Сводные. Ты не для меня

Секунды тянутся, как вечность. В ушах звенит, но я встаю. Публика ревет, но все это где-то далеко. Перерыв. Сажусь на стул, пытаюсь отдышаться, сканирую толпу, но ее нигде нет. Может, почудилось?

Третий раунд. Выход на злости. Но злость — плохой помощник. Она мешает концентрации. Я вижу соперника, его слабости, но не могу использовать их. Слишком много эмоций. Удары летят, но техника сыплется. Все разваливается.

— Ну что, звезда? Все? — роняет соперник, выдавая апперкот. Он вкладывает в него все.

Я пропускаю. Пропускаю снова. Слил, сука. Рефери поднимает его руку, а я на последних волевых ухожу в раздевалку. Все внутри кипит.

Бросаю перчатки в угол. С таким замахом, что шкафчик едва не разваливается. Дыхание рваное, грудь будто в огне. Все пошло наперекосяк. Деньги будут копейки, синяки болеть месяц. А главное — я проиграл. Это нож в спину. Нож, который сам себе и вогнал.

— Из-за нее. Чертова девчонка. Все из-за нее! — Слова крутятся в голове, как ненавистная мантра.

Хожу по раздевалке туда-сюда, как зверь в клетке. Кулаки сжаты так, что побелели суставы. Хочется выместить это чувство на чем-то. На ком-то.

— Привет, — слышу голос. Оборачиваюсь резко, и, конечно, она. Снежок. Своим ледяным взглядом сверлит меня. — Как ты? Сильно досталось?

— Какого хера ты тут делаешь? — рычу на нее, едва удерживая демонов внутри.

— Нам надо поговорить. — Ее голос спокойный, слишком спокойный и мягкий.

Я близок к тому, чтобы сорваться. Мое тело все еще болит от ударов, а она хочет говорить?

— Нам не о чем говорить. Уходи.

Снежок подходит ближе и медленно опускается на колени, а мои глаза расширяются от удивления.

— Что ты делаешь? — резко хватаю за плечи и вздергиваю на ноги.

— Ты хотел, чтобы я унижалась? Хорошо. Я согласна, — судорожный всхлип и дрожь на розовых губах. — Только спаси отца…

Чувствую, как внутри все напрягается. Это шутка? Или она действительно настолько отчаянная?

— Ты совсем ненормальная? — рычу, пальцы впиваются в хрупкие плечи.

Ее глаза смотрят прямо в мои. Там злость. Там боль. И что-то мне непонятное. Мы замираем на доли секунды. Снежок молчит, а я тону в ее голубых льдинках. Тону безвозвратно и даже не пытаюсь выплыть.

Дверь открывается, и мы отшатываемся друг от друга. Входит Стелла, разглядывает сцену, ее лицо перекошено самодовольной улыбкой.

— Ой, кто это? Чокнутая фанатка? — Голос издевательский и приторный, как всегда.

— Ага. Почти, — бросаю зло. Специально, чтобы прогнать эту девчонку. Чтобы свалила нахрен и не смотрела на меня своими глазищами.

Мэри бросает на меня испепеляющий взгляд. Ее лицо красное, глаза сверкают ярче звезд. Красивая…

— Ты еще пожалеешь! — шипит она обиженно, разворачивается и выбегает из раздевалки.

Сжимаю кулаки. Раздраженно бью в шкафчик. Едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть за ней. Никогда ни за кем не бегал. И не собираюсь. Но почему ее слова так жгут изнутри?

Глава 7 Мэри

Мэри

Пулей вылетаю из раздевалки, ощущая, как предательские слезы жгут глаза. Даже сама не понимаю почему. Все слишком быстро и отчего-то больно. Крепко зажмуриваюсь. Нет, не сейчас. Никаких слез. Никогда. Я практически врезаюсь в Юлиану, которая появляется из ниоткуда.

— Что случилось? — спрашивает она, хватая меня за руку.

Я качаю головой, не в силах произнести ни слова. Нужно выбраться отсюда. Холодный воздух. Только он может помочь привести мысли и чувства в порядок.

Я ускоряю шаг, вылетаю на улицу, и в лицо ударяет мороз. Легкие наполняются холодом, но внутри все так же жарко от обиды и злости. Юля идет за мной, не отстает.

— Да скажи уже, что он тебе сделал? — Ее голос звучит требовательно, почти с паникой. — Мэри, я переживаю!

— Ничего, — выдыхаю я, наконец остановившись. Голос просаживается и хрипит, будто меня душили. — Просто он урод моральный! Ненавижу. Знать не хочу больше.

— Как так-то? А как же отец?

Ее слова режут по живому. Отец. Этот образ возникает так ярко, что я буквально вижу его перед собой. Его улыбку, когда он радовался моим выступлениям, и этот усталый взгляд, когда приходилось подписывать очередные бумаги для мамы. Я опускаю глаза, губы дрожат от переполняющих чувств. Но слезы по-прежнему не идут. Как будто все застряло внутри. В голове вспыхивает мысль: «А вдруг он прав? Может, я действительно что-то делаю не так?» Но тут же отмахиваюсь от нее. Не время.

— Не знаю, Юль. Просто не знаю. Поехали домой.

Мои слова звучат пусто, как будто в них не осталось жизненных сил. Наверное, так и есть. Хочется побыстрее добраться до дома и упасть уже на кровать. Я делаю шаг к дороге, но за спиной раздается насмешливый голос.

— О, какие девочки, ты посмотри.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Трое парней идут к нам, их ухмылки и наглые взгляды заставляют кровь стынуть в жилах. Один из них, блондин с цепочкой на шее, смотрит на меня как на добычу.

— Отвалите, — рычу я, стараясь не показывать страха. Грудь сдавливает, руки незаметно сжимаются в кулаки.

— Какая дерзкая, — хмыкает блондин. — Барон, твоя будет. Я посговорчивее люблю.

Юля сжимает мое плечо, ее пальцы ледяные, она уже в панике. Я инстинктивно ощущаю, как ее страх накатывает волной, и это только подстегивает мое бешенство. Злость, которую я так тщательно скрывала, теперь выходит наружу.

— Не трогайте нас, а то закричу! — бросаю, отступая на шаг, но блондин лишь усмехается.

— Кричи сколько влезет, — отвечает он, медленно приближаясь. — Вы на нашей территории.

Его слова звучат, как приговор. Что это значит? Я не знаю! Я хорошая домашняя девочка и никогда не ввязывалась ни в какие разборки.

Юля хватается за меня сильнее, и я чувствую, как она начинает дрожать. Обе понимаем, что в эту минуту мы совершенно беспомощны. И этот факт бесит меня еще сильнее.

— Это Артур, сын владельца клуба, — едва слышно шепчет Юлианна, а я словно отупела, не понимаю связи. Причем здесь клуб и эти парни?

— Я вызываю полицию! — достаю из кармана телефон.

— Заткни им рот и в машину, — говорит самый крупный из них, стоящий чуть поодаль. Ледяные мурашки прокатывают по позвоночнику.

Сердце бешено колотится, когда они хватают нас. Телефон падает в снег, и его отпинывают подальше. Мы с подругой брыкаемся, пытаемся вырваться, но их хватка слишком крепкая. Юля плачет, а я чувствую, как в груди поднимается волна ярости и бессилия. «Так вот как это заканчивается?» — проносится в голове, но вдруг раздается голос, который я никогда не хотела больше слышать.

— Эй, девчонок отпустили, — глубокий, уверенный. Кайрат.

Парни замирают, оборачиваются. Один из них бросает:

— Боец, иди куда шел. Не твои проблемы.

Кай медленно подходит ближе. Его движения плавные, но в них чувствуется угроза. Он будто готов взорваться в любую секунду.

— Я сказал, отпусти, — повторяет холодно. Вроде говорит спокойно, но в каждой интонации звенит сталь.

— А то что? — насмешливо бросает блондин.

— Нос сломаю, — отвечает Кай с ледяной уверенностью.

И все происходит слишком быстро. Парни бросаются на него, но у них нет шансов. Кай двигается, как вихрь. Его удары точные, резкие, каждый из них выбивает воздух из нападающих. Один валится с окровавленным лицом, другой летит на снег с разбитой челюстью. Третий пытается убежать, но Кай хватает его за воротник и грубо швыряет в сторону. Ему самому тоже сильно достается, но он держится, не показывая слабость.

— Убирайтесь, пока целы, — бросает он им напоследок.

Парни, шипя от злости и боли, убегают прочь. Я стою как вкопанная, не в силах пошевелиться. Юля, вся бледная, держится за меня, но ее глаза блестят от восторга.

— Все в порядке? — спрашивает Кай, глядя на нас. Его взгляд спокойный, изучающий, словно не он пару минут назад дрался сразу с тремя парнями.

Юля едва не бросается к нему на шею.

— Спасибо! Вы… ты… Это было невероятно!

Я все еще молчу. Даже поблагодарить забываю. Точнее, язык не поворачивается. Его взгляд останавливается на мне, ожидая хоть какого-то ответа, но я отступаю на шаг.

— Черт, телефон потеряла, — расстроенно хлопаю по карманам.

— Предлагаю вас отвезти, — говорит Кай.

— Нет, — резко отвечаю я. — Мы сами.

Я ловлю такси, практически заталкиваю Юлю внутрь, и мы уезжаем. По дороге она не умолкает:

— Ты видела, как он их разнес? Это было… это было как в кино! Он же просто… невероятный! Как ты могла про него так говорить?

Я молчу. Злюсь на него. Злюсь на себя. Почему я не могу просто забыть этот его ледяной взгляд, эту его силу? Все внутри меня переворачивается от противоречий. Может, он просто играет? Или действительно такой?

Всю ночь не сплю. Совесть мучает. Его лицо — то холодное, то заботливое. Кай помог. Не побоялся пострадать сам. А я… Идиотка, сбежала, погрязнув в детских обидах. Что на меня нашло? Хочется побиться головой о стену. Но это не выход. Я так не могу, я должна что-то сделать, иначе не смогу нормально жить. Я будто бы ему должна осталась…

Перед тренировкой решаю, что должна все-таки поблагодарить Кайрата за спасение. Пусть это будет через силу, но я должна. Я справлюсь. Я все смогу. Язык не отсохнет.

Приезжаю в интернат. На входе странный шум. Люди кричат. Врач в халате пробегает мимо, за ней мужчина в спортивном костюме. Я хватаю его за руку:

— Что случилось?

Он оборачивается, вырываясь из моей хватки:

— А ты кто такая?

— Я… я сестра Кайрата. Можете его позвать?

Он смотрит на меня подозрительно, его взгляд становится чуть мягче, но голос остается жестким:

— Нет. Ему плохо стало на тренировке. Упал, сознание потерял.

Мое сердце замедляется, а потом резко начинает колотиться быстрее. «Это моя вина? Это все из-за меня?» — мысли режут меня изнутри.

— Это… наверное, из-за вчерашнего! Ему нельзя было на тренировку, — выпаливаю я, слова летят быстрее мыслей.

Мужчина хмурится, сдвигая брови:

— А что было вчера?

Я пытаюсь что-то ответить, но слова застревают в горле. Чувство вины растет внутри, словно камень, и я понимаю, что сболтнула лишнего, сама себя загнав в ловушку. И как теперь из нее выбраться?

Глава 8 Кайрат

Кайрат

Такси, увозящее Мэри, исчезает из вида, а я все еще стою не двигаясь. Ветер швыряет в лицо холодные снежные иглы, словно насмешка. Глаза опускаются на землю, где что-то блестит. Телефон. Ее телефон. Весь промокший, заляпанный снегом, выключенный.

— Ну ты растяпа, — вырывается у меня, пока поднимаю этот мокрый кусок пластика и убираю в карман. Не знаю зачем. Просто чтобы был.

Ловлю тачку. Ввалившись в теплый салон, чувствую, как весь мир вдруг становится очень тяжелым. Усталость и боль накрывают с головой. Ребра ноют так, будто кто-то завел в них перфоратор. Голова кружится, все тело ватное.

Водила что-то спрашивает. Не разбираю слов, да и не пытаюсь. Мычу в ответ и отворачиваюсь. Закрываю глаза. Машина едет, убаюкивая шумом двигателя. Доезжаю до интерната, выбрасываю деньги водителю, как откуп, и захожу внутрь.

Коменда пропускает и ворчит, что я пьян и не положено. Договариваюсь со скрипом и ползу в комнату. Все, кроме Тимофея, спят. Он, как всегда, залипает в компе. Замечает меня, поднимает голову от монитора и смотрит вопросительно, но я лишь качаю головой.

— Слил…

— Бывает, — пожимает он плечами. — Сам как?

— Терпимо, — морщусь, стаскивая одежду и отдаю Фею свою находку. — Подшаманишь?

— Легко, — ухмыляется он. Для него это раз плюнуть.

Мне уже все равно. Валюсь на кровать, не переодеваясь, и засыпаю, как только голова касается подушки. Батарейка села в ноль.

Утро наступает неумолимо. Противное. Холодное. У нас режим, никого проблемы индейцев не волнуют. Голова тяжелая, ребра словно обмотаны колючей проволокой. Каждый вдох — отдельная пытка. В комнате шумно. Пацаны у окна что-то обсуждают, смеются.

— Кай, ты чего такой? — Вик, конечно, первым замечает. Он любит подначивать, а я сегодня не в духе. — Морда у тебя как у боксера после слива.

Я лишь отмахиваюсь. Нет никаких сил на разговоры.

Ползу в душ и рассматриваю себя в зеркале. Не так все и страшно. Пара ссадин и небольшой синяк на скуле. Надеяться, что тренер не заметит, глупо, а вот сочинять отмазки — это совсем не мое. Надо попросить кого-то из парней, чтобы прикрыли. Пусть лучше влетит за драку со своими.

Вик не подписывается на эту авантюру, он и так на карандаше. Фей тоже сливается. Остается Кот. У него нет права на отказ.

На тренировке концентрации ноль. Пытаюсь попасть в ритм, но мысли скачут, как бешеные. Телефон, валяющийся в снегу. Отморозки. Лицо этой занозы. Разговор в раздевалке, который оставил неприятный осадок. Тренер словно желает помочь и ставит меня в спарринг с Котом.

Первые несколько минут держусь, но ребра напоминают о себе. Боль начинает зашкаливать. Кот ловит момент и пробивает двоечку. Удар точный, мощный. Воздух вылетает из легких, а глаза накрывает тьма.

Очухиваюсь в медкабинете. Лампа над головой ослепляет, кажется, что кто-то специально ее направил в глаза. Валерия Андреевна стоит рядом. Холодный компресс давит на висок.

— Ну что, боец, ожил? — Ее голос строгий, но в нем нет осуждения. Только усталость и искренняя тревога. Переживает за нас, это приятно греет душу. Не все черствые, как эта выскочка Снежок и ее мамаша, есть и нормальные люди.

— Да я не сильно ударил! — доносится из угла голос Кота. Он оправдывается, но и сам тоже на стреме.

— Что произошло? — шевелюсь, но тело протестует. Все будто налито свинцом.

— Ты потерял сознание, — спокойно объясняет Валерия. — Ребра подкачали. Возможно, трещина. Говорила тебе беречься, теперь вот на больничный.

Дверь распахивается, и в кабинет врывается тренер. Его взгляд будто клинок, вонзается прямо в грудь.

— Я все знаю, — говорит он коротко.

Сердце за мгновение останавливается и разгоняется до скорости звука.

— Что знаете? — стараюсь говорить спокойно, но голос выдает волнение.

— Где ты вчера отжигал. Твоя сестра мне все рассказала!

Злость накрывает, как лавина, которую невозможно остановить. Горло перехватывает спазм, а изо рта невольно вырывается.

— Вот же сука.

— То есть ты не будешь отрицать? — Антон Сергеевич прищуривается, словно ловит каждую мою эмоцию.

— А смысл? — стискиваю зубы и смотрю в потолок.

— Ты прав. Никакого. Приходи в себя и зайди в тренерскую, — бросает он на ходу и исчезает за дверью.

Вот же овца. Нахрена она приперлась? Кто ее просил? Отомстить решила? Идиотка! Как теперь все это разрулить?

Получаю от Валерии Андреевны первую помощь и рекомендации и иду сдаваться. Тренерская встречает тишиной. Я захожу, Антон Сергеевич сидит, не глядя на меня. Молчит. Дает время самому начать. Признание вины, смягчает наказание. Этому нас учат с детства.

— Да, я участвую в боях без правил. Что теперь? — Мой голос звучит грубо, вызывающе. Но это не понты, а раздражение на самого себя. Идиотская ситуация. Так не должно было быть.

Тренер медленно поднимает голову, его глаза тяжелые, словно бетонные блоки. Взгляд давящий, как многотонная плита. Заранее понимаю, что легким испугом не отделаюсь.

— Зачем?

— Мне нужны деньги.

— Для чего уточнять бессмысленно? — криво усмехается он, а я лишь качаю головой.

Уточнений не будет. Я не терпила, сам со всем разберусь.

— Вы все молодые и борзые. Вам всем нужны деньги. Но ты понимаешь, что делаешь? Выбрасываешь свой талант. На это больно смотреть, — чеканит каждое слово и продолжает смотреть в глаза. — Бои без правил — это дно. Если ты хочешь туда, иди. Но здесь тебе больше не место. Я отстраняю тебя. В турнире ты не участвуешь.

— Вы серьезно? — Злость вырывается наружу. Сжимаю кулаки в бессильной ярости.

— Абсолютно серьезно. У тебя будет время подумать. А пока отдыхай и восстанавливайся.

— Но Антон Сергеевич… — С губ почти слетают слова оправданий, благородная цель, которая оправдывает любые средства, но он жестом перебивает меня.

— Ты не понимаешь, что подставляешь всех вокруг, — вздыхает тяжело и буравит меня взглядом. — Сегодня ты мог умереть. А убил бы тебя Борис. Разве это справедливо?

— Конечно нет, но…

— Нет никаких «но», Кай. Я знаю вас с самого детства. Вы росли на моих глазах. Сейчас я разочарован. Я больше не могу тебе доверять. А без доверия… сам понимаешь.

Самые жестокие слова, которые только можно услышать. Пробивают броню и врезаются в сердце. Шумно втягиваю воздух и стискиваю зубы. Но сказать мне нечего. Оправдываться желание отпало напрочь

Выхожу, как на автомате. Сердце колотится, кулаки сжаты. В коридоре кто-то окрикивает.

— Кай, тебя ждут.

Смотрю. Снежок. Она сидит, сжав плечи. Ее вид только злит сильнее. Все из-за нее! Все мои проблемы начались с этой блондинки!

— Это ты, да? — рычу зло, подходя ближе. — Ты рассказала тренеру. Нахрена? Теперь меня исключили из команды. Язык не держится за зубами?

— Я… Я не хотела, — мямлит девчонка, — Это случайно вышло… — Она жалобно всхлипывает, но я не слышу. Все затмевает ярость.

— Случайно?! — смеюсь, но смех выходит горьким. — Да шла б ты нахер со своими случайностями, — рявкаю я, выплескивая скопившуюся агрессию. Хватаю стоящий рядом стул и грубо отшвыриваю его в сторону.

Снежок вскакивает и убегает. Слезы текут по ее лицу, но мне плевать. Злость вырывается наружу, разворачиваюсь и впечатываю кулак в стену. Затем еще раз и еще. Костяшки болят, но это лучше, чем рвать себя изнутри.

В комнате пацаны замирают, когда я захожу. Вик, Кот, Фей — все смотрят с вопросами и, конечно, ждут ответы.

— Отстранили, — бросаю коротко.

— Фух, — выдыхает Виктор. — Ладно не выгнали.

Не могу не согласиться, но и оптимизма не разделяю. Все же подорвать доверие тренера — это высшая мера наказания. Не знаю, как дальше быть.

— Вау, — слышу восхищенный голос Фея. — Какая девочка… Танцует огонь.

Оборачиваюсь и вижу, что он держит в руках телефон Мэри. На экране проигрывается видео.

— Дай сюда, — огрызаюсь, вырывая гаджет. Швыряю его на свою кровать и заваливаюсь следом.

Пацаны переглядываются и ржут, подстебывая меня теперь еще и по поводу Снежка. Вот же проблема на мою голову.

— А я считаю, так нельзя оставлять, — подает голос Вик. — Эта девчонка разрушила твою карьеру и лишила заработка.

Ну это не совсем так все же. Но колкие фразы бальзамом поливают ущемленное самолюбие.

— Пусть расхлебывает, — подхватывает Кот. — Ее вина, ее долг, пусть теперь сама оплачивает Ахмету лечение.

Фей согласно кивает.

— Реабилитация брата теперь ее забота. Она в долгу перед тобой.

Я отмахиваюсь от друзей, но их слова застревают в голове, как гвозди. И чем дольше я думаю, тем больше понимаю, что они правы. Все можно разыграть. Грамотно. И решить все проблемы.

***

Уважаемые читатели! Дайте, пожалуйста, обратную связь по роману. Как сюжет? Герои? События? Мы с Музом не понимаем, насколько интересной получается история. Помогите нам разобраться)

Глава 9 Мэри

В палате тихо, лишь мерный писк приборов разбавляет ее. Сижу у кровати отца, вцепившись в его прохладную руку. Лицо бледное, кожа натянута, а дыхание слышно только благодаря тихому шуму аппарата. Все внутри меня будто застыло. Словно каждая клетка ждет, когда он вдруг откроет глаза и скажет, что все это дурной сон.

— Папа, я… я все исправлю, обещаю. — Голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. — Я знаю, ты бы так не хотел. Но я… я что-нибудь придумаю.

Слезы сами текут по щекам, но я их не вытираю. Пусть. Пусть он видит, что я не сдаюсь, что я борюсь. Даже если это всего лишь попытка убедить саму себя.

— Знаешь, я встретила твоего сына, — говорю после долгой паузы. — Он оказался не таким, как я представляла. Грубый, злой, но… сильный. Наверное, ты бы гордился им. А еще Ахмет… Хороший мальчишка. Почему ты их бросил, пап? Мне же ты стал хорошим отцом…

Сжимаю его пальцы, глядя на аппарат, который выстукивает ровные линии. Ничего не меняется… никто не может помочь…

— Я сделаю все, что смогу. Обещаю. Ты только держись, ладно? Пожалуйста, не умирай.

Горло перехватывает, и я наклоняюсь ближе, прижимаясь лбом к руке отца.

Совесть продолжает мучить. Все утро эти мысли меня не отпускают. Я не хотела, чтобы так получилось с Каем. Я просто… хотела поблагодарить его. Только и всего. А вышло? Новая проблема. Этот его взгляд, такой прожигающий, будто видит насквозь, и агрессия — яркая, безудержная, цепляют, как заноза, которую не можешь вытянуть. Будоражит, но отчего-то не пугает. Я совсем не боюсь Кая, но все же находиться с ним в одном периметре мне как-то нервно.

— Папа, это моя вина. Но я что-нибудь придумаю, — шепчу, крепче сжимая его холодные пальцы. Но как? Как все исправить, если Кай теперь ненавидит меня всем сердцем?

Дверь открывается, медсестра напоминает, что время посещений закончилось. Киваю, собираю остатки сил и поднимаюсь.

— Мне пора на репетицию, — зачем-то говорю. — Попозже приду.

Выхожу из палаты с тяжелым сердцем. Что ж за полоса такая черная. Со всех сторон наползает мрак. Отгоняю упаднические мысли, обхватываю себя руками и спешу на улицу.

Едва успеваю переодеться к репетиции, как в зал входит педагог и включает музыку.

— Поехали, — хлопает она в ладони, ускоряя нас.

Ловлю знакомую музыку и позволяю ей спокойно течь сквозь меня. Тело двигается по инерции. Привычные движения, отточенные до автоматизма, сменяются резкими поворотами и растяжками. Каждое движение словно нарисовано заранее, но внутри нет легкости. Мысли кружатся, как мячик в маленькой коробке, и сбивают ритм. Кто-то из девчонок позади оступается, но я продолжаю, стискивая зубы. Моя тень в зеркале двигается идеально, но голова гудит. Юлиана, конечно, не помогает.

— Ты только представь! Он такой мощный, такой дерзкий! Как в кино! — Ее голос щебечет, как у восторженной школьницы. А эти мечтательные взгляды…

Скриплю зубами от раздражения и останавливаюсь, делая глубокий вдох.

— Юль, хватит. Мы тут вообще-то танцуем, — бросаю через плечо, всеми силами стараясь сохранить спокойствие.

— Да ну тебя. — Она делает пару шагов вперед, а потом шутливо добавляет: — Ты же его сестра. Ну познакомь меня с ним!

— Ты серьезно? — оборачиваюсь, сверля ее недоуменным взглядом. — У тебя же Димка есть!

— Ой, ну, где какой-то там Димка и где Кай.... Ну он же такой классный. — Юлиана улыбается, словно у нее в голове уже сложился идеальный романтический сценарий. — Представляешь, какой он в постели? — Мои щеки невольно вспыхивают. Вот только представлять брата в постели мне и не хватало! Машу на лицо пальцами, чтобы хоть немного снизить градус.

— Наверняка все девчонки от него без ума. — Юля не замолкает. — И вообще, я слышала, что такие плохие парни самые надежные.

— Ты сама себя слышишь? — раздражение прорывается в голосе. — Юль, забудь. Он… он совсем не тот, кто тебе нужен.

Кусаю губы, судорожно подбирая аргументы, но, как назло, ничего стоящего придумать не получается.

— А вот это уже интересно! — Юля оборачивается и заглядывая мне в глаза. — Он что, в мафии? Или… о, может, он тайный супергерой?

— Господи, Юля! — театрально вскидываю руки, пытаясь разогнать напряжение. — У него просто тяжелый характер, и все. И вообще, у нас сейчас «репа», если ты не заметила.

— Ну ладно, не дуйся, — фыркает она, но я вижу, как ее глаза блестят от неподдельного интереса. — Просто подумай, окей? Может, познакомишь меня с ним… случайно.