Хозяйка Забытой Академии

Что-то меня не туда понесло. Привычка постоянно анализировать свои ощущения осталась после лечебницы. Если ты хорошо описывала, что изменилось, то могли дать конфету. А сладкое я люблю. Какие еще радости могут быть у сироты, у которой нет ничего своего?

Кстати, а вещей никаких у меня и сейчас нет…

Но это мелочи, надо понять, могу я ходить или нет. Вот что важно.

Набрала в грудь воздуха, собираясь встать на ноги и подтвердить или опровергнуть свой самый страшный кошмар.

– Чего вздыхаешь? Ректор понравился? – раздалось ехидное позади.

Призрак. То есть он не показался мне?

– А что, нельзя? – Набычилась, как обычно это делали наши ученики.

– Да чего нет-то? Он неженатый, любитесь на здоровье. Только он бегает от баб.

Так, ноги или ректор? Пусть будет ректор, пока Ниримаске разговорился.

– Отчего же? – спросила.

– Не от чего, а от кого. Глухая что ли? От баб, говорю, бегает. Не любит он их, не смотрит даже.

– Ясно, – понятливо сказала я. Красивый, молодой, мужественный, с таким взглядом, что душу до костей пробирает, еще и ректор, и не женат. Логично, если он за другую команду играет.

Но так даже лучше. Значит, и думать больше об этом не буду, мне другой вопрос решить надо.

Ухватилась за спинку кровати и неуверенно встала.

– А ты куда это собралась? – тут же спросил призрак. Ишь, любопытный какой.

– По нужде, можно? – спросила. У меня тут вопрос самый важный решается, а это чудище академическое под руку лезет.

Замолчал, только следил с интересом. А мне-то как интересно. Доктор Чэнь чудеса творил, пусть и было это очень… специфично. На ноги он меня поднял, только ходила я как та русалочка из сказки – преодолевая боль. А сейчас ее нет. Боязно.

Сделала первый шаг. Второй. Иду… Иду! Боги, я хожу! От волнения запуталась, что в какой последовательности делать, и чуть не упала. Рассмеялась, заливаясь слезами радости.

– Девка, а ты часом не блаженная? – спросил хранитель.

Села на кровать и принялась глубоко и шумно дышать, успокаивая сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Надо взять себя в руки.

– Вы что-то спросили? – обратилась к призраку, вернув себе привычное состояние отрешенности.

– Ага. Говорю, ты откуда такая блаженная взялась тут?

– Не знаю. А тут – это где? Про академию я поняла. Но мне кажется, что я точно не в своей родной стране. Просветите меня, уважаемый Ниримаске, где я?

****

Призрак, усевшись напротив, охотно поведал, что я в мире, который называется Окенчар. Что мир магический, и мы находимся на самом его южном континенте. Можно сказать, на полюсе. Что Светлые маги построили тут академию, в противовес той, что стоит на севере, и отправляют сюда своих детей. Что есть еще три материка, Срединный, где жизнь бьет ключом и там живут вперемешку и маги, и люди. Они не делятся по магии и расам, только по государствам. Есть еще Западный континент, где находятся родовые цитадели Темных магов. А есть Восточный, где обосновались Светлые.

Ниримаске рассказал, что деление у магов вышло стихийно, и основа в том, что Светлые получают силу, созидая что-то, а Темным проще брать ее от разрушения и смерти. Но оно и понятно, потому что у них в родословной демоны потоптались, которые только-только, когда мир возник, пришли на Окенчар. Но потом тут заварушка вышла из-за нарушения баланса энергий, и открылся проход в демонические миры, а оттуда всякие низшие сущности полезли. Пришлось совместно от них избавляться и демонов просить временно мир не посещать, пока он не стабилизируется. Но в нем все равно что-то сломалось, и Создатели пытаются найти причину и исправить это.

– А меня приставили, чтобы я за порядком следил и, если что, Создателям сообщал обо всем. Но как сообщать, если тут магии нету? – делился наболевшим хранитель.

Сейчас, когда он не мерцал, не становился полупрозрачным, а спокойно сидел напротив и рассказывал, я рассмотрела его. Определение “Седой, как лунь” подходило ему, как никому другому. Седые волосы, борода и усы, крючковатый загнутый нос и пронзительный взгляд желтоватых глаз делали его похожим на хищную птицу, а не на старого добродушного ворчуна, которым он старался казаться.

– Так академия не магическая? – уточнила я.

– Почему не магическая? Очень даже магическая. Тут получше многих магии учат, – обиделся хранитель.

– Магическая академия без магии? Так разве бывает? – усомнилась я в словах старика.

И тогда он нехотя пояснил:

– Уходит магия отсюда. На север идет вся в академию, а тут почти ничего не остается. Светлые академию на самом юге потому и построили, чтоб детей без магии оставить.

– То есть ученики тут не маги? – снова спросила я.

– Как это не маги? Очень даже маги, самые магические маги, – снова затянул свою песню призрак.

Дальше дискуссию продолжить не удалось. Хранитель внезапно исчез, а в комнату вошла женщина, села на его место и уставилась на меня. А мне стало интересно – хранитель невидимый, но в кресле, и она сидит на нем, или он исчезает совсем? Дурацкий и бессмысленный вопрос, но мне часто такие в голову приходят. Наверное потому, что в детстве этап “почемучек” прошел мимо, некому и некогда было вопросы задавать, поэтому сейчас мне интересны такие странные вещи. А еще я люблю все трогать руками, нюхать и пробовать на вкус. Баба Глаша, с которой я живу, со знанием дела заявляет, что это оттого, что меня “в детстве недолюбили”.

– И что с тобой делать? – спросила женщина в необычном костюме – юбка по щиколотку, свинцово-серая, пиджак такой же с серебряной отделкой, пояс расшитый чем-то вроде бисера. Руки зачесались все потрогать, но порыв я быстро укротила.

– Полагаю, действовать согласно инструкции, – ответила я.

Инструкции я любила. В них, как правило, есть ответы на все вопросы. Просто делаешь, как за тебя решили умные люди, ни о чем не думаешь и не переживаешь за результат.

– Да вот как-то нет у меня инструкции, что делать с разумной едой, – развела руками женщина.

Я попала к каннибалам? То есть зря переживала, что снова в инвалидное кресло сяду? Меня на самом деле в пищу употребить хотят?

Да нет, не выглядел мужчина людоедом. Впрочем, Ганнибал Лектер тоже весьма харизматичный дядечка был…

– Вероятно, есть какое-то другое положение или постановление на этот счет, – не сдавалась я. – Во всех цивилизациях есть протокол, как действовать, если встречаешь инопланетную разумную жизнь.

В последнем была не очень уверена, а сделала вывод, исходя из фантастических фильмов. Кино я тоже любила. Меня баба Глаша много фильмов заставила пересмотреть и советских, и штатовских. Пыталась понять “загадочную душу эмигрантки”.

– Умная, значит? – спросила женщина. – А скажи мне, раз такая умная, что будешь делать, когда узнаешь, что из этой Академии ты не сможешь никуда выйти?

Задумалась. Я уверена, что нет такого места, из которого нельзя выбраться. В большинстве случаев это дело времени, потраченных усилий или везения. Вот даже Эдмон Дантес, будущий граф Монте-Кристо, когда он был узником замка Иф… Так, опять отвлеклась. Я в Академии. Что мне здесь делать? Учиться? Нет, не готова. Тем более тут маги. Светлые, как я поняла. А я нет. Не хочу снова стать отверженной. В конце концов, меня сегодня даже мужчина в объятиях почти подержал. Ладно не в объятиях, а под мышки, и держал не он меня, а я его. Но все равно. Это большой прогресс, если сравнивать с моей обычной жизнью.

– Попрошу взять меня на работу, – ответила женщине.

– Вот как? – удивилась она. – А ну-ка, ну-ка, что ты умеешь делать?

– Могу организовать работу учебного заведения,– осторожно сказала я.

А как иначе? Такое заведение, как у нас, оно одно на весь город. Даже на всю область. Директор постоянно в командировках, на встречах и в разъездах – выбивает финансирование, или ищет спонсоров, или договаривается с предприятиями, куда возьмут наших выпускников. Это же не обычная школа или стандартное ПТУ. Директор крутится, как белка в колесе. Есть замы, но как-то так сложилось, что всю бумажную работу делала я. Я ведь безотказная. На самом деле “нет” я сказать просто не успевала. Они придут, все на меня свалят и уйдут. А я работаю. Так что да, организовать работу я могу. Не быстро, зато тщательно.

– Ладно, давай тогда осмотрю тебя, и сообщу ректору, что у нас появился завхоз.

Она приложила ко мне штуку, похожую на бляху от фонендоскопа, и поводила ей по телу, по рукам, ногам и по голове, после того, как я сказала, что сильно ударилась.

– Странная ты какая-то, – сообщила мне женщина в итоге. – Но вроде никаких повреждений нет.

Она еще о чем-то подумала, потом достала другую штуку, приложила ее ко мне, подождала, потрясла и снова приложила. Потом растерла ладони и между ними появился голубоватый свет. Я замерла, затаив дыхание. Очень хотелось потрогать это свет, какой он – теплый, холодный? Просто светится или греет? Но сдержалась. Женщина же выставила ладони вперед и сидела некоторое время, прикрыв глаза.

– Слушай, а ты часом не умертвие? – спросила неожиданно.

– А как выглядят умертвия? Так же, как я? – поинтересовалась вежливо.

– Нет, но ты же сама говоришь, что ты иномирное умертвие. Наши не такие, а как выглядят ваши, откуда мне знать.

– Прошу прощения, о том, что я оживший труп, я не говорила. Но если бы это было так, то мне были бы обидны ваши слова.

Это у нас психологи учеников так учат – проговаривать все свои эмоции.

– Так, ладно, с тобой все в порядке, а я к ректору, – махнула на меня рукой женщина и поднялась. – Надеюсь, ты никого не сожрешь, пока меня нет, – сказала себе под нос, выходя из комнаты.

И словно вторя ей, у меня заурчало в животе. Но что-то ужинать тут мне совсем не хочется…

Глава 5. Новая должность

Я осталась одна. Чувствовала я себя на удивление хорошо, оттого все сомневалась, что это не сон. Как говорится, если вы проснулись и у вас ничего не болит, значит, вы умерли. По такой логике я была полным и абсолютным трупом. Хотя нет, единственное, что у меня болело – бедро, которое я нещадно щипала.

Я успела найти уборную с зеркалом, умыться, пригладить непослушные волосы и осмотреть себя. Вроде это все еще я – невысокая тощая сероглазая шатенка с неподвижным лицом. Усилием воли натянула улыбку и тут же стерла ее. Лучше не стоит, выглядит жалко. Ну какое из меня кровожадное умертвие? Если только жертва…

Но жертвой быть отчего-то не хотелось. Я хожу, я дышу, мое сердце бьется, что еще нужно для счастья? И сдается мне, что я получила второй шанс. Значит, в этом есть какой-то смысл, не так ли? Баба Глаша говорила, что не может умереть, пока из меня человека не сделает. Наверное, у меня тоже есть какое-то дело, которое я должна закончить, поэтому я живу?

Так я рассуждала, пока не вернулась женщина. Она обнаружила синяк и радостно залечила, поводив вокруг какой-то штукой.

– У нас сегодня магия есть, надо пользоваться, – сказала она.

Магия это как горячая вода?

Столкнулась со странной особенностью – в доме у бабули, у которой я снимала угол, летом отключали горячую воду. А тут отключают магию?

Спросить не успела, женщина развернула активную деятельность: она достала такой же, как у нее костюм, состоящий из длинной юбки и жакета, сказала, что это преподавательская форма, а я хоть и завхоз, а не преподаватель, но буду на обеспечении. Потому что у них этого добра навалом, а носить некому. Пояснила, что вышивка серебром – не просто так, а магическая, и чтобы я следила, чтобы она не стерлась.

Пока я переодевалась, госпожа Кинази сообщила, что она целитель и что работает тут одна, потому что никто сюда не едет, и что никому их Академия не нужна и все про них забыли.

– А напомнить? – спросила я.

На самом деле мне было странно слушать сетования на тему “Ах-ах, мы такие несчастные, никому не нужные”. Ненужными были те дети, которые попадали к нам в училище. И я прекрасно знаю, сколько сил все прилагали, чтобы это изменить. А если бы наш директор тоже сидел и вздыхал, что никому его начинание не нужно, разве что-то сдвинулось бы с мертвой точки? Чиновникам никогда ничего не надо, если только им за это не прилетит какой-нибудь бонус. Так что неудивительно, что и про эту академию предпочли “забыть”. А может и не забыли, просто поддержка, которая выделяется, не доходит до адресата. Увы, так тоже бывает.

А может, руководство академии не может сформулировать и озвучить свои потребности. Почему-то иногда люди считают, что там, “наверху”, все знают, какие у них проблемы и что им надо. И обижаются, что им не дают того, что, по их мнению, им должны.

– Да напомнили бы, – женщина вздохнула и принялась увешивать меня разными штуками, – но связи со Светлыми землями давно нет. Никто не знает, сколько нам тут сидеть и за территорию Академии лучше не выходить.

Она бесцеремонно нацепила и застегнула на мне расшитый пояс. Меня много лет все таскали, как куклу, но за последние годы я уже привыкла более-менее быть самостоятельной, поэтому спросила:

– Что это?

Глаза женщины забегали, и я поняла, что она ищет слова, чтобы соврать.

– Я все равно узнаю, но, если вы соврете, не смогу больше доверять вам, – сказала.

Это у нас в училище детям так говорят. На них не особо действует, а вот на женщину слова произвели впечатление. Она присела рядом.

– Это амулеты от… разного. Ты, главное, ночью из комнаты не выходи, там на дверях защита есть. А так, если повезет, то чудовища не нападут.

– Чудовища? – переспросила я. До меня вообще не быстро все доходит.

– Да-да, – закивала женщина, – пойдем, сейчас ужин, а там сама все увидишь.

***

Помня о том, что я еда и что должна увидеть чудовищ, от которых меня должны спасти амулеты, я пришла в столовую. Нет, соображай я чуть быстрее, я бы, наверное, возмутилась и не пошла. Но пока я состыковала одно с другим, госпожа Кинази под руку уже ввела меня в обеденный зал.

А там все со сосредоточенными и хмурыми лицами грызли морковку. Серьезно, они едят на ужин порезанную соломкой морковь? Здоровые молодые парни и девушки?

Неудивительно, что при такой диете хочется обглодать ближнего.

Я обвела всех растерянным взглядом. А где чудовища?

– Вы бы ее хоть натерли, – сказала, когда госпожа Кинази усадила меня за стол и подвинула ко мне тарелку с оранжевым овощем. – Со сметаной или чесноком вкуснее было бы.

И тут все на меня уставились. Молча и не переставая жевать.

– Вы умеете что-то из нее готовить? – спросил пожилой мужчина, оказавшийся ближе всех.

– Запеканку могу сделать. Или пирожки, – призналась я.

Вообще много всего могу. Я же с бабой Глашей жила. А у нее подруга дачница. Кабачки и морковка – наши лучшие друзья. Как и тыква, и репа.

Мне показалось, или я услышала, как все разом сглотнули?

– А с чем еще пирожки вы умеете делать? – вкрадчиво спросил меня еще какой-то мужчина за столом. Так, как голос в моей голове про учебу спрашивал.

Подумала, что с человечиной не умею. Да и вообще с мясом не делала ни разу. Не было у нас с бабой Глашей денег на такую роскошь.

– С капустой. Луком. Яйцом. Картошкой. Грибами, – медленно перечисляла я.

На меня напал ступор, и по обыкновению я говорила, сначала тщательно подбирая и проговаривая слова про себя.

Лица студентов за столами застыли, приобретя странное выражение. Растерявшись, замолчала.

– Звучит, как заклинание, – раздалось в тишине за спиной. – Итак, познакомьтесь все. Госпожа Силина Карина Евгеньевна, наш новый завхоз.

Глава 6. Кухня и магия несовместимы?

– Нет.

Всего три буквы, а сколько сладостных ощущений они дарят.

“Нет” – и это возможность принимать собственные решения.

“Нет” – и это отсутствие недовольства от того, что берешься за что-то ненужное, неважное и бессмысленное.

“Нет”– и ты чувствуешь себя личностью, а не машиной для выполнения чужих команд.

Как я раньше жила без этого прекрасного слова? Как же здорово, что сейчас я могу произнести эти три заветных буквы!

– Нет, – наслаждаясь звучанием, произнесла я еще раз.

– Но почему? – возмутился магистр Чукар, пожилой преподаватель, что за столом оказался рядом со мной. – Кроме вас, готовить больше некому.

Пока я пребывала в себе, анализируя новые для себя переживания, он что-то говорил. Но я все прослушала, а аргументы у магистра закончились.

– У вас тут почти две сотни студентов, в том числе девушки, что значит, некому готовить? – спросила я мужчину, которого приставили ко мне, чтобы все показать, а он первым делом повел меня на кухню.

И там радостно сообщил, что теперь это мое рабочее место, где я буду готовить на всю эту ораву, провожающую меня плотоядными взглядами. Будто я сама пирожок. С грибами. Мухоморами и бледными поганками. Или не знаю, что тут у них растет самое ядовитое.

А все потому что на том, что я завхоз, мое представление не закончилось.

– Темный маг, – добавил лорд ректор.

Вы бы видели, как менялись выражение лиц студентов. Удивление, возмущение, злость и обида сменяли друг друга. Но не жалость и брезгливость, которые были для меня гораздо привычнее. А еще любопытство, которое заставило некоторых оболтусов тащиться за нами.

– Как вы не понимаете, Карина, это же Светлые маги! – чуть и не с придыханием сказал мужчина. – Они не могут готовить.

– А, так они у вас больные. На голову ушибленные? Им ножи доверить нельзя, они друг друга и себя зарежут? – с сочувствием и вежливым участием поинтересовалась я.

На вид лбы были здоровые, с руками-ногами, и я пришла к выводу, что единственное, что у них может быть – расстройство психики. Других причин, почему они не могут себя обслужить, я не видела.

Магистр отшатнулся.

– Вы не понимаете. Светлые – это самые влиятельные и уважаемые маги Окенчара. Мы элита этого мира. Никто из нас не может работать на кухне.

– В таком случае наймите кухарку. Я завхоз, а не прислуга. И тоже не могу работать на кухне. И не буду, – сообщила я, разглядывая помещение.

Оно было большое, очень. Гораздо больше, чем у нас в училище. Но грязное до безобразия. Все в очистках этой самой моркови, которые налипли повсюду. У нас даже в учебных классах для поваров чище, чем здесь, хотя наши детки за собой убирать ох как не любят. Но их учителя заставляют порядок наводить, а тут, похоже, некому.

Магистр разразился новой возмущенной тирадой, но я не стала даже вникать. Определенно, “нет” – волшебное слово. Или это все от того, что я больше не заикаюсь? Раньше я бы просто не смогла отказаться. А сейчас… Этот мир нравился мне все больше.

– Но морковь же вам кто-то чистит? Если сами вы не можете даже этого? Не пойму, разве сложно приготовить из нее горячее блюдо? – остановила я поток словоизлияний.

Магистр возвел очи горе, и глубоко вздохнул.

– Я же объясняю, здесь нет слуг, а детям нельзя готовить. Во-первых, никому из них не доводилось делать ничего похожего раньше, они просто не умеют. Во вторых, они Светлые! То есть у них созидающая магия. И если доверить им приготовление пищи, они начинают ее создавать. Но магия у них нестабильная и последствия непредсказуемы. А морковь чистит артефакт, вот он, – магистр с отчаяньем ткнул в машинку, подозрительно похожую на картофелечистку, с его пальцев сорвалась искра, и прибор тут же загудел.

Подошла, сняла крышку, заглянула. Точно, принцип такой же, как у нас в училище – корнеплоды крутятся и трутся об абразивный диск.

– А выключатель где? – поинтересовалась, не найдя привычной детали.

– Он сам выключится. Когда-нибудь, – смутился магистр.

И возникло у меня подозрение, что проблемы с магией тут не только у студентов.

– Так, ладно, слуг у вас нет, а сами вы немощные и Светлые, поэтому пристрастились к сыроедению. Дело ваше. Но я, признаться, порядком проголодалась. И как Темная, энергией солнца питаться не могу. Я бы от чего-то более существенно не отказалась. Предположу, что мяса вы не едите по религиозным причинам, но крупа-то есть? Могу я себе кашу сварить?

– А при чем тут энергия солнца? Мы же не стихийники! – обиделся магистр. – И мясо мы едим, если кто-нибудь его добудет. И крупа тоже есть, вот.

Он, достав из-под полы камзола ключ, открыл дверь в самом углу кухни. Настолько неприметную, что я ее сразу и не заметила. За ней оказался небольшой тамбур, который вел в два помещения.

А там…

Столько еды я в жизни не видела. Огромная холодильная камера забитая продуктами. Здесь были молоко и яйца, крупы и мука. Сахар, соль и приправы. Сметана, масло, творог. Не было только хлеба и колбасы, чтобы быстренько соорудить бутерброд. Наверное, их в первую очередь съели.

Прошла во вторую комнату, а там гигантское овощехранилище. Картофель, лук, свекла, кабачки с тыквами. Огурцов и помидоров не было. Видимо то, что можно съесть не готовя, уже употребили по назначению. Зато сухофруктов – сколько угодно.

Затарили деток на совесть. Но не учли, что они Светлые и на кухню им – ни-ни. Подумала, что каша – долго, а вот омлет с зеленушкой, которой тут было в избытке и все свежее, – самое то.

Набрала все, что нужно, и выйдя встретила жадные взгляды магистра и пятерых студентов.

– Вы готовить будете, да? – спросил один.

– Это мы вас сюда принесли, – поделился второй.

– Мы как-то пытались яйца приготовить, но у нас не получилось, – грустно заметил третий.

– А от молока животы потом болели, – вздохнул и поморщился четвертый. – И после этого кладовки совсем закрыли. Госпожа Кинази сказала, что мы так себя раньше угробим, чем нас твари или умертвия сожрут.

Жалко их стало, сиротинушек оголодавших. Я хоть в семье не жила, но не голодала. Ну почти. А они ведь растут еще. Когда поближе рассмотрела, то поняла, что они хоть и высокие, но скорее всего еще подростки – движения такие же угловатые, неловкие, и есть диспропорция в теле.

Но этих пятерых же не накормишь, оставив остальных голодными. Тем более, что продуктов достаточно.

– Молоко кипятили? – спросила на всякий случай.

Замотали головами.

– А надо было? – спросил первый.

– А как давно оно тут лежит, может испортилось, – предположила я с сомнением глядя на продукты. Выглядели они свежими, но мало ли.

– Что вы, госпожа Силина! Тут стазис, эти артефакты мы в первую очередь заряжаем. После барьера и охранных чар, конечно, – заверил меня магистр.

Остальные согласно закивали, и столько надежды было в их глазах. Что-то внутри дрогнуло.

– Приготовлю ужин один раз, – четко сказала я. – Вы все будет помогать. Без магии. Если что-то колданете и испортите, будете всю оставшуюся жизнь есть одну морковь. Понятно?

Пятерка кадетов переглянулась и закивала. Магистр хотел что-то возразить, но сдулся и попытался слинять.

– И вы, уважаемый магистр Чукар, тоже остаетесь и приглядите за молодыми дарованиями. Чтобы они мне тут не создали ничего ненужного. Научу делать омлет, а дальше сами его готовить будете, ясно?

Дарования радостно изобразили согласие, магистр тоже обреченно кивнул.

– Нам нужна чистая одежда типа фартуков, вымыть руки и убрать волосы, – начала я. – Без магии. Здесь есть фартуки?

Магистр, что вскинул уже было руки, опустил их и недоуменно переглянулся со студентами. Повисла тишина.

– Тогда сейчас смотрим и запоминаем, что где здесь лежит. Когда я спрошу где большая глубокая сковорода, тот, в чьем она секторе, быстро мне ее подает. Задача понятна? Осмотреть и запомнить все, что есть в вашей зоне. С памятью у вас как, нормально? – сказала я.

Они важно кивнули. Говорю же дети. А мне так приятно стало, что я командую и меня слушают, что в груди тепло разлилось. Разделила кухню на зоны и раздала детям. Пока они сосредоточенно заглядывали в каждый ящик и на каждую полочку, спросила магистра: