Соло Игра судьбы

— Почему? — убираю копну её волос в сторону, оголяя лебединую шейку, и касаюсь её своими губами.

Вся напрягается, становится как ершистая кошечка.

— Ты сейчас серьёзно?! — соскакивает с места и выпучив глазки смотрит на меня. — Ты ведёшь себя как ни в чём не бывало!

— А что произошло?

— Ты издеваешься надо мной сейчас?! — Лина не кричит, но она всё же крайне взвинчена.

— Лина, ты из-за вчерашнего злишься? Тебе не понравилось? — едва не подавившись воздухом, Лина полностью изменилась в лице. Кажется, моя шутка затянулась. — Ладно, всё! — приподнимаюсь на локте второй рукой, дотягиваясь до Русалины. Она хочет увернуться, но я не даю ей. Практически насильно укладываю её обратно, теснее подминая под себя.

— Рамиль, то что произошло, это просто выходит за рамки.

— За какие рамки? Ты моя жена!

— И что? Это повод доказывать что-то кому-то?

— Я никому ничего не доказывал!

— Да ладно! — мне не нравится её тон, но чувствую, что моему мышонку просто необходимо выпустить пар, — а то я не видела ваши переглядки за столом.

— Хорошо, я был не прав! Признаю это, — и сейчас я уже не стебусь. Вчера настолько сорвало крышу, что я себя не контролировал.

С Линой, впрочем, всегда так. С самого начала, даже когда она просто сидела рядом со мною в машине, я не мог трезво мыслить. Всё время в голове рисовались картины того, как я буду ею владеть. А вчера просто хотел доказать Самиру, что ему ничего не светит.

— Ты опозорил меня, Рамиль, — голос надламывается.

— Малыш, — вновь целую её шейку, — только не плачь, маленькая. Прости, я виноват, я... Сам не знаю, что нашло на меня.

— Почему ты так поступил?

— Потому что Самир пожирал тебя глазами. Меня переклинило. Захотелось показать ему, что ты принадлежишь только мне.

— Зачем кому-то что-то доказывать? Ты ведь взрослый человек.

— Да, я поступил глупо!

— Неужели ты не доверяешь мне?

— Доверяю, конечно, я доверяю тебе. Но ему — нет!

— Рамиль, пообещай, что подобное больше никогда не повторится.

— Нет!

— Хорошо… Подожди, что нет? — от её серьёзного тона становится смешно.

— Как я могу пообещать не трахать родную жену.

— Рамиль, что за выражения?

— А как?

— Заниматься любовью.

— Камран приедет, попросишь его заняться с тобой любовью, а я трах…

— Рамиль!

— Всё, ладно! — поднимаю обе руки ладонями вверх, — Мир?

— Нет!

— Что нет?

— Нет, не мир! Ты наказан. Иди спать в свою комнату, — широко улыбаясь, ловлю её губы и долго тягуче целую.

Она какое-то время не отвечает, потом всё же сдаётся.

Я до неё целовался всего пару раз, и то по глубокой пьянке, если шлюхи, которых я имел, сами лезли на меня. Правда насколько я помню, каждая из них жалела об этом. Потому что меня едва не выворачивало от подобных ласк.

А с моей, нет, — с нашей девочкой! — всё иначе. И Камран, и я напиться ею не можем, она чистая и только наша.

— Почему не ела весь день?

— Аппетита не было.

— Сейчас появился?

— Нет! Время уже позднее.

— Ты весь день не ела.

— Ела!

— Не ври мне! — произношу строго.

— Султан невероятно добрый и совсем не жадный мальчик! — говорит с улыбкой, — хоть одному члену семьи я вроде бы понравилась.

— Плевать на них. Главное, что ты мне нравишься.

— Они твоя семья. Нельзя так!

— Я уважаю свою семью, но никто из них не будет решать на ком мне жениться…

Русалина

Я так и не смогла прогнать Рамиля из своей комнаты. Мы долго препирались и в конце концов так и уснули в обнимку на заправленной постели, полностью одетые.

Утром ещё долго хохотали, придумывая план побега Курта с женской половины дома. Я видела, что ему всё равно на запрет отца. Вообще у них довольно сложные отношения. Рамиль скорее из-за меня хотел уйти незамеченным. Чтобы не было косых взглядов в мою сторону со стороны членов его семьи.

В конце концов, я просто первая спустилась к завтраку, оставив суженого в своей спальне.

— Доброе утро! — я постаралась придать своему лицу максимально невозмутимый вид.

Стол уже накрыт и все в сборе, кроме Озай. Она наказана, по-прежнему сидит в своей комнате и всем членам семьи с ней даже запрещено разговаривать.

Мне всё же было стыдно за случившееся, и я даже во всём сознаться хотела. Рамилю сказала об этом, но он ответил, что в этом случае придётся рассказать также о том, что мне испортили тесто, а значит, накажут вообще всех, и, конечно, я сразу же решила этого не делать.

Я присаживаюсь на свободный стул.

— Как чувствуешь себя? — отложив в сторону газету, ко мне обратился Рашид Каганович.

— Спасибо, сегодня уже лучше! — честно говоря, мне немного совестно обманывать, да и не стоило, наверное, мне вчера прятаться весь день.

Да я была очень и очень зла на Рамиля. Но у меня был целый день одиночества, чтобы всё обдумать. Да, то, что сделал Рамиль, это просто… Даже слов подобрать не могу.

Но у Курта вот уже как неделя иммунитет! Нет, разумеется, то, что мы женаты, не даёт Рамилю права брать меня там, где ему вздумается. Но и разводиться с ним из-за подобного глупо!

— Рамиля в комнате нет, отец! — я вздрагиваю всем телом и резко поворачиваю голову.

— Как это нет? — от безрассудного порыва вскочить с места и кинуться на шею старшему из братьев меня спасает только лишь холодный, совершенно безразличный взгляд Камрана, который удостоил меня едва заметным кивком в знак приветствия.

— Кровать не тронута, думаю, он даже не ночевал дома.

— Хм… — слышу, как ухмыляется Ёргуз. — Так глядишь и свадьба расстроится, — язвит сестра моего мужа, но замолкает, поймав строгий взгляд отца.

— Уверенна, Рамиль отлучился по работе, — говорю немного дрожащим голосом. Конечно, это из-за Камрана. Его полное безразличие просто разрывает мою душу на части. Но Ёргуз довольно улыбается, восприняв моё состояние по свойму разумеется. И это, несомненно, к лучшему.

— О, а ты когда приехал? — снова оборачиваюсь.

Рамиль вошёл не со стороны лестничного пролёта, а со стороны входной двери.

«Он что, в окно вышел?» — задаю сама себе немой вопрос.

— Полтора часа назад! — братья хлопают друг друга по плечам.

— Я думал, что ты приедешь к концу недели.

— Удалось уладить всё быстрее, чем мы думали.

— Прекрасно, я рад! — Рамиль, кажется мне немного растерянным, — прости, отец, я в душ и сразу спущусь, — Рашид Каганович отвечает сыну сдержанным кивком.

Курт вернулся буквально через десять минут и за столом, так же как и вчера, мужчины бурно обсуждали дела: — женская половина молчала в тряпочку.

Не жизнь, а сказка!

Конечно же я прислушивалась к разговору мужчин. Просто от скуки, наверное, и новость о том, что Камран выкупил целый остров с недостроенной инфраструктурой, прозвучала как гром среди ясного неба. Я, конечно, могла и что-то не совсем правильно понять, потому что мужчины часто переходили на турецкий, но суть, кажется, всё же уловила правильно.

Особенно хорошо поняла то, что и Камран, и Рамиль будут довольно часто мотаться в командировки, а мне бы не хотелось оставаться тут одной.

После истории с видео мне пока сложно выезжать куда бы то ни было одной. Да, совсем другая страна, да, возможность встретить знакомых здесь равна нулю, но, возможно, я была не права, отказавшись от проработки случившейся ситуации с психотерапевтом.

Но время не только лечит, но и меняет людей. Как бы то ни было, сейчас я уже не столь категорична. Всё равно я когда-нибудь вернусь на свою родину. Там ведь я родилась и выросла. В России мои дяди, тёти, двоюродные братья и сёстры. Также я уверена, что никто из моих родственников и близких друзей не поверил тому видео, которое Зорин показал не только моим мужчинам, но и разослал абсолютно всем нашим общим знакомым.

А самое главное, там Люська! Моя самая близкая подруга. Кстати, это она вчера в переписке объясняла мне то, что в первое время после регистрации брака муж и жена притираются друг к другу. Будто сама уже замужем!

Она убедила меня в том, что нужно просто серьёзно поговорить с Рамилем, и не стоит сразу думать про развод, а именно о нём я думала весь вечер после случившегося.

Когда немного поостыла, поняла, что подруга полностью права…

Камран был настолько холоден, что ни разу не бросил в мою сторону даже взгляда.

Я вроде бы и не нервничала, ну по крайне мере мне так казалось! Но всё же у меня всё валилось из рук, не могла даже гезлем* как следует отрезать.

Как только глава семьи вышел из-за стола, сославшись на раннюю встречу, все тут же оживились.

— Я смотрю, ты приборами разучилась пользоваться! — негромко, но довольно язвительно произнесла Нурай. — Думала, что покажешь свой характер, и брат под твою дудочку плясать будет? — громкий удар кулаком по столу испугал всех кроме Рамиля.

— Извинись! — сухо, но настолько властно Камран приказал своей младшей сестрёнке, что даже у меня поджилки затряслись.

— И-извини! — чуть заикаясь, еле слышно пролепетала она.

— Я не слышу! — на этот раз Камран прорычал.

— Прости меня, Русалина. Я сказала, не подумав! — я тут же, наверное, как-о чрезмерно активно закивала. Я не привыкла к скандалам и сейчас этого не хочу. Но кто будет учитывать мои желания?

— Вы тут совсем расслабились, как я посмотрю! Ты, маленькая соплячка, что себе позволяешь? Как ты разговариваешь со своей сестрой?

— Она…

— Рот прикрой, Ёргуз, когда старший говорит! — такого Камрана я ещё не видела. От мощного баритона я настолько напряглась, что мышцы разболелись. Рамиль тоже молчал сейчас, но в отличие от нас всех, его поза была расслабленной. Единственное, в мою сторону он всё же бросал обеспокоенный взгляд. — Русалина уже член нашей семьи, нравится вам это или нет, никого совершенно не волнует!

— Сынок, ну что ты… — Камран посмотрел на мать просто уничижительным взглядом. Даже у меня кожу сковало льдом.

— Брат, достаточно! Ты пугаешь мою жен… невесту. Она и так вчера весь день не ела.

— Почему? — наконец Камран посмотрел на меня внимательным взглядом, но вопрос был задан не мне, поэтому я молчу. Камран снова оборачивается к брату, наверное, ждёт ответ, но его нет, Курт лишь пристально посмотрел на брата.

Камран с Рамилем очень хорошо понимают друг друга и без слов. Думаю, мой муж позднее всё ему расскажет. Так же думает и Камран, потому как сразу отстаёт от брата и вновь переводит взгляд на меня.

— Ешь! — тоже достаточно строго говорит мне, кивая на мою тарелку.

— С-спасибо, — говорю сильно дрожащим голосом. Слёзы удержать не удаётся, — я уже наелась, — пищу чуть слышно.

На самом деле я съела всего пару кусочков этого восхитительного блюда, но моя нервная система не предназначена для подобного, я просто вскакиваю с места и выбегаю из столовой, довольно громко всхлипывая.

_____

Менемен* - турецкий завтрак, омлет с овощами.

Гезлем* — фаршированные мясом, сыром или шпинатом блинчики.

4 Глава

Забежав в свою комнату, я начинаю по ней метаться. Совершенно не знаю, куда себя деть? Отвратительное чувство разливается в груди. Слёзы всё сильнее льются из глаз, в конце концов я просто падаю на постель и уткнувшись в подушку захожусь в рыданиях.

Короткий стук в дверь, и не дожидаясь моего ответа, в комнату кто-то входит. Не хочу отрывать голову от подушки, но, конечно, притихаю.

— Русалина, ты испугалась старшего брата? — Гадже присаживается на край моей постели и очень осторожно касается моего плеча.

— Он всегда такой? — как бы то ни было, как бы сильно я не любила Рамиля, я всё же не единожды задавалась вопросом, а не поторопилась ли я? Всё же знаю я его лишь несколько месяцев. Его и Камрана!

— Да нет, что ты! Брат Камран конечно очень строгий, но иногда с Ёргуз и Нурай по-другому нельзя. У брата Кана, например, тоже не простой характер, и хотя он и самый старший из нас, как только Камран подрос, именно он стал первым после отца. Брата Кана это очень задевало, возможно по этой причине он уехал жить в другую страну, и за несколько лет приезжал к нам всего дважды. — не знаю для чего Гадже вдруг мне рассказала про Кана, но это шанс узнать их всех поближе.

— Есть ведь ещё кто-то? — сажусь в постели, утирая слёзы.

— Да, Онур! Но у него более мягкий характер, он живёт также за границей. Он обещал приехать к юбилею отца! Тебе Рамиль что, не рассказывал? — отрицательно качаю головой. — А у Камрана, получается, жёсткий характер?

— Да! — девушка отводит задумчивый взгляд в сторону, — Камран даст фору даже нашему отцу, — говорит вполне серьёзно. — Но он справедливый! Он самый рассудительный в нашей семье. Всегда таким был. Поэтому отец его так уважает, его и Рамиля.

— Только их? Почему?

Девушка снова смотрит на меня.

— Всё началось, когда Рамиль появился в нашей семье, — голос у женщины становится ещё на полтона тише. А ещё она отводит взгляд в сторону.

Я молчу, хочу услышать версию Гадже. От Курта знаю, что он не родился в этой семье.

— Отец просто привёл в дом женщину с ребёнком на руках. Это был настоящий позор не только для моей мамы, но и для всей нашей семьи, — Гадже плотно сомкнула челюсти, её по-прежнему это очень сильно задевает, и со следующими словами я поняла почему. — Ты, возможно, задашься сейчас вопросом, почему позор, ведь многомужество разрешено у мусульман, пусть и в самой Турции получается, что наш отец нарушает закон. Но папа, он не женился сразу на матери Рамиля, получается, как на стороне нагулял и чужую женщину… — неловкость Гадже была видна невооружённым взглядом. — Ну в общем, с тех пор мама если и выезжает в город, то только по острой необходимости, и то в чадре. Мама очень сильно любила отца. Просто до бреда! Я помню, как она старалась для него. Спала всего по два-три часа в сутки. Только бы в доме всё было идеально! Готовила для него лучше, чем в любом ресторане нашего города. А отец… — мне искренне становится жаль Гадже. Даже хочу взять девушку за руку, но она убирает её, наверное, чтобы не рассыпаться, потому что продолжает тем посаженным голосом. — Нас было тогда уже пятеро у мамы. Ёргуз тогда была совсем малышка, мне уже исполнилось десять, Камрану — тринадцать. Кану… пятнадцать, кажется. Я могу немного ошибаться в возрасте, конечно, для меня так же ситуация казалась тогда шокирующей, — мне следовало остановить Гадже, видя, насколько ей непросто об этом говорить, но в то же время я понимала: ни Рамиль, ни тем более Камран не расскажут мне об этом. — Камран всегда был замкнутым, много учился и ни во что особо не вникал. Его не интересовали игры и развлечения. Во время праздников он выходил к гостям для приветствия, а потом снова уходил в свою комнату… Всё изменилось, когда появился Рамиль.

— Ты ненавидишь его? — тут же прикусываю язык. О таких вещах вот так в лоб не спрашивают. — Гадже с невесёлой улыбкой отрицательно качает головой: — Сейчас уже нет. Совсем нет! Потому что сейчас мы выросли и осознали свои ошибки. Посмотрели на всё взрослым взглядом. И поняли, насколько были неправы.

— Получается, что Рашид Каганович женился на матери Рамиля уже после того, как родился Рамиль?

— Да! Но Гюнай, мама Рамиля, этого очень не хотела, она умоляла отпустить её и Рамиля, но отец не позволил. Вернее, сказал, что может отпустить только её… — Гадже снова делает паузу.

— Мать никогда не бросит своего ребёнка!

— Да, конечно, она осталась, — снова невесёлая усмешка, — а мы все ополчились против них двоих. Все, кроме Камрана. Он почему-то сразу потянулся к Рамилю, защищал его. С нашей мамой стал ругаться, — сестра Рамиля берёт с моей тумбы стакан с водой и практически в один глоток осушает его до дна, — когда мама пыталась разделить Камрана и Рамиля, разрушить их дружбу или же просто наказать Рамиля, Камран тут же грозился обо всём рассказать отцу, — продолжала она, — а когда они оба подросли, мы уже сами стали бояться их обоих. Особенно Камрана. Я до сих пор не знаю, что конкретно произошло между ним и мамой, но в один из дней они настолько сильно разругались… Камран тогда сказал, что ему стыдно за то, что ему досталась такая мать. После этого мама немного притихла. Стала меньше придираться к Гюнай, а Рамиля вообще старалась обходить стороной. В доме даже как-то тише стало, спокойнее немного. Ну а как только Камран повзрослел, он начал зарабатывать самостоятельно, за что, конечно же, получил ещё большее уважение от отца. Рамиль уже через пару лет последовал за ним. Отец не позволял, мол, мал ещё, но Рамиль — он жутко упрямый!

— Это да! — соглашаюсь с Гадже, не сумев сдержать широкой улыбки.

— Я утомила тебя, наверное?

— Нет, нет, что ты. Наоборот, мне очень интересно. Расскажи ещё!

— Думаю, пока достаточно! Я рассказала всё это тебе, чтобы ты понимала, почему Камран ведёт себя таким образом. Он с детства защищает Рамиля, а ты его будущая жена, и Камран как будущего члена семьи тебя также защищает.

— Ну если честно… — конечно, я понимаю, что молчать должна была, но меня до безумия раздирало похвастаться, — мы уже!

— Что уже? — непонимающе хмурит брови Гадже.

Я просто тянусь к своей сумке и вытаскиваю оттуда свой российский паспорт.

— Вот! — сразу открываю на нужной странице.

Гадже не сразу понимает, что я ей показываю, внимательно вчитывается.

— О Аллах! Да вы что, с ума сошли? Если отец узнает…

— Не узнает! Если вы не скажете, конечно, — не стоило мне ей ничего рассказывать… Вот я дура, конечно!

— Не скажу, но как же…

— Что?

— У тебя должна быть справка, что ты не замужем, заверенная у вас… не помню…

— Нотариусом. Да, у нас есть этот документ, мой папа за один день его сделал. Я ведь за Рамилем замужем, в справке это указано, и нет никаких препятствий браку в Турции.

Топот быстро приближающихся ножек заставляет нас отвлечься.

— Лина, — Султан очень плохо говорит по-русски, я понимаю его с большим трудом. И когда мальчик сбивчиво, что-то стал мне объяснять, я лишь развела руками, мол, не понимаю.

— Сынок, говори по-турецки, — проговорила медленно и чётко на русском языке Гадже, — а я переведу Лине.

Кивнул в знак согласия и так же сбивчиво и очень быстро заговорил на турецком.

— Не волнуйся, Лана, — следует перевод из уст молодой женщины, — я отругал дядю Камрана за то, что он посмел обидеть тебя.

Я усмехаюсь.

Вот он, мой рыцарь!

Гадже почему-то выглядела взволнованной.

— Султан, а дядя Камран не отругал тебя за то, что ты старшим указываешь? — мальчик залопотал на турецком.

— Некрасиво при Русалине говорить на языке, которого она не знает. Но говори чётко, не спеши.

— Он, наверное, не успел. Потому что дядя Рамиль сказал, что полностью меня поддерживает и что дяде Камрану стоит подумать о своём недостойном поведении и непременно извиниться перед его невестой! Они оба ждут её в кабинете дяди Камрана.

В принципе, когда Султан не торопится, его можно понять, даже несмотря на сильный акцент.

— Очень замечательно, — возмущаюсь я, — накричал он, а за его же извинениями, идти должна я?

Гадже вдруг рассмеялась.

— Но он ведь не может прийти к тебе на женскую половину.

— Ах ну да! — вот же. Не выйдет, похоже, поупрямиться. — Тогда, наверное, нужно идти.

— Конечно. Но если боишься, я могу с тобой пойти.

— Не нужно! — говорю немного взвинченно и тут же одёргиваю себя. — Там ведь Рамиль будет.

— Ну да, в общем-то, — пожимает плечами Гадже, — ну мы тогда пойдём, немного позанимаемся. Да, мой шалун?

— Я играть, мам.

— Сначала занятие.

Перед тем как уйти, Гадже подробно объяснила мне, где находится кабинет Камрана.

Умывшись холодной водой и приведя себя в порядок, я спускаюсь вниз, направляясь туда, где меня ждут мои мужчины.

Подхожу к кабинету в полнейшем смятении, вообще не знаю, как должна вести себя сейчас? Я очень соскучилась по Камрану и безумно хочу броситься к нему на шею, но он накричал на меня…

И пусть я совсем на него не злюсь, хотя вроде и должна, но в то же время я не хочу спускать ему это с рук. Ну чтобы не вошло в привычку.

Короткий стук в дверь и я слышу голос — властный и строгий, но в то же время будоражащий, — голос моего любимого мужа.

Толкнув дверь, не успеваю сделать и шага, застываю в пороге. В массивном кресле восседает какой-то совершенно незнакомый мне мужчина.

Он лишь мельком посмотрел на меня, но этого хватило, чтобы мои внутренности сжались от страха, его чёрные глаза, вернее, взгляд его чёрных глаз, казалось способен уничтожить в одно мгновение.

— Проходи, Русалина, — приглашает меня Камран, я несмело переступаю порог кабинета, где атмосфера накалена до предела, — ты что-то хотела? — я снова замираю, хмурю брови и немного теряюсь, не знаю, что и сказать, в растерянности просто жестами показываю в сторону второго этажа.

— Э, Султан сказал… — мягкий смех Рамиля и расслабленная улыбка Камрана позволяют мне немного успокоиться. На секунду я даже забываю о человеке, что по-прежнему не просто сидит, а восседает в массивном кресле.

— Я же сказал, не просто так он галопом полетел на второй этаж, — Рамиль, скрестив руки на груди, стоял, оперевшись о подоконник и смотрел на меня немного насмешливым взглядом. Им же, в дополнение к едва заметному наклону головы, мой муж велит мне подойти к нему.

Я в считанные секунды оказываюсь подле Курта.

— Нужно сказать Мустафе, чтобы занялся воспитанием ребёнка, а то упустят мальчишку!

— Ты же сказал, что попросишь прощения! — говорит Рамил, но в подтверждение я киваю, давая понять, что Султан мне так и сказал, — и он слышал, что мы направляемся в кабинет. Мальчишка просто ускорил процесс! Кстати, Осман, познакомься, моя невеста, Русалина.

Мужчина на этот раз рассматривает меня чуть более внимательно. Проходится взглядом по моим стройным ногам, тонкой талии, и на мгновение задерживается на груди, после чего уже внимательно смотрит мне в глаза.

— Красивая! — переводит равнодушный взгляд с меня на Рамиля, — но русская! Не воспитанна в наших традициях. Намучаешься, пока перевоспитаешь!

— Ничего, справлюсь!

— Я не буду вам мешать, — говорю негромко Рамилю, — у вас гость.

— Да, Русалина! В нашей культуре не принято, чтобы женщина находилась среди мужчин одна, — Камран говорит вроде строго, но в то же время голос его мягок. Ну, насколько у Камрана он вообще может быть мягким.

— Прошу простить меня, Камран Рашидович! — и всё же меня задевает тон старшего Зурфалова. — Я постараюсь, чтобы подобного больше не повторилось. И обязательно учту на будущее, что не могу находиться наедине ни с кем, кроме собственного мужа.

Рамиль едва заметно стискивает мою талию. Не знаю точно, что хотел донести до меня этим жестом. Возможно, просил таким образом не обижаться, не обращать на тон Камрана внимания. Или же этим жестом попросил замолчать…

Стараюсь взять себя в руки. Вспоминаю, что перед отъездом в Турцию Камран довольно часто тискал меня, и говорил, что тут себе подобного позволить не сможет.

От этих воспоминаний становится немного легче, но всё же полностью я успокоюсь лишь тогда, когда Камран сам скажет мне, что я по-прежнему ему нужна.

Получив от Рамиля лёгкий целомудренный поцелуй в лоб, я направляюсь в сторону двери.

— Было приятно познакомится с вами, Осман, — не знаю, уместно ли в их культуре говорить это женщине при прощании, но я не хочу показаться бестактной, уйдя молча. — Всего доброго!

Мужчина лишь кивнул и тут же отвернулся, а я, воспользовавшись этим моментом, показала Камрану язык, тем самым выразив своё недовольство. Камран посмотрел строгим взглядом, но я, стараясь не обращать на это внимания, вышла из кабинета, плотно заперев за собою дверь.