Коллекционер невест

— Знаешь, — он заговорил, и его голос вибрировал у меня в темени, — я сегодня думал...

— О чём? — лениво приподняла голову.

— О том, как всё изменится после свадьбы, — его пальцы вписывали невидимые иероглифы на моей коже. — Ты переедешь ко мне. Мы будем завтракать вместе каждое утро. Возможно, заведём собаку.

Я замерла. В его словах было столько... нормальности. Такой искренней, такой обманчивой.

— Ты правда этого хочешь? — прошептала.

— Конечно, — он поцеловал меня в макушку. — Я ведь люблю тебя.

Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрывается что-то важное.

— Я тоже, — соврала, зная, что это уже не совсем ложь.

Когда Стас снова заснул, я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Где-то в глубине души теплилась надежда — а вдруг? Вдруг он действительно изменился? Вдруг я стану последней записью в его альбоме?

Но потом вспомнила холодный блеск его глаз, когда он застал меня в кабинете. Вспомнила альбом. Вспомнила Софию. И надежда погасла, как брошенная в унитаз серёжка.

Глава 8. Семейная комедия с элементами трагедии

Глава 8. Семейная комедия с элементами трагедии

12 мая началось с того, что я проснулась от странного сна. В нём Стас и я стояли у алтаря, но вместо священника перед нами был тот самый альбом, а вместо «да» я должна была подписать своё имя под очередной портретной фотографией. Я вскочила с кровати с таким чувством, будто пробежала марафон.

— Кофе? — Стас уже стоял на кухне в подтянутом костюме цвета ночного неба, демонстрируя свою фирменную яичницу-болтунью. На столе красовались свежие круассаны и мой любимый фреш, он же апельсин-гранат.

— Ты сегодня особенно... собран, — я осторожно взяла предложенную чашку, отмечая про себя, как его пальцы на миллиметр дольше, чем нужно, задержались на моих.

— Важный день, — он улыбнулся той самой улыбкой, которая раньше заставляла мой живот сжиматься от восторга. Теперь же я чувствовала только лёгкую тошноту. — Твои родители должны понять, что их дочь попадает в надёжные руки.

Я чуть не поперхнулась кофе. Надёжные руки. Вот уж комедия. Эти руки скорее напоминали хищные лапы, готовые в любой момент выпустить когти.

— Они обязательно это поймут, — я сделала глоток, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Папа всегда говорил, что у меня отличная интуиция на людей.

Стас замер на полуслове, а его глаза на мгновение стали стеклянными, будто он вспомнил что-то важное.

— Да? А что ещё он обычно говорит? — его голос звучал ровно, но я заметила, как его пальцы слегка сжали край стола.

— О, обычные отцовские страхи, — я махнула рукой, изображая лёгкость. — «Не торопись», «присмотрись получше», «все мужики козлы». Стандартный набор.

Он рассмеялся, но смех звучал как-то... механически. Как будто он забыл, как это делается естественно.

Мы подъехали к ресторану ровно за пять минут до назначенного времени. Стас всегда приходил заранее. Это ещё одна из его привычек, которая раньше казалась милой, а теперь выглядела как симптом контролирующего психопата.

— Они уже здесь, — он кивнул в сторону окна, где за столиком сидели Олег и Татьяна. Олег в строгом костюме с галстуком-бабочкой выглядел как настоящий хирург из элитной клиники, а Татьяна в платье цвета шампанского с жемчужным колье, как профессор консерватории.

— Мама! Папа! — я бросилась к ним с объятиями, шепнув Татьяне на бегу: — Вы великолепны.

— Доченька! — Татьяна обняла меня с такой теплотой, что я на секунду забыла, что она актриса. — Ты просто сияешь!

— Это всё Стас, — я сделала шаг назад, представляя его. — Он умеет создавать правильное освещение.

Стас подал Татьяне руку с грацией аристократа:

— Очень приятно, Галина Степановна. Диана так много рассказывала о ваших музыкальных талантах.

— О, не верьте ей, — Татьяна замахала руками. — В прошлом году я умудрилась на концерте учеников сыграть «К Элизе» в ритме танго. До сих пор коллеги вспоминают.

Олег тем временем изучал Стаса взглядом, которым, наверное, осматривал пациентов перед сложной операцией.

— Так вы тот самый счастливчик, который увёз мою дочь? — его голос звучал... слишком натурально для актёра.

— Если можно так выразиться, — Стас улыбнулся, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Ну что, сядем? — я поспешила вмешаться, чувствуя, как атмосфера накаляется.

Официант с видом церемониймейстера подал устрицы. Стас ловко вскрыл одну и протянул Татьяне.

— Вы ведь любите морепродукты, Галина Степановна? Диана говорила, что вы каждое лето ездите в Крым.

— О, да! — Татьяна захлопала в ладоши. — Особенно я люблю мидии. Хотя в прошлый раз Серёжа чуть не подавился, когда я устроила соревнование, кто быстрее очистит тарелку.

— Я тогда думал, что мне конец, — Олег покачал головой. — Представляете, умирает кардиохирург от устрицы. Ирония судьбы.

Стас вежливо рассмеялся, но его глаза бегали между «родителями» с едва заметным подозрением.

— Кстати о медицине, Сергей Владимирович, — он налил Олегу вина. — Вы ведь работаете в Первой городской? Я слышал, у них прекрасное кардиоотделение.

— Да, уже двадцать пять лет, — Олег сделал глоток, оценивая вкус. — Хорошее вино. Выбирали сами?

— Конечно, — Стас кивнул. — Бордо 2015 года. Диана говорила, что вы предпочитаете французские сорта.

— Дочка меня выдала, — Олег подмигнул мне. — Хотя в студенчестве я пил всё, что горит. Однажды даже...

— Серёжа! — Татьяна шлёпнула его по руке. — Мы же договорились не рассказывать эту историю при посторонних!

— Стас уже почти член семьи, — я вставила, наблюдая, как жених напрягается от этого заявления.

Когда подали стейки, разговор неожиданно принял опасный оборот.

— Так как вы познакомились? — Татьяна кокетливо наклонила голову. — Диана в письмах так скупо описывала.

— На презентации нового отеля, — улыбнулся Стас. — Она брала интервью у шеф-повара.

— Ах, да! — Татьяна хлопнула в ладоши. — Она с детства любила играть в журналистов. Помнишь, Серёжа, как она в десять лет подделала твой пропуск в больницу, чтобы взять интервью у главврача?

— Ма-а-ам! — я закатила глаза, но внутренне напряглась. Они переигрывали.

— О, это звучит как забавная история, — Стас улыбнулся, но его глаза стали холодными.

— О, это ещё что! — Олег хмыкнул. — А помнишь, как она в пятнадцать подделала мою подпись в дневнике после того, как прогуляла школу?

— Па-а-ап! — я фальшиво засмеялась, под столом сжимая салфетку так, что хрустнули костяшки пальцев.

— Прости, солнышко, — Татьяна потрепала меня по руке, — но твой жених должен знать, на какую авантюристку он подписывается.

— Я ценю честность, — Стас отрезал кусок мяса с хирургической точностью. — Хотя мне кажется, Диана могла бы и сама рассказать эти истории.

В его голосе прозвучала лёгкая угроза. Олег, кажется, тоже её уловил.

— Значит, свадьба через неделю? — он резко сменил тему. — И где вы планируете медовый месяц?

— На Мальдивах, — Стас улыбнулся мне. — Я уже забронировал виллу с приватным пляжем.

— О, как романтично! — Татьяна прижала руки к груди. — Хотя мы с Серёжей провели медовый месяц в деревне у его бабушки. Зато какие были грибы!

— А вы, Сергей Владимирович, не против, что дочь так рано выходит замуж? — Стас повернулся к Олегу, и в его глазах вспыхнул какой-то странный огонёк.

— Если бы я был против, — Олег медленно положил нож и вилку, — я бы уже достал свой скальпель.

Тишина повисла за столом настолько густая, что можно было резать тем же скальпелем.

— Пап, ты же обещал не пугать моего жениха в первый же день! — я фальшиво рассмеялась.

— Конечно, шучу, — Олег рассмеялся, но его глаза оставались холодными. — Хотя... — он наклонился к Стасу, — береги её. Иначе найдём. У меня много бывших студентов в морге.

Стас медленно отпил вина, изучая «отца» через край бокала. Я видела, как его мозг лихорадочно работает, пытаясь понять, шутит ли этот человек или действительно угрожает.

Когда на десерт подали тирамису, разговор наконец перешёл на безопасные темы — погоду, последний театральный сезон, планы на лето. Но напряжение витало в воздухе, как несвежий аромат дорогих духов.

— Вы знаете, — Татьяна вдруг заговорила, глядя на Стаса, — я сначала волновалась, когда Диана сказала, что выходит замуж. Но теперь я вижу, что вы действительно заботитесь о ней.

— Я стараюсь, — Стас положил руку на мою. Его ладонь была холодной и слегка влажной.

— Мама права, — Олег неожиданно улыбнулся. — Главное, чтобы вы были счастливы. Остальное... детали.

Я почувствовала странный укол в груди. Эти двое играли так убедительно, что мне на секунду захотелось, чтобы они действительно были моими родителями.

Когда ужин подошёл к концу, Стас галантно помог Татьяне накинуть пальто.

— Вы восхитительная пара, — сказала она, поправляя воротник. — Я так рада, что Диана нашла такого человека, как вы.

— Спасибо, это взаимно, — он наклонился, чтобы поцеловать её в щёку.

— Ой, я забыла сумочку! — я вдруг вспомнила и рванула назад в зал.

На самом деле мне нужно было просто отдышаться. Я стояла у туалета, глядя на своё отражение в зеркале. Мои глаза были неестественно блестящими, а губы дрожали.

— Всё в порядке? — за моей спиной появился Стас.

— Да, просто... волнуюсь, — я повернулась к нему. — Ты же понимаешь, каково это — знакомить тебя с родителями?

— Они... интересные люди, — он осторожно обнял меня. — Хотя твой отец... кажется, я где-то его видел.

— Возможно, на медицинской конференции? — я почувствовала, как моя спина покрывается мурашками.

— Возможно, — он поцеловал меня в лоб. — Пойдём, они ждут.

Когда мы вышли, Олег и Татьяна уже садились в такси. Татьяна помахала мне рукой и подмигнула, так, чисто актёрский жест, полный тайного смысла.

— До свадьбы! — крикнула она.

Стас открыл мне дверь Bentley, и когда мы тронулись, я в последний раз увидела, как Олег что-то оживлённо рассказывает Татьяне, а она смеётся, запрокинув голову.

Они исчезли за поворотом, а я сидела рядом со Стасом, чувствуя, как между нами вырастает невидимая стена.

— Ты молчишь, — он первым нарушил тишину.

— Просто думаю, — я уставилась в окно. — О родителях. О свадьбе. О нас.

— Всё будет хорошо, — он дотронулся до моей руки. — Я обещаю.

Я посмотрела на его профиль, освещённый неоновыми огнями города, и подумала, что это, пожалуй, первая абсолютно честная фраза, которую он сегодня сказал.

Потому что действительно — всё будет хорошо. Но только для одного из нас.

Глава 9. Театр абсурда на парковке

Глава 9. Театр абсурда на парковке

Bentley плавно выкатывался с парковки ресторана, когда я заметила двух девушек, стремительно приближающихся к нам. Их каблуки цокали по асфальту с пулемётной частотой, а мини-юбки едва прикрывали то, что в приличном обществе принято скрывать. Я прикусила губу, ибо мои актрисы явно перестарались с образами.

— Осторожно! — я вскрикнула, хватая Стаса за рукав, хотя прекрасно видела, что он уже заметил препятствие.

Машина резко затормозила. Рыжая (по сценарию её звали Алиса) с размаху шлёпнула ладонью по капоту, оставив жирный отпечаток помады на лаке. Её «подруга» Настя (блондинка с нарочито наивными голубыми глазами) эффектно опёрлась на дверь со стороны водителя.

— Ну наконец-то ты объявился, подлец! — голос Алисы звенел на всю парковку. — Три месяца прячешься, а тут, вижу, разъезжаешь на новеньком Бентли!

Стас замер с выражением человека, которого только что окатили ледяной водой. Его пальцы судорожно сжали руль.

— Простите, вы... явно кого-то перепутали.

— Ой, правда? — Настя нагло свистнула, окидывая его оценивающим взглядом. — А я-то думала, у тебя, Стасик, только один такой особенный шрам на внутренней стороне бедра. Помнишь, как ты рассказывал, что получил его в юности, катаясь на сноуборде?

Я почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Это уже выходило за рамки сценария!

— Что?! — Стас побледнел так, что его можно было принять за призрака. — Как вы...

Я резко открыла дверь и выскочила из машины, стараясь не переиграть:

— Станислав, что это за цирк?! Ты что, действительно знаком с этими... дамами?

Он вылез следом, поправляя смятый пиджак. Вокруг уже начала собираться толпа: пара пожилых туристов с фотоаппаратами, официант с подносом, застывший как статуя, и даже бродячий пёс, который уселся поудобнее, словно ожидая продолжения спектакля.

— Диана, клянусь, я вижу их впервые в жизни! — его голос дрожал от искреннего, как мне показалось, недоумения.

— Ах, вот как?! — Алиса с пафосом достала телефон и тыкала в экран. — Тогда кто это на фото с моей дочкой? Смотри, дорогая невеста, как твой женишок нянчит нашу крошку!

Она сунула мне под нос телефон. На экране красовался откровенный фотошоп: Стас в рождественском свитере держал ребёнка, лицо которого было явно вырезано из рекламы подгузников. Я едва сдержала смех.

— Это... это же очевидный монтаж! — Стас попытался выхватить телефон, но Алиса ловко увернулась.

— Да? А это тоже монтаж? — Настя с театральным жестом достала из декольте смятый листок. — Расписка в получении денег на аборт! Хочешь, прочитаю вслух?

Толпа ахнула хором. Даже пёс заскулил, будто понимая драматизм момента.

Я сделала самое трагическое лицо, какое только могла изобразить:

— Всё понятно... Я... я не могу это видеть.

Развернулась и пошла прочь, при этом краем глаза заметив, как Стас в отчаянии схватился за голову. Его крик «Диана, подожди!» звучал так искренне, что на мгновение мне стало почти жаль его.

Стас догнал меня у фонтана на центральной площади. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон в смокинге — волосы в беспорядке, галстук болтался где-то на уровне пупка, глаза дикие.

— Диана... — он схватил меня за руки, и я почувствовала, как дрожат его пальцы. — Это какая-то безумная ошибка. Я клянусь всем, что для меня свято...

— Ой, правда? — я вырвала руки, делая шаг назад. — А почему тогда та рыжая знала про твою родинку в виде сердца под правой лопаткой?

— Какая ещё... — он растерянно ощупал спину, затем резко обернулся, пытаясь увидеть собственный затылок. — У меня вообще есть родинка?!

Я притворно сжала губы, изображая страдание:

— Всё время вместе, а ты даже не знаешь особенностей собственного тела...

Он вдруг опустился на одно колено прямо в лужу у фонтана, вызывая восторженные вздохи прохожих. Какая-то бабушка даже всплеснула руками:

— Ой, миленький, вставай, простудишься!

— Я клянусь тебе, что это какая-то злая шутка. Понятия не имею кто они, но я обязательно разберусь. Поверь мне, пожалуйста.

— Такими вещами не шутят, — зло прошипела я.

— Дай шанс.

— Бред какой-то. Просто уму не постежимо.

— Диана, — его голос звучал хрипло, — я сделаю всё, что угодно, лишь бы ты мне поверила. Назови что хочешь — я исполню.

Я сделала паузу, будто раздумывая. Внутри всё горело от возмездия, но где-то в глубине души копошилась мысль: «А ведь он действительно хорош в этой роли — несчастного влюблённого». Впрочем, сейчас самое время порвать с ним раз и навсегда, и тогда этот порочный круг разомкнётся без лишних сил, без лишней боли. Но готова ли я?

— Хорошо, — наконец сказала я, приняв внутри себя неожиданное решение.

Он поднял на меня глаза, полные надежды:

— Как?

— Помнишь те серёжки, что я вчера случайно уронила в унитаз?

Его лицо просветлело, как будто я предложила ему спасительный круг:

— Ювелирный магазин? Сейчас же!

Когда мы шли к его машине, он нервно оглядывался, видимо опасаясь возвращения «любовниц». Я же смотрела на его профиль и думала о том, как легко купить моё прощение. Но самое смешное было впереди.

Ведь я ещё не решила, стоит ли ему говорить, что «ребёнок» от его «любовницы» — это трёхлетний мальчик с фото на пачке подгузников... А значит, игра продолжается.

В ювелирном салоне Стас вёл себя как человек, отчаянно пытающийся искупить неведомую вину. Он метался между витринами, то и дело спрашивая моего мнения, а когда продавец показал нам пару изумрудных серёг (тех самых, на которые я положила глаз ещё неделю назад), он сразу же воскликнул:

— Берём! Нет, подождите — берём две пары! На случай, если жена снова... э-э-э... потеряет.

Я великодушно позволила ему закрепить одну из пар у меня на ушах, наблюдая, как его пальцы дрожат. Когда мы вышли на улицу, он осторожно взял меня за руку:

— Ну что... простила?

Я сделала вид, что раздумываю, затем вздохнула:

— Пока нет. Но это начало.

— Но как же?

— Ты спрашиваешь меня простила ли я. Но если ты ни в чём не виноват, то за что тогда просишь прощения?

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги. Теперь же я просто думала о том, какие ещё сюрпризы можно приготовить для него в следующих актах нашего спектакля. Ведь месть — это блюдо, которое нужно подавать постепенно. И я только начала сервировать стол.

Глава 10. Ночные игры

Глава 10. Ночные игры

Вечерние тени медленно заполняли просторную гостиную, окрашивая стены в глубокие синие тона. Я сидела, поджав ноги, на диване из белоснежной кожи, с бокалом мерло в руке, намеренно избегая взгляда Стаса. За окном дождь начал стучать по стеклу монотонным ритмом, словно подчёркивая напряжённую тишину между нами.

— Диана, — Стас стоял у камина, его пальцы нервно перебирали край мраморной полки. — Мы не можем продолжать вечер в такой атмосфере. Это абсурд.

Я медленно подняла глаза, позволив губам изогнуться в холодной усмешке:

— Абсурд? Ты считаешь абсурдом, что твоя «случайная знакомая» знала о родинке в виде сердца у тебя на лопатке? Это очень... специфическая деталь, не находишь?

Его скула дёрнулась. Телефон на журнальном столе снова завибрировал, заставляя его взгляд непроизвольно дёрнуться в сторону.

— Опять? — я сладко наклонила голову. — Какая настойчивая «работа». Может, это твоя новая пассия беспокоится, почему ты не берёшь трубку?

Он резко шагнул вперёд, и его тень накрыла меня целиком:

— Хватит! Я устал от этих намёков. — Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я положил телефон при тебе. Я здесь, с тобой. Что ещё я должен сделать?

Я поставила бокал на стол с преувеличенной аккуратностью, затем медленно поднялась, сокращая расстояние между нами до опасного минимума.

— Доказать, что я для тебя не просто очередная пассия, с которой можно весело провести время, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

Его зрачки расширились, но почти мгновенно лицо вновь стало непроницаемым. Он поднял руку, собираясь коснуться моей щеки, но телефон снова зазвонил, заставив его вздрогнуть.

Я резко развернулась и направилась к спальне:

— Видимо, твои «деловые партнёры» важнее. Спокойной ночи, Стас.

Его шаги гулко отдались за моей спиной. Прежде чем я успела закрыть дверь, его ладонь грубо упёрлась в дверной косяк.

— Хорошо, — его дыхание было горячим у моего уха. — Никаких телефонов. Никакой работы. Только ты. До утра.

Он резко захлопнул крышку своего iPhone и швырнул его на кресло в углу комнаты. Звук ударился о стены, эхом отразившись в моей груди.

В спальне царил полумрак, нарушаемый только мерцанием городских огней за окном. Стас приблизился ко мне с хищной грацией. Его пальцы уже расстёгивали пуговицы на моём платье.

— Ты сегодня такая прекрасная, когда злишься, — прошептал он, касаясь губами моей ключицы. — Я обожаю этот огонь в твоих глазах.

Я позволила платью соскользнуть на пол, но отстранилась, когда он попытался притянуть меня ближе.

— Ты действительно думаешь, что секс решит все проблемы? — я закинула голову, наблюдая, как его глаза темнеют от желания.

— Нет, — он обхватил мои бёдра, прижимая к себе. — Но это отличное начало.

Его губы нашли мои соски через тонкий шёлк бюстгальтера. Я закинула голову назад, позволяя удовольствию затопить меня, но не забывая сохранять контроль. Когда его пальцы потянулись к застёжке моего белья, я ловко увернулась.

— Не так быстро, мистер Воронцов — я толкнула его на кровать и медленно, очень медленно повела пальцами по своему телу. — Ты ведь хочешь доказать, как я для тебя важна? Тогда докажи.

— С тобой сложно. Опять какие-то полунамёки.

Стас лежал на спине, его глаза горели в полумраке, пока я, стоя на коленях между его ног, медленно снимала с него брюки. Его член уже был твёрдым, явно ожидая внимания, но я лишь провела ногтем по внутренней стороне его бедра, заставив его вздрогнуть.

— Диана... — в его голосе звучало предупреждение.

— Тссс, — я приложила палец к его губам. — Сегодня всё будет по-моему. Разве не этого ты хотел? Доказать свою преданность?

Когда мои губы наконец коснулись его кожи, он резко выдохнул. Я медленно, очень медленно вела языком вниз, целенаправленно избегая самого желанного для него места. Его пальцы впились в простыни, когда я дышала на его возбуждение, не давая прикосновения.

— Чёрт возьми... — он застонал, пытаясь приподнять бёдра.

Я резко отстранилась:

— А-а-а, нет-нет. Никаких спешек. Ты же хотел меня ублажить, верно?

Его глаза метали молнии, но он кивнул, сжимая зубы. Я улыбнулась и неожиданно перевернулась, удобно устроившись у его лица.

— Тогда начни с этого.

Язык Стаса был таким же искусным, как и всё, что он делал. Он знал каждую мою чувствительную точку, каждый изгиб, который заставлял меня выгибаться под его ладонями. Когда волны удовольствия наконец накрыли меня, я громко застонала, цепляясь за изголовье кровати.

Кунилингусом он меня баловал редко, но сегодня был именно тот день, когда условия диктовала я. Именно в таком положении я постаралась максимально расслабиться, и это у меня получилось. Было смешно, щекотно, местами забавно, но удивительно приятно. Оказывается, обладать властью над мужчиной может быть очень и очень выгодно.

— Теперь твоя очередь, — он хрипло прошептал, переворачивая меня на спину.

Но я лишь сладко потянулась и зевнула, наблюдая, как его лицо искажает недоумение.

— Ой, извини... Я, кажется, слишком устала после всего этого, — я притворно прикрыла глаза. — Ты же не против, если мы продолжим... завтра? Тем более, что я уже кончила. Не хочу что-то делать через силу.

Его член всё ещё был твёрдым и явно требовал внимания. Он замер надо мной, и я видела, как в его глазах борются разочарование, злость и... что-то ещё, что я не могла определить.

— Ты издеваешься, — он прошептал, но не двинулся с места.

Я приоткрыла один глаз:

— Разве настоящий джентльмен стал бы принуждать уставшую невесту? Особенно после такого скандального дня?

Он резко откатился на спину, закрывая глаза рукой. Я повернулась на бок, наслаждаясь видом его напряжённого тела, явно страдающего от неудовлетворённости.

— Спокойной ночи, дорогой, — я сладко прошептала, намеренно выгибая спину, чтобы он мог видеть каждый изгиб моего тела.

Его дыхание стало прерывистым, но он лишь резко встал и направился в ванную. Когда дверь захлопнулась, я услышала, как включился душ — холодный, если судить по его резкому вдоху.

Я улыбнулась в подушку.