Соло Игра судьбы

— Приду с удовольствием, — когда мужчина снова посмотрел на меня, я уже не выдержала и частично спряталась за спину мужа. Самира моё действие только позабавило. — Но ты же знаешь, что нарушаешь традиции.

— Это говорит мне человек, который без стыда разглядывает чужую невесту?!

— Брось, она ведь даже не просватана. — Курт злится; я боюсь, что мирно этот разговор может не закончиться.

— Я просватана, — решаюсь влезть в разговор и тут же получаю неодобрительный взгляд Рамиля. — Мои родители дали разрешение на наш брак, а то, что не было…

— Лина! — строго, но сдержанно. — Прикуси язык…

Задираю голову вверх, не могу сдержать улыбки: Курт злится на меня, но меня это не задевает. Я всё с той же улыбкой, чуть высунув язык, прикусываю его. Рамиль не хочет этого, но всё же его взгляд смягчается, в них даже плещутся смешинки.

— Марш на женскую территорию! — подняв руку, раскрываю перед Рамилем ладошку.

— Что?

— Карту передвижений по вашей территории, пожалуйста, — Курт понял, что я имела в виду.

— Вон там, — показывает рукой направление.

— В том домике?

— За тем домиком.

— Хорошо! — резкий поворот, и тут же ступор. Вот так всегда: стоит заглянуть в глаза любимого, и я забываю обо всём на свете.

— Прошу прощения, — выдавливаю из себя. — Была рада познакомиться с вами.

— А я уж как был рад! — слышу уже себе в спину, и Курт уже в ответ ему выдаёт что‑то с рыком.

Я и не думаю оглядываться. Довольно быстрым шагом иду в ту сторону, куда показал мне Рамиль.

Обойдя гостевой домик, я увидела что‑то вроде огромной беседки, на которой были установлены вытяжки, жаровни и большие столы. Тут женщины готовили ужин для гостей. Слышу их весёлый смех: они что‑то бодро обсуждают на турецком языке. Когда я подошла ещё чуть ближе и меня заметили, все резко замолчали. Из чего сделала вывод, что так оживлённо они говорили обо мне.

— Я могу чем‑то помочь вам? — честно говоря, спросила из вежливости, не ожидала, что они согласятся: всё же мы только сегодня приехали.

— Мы немного не успеваем! — быстро проговорила Ёргуз. — Можешь помочь с десертом?

Улыбка средней сестры моих мужчин была явно наигранной. Я довольно сильно напряглась, но всё же отступать мне некуда.

— Мне нужно приготовить что‑то конкретное? — внутри меня поднимался заметный мандраж: я, по сути, не знаю ни одного турецкого десерта.

— Нет, совсем не обязательно, — отвечает мне мама Камрана. — Можешь приготовить что‑то из того, что готовят у вас. Пирожки или блины… — что‑то мне подсказывает, ни одно из этих блюд не подойдёт к сегодняшнему столу. Тем более, если обратить внимание на те угощения, что уже готовы. Блины и пироги на их фоне смотреться будут совершенно нелепо.

Гадже показалась мне самой здравой из всех. Она самая старшая из сестёр, всего на три года младше Камрана. Именно она показала, где что находится, и сказала, что я могу брать всё, что мне понадобится.

Увидев среди инвентаря большую электровафельницу, я подумала, что тесто для вафель готовится довольно просто, да и пекутся они недолго.

Подобрав все нужные мне ингредиенты, я приступила к подготовке теста. Взбивая в металлической чаше яйца, я вспомнила, что взяла ванилин, но совершенно забыла про разрыхлитель.

Позади меня располагалась рабочая зона для приготовления горячих блюд; сверху находились приправы, за ними я и потянулась. Под красивым резным шкафчиком висела большая выпуклая сковорода, в её зеркально начищенной поверхности отражалось всё, что происходило за моей спиной. Ёргуз что‑то всыпала в мою сахарно‑яичную смесь — думаю, соль. Просто, наверное, это единственное, чего я не замечу в белоснежной массе. Нурай тут же всё быстренько перемешивает венчиком, и самое обидное, что это на глазах у двух взрослых женщин: Айнур, матери Камрана, а также второй супруги Рашида Кагановича, Озай. Они всё это прекрасно видят. Безучастной пока остаётся только Гадже — она намеренно, как мне кажется, ушла накрывать стол.

Настроение падает в ноль, продолжать готовить нет смысла, но и скандал поднять я не могу, тем более уже зная, что характер тётушки Айнур довольно взрывной, даже если Рамиль полностью встанет на мою сторону… в чём, в общем‑то, я и не сомневаюсь. Но у Зурфаловых сегодня гости, значит, скандал ни к чему.

Возвращаюсь к своему тесту, вновь берусь за венчик. В голове перебираю варианты, что я могу сделать теперь с ним?! К тому же в нём я всё же вижу не только гору плохо перемешанной соли, но и, кажется, соды.

С криком разъярённого индейца на площадь кухни вбегает Султан — очень смешной озорной мальчишка с чистыми голубыми глазами. Он сразу же завладевает вниманием всех присутствующих женщин. Я же единственная остаюсь безучастной.

Продолжая лениво помешивать своё… Тестом это и язык не поворачивается назвать! Да я и муки‑то ещё не добавляла. Я пристально смотрю на точно такую же чашу, что стоит напротив меня, и там такая же яичная смесь, только она предназначена для яичных закусок, которые очень любит гость сегодняшнего ужина. Мысленно попросив прощения у бога и заодно у своих родителей, которые для моего воспитания сделали всё, что могли, я меняю свою металлическую чашу с чашей Озай. Мне безумно за это стыдно! Но я раз за разом твержу себе, что не я первая это начала.

Примерно через сорок минут было уже всё готово. Я, разрезав свои уже испечённые вафли, выложила их небольшой горкой на плоское блюдо: одну половину полила нитями шоколада, вторую часть — арахисовой пастой.

— Если хочешь, можешь сразу подавать их к столу, — проговорила Айнур, кивнув в сторону моего десерта.

— Разве не уместно подавать его после вторых блюд? — немного хмурюсь я.

— Как знаешь! — поджав губы, буркнула женщина. — Идём к столу.

Прихватив со стола закуски, я иду вслед за первой женой Рашида Кагановича.

Огромный стол, уставленный множеством блюд и закусок. В животе громко заурчало — всё‑таки я довольно сильно проголодалась!

— Позвольте помочь вам, — вздрагиваю, услышав грубоватый голос с сильным акцентом.

— Благодарю, но блюдо не тяжёлое, я сама справлюсь, Самир, — не хотела грубить, но голос сам по себе получился не очень вежливым.

Чуть ускоряю шаг: спину довольно сильно покалывает, уверена, это от пристального взгляда гостя. И этот самый гость мне совершенно не нравится.

Выдыхаю с облегчением, когда вижу Рамиля, который разговаривает с двумя взрослыми мужчинами. Одного из них я узнаю сразу — это отец моих мужчин…

В груди снова всё сжимается: чувство стыда заставляет меня покраснеть. Вдруг осознаю, что не хочу, чтобы отец Рамиля знал о том, что у меня отношения с обоими его сыновьями.

Я уже задавалась вопросом, и Камран мне тогда сказал: «Это не должно тебя волновать…»

Вот и не буду волноваться! В конце концов, меня есть кому защитить.

Ставлю закуски на стол и хочу отойти в сторону, где стоят все женщины.

— Лина! — окликает меня Рамиль. — Подойди… — ноги свинцом наливаются и я буквально заставляю себя идти вперёд. — Знакомься: мой отец Рашид Каганович и его партнёр Назар Оз.

— Очень приятно!

— Отец! — холодный взгляд Рашида Кагановича заставляет меня поёжиться. Рамиль, похоже, тоже это заметил. Он положил свои ладони мне на плечи, от этого мне стало гораздо спокойнее. — Русалина. Моя будущая жена.

— Значит, всё‑таки сделал по‑своему?

— Мы всё обсудили по телефону, отец!

— Я сказал, что не возражаю, но…

— Отец, не начинай! — устало, со вздохом, но без раздражения.

— Вы с Камраном, в отличие от Кана и Онура, слишком упрямы.

— Да, отец, с нами тебе не повезло.

— Ерунды не говори! — довольно строго. На некоторое время повисает молчание.

— Красивая девушка, — говорит Рашид Каганович уже более мягким тоном. — Но я бы хотел поговорить с её отцом.

— Он приедет на следующей неделе вместе с Камраном, — услышав это, я почувствовала, как моё сердце встрепенулось. Я очень сильно хочу, чтобы и папа, и Камран поскорее приехали: с ними мне будет спокойнее.

— Отец не побоялся отпустить дочку одну?

— Она не одна. Она со мной.

— Ну хорошо‑хорошо, не заводись. Идёмте к столу.

Во главе стола сел хозяин дома, рядом с ним — недовольный дядя моего мужа, что приезжал за нами в аэропорт. Рамиль сел напротив меня. Хотя я бы предпочла, чтобы рядом со мной сидел он, а не Самир, который уже в третий раз как бы невзначай касался носком своей ногой моей щиколотки. От каждого такого прикосновения по коже бежали противные мурашки, и я всё сильнее вжималась в спинку стула, будто это как-то могло помочь мне отстранится.

Мужчины обсуждали дела на турецком, но всё, что касалось других моментов, например, передать соль или хлеб, всё проговаривалось на русском. В какой‑то момент я поняла, что это из‑за меня.

Очередное касание моей ноги, и я не выдерживаю. Максимально плотно придвинувшись к столу, я вытягиваю ноги и с трудом, но дотягиваюсь до колен Рамиля. На его лице не дрогнул ни один мускул. Курт по‑прежнему продолжил бурную беседу с партнёром своего отца, но при этом, так же как и я, придвинул стул чуть ближе и принял непринуждённую расслабленную позу. Так мне было значительно удобнее. К тому же Рамиль, опустив руку под стол, обхватил мои ступни своей ручищей.

Мы по‑прежнему вели себя как ни в чём не бывало.

— Лина? Могу я вас так называть?

— Да, Рашид Каганович, разумеется!

— Лина, вы совсем ничего не едите, вам не нравится наша еда?

— Почему же?! Мне всё очень нравится, я просто не могу…

Нас перебивает сильнейший кашель партнёра Рашида Кагановича — он добрался до закусок Озай…

***

— Как это называется, Озай? — стараясь сдерживать свой гнев, обращался Рашид Каганович к своей второй жене. — Ты что, совсем разучилась готовить? Зачем я только держу тебя в своём доме? Опозорила меня перед гостями! — Несколько слов было произнесено на турецком, затем Рашид Каганович вновь заговорил на русском.

— Прошу прощения, Назар, я накажу свою жену, я тебе обещаю! — Мгновенно напрягаюсь и в упор смотрю на Рамиля. Тот, лишь едва заметно подмигнув мне, в очередной раз сжав мои ступни, аккуратно отпустил их вниз.

Я тут же предусмотрительно сдвинула ноги в сторону.

— Рашид, ну что ты, не нужно… — пытается вступиться за женщину Назар Оз. — Я ведь знаю, как прекрасно готовят твои жёны! Озай наверняка случайно перепутала специи.

Мне на самом деле было жутко стыдно и невероятно жаль жену отца Рамиля. Она, вся дрожа как осиновый лист, стояла перед своим мужем и не смела поднять даже взгляд.

— Вот, Рамиль, почему нужно иметь не одну жену, — резко поднимаю взгляд на Курта, не скрывая своего недоумения, смотрю на него в упор.

— Меня вполне устраивает то, как готовит Русалина, это раз. Второе, я найму кухарку, и ей не придётся стоять целыми днями у плиты.

— Да‑да! Для плиты кухарку, для дома уборщицу, — Рамиль лишь спокойно, утвердительно кивает. — Для детей няню…

— Ну уж нет! — очень резко и неожиданно даже для самой себя произношу я. — К моим детям не подойдёт посторонний человек.

Повисает длительная пауза, всё это время Озай продолжала стоять и дрожать от страха.

— Ну хоть это радует! — всё же подытожил мой свёкор.

— Рамиль, я правильно понимаю? Ты собрался жениться на этой прекрасной девушке, и пока не планируешь брать жену нашей веры? — Несмотря на то, что Назар Оз говорил спокойно, мне почему‑то казалось, что я не особо ему нравлюсь.

Да ну, сама на себя мысленно машу рукой. Мне так кажется из‑за ситуации, произошедшей на кухне. Не думаю, что все против меня!

— Назар, при всём моём уважении к вам, — Рамиль говорит немного с нажимом, — я не намерен ни с кем обсуждать свои планы на личную жизнь! Они касаются только меня.

— Да, конечно, ты прав, извини, — чувствовалось некое напряжение за столом, и мне уже хотелось, если честно, сбежать, но…

— Муж мой! — ласковым голосом лисы к Рашиду Кагановичу обратилась его старшая жена. — Русалина приготовила нам десерт. Может…

— Может, достаточно на сегодня экспериментов над гостями? — Айнур под властным баритоном мужа заметно стушевалась.

— Ну что вы, Рашид! Мне вот, например, очень хочется выпить чаю.

А мне вот не хочется! Вдруг, пока мы тут за столом сидели и ели, кто‑нибудь из моих доброжелателей щедро посыпал мои вафли перцем.

— Ну неси! — Айнур встала с места, намереваясь пойти на кухню.

— Я сама принесу, если позволите! Госпожа Айнур наверняка за сегодня устала.

Немного сощурив свой взгляд, отец Рамиля утвердительно кивнул, и я, мысленно похлопав в ладоши, пошла за своим шедевром — или же нет? Всё‑таки я не до конца уверена, что помимо соли в яичной смеси Озай больше ничего добавлено не было.

Зайдя на кухню, подхожу к своему десерту. Не спешу хватать его и нестись обратно, хочу сделать небольшую паузу, просто выдохнуть. Опираюсь ладонями о край стола, закрываю глаза и считаю до десяти.

Чувствую, это будут не самые простые три недели пребывания в этом доме… Ну ничего! Просто нужно себя чем‑то занять.

Сильные руки ложатся на мою талию, и лёгкие моментально заполняет родной аромат.

3 Глава

— Я так понял, краснеть должна была не Озай?! — я безумно сильно люблю вот такой ласковый и в то же время властный баритон Рамиля.

— Как ты понял? — утопаю в объятьях любимого.

— Первое, что ты сделала, когда Назар подавился, прикусила нижнюю губу и опустила взгляд. Ты так всегда делаешь, когда виноватой себя чувствуешь.

— Ты не сердишься?

— За что? — наглые руки любимого подобрались к моей небольшой груди и аккуратно, но довольно ощутимо сжали её, внизу живота тут же скручивается тугая спираль.

— За то, что поменяла чашки местами.

— Что вообще произошло?

— Твои сестрёнки решили подшутить надо мной, — с трудом удалось это произнести, ведь электрические разряды путали мои мысли. Мы были совершенно одни, но всё же я боялась быть замеченной.

Курт резко замирает, от этого я прихожу в себя и задираю голову, тут же встречаюсь со строгим взглядом мужа.

Снова становится стыдно. И Рамиль, и Камран умеют смотреть так, что от стыда сквозь землю хочется провалиться. Даже если вина твоя ничтожна.

— Я не совсем понял, — строгим голосом, — Ёргуз и Гадже что-то сделали с твоей едой…

— Причём тут Гадже? — перебиваю я Рамиля несмотря на то, что внутри поднялась целая буря из неприятных отрицательных эмоций. — Ёргуз первая что-то всыпала мне в тесто, а Нурай помогала ей!

— Озай при чём?

— Ни при чём, — дёргаюсь, хочу вырваться из захвата, но Рамиль, напротив, лишь сильнее стискивает меня, причиняя тем самым лёгкую боль, — и Айнур, и Озай прекрасно всё видели. У Озай просто в такой же чаше, как и у меня, были взбиты яйца, я просто поменяла…

— Нужно было прийти и мне рассказать! — Рамиль вновь смягчается. Приподнимает меня чуть над полом, целует за ухом, вновь запуская дрожь по моему телу.

— Как ты себе это представляешь? — спрашиваю просаживающимся голосом.

Ответа нет. Рамиля просто срывает. Задрав подол моего платья, Курт приподнимает меня ещё выше и в считанные мгновения, отодвинув мои трусики в сторону, насаживает меня на свой внушительный каменный член.

— Рамиль, — задыхаюсь, не понимая только, от чего больше: от невероятного адреналина, что разлился по венам, или от возмущения.

Мы ведь практически на улице, посреди огромного двора, и сюда в любой момент может кто-нибудь войти.

— Рамиль, ах… — всё-таки разум покидает меня и я, прогнувшись в спине, обхватываю руками шею мужа, — Курта срывает! Он очень быстро начинает вколачиваться в меня, я же едва могу дышать.

— Расслабься, малышка. Ты очень узкая! Я не могу до конца войти, — Рамиль словно обезумевший, и я схожу с ума вместе с ним.

Где-то на задворках сознания понимаю, что нас могут увидеть, и то, чем мы занимаемся сейчас… — вернее, где мы этим занимаемся, — просто за гранью.

Курт, оторвав меня от стола, сделал несколько шагов в сторону высокого шкафа. Словно тут нас не заметят, в случае чего.

Подняв мою ногу, Рамиль растянул меня в шпагате, волосы намотал на кулак, заставив вновь сильно прогнуться в спине.

— Моя! Слышишь? Ты только моя! — безрассудно шептал мне на ухо и всё более яростно вонзаясь в меня. — Никому не отдам. Только моя!

Голова начала кружиться, и я от волнения вновь начала терять связь с реальностью…

Вдох. Сердце колотится где-то в горле. Дышать совсем не просто, и в глазах темно.

— Лина! — чей-то до боли знакомый голос зовёт меня. – Малыш, прости, я перегнул, да? — делая глубокие вдохи, обеспокоенным взглядом на меня смотрел Курт.

— Перегнул, конечно! — после небольшой паузы наконец выдавливаю из себя, старательно пряча довольную улыбку.

— Нормально всё, родная?

— Нормально я. Но нас могли увидеть!

— Да уж, — произносит рамиль на выдохе. Кажется он всё же за меня испугался. — Представляю лицо Озай и матери Камрана…

— Рамиль, ну как бы вообще не смешно, — одёргиваю платье, пытаясь привести себя в порядок. — Мне правда будет очень стыдно, если нас застанут за чем-то подобным.

— Ну всё, всё, — наклонившись, дарит лёгкий поцелуй. — Я сдохну за эти три недели…

— Никто ещё не умирал от воздержания! — улыбаюсь, наткнувшись на хмурый взгляд мужа. Рамиль снова целует, и разворачивается, явно собирается уйти.

— Ну-ка стой! — останавливаю своего любимого, что нашкодив, в самом деле пытается улизнуть. Рамиль вопросительно смотрит на меня. — Тряпку можно взять вон там, — у Зурфалова такое лицо, словно я ему сейчас предложила застрелиться. — Это ты наследил на полу, так что…

Взяв поднос со сладостями, я быстро покидаю летнюю веранду, оставив позади Рамиля в полной растерянности.

За столом мужчины снова обсуждают дела. К счастью, когда я ставлю блюдо, никто не обращает на меня внимания. Но буквально через минуту кожа на моей шее начинает неприятно покалывать. Я поднимаю глаза и встречаю тяжёлый взгляд Самира. Холодок пробегает по телу, а за спиной я слышу шаги приближающегося Рамиля.

Поворачиваясь к мужу, замечаю, как он смотрит на гостя. И до меня доходит: то, что случилось между нами всего пять минут назад, — это не просто спонтанное желание моего мужчины. Это его способ доказать другу или партнёру (кем он ему приходится?.. Да какая разница), что я принадлежу ему.

Стыд накрывает меня лавиной. Щёки мгновенно заливает краской.

Как он мог? Рамиль решил показать, что я — его вещь. Что только он мной владеет!

— Русалина, всё хорошо? — спрашивает Рашид Каганович, когда я наконец сажусь на своё место.

— Простите, — выдавливаю из себя улыбку, — голова немного разболелась.

Рамиль уселся напротив как ни в чём не бывало. Впрочем, нет — он в превосходном настроении, словно всё так и должно быть.

Обида застилает глаза пеленой. Мне так стыдно, что я не знаю, куда себя деть.

— Я не очень люблю сладкое, но это правда вкусно.

— Благодарю вас, Назар Оз, — отвечаю, хотя сидеть и делать вид, что всё в порядке, невероятно тяжело. Впрочем, вряд ли у меня это хорошо получается…

— Русалина, — обращается ко мне отец Рамиля, — перелёт, наверное, очень утомил вас. Идите отдыхать.

— Благодарю! — быстро поднимаюсь из-за стола и направляюсь к дому.

— С тобой всё хорошо? — меня догоняет Гадже и аккуратно поддерживает, когда я, оступившись, чуть не падаю прямо на газон.

Мы поднимаемся на второй этаж. Гадже, кажется, искренне обеспокоена.

— Может, тебе что-нибудь нужно? — снова спрашивает старшая сестра мужа.

— Да, пожалуйста… — «Оставьте меня в покое» — вертится на языке, но я сдерживаюсь. — Я просто хочу выспаться.

— Хорошо. Если понадобится что-то — моя комната вон там, — она указывает на соседнюю дверь.

Я ничего не отвечаю. Просто закрываю дверь прямо перед её носом.

Рамиль

Беспокоить Лину я не стал, к тому же отец не любит, когда мужчины лишний раз заходят на женскую территорию. Не то что меня это как-то волнует, просто не хочется лишний раз выслушивать от него очередную нотацию.

Знаю, что наша с братом маленькая фурия ужасно сердится на меня сейчас. Видел, как сильно она расстроилась, поняв, что за ней я пошёл неслучайно. Поэтому, думаю, будет лучше, если она отдохнёт сегодня.

***

— Всем доброе утро! — в приподнятом настроении захожу в столовую и оглядываю присутствующих. — Гадже, ты приглашала на завтрак Русалину? Почему её нет? — как бы я ни старался, но спрашивать старшую сестру о чём-либо спокойным тоном у меня не получается.

Наверное, всё же и у взрослых мужиков тоже бывают травмы детства.

— Она сказала, что занята и позавтракает позднее.

— Гадже, сегодня же объясни нашей гостье правила этого дома! — строго вступает отец.

— Русалина не гостья! — говорю строгим тоном. Подобная формулировка мне совсем не нравится. — Она моя невеста!

— У вас не было сватовство по нашим законам!

— И что из этого? Двадцать восьмого числа этого месяца Русалина станет моей законной женой. И мне плевать, хотите вы этого или нет!

— Рамиль, сбавь обороты! Не забывай, кто сидит перед тобой! — отец вкладывает в свой голос всю свою власть. Но меня уже давно это не трогает, в отличие от остальных. Отец сам сделал всё для того, чтобы мы с братом отдалились от семьи.

Мы с Камраном только стараемся проявлять уважение к отцу, хотя бы за то, что он дал нам жизнь.

— Гадже, проследи, пожалуйста, чтобы моя невеста поела! — тишина меня просто выводит из себя. — Ты меня услышала?

— Да, — звучит тихий ответ. — Гадже до смерти боится отца, как и все остальные, впрочем. Но меня она всё же боится больше.

— Отлично! Благодарю за завтрак, — швырнув салфетку прямо в тарелку с менеменом* встаю из-за стола и иду к выходу.

***

Весь день мотался по нашим гостиницам и ресторанам. Многого не успел, потому как голова совсем не работой была занята.

Лина не брала от меня трубку, не отвечала на мои сообщения.

В четвёртом часу уже не выдержал и готов был ехать домой, но в одном из люксов нашей гостиницы начался пожар. Гостья не выключила плойку, бросила её на постель. Пришлось всех эвакуировать. Слава Аллаху, больше было дыму, чем огня. Чем, чем, а безопасностью своих клиентов мы не пренебрегаем. Противопожарная система сработала на отлично. Только вот запах, естественно, с этажа никуда не делся. Пришлось всё же расселять часть гостей по другим гостиницам.

В итоге домой я вернулся ближе к одиннадцати вечера.

— Ты почему не спишь? — застаю в гостиной Гадже, она сидит в кресле под горящим торшером и читает какую-то херь.

— Тебя жду!

— Что-то случилось?

— Не знаю, — пожимает плечами, — твоя невеста весь день просидела в комнате, даже к ужину не спустилась.

Ничего не говоря, я иду в сторону правой лестницы и поднимаюсь на второй этаж. Иду в женскую часть дома, где находится спальня Русалины.

Войдя без стука, застаю свою красавицу спящей на заправленной постели. Свернувшись калачиком она так сладко посапывала, что даже будить её не хочется.

Тихонько приблизившись, убираю прядь волос с её лица, хочу поцеловать, но…

— Это что ещё за бунт? —произношу усмехаясь.

Моя малышка на самом деле упорно делает вид, что спит.

— Рамиль, иди отсюда! — конечно же, не собираюсь уходить, снимаю пиджак и бросаю его на стул. Ложусь рядышком со своей кнопкой и обнимаю её со спины.

— Малышка, ты почему весь день ничего не ела?

— Я с тобой не разговариваю.