первый взгляд там не было ничего особенного — только изрытая земля, несколько вывороченных камней и полусгнивший пень в центре.

Но стоило подойти ещё на пару шагов, как стало ясно: пень был не пнём.

Из земли под углом выступала тёмная, сплетённая из корней и серых волокон масса, размером примерно с бочку. Она пульсировала с едва заметным ритмом. Между переплетениями пробегали тусклые бледные искры. Несколько полупрозрачных нитей уходили от неё в почву, теряясь под корнями деревьев, а оттуда — дальше, как сеть. Гул исходил именно от неё.

Вокруг источника лежали кости мелких животных, клочья шерсти, обломки скорлупы и два мёртвых шипоспина, будто их просто вытянуло досуха. От одного из них к пульсирующей массе ещё тянулась втянувшаяся в землю серая нить.

Том остановился так резко, что чуть не врезался в Миру.

— Это что вообще такое?

Мира долго смотрела, не отвечая.

— Паразитический узел, — сказала она наконец. — Или очень похоже на него. Искусственно сформированный очаг внедрения в местную фауну.

Эдгар медленно опустил оружие, потом снова поднял.

— Переведи.

— Что-то вросло в участок леса, — сказал Алекс, не отрывая взгляда от пульсирующего кома. — И рассылает эти нити в животных.

— Да, — кивнула Мира. — Провоцирует возбуждение, агрессию, дезориентацию и, вероятно, стягивает их обратно к себе.

— Зачем? — спросил Том.

— Накапливает, — тихо сказала Лея.

Все посмотрели на неё.

Она стояла чуть сбоку, сузив глаза.

— Оно не просто портит их. Оно заставляет стаю носить что-то обратно. Энергию. Материал. Следы. Всё, что может встроить в сеть.

На миг в низине стало очень тихо.

Потом узел дрогнул сильнее.

Из его поверхности словно что-то шевельнулось, и сразу несколько серых нитей под землёй вспыхнули тусклым светом.

Перед глазами Алекса высветилось новое системное окно:

Обнаружен аномальный объект.

Классификация: нестабильный инкубационный узел. Уровень угрозы: выше локальной нормы.

Рекомендация: уничтожить ядро и прервать питающие связи.

— Ну хоть в этот раз без загадок, — сказал Эдгар.

Кир уже вынул меч.

— План простой. Не даём ему развернуться, если умеет. Том — по ядру, но только по команде. Мира, есть что-то против этой дряни?

— Есть шанс сбить внешнюю оболочку, если перегреть реакцию, — быстро ответила она, уже вытаскивая две плоские колбы. — Но близко подходить нельзя. Если нити активируются, они могут попытаться закрепиться.

— Прекрасно, — сказал Том. — Мне уже нравится слово “закрепиться”.

— Лея, — продолжил Кир, — смотри по бокам. Если узел может выпускать что-то живое, ты увидишь первой.

— Уже смотрю.

— Алекс, со мной. Если полезут отростки — рубим сразу.

Алекс кивнул.

Странно, но теперь в этом не было ни тени прежней растерянности. Они снова приняли бой так естественно, будто уже делали такое не раз. Как будто мир не подсказывал им роли, а возвращал давно забытые привычки.

Узел вздрогнул ещё раз.

Из почвы по краям низины вдруг выстрелили две серые жилы толщиной с запястье. Не змеи, не щупальца, но двигались они с такой резкой, ломкой скоростью, что сравнение было бесполезно. Одна пошла к Киру, вторая хлестнула вправо.

Кир встретил свою без колебания.

Тяжёлый клинок ударил сверху вниз и рассёк жилу пополам. Изнутри брызнула не кровь, а мутная, светящаяся слизь. Вторая почти достала Тома, но Лея сорвалась с места раньше — Алекс успел увидеть только резкий полушаг, блеск короткого клинка, и жила, изменив траекторию, ударила в землю уже бесполезным обрубком.

— Не стойте кучей! — бросила она.

Мира уже швырнула первую колбу.

Стекло разбилось о бок узла, и по его поверхности пошла едкая оранжевая реакция. Серые волокна зашипели, почернели, гул на миг сбился.

— Сейчас! Внешний слой открыт!

Том вскинул посох.

На этот раз он не суетился. Даже Алекс заметил, что движения у него стали собраннее. Том вдохнул, будто прислушиваясь не к звуку, а к напряжению в самом воздухе. Посох засветился глубже, ярче, по древку пошли уже не отдельные искры, а цельная голубая линия.

Поток.

Он действительно поймал его.

— Держу, — выдохнул Том.

— По ядру! — рявкнул Кир.

Том ударил.

Из навершия сорвался не размытый разряд, как раньше, а плотный импульс синего света, хлестнувший прямо в растрескавшийся участок узла. Пульсирующая масса дёрнулась. По всей поверхности прошла волна судороги. Гул сорвался на высокий, режущий звон.