Соло Игра судьбы

Сначала я хотела вернуться в свою комнату, но потом решила пойти на кухню, скоро время обеда, и я думаю, что женщины уже наверняка его готовят.

Я не ошиблась, на кухне я застала маму Камрана, Ёргуз и Озай. Честно говоря, увидев Озай, я обрадовалась. Раз она на кухне готовит обед, значит Рашид Каганович уже отменил её наказание.

— Озай, я хочу извиниться перед вами! — хочу сказать более твёрдым и уверенным голосом, но всё же я чувствую себя виноватой, поэтому у меня просаживается голос.

— За что? За то, что подсыпала мне соли?

— Озай, прекратите! Мы обе знаем, что я не делала этого, — теперь говорю уже более уверенным голосом. — Я лишь поменяла наши с вами тарелки, они были одинаковые. В конце концов, не я это начала.

— Но и не я! — женщина обижена. Она не смотрит в мою сторону, продолжает мыть овощи и зелень.

— Да, но вы же видели! И вы, и госпожа Айнур, — мне не особо комфортно говорить слово "госпожа", но отчества я не знаю, а назвать её тётушкой у меня почему-то совсем язык не поворачивается.

На какое-то время воцаряется тишина.

— Но ты ведь могла просто пойти пожаловаться, — на удивление спокойным голосом, без капли дерзости, говорит Ёргуз.

— Зачем? — спрашиваю на автомате.

Я жаловаться вообще не привыкла. Впрочем, меня раньше никто и не обижал. Возможно потому, что все знали кто мой папа!

— Я предлагаю забыть эту историю! — включается в разговор и Айнур тоже, — мой сын прав, ты скоро станешь членом нашей семьи, нам жить вместе, в одном доме. Думаю, нам лучше подружиться.

— Нет, госпожа, Айнур. В одном доме нам не жить! После свадьбы мы переедем. Но вы правы. Нам всё же лучше подружиться.

— Тебе сложно будет с таким характером!

— С каким? — спрашиваю, смотря прямым взглядом на Озай. — Вы считаете, что не давать себя в обиду — плохая черта? — женщина лишь ведёт немного плечами.

Совершенно не хочу продолжать этот разговор.

— Я могу вам помочь с обедом?

— Мы уже распределили обязанности, но если хочешь, можешь испечь мясной пирог дополнительно к грибному супу.

Молча кивнув, направляюсь к раковине помыть руки.

На этот раз всё прошло без происшествий. Рашид Каганович заехал на обед, чтобы обсудить с сыновьями детали подготовки к открытию очередного развлекательного комплекса, на побережье.

— А мы сможем пойти? — подаёт голос Нурай.

— Конечно! — отвечает Рамиль, — открытие комплекса совпадает с юбилеем отца. Праздновать будем там.

Девушки за столом заметно оживились, даже стали перешёптываться о том, кто что наденет.

— Русалина, у тебя есть, что надеть? — спрашивает Рамиль, допивая свой чай.

— Да, я взяла с собой одно вечернее платье, — Курт смотрит на меня сощурившись. Закатываю глаза, прекрасно знаю, что он хочет выяснить, — платье в пол, плечи прикрыты, никаких вольностей, Рамиль Рашидович, — немного с язвительностью поясняю, вновь позабыв о том, что мы не одни в столовой.

— Я рад!

Краем глаза замечаю лёгкую улыбку главы семьи.

В какой-то степени становится даже приятно. Несмотря на понимание того, что Рашид Каганович больше бы обрадовался невесте их круга, тем не менее, я не чувствую от него негатива в свою сторону.

Камран и в этот раз не обращал на меня никакого внимания. Я понимаю, что это правильно, но вся эта неопределённость начинает сводить меня с ума.

Вечером того же дня, изводя себя очередными мыслями о том, что же происходит между мной и Камраном, я бездумно бродила по огромному дому Зурфаловых. Отмечая то, насколько он богато обставлен, и то, насколько каждая его часть отличается от предыдущей.

Самая тёплая и уютная — всё же женская часть дома. Там женщины полностью обустраивают всё по-своему.

В остальном же строгость и выдержка, чувствуется, что Рашид Каганович не особо любит что-то менять! Многие комнаты сделаны не совсем по современному интерьеру. Засмотревшись, я не заметила, как забрела на мужскую территорию дома. Вернее, я даже не ожидала, что вход к спальням мужчин может быть не один.

Я заметно разнервничалась. Стала метаться по сторонам. Очень мне не хотелось быть застуканной здесь.

Пробежав чуть вперёд, я свернула в один из коридоров, снова поворот направо, и я вновь на общей территории. Думаю что на сегодня достаточно моих исследований. Я решаю отправиться обратно в свою комнату.

Да уж, решить-то я решила, да вот только ориентирование — это не мой конёк! Заблудившись в очередном коридоре, я наткнулась на не совсем обычную дверь. Вернее, дверь обычная, но отличается от других, её одну почему-то не заменили на новую.

Любопытство берёт вверх. Замка на двери нет, поэтому тихонько открыв её, вхожу внутрь.

Это, на первый взгляд, обычная просторная комната, но это только на первый взгляд. В углу стоит огромное фортепиано, а на противоположной стороне, на деревянном столике, стоит проигрыватель, а рядом полка, на которой небольшая стопка виниловых пластинок.

Забыв о чувстве стыда, я дрожащими пальцами беру в руки одну из пластинок с классической музыкой. “Хачатурян”, что-то мне подсказывает — автограф не поддельный на этой пластинке. Ставлю её на маховик.

"Танец с саблями!" И их я бессовестно снимаю со стены. Приходится пододвинуть маленький табурет для того, чтобы дотянуться. Комнатой точно давно никто не пользуется. Тут немного прохладно и спёртый воздух. Давно никто не проветривал это помещение.

Окна так и не открываю, становлюсь посреди комнаты и начинаю свой невероятный ритмичный танец.

В пятнадцать лет я с ним заняла призовое место в Берлине. Я была просто на седьмом небе.

Мама только расстроилась… Она хотела, чтобы я взяла первое место. Но первые места все были проплачены. Этого даже никто не скрывал. Поэтому своему призу зрительских симпатий я была просто счастлива.

Паря по комнате, я не замечала ничего вокруг, музыка, что проходила через каждую мою нервную клеточку, уносила меня в ту волнительную атмосферу, где я чувствовала себя невероятно счастливой… Там, где я чувствовала лёгкость и дикий восторг от звучащих оваций.

Закончив танец, я ощущаю, что в комнате нахожусь уже не одна. По спине проносится холод от дьявольски злого взгляда. Испуганными глазами смотрю на Рашида Кагановича. Его грудь вздымалась от дикого гнева, а по скулам ходят желваки.

— Во-о-он! — дикий рёв заставляет меня вздрогнуть, — вон пошла, я сказал тебе.

Я заметалась из стороны в сторону, пытаясь найти выход, но он был только один, за спиной у разъярённого отца моих мужчин.

5 Глава

Страх парализовал мои мышцы, надо бежать, но путь закрыт. С ужасом наблюдаю, как отец моих мужчин двигается в мою сторону.

С диким рёвом вырвав из моих рук меч, он заносит его для удара, я даже закричать не могу. Наоборот, замираю и жду удара острого лезвия.

Вздрагиваю от грохота. Оружие опускается на играющий проигрыватель. В следующую секунду всё затихает, слышно только тяжёлое рваное дыхание Рашида Кагановича. Я словно на какое-то время потеряла связь с реальностью, очнулась, когда почувствовала, как сильные и тёплые руки крепко прижимают меня к груди.

— Всё-всё, маленькая, — тихонько мне на ушко, — успокойся, — это Камран! Он крепко держит меня в своих объятиях и гладит по голове. Я же всем телом прижимаюсь к мужчине, хочу просто раствориться в нём.

Также, немного придя в себя, замечаю Рамиля! Он обхватывает отца руками, пытается его успокоить! Что-то говорит ему, но я не понимаю. Шум в ушах не даёт мне расслышать всего. Меня ощутимо трясет, и только тёплые руки Камрана дарят мне успокоение.

Он так нежно и заботливо гладит меня. Я чувствую волнительное биение его сердца, понимаю, что совершенно напрасно переживала, — я по-прежнему дорога ему.

На душе становится так спокойно. Словно ничего и не было, но это только видимое ощущение.

В большой просторной комнате снова всё затихает. Я слышу только, как пытается сдержать рвущийся наружу крик взрослый мужчина, что, согнув ноги в коленях, сидит на полу и, опустив голову, раскачивается вперед-назад, не в силах сдерживать рвущуюся наружу боль…

Рамиль садится рядом со своим отцом. Он кладет ему руку на плечо, ободряюще, или же правильнее будет сказать, успокаивающе сжимает его. Не понимаю, что происходит. Что я сделала не так? Хотя нет, конечно, понимаю…