Сводные. Ты не для меня

— Я задал вопрос, — повторяет он с издевкой. — Или дар речи потеряла?

— С братом знакомлюсь, — отвечаю, вздернув подбородок, стараясь не показать, как этот гад меня нервирует.

— И как? — Его бровь приподнимается в насмешке.

— Очень мило поболтали, в отличие от тебя, — парирую я и едва сдерживаюсь, чтобы не показать язык. Вру, конечно, но так хочется укусить этого напыщенного побольнее.

— Да ты, Снежок, волшебница, — смеется Кайрат, но в его смехе нет ничего доброго.

Ахмет прижимается к нему, глядя на меня испуганными глазами.

— Он не говорит. Вообще, — вдруг хрипло произносит Кай. — Несколько лет уже.

Как не говорит? Совсем? Такое бывает? Становится жутко стыдно.

— Я не знала... — Слова застревают в горле, но я все же их выталкиваю.

— Конечно. Ты даже не попыталась узнать, — словно плетью проходится по плечам. Даже вздрагиваю от стаи колючих мурашек. — Так что ты здесь делаешь, Снежок?

— Да что вы себе позволяете?! — Громкий голос матери перебивает все. — Мне нужен этот ребенок!

Кай отворачивается, его лицо становится жестким, как камень.

— А я против, — говорит он тихо, но с такой угрозой, что даже мне становится страшно. — Убирайтесь отсюда. Обе.

— Ты об этом пожалеешь! — кричит мама, разворачивается и уходит к машине.

А я остаюсь стоять, словно приросла к месту. Хотела бы сбежать, но не получается. Ноги меня не слушаются, а в ушах громко бухает сердце.

Кай делает несколько шагов ко мне, наклоняется ближе, его горячее дыхание касается щеки.

— Тебе помочь найти выход или справишься? — Уголки его губ приподнимаются в яростной гримасе.

— Ну ты и хам! — выдыхаю я, с трудом находя в себе силы отойти.

— Это ты мне сейчас сказала? — Его бровь дерзко приподнимается, и на губах появляется та самая раздражающая усмешка. — Корона мозг сдавила?

— Да ты… — Я делаю еще один шаг назад, чувствуя, как злость наполняет меня до предела. — Тебя вообще учили, как разговаривать с людьми?

— С такими, как ты? — Кай резко выпрямляется и наступает на меня, сокращая расстояние.

Чувствую, как его близость становится почти невыносимой. Горячее дыхание обжигает щеку, и я, вопреки здравому смыслу, решаю не отступать.

— Ты можешь держать дистанцию? Или это для тебя слишком сложно? — выпаливаю, глядя прямо в его темные глаза.

— А ты смелая, — протягивает Кай, не двигаясь. — Но только на словах.

— Уж тебя точно не боюсь, — парирую я, хотя внутри все дрожит. Бесит его взгляд, будто уже знает, что выиграл в этой словесной дуэли.

Ахмет, прижавшийся к его боку, смотрит на нас с детским страхом, будто боится, что сейчас произойдет что-то ужасное. Это заставляет меня немного остыть. Я делаю глубокий вдох, и первая отступаю на шаг.

— Знаешь, Кайрат, — говорю я тише, — ты слишком упрямый. Только не думай, что этим можно гордиться. Иногда нужно не только защищаться, но и идти навстречу людям.

Он смеется. Этот звук пробирает меня до самых костей.

— Ты сюда пришла читать мне нотации? — Его голос становится жестче. — Вот что я тебе скажу, Снежок. Ты понятия не имеешь, каково это — выживать. Так что свои умные слова оставь для подружек.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как слезы гнева подступают к глазам. Бесит, что он вызывает такие эмоции.

— Снежок, не появляйся здесь снова. Тебя здесь не ждут.

Я смотрю на него, не зная, что ответить. Сердце стучит так громко, что кажется, он это слышит.

— Да пошел ты, — бросаю я и, развернувшись на каблуках, иду к калитке. Но его взгляд чувствую на своей спине, как горячие угли.

Не оглядываюсь. Спешу к машине, где уже сидит мама, явно готовая выплеснуть на меня недовольство. Но все, что я сейчас могу слышать, — это противный голос сводного, его смех и собственное сердце, бьющееся в ярости.

Глава 4 Кайрат

Кайрат

Кровь в висках стучит так, что слышу ее громче, чем голос Мэри. Эта девчонка бесит меня больше, чем кто-либо за последнее время. Снежок. Блестящий, но ледяной. И почему она меня так цепляет? Я провожаю ее взглядом, пока идет к машине. Внутри бурлит. Взять бы и встряхнуть ее, чтобы сбить эту дурацкую уверенность.

«Она наша сестра?» — Ахмет трогает меня за руку, выводя из мыслей. Говорить он не может, но его глаза и жесты всегда передают больше, чем слова.

— Да какая она нам сестра, — бурчу я, не глядя на него. Но этот разговор мне не по душе, и я быстро меняю тему. — Готов ехать?

Ахмет кивает. Ему надо к врачу. Я отправляю его за рюкзаком и иду наверх к заведующей.

В кабинете пахнет кофе. Она смотрит на меня поверх очков и сразу переходит к делу.

— Луиза Алексеевна требует, чтобы мы провели тест на совместимость ее мужа и Ахмета. Если результат будет положительным, она хочет, чтобы мальчик стал донором костного мозга.

— Это абсурд, — перебиваю я, мгновенно вскипая. — Они не имеют права.

— Пока не имеют, — спокойно отвечает она. — Но, если отец восстановит родительские права, он сможет забрать Ахмета. И тогда уже делать то, что посчитает нужным.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как бешенство поднимается изнутри. Да какого хрена это все?

— Они не заберут его, — выдыхаю, едва сдерживаясь, чтобы не разнести все вокруг.

— Пока у нас есть время, но подумай, — заведующая вздыхает. — Я с тобой, Кайрат. Но их ресурсы могут многое.

Все я понимаю и обещаю подумать, хотя знаю, что мне и думать нечего. Не отдам брата, и точка. Спускаюсь, Ахмет ждет меня с рюкзаком. Мы едем в реабилитационный центр. Брат в такси тихий, смотрит в окно. Это нормально для него, но я все равно чувствую, как нарастает тревога.

В центре я оплачиваю пару сеансов реабилитации. На большее пока не хватает. Дорого очень. Новая какая-то методика, возможно, поможет Ахмету вернуть способность разговаривать.

Ахмет проходит через череду процедур, которые должны помочь ему заговорить. Сегодня его ждет логопедический массаж — мягкие движения пальцев врача по щекам, губам и подбородку. Врач, женщина средних лет с добрыми глазами, аккуратно комментирует каждое свое действие.

— Ахмет, ты молодец, — говорит она. — Сейчас попробуем размять язык, это не больно.

Мой брат смотрит на нее настороженно, но позволяет продолжить. Она работает с его лицевыми мышцами, массируя точки, которые, как она объяснила, стимулируют работу речевых центров.

Следующим этапом идет дыхательная гимнастика. Ахмет садится ровно, следуя ее указаниям, и начинает медленно дышать, как она показывает. Выдыхает через трубочку в стакан с водой, создавая маленькие пузырьки. С первого взгляда это кажется простой игрой, но я понимаю, что это часть важного процесса. Каждый раз, когда ему удается сделать упражнение правильно, он поднимает на меня взгляд, словно ждет одобрения. Я киваю, и брат чуть улыбается.

Последняя часть — артикуляционные упражнения. Врач предлагает ему произнести звуки, мягко и терпеливо подсказывая, как двигать губами и языком. Он делает это медленно, напряженно. Иногда звук получается, и я вижу, как у него загораются глаза. В такие моменты я чувствую что-то похожее на гордость, но тут же отворачиваюсь, чтобы брат не заметил.

Пока Ахмет занимается, я монотонно брожу по коридору, чешу затылок и прикидываю, как это все разрулить. Эти нелюди не отстанут. Они будут добиваться своего. А что делать мне? Снова драться? Но не с ними же.

Телефон в кармане вибрирует. Сообщение от Стеллы: «Малыш, вечером жду в гости». Она всегда прямолинейна. Знойная, жаркая. Чтобы сбросить пар самое то. «Готовь писю» — пишу в ответ и усмехаюсь, предвкушая приятный вечер и, конечно, секс.

После процедур отвожу брата в детский дом, договариваюсь на завтра и возвращаюсь в свой интернат. Теоретически наша группа совершеннолетняя и может жить за стенами интерната, но на практике тренер перед турниром требует всех быть на базе.

Быстро переодеваюсь и вбегаю в зал за минуту до начала тренировки. Иначе хапнул бы отработку, а сил и так не много. Я еще не восстановился полностью. Тренер устраивает силовую с кардио. Начинаем с разминки. Прыжки через скакалку, растяжка, несколько кругов бега по залу. Пот струится по спине, но это только начало.

— Кайрат, соберись, ты еле двигаешься, — рычит тренер, проходя мимо.

Я закатываю глаза, но ускоряюсь. Дальше идут подходы на силовые. Жим штанги, приседания с весом, подтягивания. Мышцы горят, но я гружу себя до предела.

Потом кардио. Берпи, выпады, запрыгивания на тумбу. Пот капает на пол, дыхание сбивается, но я продолжаю. В голове только одно — выплеснуть весь этот накопленный за день адреналин.

— Еще один круг. — Тренер смотрит на меня пристально. — Ты можешь больше.

Спорить бессмысленно. Я выжимаю из себя остатки сил, заканчивая последний круг. Тело ломит, но в душе появляется странное облегчение. Боль в мышцах отвлекает от всего остального. Усталость от тренировок накрывает с головой, но чувствую, что сегодня не захочется никуда ехать. Телефон снова вибрирует, но я быстро гашу уведомление. Стелла называет меня козлом, и, честно говоря, это совсем не задевает.

После душа плетусь в комнату. В коридоре догоняет Руслан, мой заклятый соперник и по совместительству тот, кто всегда находит способ впутаться в неприятности. Его кепка слегка сдвинута назад, а во взгляде читается привычная смесь наглости и скуки.

— Чего такой мрачный, Кай? — спрашивает он, прислоняясь к стене. — Опять кто-то на мозоль наступил?

— Не твое дело, — отмахиваюсь я, но он только усмехается.

— Ты видел нашу докторицу? Очень интересно, что у нее под этой белой формой. — Рус подмигивает, и у меня нервно дергается глаз, прогнозируя очередной трындец на наши головы.

— Ты больной, — отвечаю сухо. — Иди займись чем-нибудь полезным.

Руслан только хмыкает. Возвращаюсь в комнату. Здесь царит привычный хаос. Кот развалился на кровати и что-то листает в ноутбуке, Фей уткнулся в телефон, включает какие-то видюхи и ржет. Увидев меня, парни отвлекаются от гаджетов.

— Ты как-то на себя не похож, Кай, — первым начинает Кот. — Что-то случилось?

— Да все нормально, — бросаю сумку на кровать. — Устал просто.

— Ты в последнее время весь на нервах. — Фей подозрительно прищуривается. — Может, расскажешь, а?

— Да нечего рассказывать, — отвечаю, но взгляд Вика буквально сверлит меня, будто видит насквозь.

— Давай выкладывай, — требует он, садясь на край моей кровати. — Может, поможем.

Я вздыхаю. Сопротивляться нет смысла. Эти оболтусы все равно все выпытают.

— Ладно. Есть у меня проблема. В интернат приехала одна богатая дама, заявила, что я или Ахмет должны стать донором костного мозга для ее мужа. Это наш отец. Ну, биологический.

— И что? — настораживается Фей. — Ты против?

— Естественно. Но она просто так не отстанет, — чувствуя, как внутри снова поднимается злость. — Вот и думаю, что делать.

На мгновение в комнате повисает тишина. А потом начинается.

— Надо шантажировать ее! — заявляет Кот, широко улыбаясь. — Сказать, что раскроем ее тайны!

— Какие тайны, Борь? — возмущается Вик. — Пригрози, что напишешь заяву о совращении?

— Он совершеннолетний, — ржет Кот.

— А может, просто поговорить с ней? — предлагает Фей, явно пытаясь быть голосом разума. — Узнать, чего она боится.

— Ерунда, — отмахивается Вик. — Надо поставить ее на место. Зачем тут рассусоливать?

Я слушаю их и чувствую, как напряжение уходит. Они бредят, спорят, но я понимаю: если что, они прикроют мою спину.

— Спасибо, парни, — говорю, поднимая руку. — Реально, вы лучшие.

Заваливаюсь на кровать, телефон на зарядке. Глаза закрываются сами собой. Друзья негромко треплются на соседних кроватях, создавая привычный фон. Балансирую на краю сна, пытаясь уплыть в нирвану, но вместо Стеллы в голове неожиданно всплывает лицо Мэри. Ее ледяной взгляд. Ее дурацкий белый свитер, который идеально контрастировал с нахальным тоном. Вот же напасть…

Глава 5 Мэри

Мэри

Сегодня у меня индивидуалка. Я рада, хоть мозг отдохнет.

Воздух в зале плотный, теплый, наполненный ароматом полированного паркета и едва уловимым запахом пота. Мягкий свет пробивается сквозь высокие окна, ложится на зеркальные стены. Музыка еще не включена, но я уже чувствую ритм где-то внутри. Он пульсирует в венах, как приглушенный зов, который нельзя игнорировать.

— Начали, — строго говорит хореограф.

Разогрев — святая обязанность. Первые движения медленные, почти ленивые. Я тяну мышцы, осторожно, сосредоточенно, словно извиняясь за вчерашние изнуряющие репетиции. Каждое движение отдается в теле приятной болью, напоминая о том, что я живая, что у меня есть цель. Поднимаю руки в высокую «пятую позицию», подтягиваю корпус. Балетная стойка — это основа, с которой я начинаю.

Музыка начинает звучать. Спокойная, но с нарастающим напряжением. Она зовет двигаться. Вдох, выдох. Первый шаг. Я растворяюсь в этом ритме. Руки распахиваются, будто крылья, ноги уходят в арабеск, а затем резкий поворот — и я уже в прыжке. Моя тень мелькает на зеркале. Это не просто танец. Это моя история. История борьбы.

Но тут же в голове всплывает его лицо. Гадкий, высокомерный Кайрат. Его ледяной взгляд, этот отвратительный тон, когда он бросил мне: «Ты даже не попыталась узнать». Кулаки сжимаются, и я спотыкаюсь на движении, сбиваясь с ритма.

— Черт! — выдыхаю я, выпрямляясь.

— Соберись, Мэри! — отчитывает хореограф.

Добавляю элементы гимнастики. Кувырок через плечо, плавный выход в стойку. Движение тела в унисон с музыкой, которая постепенно ускоряется. Я бросаюсь на пол в скольжении, резко переворачиваюсь, поднимаюсь, будто вырываюсь из оков. Каждый изгиб, каждый шаг — как вызов. Я превращаю это в что-то дикое, необузданное, но все еще красивое.

И все же мысли возвращаются. Как он смотрел на меня в детском доме, словно я была виновата в чем-то ужасном. Да кто он вообще такой, чтобы так со мной говорить? Раздражение закипает внутри, и я снова сбиваюсь с ритма.

— Да что с тобой сегодня?! — снова ругает меня хореограф.

Руки трясутся от напряжения, но я делаю глубокий вдох и пытаюсь снова сосредоточиться.

Наступает момент для боевых элементов. Руки принимают жесткие линии, выстраивая удары в такт. Я делаю вращающийся удар ногой, который переходит в балансировку на одной ноге. Мощные прыжки сменяются мягкой пластикой, удары ладонями растворяются в потоке танца. Это борьба, запечатленная в движении. Борьба не с кем-то, а с самой собой. Или все же с ним? Черт знает.

Капли пота стекают по шее, сердце колотится. Музыка на пике, и я ловлю ее, как волну. Пируэт переходит в сложный подъем, ноги уходят в шпагат в прыжке. Воздух рассекается вокруг меня, и я чувствую себя невесомой. Я парю, даже если всего на секунду.

Но в голове все равно крутится его голос. «Ты что здесь делаешь, Снежок?» Какая же наглость! И все же я слышу этот тон, вижу эту ухмылку, и внутри все сжимается от злости. Настолько, что я снова сбиваюсь. Падаю, опускаясь на колени, и несколько секунд просто сижу на полу, тяжело дыша.

Зачем я вообще о нем думаю?

— Мэри, сосредоточься!

Финал. Замедление. Тело изгибается, словно струна, готовая порваться. Последний поворот, и я замираю. Грудь поднимается и опускается от сбившегося дыхания. Тишина. Моя кожа горит, а мышцы дрожат, но внутри разливается странное спокойствие.

— Все, отдыхай, — сдержанно хвалит меня. — В следующий раз будь внимательнее.

— Спасибо.

Я подхожу к зеркалу, смотрю на свое отражение. Лицо покраснело, волосы прилипли ко лбу. Но в глазах — неугасающий огонь. Этот танец не просто репетиция. Это мой способ говорить миру, что я здесь, что я борюсь. Даже с ним. Даже с самой собой.

Домой прихожу совершенно разбитая. Ноги словно налиты свинцом, спина болит, а в голове стучит глухая усталость. Путь от двери до комнаты кажется марафонской дистанцией, но, проходя мимо гостиной, я невольно останавливаюсь.

— Нет, это нужно срочно решить. — Голос матери звучит резко. — Времени у нас почти не осталось.

Я задерживаю дыхание и стараюсь не выдать своего присутствия.

— Кайрат? Да плевать, как его заставить, хоть через суд. Главное — согласие, иначе мы ничего не сделаем... Ахмет? Ну и что, что ребенок? Ради жизни мужа я не остановлюсь ни перед чем.

Сердце начинает колотиться быстрее. Они действительно хотят втянуть Ахмета в это? Или Кая? Но как?

— Слушай, они просто обязаны это сделать, — продолжает она. — Это вопрос жизни и смерти. Убедить их твоя задача. Да, любыми способами.

Я не выдерживаю и врываюсь в комнату.

— Что ты хочешь сделать? — Мой голос звучит громче, чем я ожидала.

Мама медленно поднимает взгляд на меня, в ее глазах мелькает раздражение.

— Мэри, это не твое дело. Иди в свою комнату, — отрезает она, но я стою не двигаясь.

— Ахмет — ребенок, мама. Кайрат ненавидит нас. Ты не можешь просто заставить их сделать то, что ты хочешь!

— Я сделаю все, чтобы твой отец выжил! — Ее голос поднимается, как гроза. — А ты могла бы вспомнить, что у тебя вообще-то есть семья!

— Мама, остановись!

Она резко встает, и я чувствую, как воздух между нами накаляется.

— Ты просто неблагодарная девчонка! — Ее слова звучат, как плеть. — Если бы любила, то делала бы все, чтобы его спасти.

Эти слова бьют больно, но я не показываю. Сжимаю кулаки и стараюсь сохранить спокойствие.

— Я люблю папу, но не позволю тебе ломать жизнь других ради этого, — говорю твердо, но внутри дрожу.

Она ничего не отвечает, только смотрит на меня ледяным взглядом. Я отворачиваюсь и иду в свою комнату, хлопнув дверью. За спиной слышу, как она что-то раздраженно говорит, но больше не могу расслышать. Внутри все горит от ярости. Как она может?

Сажусь на кровать, обхватываю голову руками и стараюсь отдышаться. Мама готова пойти на все. Но я не хочу в этом участвовать. Идти по головам других это не мое. Это несправедливо!

Достаю телефон и набираю Юлианну. Она поднимает трубку через несколько секунд:

— Ну? Что случилось на этот раз? — бодро отзывается подруга.

— Мы идем на бой Кая, — говорю быстро, даже не давая ей времени на ответ. — Димка же достанет нам билеты?

— Конечно. Бой завтра вечером. Могу уточнить детали.

— Уточни и давай встретимся заранее, — заканчиваю я, чувствуя, как в груди тянет неприятным холодком.

Юлианна молчит пару секунд, а потом осторожно спрашивает:

— Ты уверена, что это хорошая идея? Ты же знаешь, какой он... Он может просто посмеяться над тобой.

— Он не посмеет. — Я чувствую, как злость пробивает сквозь усталость. — Если ему не плевать на своего отца, он меня выслушает.

— А если плевать? — тихо спрашивает она.

Эти слова больно цепляют, и я на мгновение закрываю глаза, чтобы не сорваться.

— Тогда я заставлю его слушать. Любым способом. Я больше не могу ждать, Юля. Это не ради меня, это ради папы.

— Ладно, я уточню у Димки время и место. Но Мэри... — Голос подруги становится мягче. — Не делай ничего такого, о чем потом пожалеешь.

Я не отвечаю. Не потому, что не хочу, а потому, что сама не уверена. Молча сбрасываю вызов и кладу телефон рядом.

Лежу на кровати, всматриваясь в потолок. Мысли скачут, одна хуже другой. Если Кай не захочет разговаривать, если он снова начнет свои насмешки... Смогу ли я это вынести? Смогу ли я опуститься до того, чтобы просить, умолять?

«Гордость ничто по сравнению с человеческой жизнью», — мысленно повторяю себе, как мантру. Но внутри все равно свербит. Почему именно я должна это делать? Почему мама не может? Или кто-то другой?

Ответ приходит почти сразу. Потому что это моя семья. Потому что, если я не сделаю первый шаг, никто этого не сделает.

Прикрываю глаза. Завтра все решится. Завтра я увижу его на ринге. И если придется, я сделаю все, что нужно. А что нужно-то?

Глава 6 Кайрат

Кайрат

Разминка перед боем. Медленно растягиваюсь, как учит тренер. Приседания, вращения, прокрутка суставов все на автопилоте. Потом ускоряюсь, загоняю тело в нужный ритм, наполняю кулаки жаром. В грушу влетают удары, один за другим, пока не начинает стучать сердце так быстро, что это уже не просто подготовка, это почти бой.

Но в голове опять бардак. Эта чертова Снежок. Мэри. Ее обжигающий взгляд, белоснежные волосы, высокомерный тон. И та дичь, которую она говорила. Сестра? Какая, к черту, сестра? Зачем она вообще пришла в мою жизнь? Не место, не время. Ничего не вяжется.

Пытаюсь сосредоточиться. Бью сильнее. Кулаки почти впечатываются в грубую ткань, как будто могу пробить насквозь. Но нет. Эта девчонка снова возникает в моей голове. Ее голос. Зачем он там? Почему меня так зацепила ее ненависть? Или дело в том, что я увидел за этой ненавистью что-то еще? Чушь. Абсолютная чушь.

Выдыхаю, трясу головой, чтобы прогнать навязчивый образ. Бой вот-вот начнется, а я размазан. Нужно собраться. Нужно взять себя в руки.

— Малыш, ты здесь? Я так и знала, — слышу позади приторный голос Стеллы.

Замираю, но даже не поворачиваюсь. Слишком злюсь, чтобы смотреть на нее.

— Чего тебе?

— Я соскучилась...

— Не сейчас. Уйди.

Она подходит ближе, кладет руку на мое плечо. Меня передергивает.

— Ну Кай...

Сбрасываю ее руку с силой, поворачиваюсь.

— Ты же знаешь, что перед боем я не трахаюсь.

Она закатывает глаза, изображая обиженную. Но я вижу, что ей плевать.

— Ладно, — фыркает снисходительно. — Зайду позже. Я поставила на тебя, не подведи.

Фыркаю в ответ. Устал от ее навязчивости. Она как комар, раздражающая до предела. Сейчас мне нужна концентрация, а не ее кривляния. Возвращаюсь к груше, но слышу, как меня зовут. Время выходить.

Зал ревет, как взбесившийся улей. Публика любит меня. Кричат мое имя, свистят, хлопают. Я в центре этого шоу. Все взгляды на меня. И я играю на них. Бросаю пару дерзких взглядов, напрягаю мышцы, позволяю свету выхватить рельеф. Это моя сцена. Мой заработок.

Соперник серьезный. Высокий, тяжелый, но двигается быстро для своего размера. Новичком тут и не пахнет. Ну что ж. Красиво выиграть — вот и вся задача. Рефери дает сигнал. Начинаем.

Первый раунд — разведка. Проверяю его защиту. Ложный джеб, апперкот. Он блокирует оба. Хорошо, значит, придется включать мозги. Резкий уклон от его удара, и тут же контратака в печень. Попал. По его лицу пробегает тень боли, но он не падает. Ладно. Играем дальше.

— Это все, что ты можешь? — бросаю ему через ринг, чтобы вывести из себя.

Он усмехается, но его глаза говорят другое. Зацепило.

— Подожди, малыш, сейчас разогреюсь.

К концу раунда я понимаю, что нашел его ритм. Публика гудит, кто-то орет что-то на заднем плане, но я даже не слушаю. В голове пусто. Только бой.

Второй раунд — мой. Двигаюсь быстро, как нож в разрезе. Удары точные, четкие. Лоу-кик в бедро, хук справа. Публика взрывается. Дыхание соперника становится тяжелее, движения замедляются. Он сдает, я это вижу. Внутри вспыхивает вкус победы. Адреналин качает, как музыка на максималке.

— Чего притих? — спрашиваю, отправляя очередной удар в корпус. — Устал?

Его взгляд поднимается на меня, пот течет по вискам. Он улыбается, но это улыбка того, кто уже понимает, что проиграл.

— Не расслабляйся, — бросает он с хрипом.

И тут все меняется. Мелькают белые волосы. Ее лицо. Мэри. Снежок, твою мать? Что она здесь делает?

Это не место для принцесс.

Мысль с грохотом бьет в голову. Я теряю концентрацию. Слишком поздно замечаю, как соперник делает бросок. Пропускаю удар в челюсть. Голова гудит, мир плывет. Падаю на настил. Но даже там вижу ее. Она смотрит прямо на меня. Или это уже галлюцинация?