Игры генерального

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.

— Ты... что? — Роман почувствовал, как его лицо заливает жар.

— Ты думаешь, я не вижу? — Лена засмеялась, но в её смехе не было радости. — Ты думаешь, я не замечаю, как твои глаза бегают по каждой молоденькой, которая проходит мимо?

— Это не так!

— Врёшь! — её голос сорвался на крик. — Врёшь, как последний...

Дверь комнаты Маши с грохотом распахнулась.

— Хватит! — крикнула дочь, её лицо было бледным от злости. — Надоело слушать ваши разборки!

Она схватила куртку и рванула к выходу.

— Маша! — Лена бросилась за ней, но дверь уже захлопнулась.

Роман стоял, словно парализованный, слушая, как шаги дочери затихают в подъезде.

— Доволен? — прошептала Лена, её глаза блестели от слёз.

— Ты сама начала...

— О Боже, — она закрыла лицо руками. — Ты даже не понимаешь...

Он хотел ответить, хотел кричать, спорить, но слова застряли в горле. Вместо этого он развернулся и зашагал в гостиную, где плюхнулся на диван, уставившись в стену.

Ночь опустилась на квартиру, как тяжёлое покрывало. Маша так и не вернулась – написала, что ночует у подруги. Лена молча убрала со стола нетронутый ужин, даже не взглянув на цветы, которые Роман всё же поставил в вазу.

Они легли спать, как чужие, разделённые невидимой стеной.

Роман лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя, как желание медленно разгорается в нём, несмотря на злость, на обиду, на всё.

Он повернулся к жене, скользнул рукой по её бедру.

— Лен...

Она вздрогнула, но не отвернулась.

— Что? — её голос был холодным.

— Давай... — он придвинулся ближе, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее.

Лена вздохнула, затем медленно повернулась к нему.

— Ты серьёзно? После всего?

Он не ответил, просто накрыл её своим телом, целуя её шею, вдыхая знакомый запах её шампуня.

Лена не сопротивлялась, но и не участвовала. Когда он попытался раздвинуть её ноги, она лишь стиснула зубы и отвернула голову.

— Ладно, — прошептала она. — Быстро.

Роман почувствовал, как его возбуждение начинает угасать, но затем её рука скользнула между ними, и её пальцы обхватили его.

Она делала это механически, без страсти, глядя куда-то в сторону.

«Её пальцы... но не её...» — в голове Романа вдруг всплыл образ Дьяволицы, её алые губы, её обещающий шёпот...

Затем – образ Богини, её тёплые глаза, её слова о семье, о близости...

Он застонал, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его.

Лена тут же убрала руку, встала и направилась в ванную. Роман лежал, глядя в потолок, слушая, как льётся вода. Чувство вины снова накрыло его, как ледяной душ. Он закрыл глаза.

«Что за чертовщина происходит с моей жизнью?»

6 глава. Искушение власти

Глава 6. Искушение власти

Кабинет директора был залит холодным светом огромных панорамных окон. Роман сидел напротив шефа, стараясь не ёрзать в кресле, пока тот изучал квартальный отчёт. Тишину нарушал только лёгкий стук пальцев по клавиатуре и мерное тиканье дорогих швейцарских часов на запястье начальника.

— В целом неплохо, — наконец произнёс директор, отодвигая документ. — Хотя цифры по южному региону могли бы быть и лучше.

Роман кивнул, сжав руки на коленях.

— Мы работаем над этим.

— Да, да, — шеф махнул рукой, будто отмахиваясь от формальностей. Затем его взгляд стал пристальным, изучающим. — А как там твои... сеансы? Психологи помогают?

Роман почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Всё в порядке, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы начали прорабатывать некоторые рабочие моменты, бытовые вопросы...

— И? — директор поднял бровь.

— И... — Роман замялся, — это конфиденциально. Неэтично обсуждать детали.

Шеф вдруг усмехнулся, словно услышав скрытую шутку.

— Ну конечно, конечно. Главное — чтобы помогало. Мне нужен собранный Калинин, а не какой-то закомплексованный неудачник.

Роман сглотнул, чувствуя, как эти слова больно режут его самолюбие.

— Я в порядке.

— Надеюсь, — директор уже снова смотрел в монитор, явно давая понять, что разговор окончен.

Роман вышел, чувствуя странную смесь облегчения и раздражения.

Кабинет Дьяволицы сегодня казался ещё более мрачным, чем обычно. Алый свет торшера отбрасывал зловещие тени на стены, а тяжёлые шторы были плотно задёрнуты, создавая ощущение изолированности от внешнего мира.

— Ну что, Роман, — Дьяволица полулежала в своём кресле, играя длинным тёмным локоном, — как твоя милая жена?

Он вздрогнул, не ожидая такого начала.

— Всё... нормально.

— Врёшь, — она улыбнулась, обнажив белые зубы. — Ужасно. Ты пытался её трахнуть, а она тебя отшила. Потом сделала тебе рукой, думая о том, как ненавидит тебя в этот момент.

Роман почувствовал, как лицо заливает жар. Это невозможно!

— Откуда ты...

— Знаю? — она закончила за него. — Потому что так всегда бывает, когда мужчина пытается купить близость цветами вместо искренности. И не забывай, я Дьявол в юбке, а значит могу заглядывать в чужие окна и пробираться в чужие спальни.

Она встала и начала медленно обходить его, как хищница вокруг добычи. Мужчина мучительно выжидал, пытаясь отдышаться.

— Но знаешь что? — её голос стал шёпотом, обжигающим ухо. — Счастье в семье начинается с гармонии на работе. А у тебя её нет.

— У меня всё в порядке с работой, — пробормотал он.

— Да? — она резко остановилась перед ним. — Тогда почему ты до сих пор не повысил голос на своего директора? Почему позволяешь этой выскочке Марине смотреть на тебя свысока? Почему... — она наклонилась так близко, что он почувствовал её дыхание, — ты до сих пор не переспал с Алиной из PR?

Роман резко поднял глаза.

— Что?

«Немыслимо! Как она могла такое сказать? И откуда всё знает? Неужели все в отделе знают о моих тайных мечтах? Нет, точно невозможно. Тут что-то другое».

— О, не притворяйся, — Дьяволица засмеялась. — Ты представляешь её на своём столе каждый раз, когда она заходит в твой кабинет.

Его руки задрожали. Она знала. Чёрт возьми, она знала всё.

— Я... не могу...

— Можешь, — она села на край стола, медленно закинув ногу на ногу. — У тебя есть власть. Ты начальник. Воспользуйся этим.

— Это...

— Неэтично? — она закатила глаза. — Боже, ну сколько можно? Ты же видишь, как она на тебя смотрит.

— Она смотрит на меня как на начальника.

— И как на мужчину, — поправила Дьяволица. — Ты просто слишком труслив, чтобы это признать.

Роман сжал кулаки.

— Я не...

— Выйди отсюда, — она вдруг стала холодной, — и сделай это сегодня. Или не возвращайся вообще.

Коридор казался ему вдруг слишком длинным, а собственные шаги — слишком громкими. Роман шёл к своему кабинету, чувствуя, как в голове роятся мысли.

"Это безумие. Я не могу... Но если она права? Если Алина действительно... Нет, это невозможно. И всё же..."

Он остановился у двери своего кабинета, глубоко вдохнул и вошёл.

Алина сидела у него в кабинете, листая документы.

— Роман Сергеевич! — она улыбнулась, и её губы растянулись в том самом соблазнительном изгибе, который он так часто представлял. — Я принесла отчёт по новой кампании.

— Закрой дверь, — сказал он, и его собственный голос показался ему чужим.

Алина замерла на секунду, затем встала и мягко щёлкнула замком.

— Что-то не так?

Роман подошёл к ней, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно во всём здании.

— Я хочу тебя, — прошептал он.

Алина не отпрянула. Не рассмеялась. Её глаза лишь слегка расширились, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Я знала, что ты рано или поздно это скажешь.

И когда её пальцы потянулись к его ремню, Роман подумал лишь одно:

"Дьяволица была права."

7 глава. Грехопадение

Глава 7. Грехопадение

Кабинет погрузился в звенящую тишину, когда Алина опустилась перед ним на колени. Роман чувствовал, как его сердце колотится так громко, что, казалось, его слышно через всю стеклянную перегородку. Он машинально бросил взгляд на жалюзи — закрыты, но не полностью. Узкие полосы дневного света падали на ковёр, рисуя причудливые тени.

— Ты уверен? — Алина задержала пальцы на его ремне, её голос звучал тихо, но без тени сомнения.

Он кивнул, не доверяя своему голосу.

Металлический звон пряжки, шелест ткани. Его член, уже наполовину возбуждённый, почувствовал прохладу воздуха. Алина замерла на мгновение, оценивая взглядом.

— Не такой уж и начальник, — прошептала она с лёгкой насмешкой, обхватывая его ладонью.

Его кожа горела под её прикосновением. Он был среднего размера, но твёрдый, как камень, с тонкой сеточкой вен под бархатистой кожей. Запах возбуждения — мускусный, солоноватый — витал между ними.

Алина наклонилась, и её горячее дыхание коснулось головки.

"Боже, она действительно это делает..."

Первый прикосновение языка был как удар тока. Мягкий, влажный кончик скользнул по нижней стороне, собрал выступившую каплю. Она кокетливо прищурилась, оценивая его реакцию.

— Нравится?

Он мог только застонать в ответ.

Её губы сомкнулись вокруг него, медленно, как будто дегустируя. Внутри было горячо и влажно. Она начала двигаться вверх-вниз, одной рукой придерживая его у основания, другой расстёгивая верхнюю пуговицу блузки.

Роман впился пальцами в подлокотники кресла. В голове пульсировало:

"Она это делает. Со мной. Сейчас. О Боже..."

Алина ускорила ритм, её щёки втягивались от усилия. Вдруг она остановилась, вынула его изо рта с мокрым звуком.

— Жёстко, — прошептала она, вытирая уголок рта. — Но я люблю посложнее.

И прежде чем он успел что-то сказать, её пальцы впились в его бёдра, и она взяла его в рот полностью, до самого основания.

Роман ахнул, запрокинув голову. Его член упёрся в её горло, он чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него.

"Она давится... но не останавливается..."

Слюна стекала по его стволу, смешиваясь с её помадой, оставляя розоватые следы. Она работала головой быстрее, одна рука ласкала его яйца, другая засунула себе между ног — он видел, как шевелится ткань её юбки.

— Алина... я...

Она поняла без слов, удвоив усилия. Её ногти впились в его кожу.

Взрыв.

Он кончил с тихим стоном, чувствуя, как её горло сглатывает, как её пальцы выжимают из него последние капли. Алина отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони. Её помада была размазана, взгляд — мутный, но довольный.

— Не ожидала, что ты так быстро, — хрипло рассмеялась она, поправляя волосы.

Роман, всё ещё дрожа, не находил слов. Она встала, застегнула блузку.

— До завтра, начальник.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Часы на стене показывали три.

Роман сидел за столом, уставившись в отчёт, который вдруг показался ему единственным спасением. Его пальцы стучали по клавиатуре с неистовой скоростью.

"Если я выйду, они всё увидят. Они узнают. О Боже, они..."

Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому шагу за дверью. Каждый смех казался намёком, каждый шёпот — обсуждением его позора.

К пяти он закончил отчёт, который планировал делать три дня.

Коридор растянулся перед ним как туннель.

— Роман Сергеевич! — Марина из соседнего отдела улыбнулась ему как-то слишком ехидно.

— Да? — его голос прозвучал хрипло.

— Ничего, просто здравствуйте!

Она прошла мимо, оставив его в недоумении.

У лифта группа сотрудников вдруг замолчала, когда он приблизился. Один из них — молодой парень из IT — даже подмигнул, то ли в знак приветствия, то ли от чего-то ещё.

"Они знают. Все знают."

Его ладони вспотели.

Дверь кабинета Богини казалась ему сейчас вратами ада. Он замер перед ней, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

"Она увидит. Она сразу поймёт..."

Но делать было нечего. Роман постучал.

— Войдите, — раздался знакомый голос.

Он глубоко вдохнул и нажал на ручку.

Кабинет был залит тёплым светом. Богиня сидела за столом, её волосы переливались в лучах заходящего солнца.

— Ну что, Роман, — она улыбнулась, — расскажи мне о своём дне.

Он сел, чувствуя, как предательская дрожь бежит по рукам.

"Она знает. Она точно знает."

Но её глаза были спокойны.

— Я... — он закашлялся. — Мы можем поговорить о смысле жизни?

Богиня рассмеялась — звонко, искренне.

— Конечно, дорогой. О чём же ещё?

И в этот момент он понял — она даёт ему шанс. Шанс начать всё сначала. Но сможет ли он им воспользоваться?

8 глава. Искупление

Глава 8. Искупление

Кафе "Манхэттен" на Тверской было переполнено в этот час. Роман сидел у панорамного окна, его пальцы нервно барабанили по стеклянной столешнице, пока он наблюдал, как барменша с татуировкой на запястье искусно взбивала молочную пену для очередного капучино. Запах свежемолотых зёрен смешивался с ароматом ванили от соседнего столика, где молодая пара делила кусок чизкейка.

"Как же давно я просто сидел и наблюдал за людьми", - подумал он, ощущая странное спокойствие, которого не испытывал уже месяцы. Его взгляд скользнул по собственному отражению в стекле - морщины у глаз стали заметнее, но сегодня в них появился какой-то новый блеск.

"Боже, что я вообще делаю? - вдруг пронеслось в голове. - Сегодня был этот... инцидент с Алиной, а теперь я сижу здесь, как будто ничего не случилось". Его ладони стали влажными, и он вытер их о брюки.

Официантка с розовыми волосами поставила перед ним чашку.

— Капучино с сиропом карамель, как вы любите, — улыбнулась она.

—Спасибо, но я не помню, чтобы...

— Вы приходили сюда каждый четверг весь прошлый год, — перебила она. — пока не перестали.

Роман замер с чашкой в руках. Он действительно забыл об этом ритуале — маленьком удовольствии среди рабочей рутины.

"Как многое я упустил", — подумал он, вдыхая аромат кофе. Внезапно его телефон завибрировал - сообщение от Лены: "Маша просит помочь с проектом по литературе. Ты ведь сегодня не задержишься?"

Он долго смотрел на экран, затем набрал: "Купите что-нибудь вкусное к ужину. Я сегодня точно буду дома". И после секунды колебаний добавил: "Люблю вас".

Ответ пришёл мгновенно: "??? Ты в порядке?"

Роман рассмеялся, привлекая взгляды соседей. "Лучше, чем обычно", - ответил он, и внезапно осознал, что это правда.

За соседним столиком раздался звонкий смех. Девушка лет двадцати пяти в облегающем красном платье что-то шептала на ухо своему спутнику. Роман невольно подслушал обрывок фразы:

— ...а потом он сказал, что никогда не встречал женщину, которая...

Её собеседник покраснел до корней волос, но не отстранился, а наоборот, придвинулся ближе. Роман отвернулся, ощущая странный укол в груди.

"Когда я в последний раз делал Лене комплименты? — подумал он. — Не те формальные "ты хорошо выглядишь", а настоящие, от которых у неё загорались глаза?"

Он вспомнил их первые свидания — как она краснела, когда он сравнивал её глаза с морем в шторм, как смеялась над его неуклюжими попытками быть романтичным. Куда делся тот человек?

Резким движением Роман достал телефон и набрал номер лучшего цветочного магазина в городе.

— Алло, мне нужен букет, - сказал он, когда на том конце сняли трубку. - Да, из алых роз. Нет, не стандартный. Самый роскошный, какой есть. Да, с доставкой. Адрес...

Он замолчал, вдруг осознав, что не помнит, любит ли Лена розы. В голове пронеслось: "Ты прожил с женщиной пятнадцать лет и не знаешь, какие цветы ей нравятся?"

— Мужчина? - раздался голос в трубке.

— Розы... и добавьте что-то ещё. То, что будет неожиданно. Вы же специалисты.

— Орхидеи? - предложил голос. - Они очень нежные, и...

— Да, прекрасно. И чтобы было много зелени, той... как её...

— Аспарагус? Рускус?

— Да, именно! И... — он глубоко вздохнул, — приложите открытку. Напишите: "Прости за все. Начинаю с сегодняшнего дня".

Положив трубку, Роман почувствовал, как что-то сжимает ему горло. Он быстро допил кофе и вышел на улицу, где уже зажигались вечерние огни.

Ювелирный магазин сиял витринами напротив. Роман колебался у входа, затем решительно толкнул дверь.

— Мне нужны серьги, — сказал он продавщице. — Те, что были в журнале Vogue в прошлом месяце. С сапфирами.

Женщина подняла брови, разглядывая его с ног до головы:

— Это очень дорогая модель. Вы уверены?

— Абсолютно, — кивнул он. — Моя жена показывала их мне, но сказала, что они слишком...

— Дорогие? - улыбнулась продавщица.

— Нет, - покачал головой Роман. — Сказала, что они слишком красивые для обычных дней. А я хочу, чтобы у неё были вещи, достойные каждого её дня.

Продавщица вдруг прослезилась:

— Боже, какой вы романтик. Позвольте упаковать их в наш лучший футляр.

Когда он выходил из магазина, телефон снова зазвонил. Алина.

Роман посмотрел на экран, ощущая, как по спине пробежал холодок. Он... не стал брать трубку.

"Нет, сегодня - только для них. Только для моей семьи", - подумал он, направляясь к музыкальному магазину.

Концертные билеты оказалось достать сложнее, чем он думал.

— На "Металлику"? - фыркнул продавец в кассе. — Да они уже год как распроданы на все концерты!

— Я заплачу вдвое, — сказал Роман. — Это для моей дочери.

Продавец посмотрел на него оценивающе, затем неожиданно улыбнулся:

— У меня есть пара билетов... личных. Но для такой цели — пожалуйста. А ещё вы сказали волшебное слово: «для дочери». Только не говорите, где взяли.

Роман вышел на улицу с драгоценной добычей в кармане. Было уже темно, и он поймал такси.

— Адрес? - спросил водитель.

— Сначала остановитесь у винного магазина. Мне нужно бутылка "Шато Марго" 2005 года.

— Ого, - свистнул таксист. — Ничего не понимаю в вине, но звучит очень дорого. Юбилей?

— Нет, - улыбнулся Роман. — Просто пятница.

Когда он наконец подъехал к дому, в окнах горел свет. Роман глубоко вздохнул, проверяя карманы: серьги, билеты, вино... Он чувствовал себя странно — будто собирался на первое свидание.

Дверь открылась прежде, чем он успел достать ключи. Лена стояла на пороге с огромным букетом в руках, её глаза были расширены.

— Что... что происходит? - спросила она. - Ты купил мне цветы. И написал... - её голос дрогнул, — что любишь нас.

Роман почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Она выглядела такой растерянной, такой... непривычно уязвимой в своём старом домашнем халате, с волосами, собранными в небрежный хвост.

— Можно я войду? - тихо спросил он.

Лена отступила, всё ещё сжимая цветы, как будто боялась, что они исчезнут. В гостиной пахло жареным мясом и чем-то сладким — видимо, она готовила его любимый десерт.

— Мама, кто это... - из своей комнаты выскочила Маша и замерла, увидев цветы. — Вау! Это что, день рождения кого-то?

Роман достал конверт:

— Нет. Это "простите меня за то, что я был идиотом". Особенно для тебя.

Дочь недоверчиво взяла конверт, вскрыла его — и её глаза стали размером с блюдца.

— ЭТО... ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРАВДОЙ! — завопила она. — МАМ, ТЫ ГЛЯНЬ! ЭТО ЖЕ "МЕТАЛЛИКА"! БИЛЕТЫ НА КОНЦЕРТ! Я УМРУ! Я ТОЧНО УМРУ!

Лена смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы:

— Роман... что происходит? Ты... ты увольняешься? Ты болен? - её голос сорвался на последнем слове.

Он подошёл ближе, достал бархатную коробочку:

— Нет, дорогая. Я просто наконец-то проснулся.

Когда Лена открыла футляр, её руки задрожали:

— Но это же... те самые... — она подняла на него глаза. — Ты помнишь?

— Конечно помню, — улыбнулся он. — Ты сказала, что они слишком красивые для обычных дней. Но я хочу, чтобы у тебя были вещи, достойные каждого твоего дня.

Лена разрыдалась. Маша, всё ещё не веря своему счастью, прыгала вокруг них:

— Пап, ты самый лучший! Я же говорила, что ты крутой! Мам, перестань реветь, смотри, какие серьги! О боже, я должна позвонить Кате!

Она умчалась в свою комнату, оставив их одних. Лена вытерла слёзы:

— Я... я даже не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, - он обнял её. - Давай просто поужинаем. Втроём. Как раньше.

Ужин прошёл так, как не проходил уже годы. Они смеялись над глупыми историями, вспоминали смешные случаи из прошлого. Маша взахлеб рассказывала о группе, демонстрируя знание каждого альбома. Лена, сияя новыми серьгами, подливала вино и вдруг засмеялась:

— Помнишь, как мы в первый раз пошли ужинать, и ты перепутал соль с сахаром в кофе?

— А ты сделала вид, что не заметила, - кивнул он. - Выпила до дна.

— Я тогда так боялась тебя потерять, - прошептала она.

Роман взял её руку:

— Теперь моя очередь бояться.

Когда Маша, наконец, отправилась в комнату — "мне СРОЧНО нужно обсудить с Катей, что надеть!" — они остались вдвоём на кухне, допивая вино.

— Я не понимаю, — Лена крутила бокал в руках. — Что случилось? Почему сегодня?

Роман глубоко вздохнул:

— Потому что я вдруг осознал, как много теряю. Как много... уже потерял.

Она внимательно посмотрела на него:

— Это из-за той психотерапии?

— Отчасти. — Он помолчал. — Лен, а давай... давай попробуем всё изменить. С самого начала.

Она улыбнулась, но в глазах оставалась настороженность:

— Это так не работает. Мы не можем просто взять и стереть все эти годы.

— Я знаю. Но мы можем начать добавлять что-то новое. Хорошее.

Лена задумалась, затем кивнула:

— Ладно. Попробуем.

Позже, когда они готовились ко сну, Роман незаметно зашёл в ванную. Из кармана брюк он достал маленькую упаковку — две таблетки виагры, купленные по дороге домой.

"Сегодня все будет по-другому", — подумал он, запивая таблетки водой. Не для того, чтобы просто "справиться". А чтобы подарить ей удовольствие, которое она заслуживала все эти годы.

Когда он вышел, Лена уже лежала в постели, читая. При его появлении она отложила книгу, и в её глазах было что-то новое — может быть, надежда?

— Ты сегодня... - начала она.

— Сегодня всё будет по-другому, — перебил он, садясь рядом и беря её руку.

И когда он наклонился, чтобы поцеловать её, он почувствовал не привычную покорность в её ответном движении, а что-то давно забытое — страсть, которая когда-то сводила их с ума.

За окном медленно падал снег, первый в этом году, и где-то в своей комнате Маша всё ещё ахала над билетами, а они, двое уже немолодых людей, заново открывали друг друга — медленно, осторожно, словно боясь спугнуть это хрупкое новое начало.

9 глава. Раскол

Глава 9. Раскол

Выходные пролетели как один миг. Они втроём бродили по торговому центру, смеялись над глупой комедией в кино, а Маша с азартом таскала их по игровым автоматам, требуя всё новые монетки. Лена то и дело ловила его взгляд и улыбалась — по-новому, как будто между ними снова пробежала искра.