Бывшие. По раскалённым углям.

Я довольно сильно испугалась, когда меня поймали, притащили к своему начальнику, поставили перед ним на колени. Я разрыдалась и тут же всё рассказала. Снова начала звонить сестре, но абонент оказался недоступен. Он это слышал, как и сейчас: «Абонент находится вне зоны действия сети».

— У тебя есть сутки, чтобы решить вопрос. Завтра к полудню у меня должна быть на счету полная сумма. Всё, что ты спиздила.

— У меня нет этих денег, — голос звучит жалко.

— Хули ты разнылась, сука! Сопли подбери! — нагоняет ужаса мой босс. — Решай вопрос или на панель пойдёшь отрабатывать деньги. Я тебя в бордель продам. Хоть часть денег отобью. А ещё лучше, на органы тебя пущу, — голос мужчины становится немного спокойнее, но не менее зловещим. — Да, думаю, так даже лучше.

— Габиз! Найди мне номер Лукина.

Внутри в очередной раз всё обрывается.

— Подожди, Гордей, не спеши.

Замираю, в груди всё сжимается. Не оборачиваюсь, потому что боюсь. Я узнала этот голос. Я наконец поняла, кто это!

Ещё тогда, когда он в первый раз пришёл на встречу с моим боссом, мне показался его голос каким-то знакомым. Тогда я не придала этому значения, но позже, когда он позвонил и попросил соединить с моим боссом, — на мобильный дозвониться мужчина ему не мог, — тогда я уже начала рыться в себе и ломала голову, где я могла слышать этот голос? И вот сейчас, как гром среди ясного неба. — Это Камиль! Зверь! Человек, который лишил меня девственности. Человек, из-за которого я очень долго собирала себя по кускам.

После разговора с Ириной там, в кофейне, не могу сказать, что я вдруг прониклась и стала о нём куда лучшего мнения — это не так! Скорее наоборот, появилась некая злость. Взрослый мужчина, очень взрослый мужчина не увидел подвоха. Его так легко обвели вокруг пальца, как такое возможно?

И сейчас он здесь, сидит в кресле слева от меня, чуть позади. Я слышу, как он поднимается с места, неспешно подходит ко мне, а я по-прежнему на коленях и вижу лишь его идеально начищенные туфли и дорогие брюки тёмно-синего цвета.

— Сколько, говоришь, она взяла? Сто пятьдесят? — я осмелилась поднять взгляд. Знаю, выгляжу я сейчас просто ужасно. Тушь размазана по лицу, и вообще я наверняка похожа на панду.

Высокий крепкий мужчина. Да, это он! Тот самый Камиль!

Мужчина всего на пару мгновений переводит на меня взгляд, а после снова обращается к моему начальнику.

— Лови! — и в следующую секунду мобильный моего начальника издаёт короткий сигнал. — Девушку я забираю!

Мой босс изменился в лице, ощущение, будто он не верит, словно немая рыба, открывает и закрывает рот, не в силах что-либо произнести.

Я смотрю снизу вверх на мужчину, который, в свою очередь, смотрит на меня. В голове совершенно пусто. Вернее, я понимаю, что это вовсе не добрый дяденька, который от душевных побуждений заплатил за меня. Он делает это не просто так, но думать об этом я не хочу сейчас. И без того я на грани обморока.

— Камиль, ты уверен? Отдать такие деньги за какую-то шмару!

— Для меня это не деньги. А твоя секретарша мне приглянулась ещё неделю назад.

— Ну не знаю. Шлюхи даже элитные столько не стоят.

— Пусть тебя мой кошелёк не волнует.

— Я не к тому, Мамай, не подумай, — Камиль поднимает на мужчину уничижительный взгляд, и тот под ним мгновенно тушуется.

— Ты забываешься, Гордей. Мы не в тех дружеских отношениях, чтобы ты обращался ко мне подобным образом!

От страха темнеет перед глазами. Камиль говорит это без каких-либо эмоций в голосе, но при этом за спокойным тоном скрывается нечто ужасающее. И это нечто пугает меня куда больше, чем крики и угрозы моего, теперь уже бывшего, начальника.

— Да, прости, Камиль. Тут я перегнул!

Гордей Игнатьевич явно испытывает неловкость или даже страх! Я это ясно вижу — по его взгляду, его неловким движениям. То, как он опустился на стул, тоже говорит о его уязвимости. А ещё он схватился за ручку кресла.

— Ч-что со мной будет? — этот вопрос я задала Камилю, когда мы на довольно приличное расстояние отъехали от клуба.

Я не боюсь этого мужчину. По сравнению с тем, что я испытала час назад, сейчас я себя чувствую в куда большей безопасности.

— Будешь моей послушной шлюхой, — слова, произнесённые столь спокойным, обыденным голосом, хлёсткой пощёчиной обжигают лицо.

Противно от самой себя, и нет моральных сил говорить хоть что-то. Да я и не уверена, что это нужно. У меня нет выбора. Деньги, что для Камиля Мамаева вовсе не деньги, для меня сумма неподъёмная. Таких денег мне точно не заработать на раз-два! Люди десятилетиями пашут как проклятые и половины из этой суммы собрать не могут. Живут в вечных долгах.

Я старалась забыть всё то, что произошло между нами в бойцовском клубе, и мне казалось, что у меня получилось!

Только сейчас я понимаю — это совсем не так. Я всё помню. Даже несмотря на то, что тогда была не в себе, и, может, не совсем правильно воспроизвожу в памяти все действия, но я помню боль. Слишком хорошо помню!

— Вы дадите мне немного времени прийти в себя после сегодняшнего? — даже я практически не слышу своего голоса, но Камиль отвечает, при этом продолжая что-то внимательно изучать на своём, как я понимаю, рабочем планшете.

— На это у тебя будет время, не переживай. Я же не на одну ночь тебя беру и драть тебя планирую без гандона!

Вскидываю взгляд на водителя, который всё слышит, и со стороны Мамаева слышу усмешку.

— Меня порой поражает, насколько люди умеют перевоплощаться, — поворачиваю голову в сторону мужчины, непонимающе смотрю на него. — С водителем сейчас проедешь в клинику. Там тебя посмотрят. Далее можешь заехать к себе, взять кое-какие необходимые тебе предметы. Заметь, я не о вещах сейчас говорю.

Я пока мало что понимаю, поэтому что именно я могу взять, так с ходу сообразить не могу. Возможно, речь идёт о какой-нибудь уходовой косметике. О гигиенических средствах…

Одна из самых дорогих клиник, и обслуживание, разумеется, на высшем уровне! Впрочем, осмотрела меня только пожилая врач-гинеколог. Ну ещё анализы взяли и дали брошюру с подробно расписанным меню. Там написано не только чем я должна питаться, но и время приёма пищи. А ещё мне сделали противозачаточный укол.

Из своего дома, то есть из комнаты, которую я снимала в коммуналке, помимо документов я взяла ноутбук, зубную щётку, свои средства по уходу за волосами и телом, а также любимую пижаму. Ещё пару любимых вещей прихватила на выходе и отдала ключи соседке. Будто знала, что уже не вернусь туда.

10 глава

Меня привезли в просторную двухкомнатную квартиру с большими панорамными окнами, выходящими прямо на набережную. Из окна спальни был виден парк и колесо обозрения. Оно ночью очень красиво светится, и первые два дня перед сном я не опускала жалюзи.

Меня оставили в квартире одну на три дня. Холодильник был забит под завязку, но для меня всё равно была оставлена банковская карта на случай, если мне что-нибудь понадобится.

Я подумала — это шутка, но оказалось, я изначально неправильно поняла охранника, отдавшего мне эту самую карту. Я должна была покупать на деньги, что были на этой карте, дорогое эротическое бельё, пеньюары и халатики. Средства личной гигиены без отдушек, масла для тела, чтобы оно было мягкое и гладкое. В общем, в конверте вместе с картой я нашла целый список. Там же был номер салона, в который я должна наведываться регулярно. Он находится буквально в паре сотен метров от квартиры, которую, как я поняла, Камиль Мамаев снял для встреч со мной.

Я почему-то решила, что мне не разрешено выходить, и три дня просидела в четырёх стенах. Смотрела идиотские сериалы и листала бессмысленные клипы в Тик-Ток и VK.

А вот теперь я мчусь в тот самый торговый центр и бога молю, чтобы в нём оказалось нижнее кружевное бельё красного цвета и сетчатые чулки. Потому что Камиль прислал СМС, что я должна быть именно в красном, а тело чистым и гладким.

Я недавно делала шугаринг, и в целом лишней растительности на мне нет, но всё-таки мне неловко оттого, что я вовремя не успела подготовиться. Со стороны может показаться, что я совсем не боюсь, не волнуюсь, и вообще я смирилась, но это не так. Внутри меня дикий мандраж, и тело сковывает от напряжения. Вот только выбора у меня нет! Я надеюсь, что Камиль не сделает мне больно. Не будет всё как тогда. А что касается моего категорического нежелания… Я просто стараюсь не думать об этом! Что он там сказал? Я буду послушной шлюхой? Значит, буду! Как бы грубо это ни звучало. Потому что я хочу жить, и жить свободно. Камиль явно не грезит слишком длительными отношениями. Уверена, я быстро наскучу этому мужчине, и он попросит меня удалиться из его жизни. Что, собственно, я с радостью и сделаю. Мне просто нужно потерпеть. Пережить очередной отрезок времени, а дальше я снова соберу себя по кускам, возможно, уеду в другой город и начну жить заново. Мне не привыкать.

В детском доме у меня был период, когда меня… нет, не травили, — игнорировали! Была девочка. Люся Громова. Она являлась негласным лидером в нашем госучреждении, и именно она решала, кому с кем дружить. Так вот, со мной никто не общался, и я, вместо того чтобы горевать, сама себе выбрала путь, по которому двигалась, и время мчалось очень быстро.

Я сразу после уроков шла в библиотеку и зубрила там книги. Сначала глупо, без разбора. Вообще, как только я научилась читать, то читала всё и даже не пыталась вникнуть в то, что читала. Воспитатели меня хвалили и начали подсовывать книги, более подходящие моему возрасту.

Я быстро поняла, что когда я погружена в чтение, разбор каких-то задач и прочей ерунды, время мчится куда быстрее и жизнь в целом меняется.

Наша, всегда очень строгая, старшая воспитатель взяла надо мной шефство. Я тогда в классе третьем была, женщина очень переживала, что я с круглых пятёрок скачусь на четвёрки, потом и тройки пойдут. Тамара Леонтьевна начала строго следить за мной. За мной одной, и в какой-то степени мне это, льстило, наверное.

Однажды, сидя со мной в её кабинете, когда мы с ней обсуждали роман Хемингуэя «По ком звонит колокол», она мне сказала, что если бы у неё был муж, то она обязательно бы забрала меня к себе. Я тогда так обрадовалась. Помню, так сильно хотела, чтобы у неё появился этот самый муж, хотя, кажется, значение этого слова особо не понимала тогда. Я очень благодарна этой женщине, а ещё больше я благодарна её дочке.

Алина пришла к нам в детский дом за год до моего выпускного. Она работала у нас психологом. Мы очень много разговаривали, можно сказать, даже сдружились, хотя она на двенадцать лет меня старше. Именно дочь старшего воспитательницы, что взяла надо мной шефство, не дала мне погибнуть после моей первой встречи с Мамаевым. Она вытащила меня из депрессии. Она и её подруга, гинеколог, что работает в косметической хирургии, — они помогли мне!

***

Огромный отдел брендового белья, а красного нет! Есть чёрное с красными вставками, очень красивое, откровенное боди и чулки в комплект к нему.

Другого выхода нет. Взяла его и помчалась приводить себя в порядок. Время уже шесть, а Камиль обещал быть в восемь!

11 глава

— Кашу ешь.

— Гаячья.

— Дуй, — за нашим с дочерью диалогом внимательно наблюдает Камиль. Он явно удивлён, что моя малышка, учитывая её возраст, так хорошо умеет говорить. Вчера она была напугана и почти не разговаривала. — Покажи, как ты умеешь дуть!

Своей крохотной ручонкой дочка берётся за ложку и щедро зачерпывает ею кашу. Старательно вытягивая губы трубочкой, она изо всех сил начинает дуть, а затем, открывая широко рот, немного неаккуратно пробует овсяную кашу с ягодами.

— Не очень.

— Не очень? — переспрашиваю ровным голосом, при этом, расслабленно откинувшись на спинку стула, делаю глоток зелёного чая. — Но нужно покушать, дочь. В самолёте каши не будет. Только суп.

— Фу, суп.

— Не фу! Не съешь кашу, не будет сил летать.

— Самаёт высоко етить.

— Высоко. Но нужно скушать кашу, иначе не взлетит.

Камиль, упираясь локтем в деревянный подлокотник кресла, потирая свою заметно отросшую густую чёрную бороду, внимательно смотрит на дочь. Наблюдаю за ним периферийным зрением. Он очень внимательно следит за каждым движением моей малышки и ловит каждое сказанное ею слово. Время от времени бросая взгляды и в мою сторону.

Покидая уютное кафе, мы зашли в небольшой отдел детской одежды. Я взяла кое-какие вещи для дочери, так, по мелочи. Трусики, футболки. Бежевый костюм с начёсом. К счастью, тёплые вещи здесь тоже можно найти из-за заметно прохладных ночей.

На телефоне меньше пяти процентов, поэтому я спешу к кассе, чтобы успеть рассчитаться.

— Серьёзно? — строгий вопрос и на доли секунд мужчина опережает меня, прикладывая свою карту к терминалу.

Ничего не говорю. Я же знала, что так будет. Камиль слишком ответственный.

Огромный внедорожник, скорее всего, взятый напрокат, везёт нас в сторону местного аэропорта. В городе, в котором мы находимся, имеется только одна база, где разрешена посадка грузовым и частным самолётам. Для обычных перелётов ехать бы пришлось до самого Сантьяго, а это несколько часов на машине.

Камиль снова такой же серьёзный, каким я его знала раньше. Но всё равно время от времени он отвлекается от своего планшета, в котором что-то читает, печатает и даже рассматривает какие-то графики.

Мужчина поворачивается к нам, обращает внимание на дочку, даже пытается с ней заигрывать. В груди что-то щемит. Наверное, ревность, потому что моя малышка, по всей видимости, начинает привыкать к Камилю. Она хохочет, стесняется и всё равно требует к себе внимания. Задевает Камиля то ножкой, то тычет в него пальцем.

Суровая маска с лица Камиля в эти моменты тут же спадает. Он словно переключается, становится другим.

Вообще, другим я его тоже видела. Камиль не раз «обнажался» передо мной. Искренне смеялся, был нежным и даже говорил со мной ни о чём ночи напролёт...

То, что я сейчас вижу в глазах Мамаева, меня пугает и шокирует одновременно. Теплота, гордость. Снова убеждаюсь в том, что бытующее мнение, будто абсолютно все мужчины не испытывают отцовских чувств — ложь! Она ему не просто нравится, как чужой ребёнок — это его дочь! Во взгляде Камиля горит любовь к ней, и ещё что-то. Возможно, щемящая тоска из-за упущенного времени, и, боюсь, мне за это придётся ответить.

В самолёт по трапу Камиль и вовсе занёс нашу малышку, она сама к нему попросилась на руки.

Не слишком большой самолёт, но — дорого-богато, что тут говорить.

Дорога до аэропорта, где находилось воздушное судно Мамаева, заняла не так мало времени. Дочка заметно устала, но, к счастью, не капризничала, потому что была очень занята изучением всего нового.

Ещё до взлёта она облазила все сиденья, заглянула в каждый ящик, в те, которые смогла открыть, и даже зашла к пилотам в гости. Серьёзные мужчины не ожидали подобного сюрприза, но были не против. Один из пилотов даже угостил мою малышку конфетой, чем заслужил от этой егозы её фирменные улыбку и взгляд с похлопыванием ресничек.

Пятнадцать часов полёта дались нам очень нелегко. После сна нас ждал плотный обед, который, по сути, перетёк в полдник, ведь из-за того, что дочка спала, мы обедать начали позднее. Кстати, за два часа её сна мы друг другу не сказали ни слова. Впрочем, я в какой-то момент тоже закемарила, а Камиль беспрерывно работал. Звонил, печатал и снова смотрел какие-то графики.

Наш самолёт приземлился в аэропорту родного города ранним утром. Я два года не была в этой стране. Уже и забыла, как тут дышится.

Прохладный воздух нежной плетью бьёт по коже. Поверх лёгкого сарафана я надела пиджак Камиля. Мужчина у самого выхода небрежно набросил его мне на плечи. Дочка же одета в утеплённый костюм, который я купила ей, ещё будучи на острове, и ей точно не холодно.

Нас встретил начальник охраны Камиля. С ним мы уже знакомы, и он на удивление сдержанно кивнул мне в знак приветствия. Я, впрочем, ответила тем же и уместилась на заднее сиденье автомобиля, взяв на руки дочь.

Сердце оглушительно билось о рёбра, и с каждой минутой чувство тревоги возрастало в сто крат.

Скопления людей, что спешат по делам, и многочисленные машины, к счастью, не особо страшат мою девочку, или же она ещё не проснулась...

Куда он нас везёт? Будет ли там его супруга? В качестве кого я там буду?

Вопросов так много, и они настолько разные, что я в собственной голове в правильном порядке уложить их не могу. А о том, чтобы задать хотя бы часть из них Камилю, и речи быть не может. Я боюсь услышать ответ!

Автомобиль выехал за городскую черту, но уже вскоре мы прибыли в элитный перспективный посёлок, где сплошь живут богачи! Я недавно читала о нём в СМИ. Закрытая территория, видеонаблюдение, охрана. Дома, на удивление, плюс-минус одинаковые. Разве что размерами отличаются. Вот, например, дом, недалеко от которого мы остановились, был заметно больше остальных, и почему-то я не сомневалась, что принадлежит он Мамаевым. Это их общий дом. Как-то Камиль сказал мне о том, что отец его хочет строить новый дом, в котором будет вместе жить вся семья.

— Эту дорогу когда-нибудь доделают? — раздражённо задаёт вопросы Камиль своему охраннику, что сидит на переднем сиденье рядом с водителем.

— К концу месяца вроде обещают закончить! — ответил мужчина и потянул за ручку двери, намереваясь выйти.

Камиль взял дочь на руки, тоже повернулся в сторону двери, я поняла, что последние метров сто — сто пятьдесят придётся пройти пешком. Хотя это логично. Машина тут точно не проедет. Всё перекопано!

Не знаю, как получилось, что я заметно отстала от мужчин. Возможно, пока обходила машину, пока перепрыгивала ямы…

Камиль, неся нашу малышку на руках, уже более оживлённо о чём-то расспрашивал охранника и на меня внимания не обращал.

Я ускорила шаг. Чувство тревоги пульсировало в висках, как назло, в метрах пяти от мужчин я споткнулась о земляной ком, немного замешкалась и вот уже Мамаев зашёл во двор с моей малышкой на руках.

Паника!

Я едва не задохнулась от понимания того, что Камиль вместе с моим сокровищем скрылся с глаз. Это мой самый большой страх. Мой личный апокалипсис. Моя фобия — остаюсь без дочки!

Перепуганная, растерянная, я подбегаю к воротам, которые хотят закрыть.

— Подождите…

— Частная территория, девушка. Вам сюда нельзя!

С вынесенным приговором перед моим лицом закрывается кованая калитка. Сердце рвётся на куски, параллельно дробя душу на части.

12 глава

Голова кругом идёт. Я реву в голос и кулаками молочу по металлическим прутьям.

Не пойми откуда взявшиеся двое бравых парней подошли сзади, и один из них очень больно схватил меня за запястье, потащил в сторону. Второй зачем-то толкнул меня в плечо так, что я едва не упала на землю, не знаю, каким чудом сумев устоять на ногах.

Мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок от нервного перенапряжения. Истерика не даёт нормально мыслить, слёзы застилают глаза, и я даже не сразу понимаю, что меня уже не грубо толкают, а мягко трясут за плечи, и, кажется, я слышу женский голос.

— Арина, приди в себя. Успокойся.

Наконец, до меня доходит, что рядом со мной стоит женщина. Очень красивая, ухоженная. На вид ей не больше тридцати, но строгое платье и взгляд говорят о том, что ей всё же чуть побольше.

— Идём в дом. Должно быть, охрана неправильно что-то поняла.

Меня ощутимо трясёт. Я смотрю на женщину и замечаю, как она бросает уничижительный взгляд в сторону мужчин, что держали меня, а после снова смотрит на меня.

— Г-где м-моя д-дочк-ка?

— Она в доме. Идём.

Женщина не дожидается моего ответа. Тянет меня за руку, и я иду вслед за ней.

Пока что я ничего не понимаю. Делаю глубокие вдохи, пытаюсь успокоиться, получается не сразу, но всё же.

— Уволен! — сказала женщина охраннику, который закрыл передо мной калитку.

— Яна Викторовна… — попытался позвать женщину молодой мужчина, но та его проигнорировала и, по-прежнему держа меня за руку, продолжила вести за собой.

Очень большой красивый двор и много зелени. Не то чтобы я сейчас была способна оценить что-либо вокруг себя, просто яркие зелёные цвета сильно бросались в глаза.

Истерику своей малышки я услышала, ещё будучи посреди огромного двора. Меня словно невиданная сила толкнула в спину, и я со всех ног побежала вперёд этой самой Яны.

Перепуганный Камиль уже держался за голову. Седовласый высокий мужчина, судя по тому, как сильно они с Камилем похожи, предполагаю, что это Омар Каримович — его отец, — стоял немного в стороне и тоже был в полной растерянности, явно не зная, что делать. Никто не знал!

Моя кнопка билась в истерике на полу. От испуга и перенапряжения она сильно прогибалась в спине, у неё сводило мышцы. Рядом с ней на коленях плакала девушка. Я сразу узнала её. Маша. Та самая девушка, что была в бойцовском клубе и пыталась помочь мне, когда мне было плохо.

Потом я ещё раз видела её. В ресторане. Камиль тогда впервые решил вывести меня в люди. Что называется, выгулять игрушку! Мария была там вместе со своим мужем, он, кстати, тоже здесь, звонит по телефону, кажется, вызывает скорую, или конкретного врача, не знаю.

Подбежав к дочери, сгребаю её в охапку и крепко прижимаю к себе.

— Тише-тише, маленькая. Я здесь, моя принцесса. Не плачь, — но дочка не слышит меня. Пока ей нужно хотя бы немного успокоиться, открыть глаза и посмотреть на меня. Но вот только сейчас её состояние не позволяет этого сделать. — Нам нужна отдельная комната! — произношу дрожащим голосом.

Камиль растерянно смотрит. Словно не понимает меня. Его смуглая кожа заметно побледнела. Он глаз с дочери не сводит! Кажется, будто и не моргает.

— Идём, — говорит Яна, подойдя к нам ближе. — Ваша комната уже готова.

С кричащей дочерью на руках я снова иду вслед за женщиной. Слева по коридору деревянная белоснежная дверь с розовой короной. Детская.

Переступив через порог, на мгновение замираю. Большая светлая комната будто разделена на две зоны. Двуспальная кровать с одной стороны, рядом с ней прикроватная тумба, а в противоположном от неё углу — кресло-качалка. С левой стороны кровать персикового цвета с белоснежным балдахином, мягкий пуф, что служит также столиком, как я понимаю. Пушистый коврик перед кроватью, шкаф с игрушками, детский столик и стульчик, а также аквариум с рыбками, встроенный прямо в стену.

— О вашем проезде предупредили всего за неделю, и комната оформлена наспех. Я подумала, что вам вместе будет первое время комфортнее, поэтому мы с Марией решили сделать вам её совместной. Если что-нибудь понадобится. Я буду на кухне.

Несмотря на то что женщина говорила уверенно, она слишком прямо держала спину. Из этого я сделала вывод, что она несколько напряжена. Или же ей неудобно за ситуацию, которая произошла. Я так решила ещё и потому, что она бросила обеспокоенный взгляд на намертво вцепившуюся в меня мою малышку.

Вполне ожидаемо, что моя малышка охрипла. Знаю, сейчас у неё болит горло, и это причиняет дочери дополнительный дискомфорт. Она всё ещё цепляется за меня, я с ней на руках стою посреди комнаты, с огромным трудом сдерживая собственные слёзы. Я должна быть сильной. Крошка моя не должна видеть моей уязвимости.

Присаживаюсь на кровать, а после и вовсе ложусь, закрываю глаза. Дочка потихоньку затихает, расслабляется, засыпает. Я не заметила, как сама провалилась в темноту.

Сквозь беспокойный сон я слышал голоса. Камиль точно был в нашей комнате и разговаривал с какой-то женщиной. Я дрожала словно от холода, но скорее это было нервное. Так как мы легли на застеленную постель, Камиль укрыл нас тёплым пледом. Я чувствовала его запах. Он аккуратно погладил дочь по голове, а с моего лица убрал прядь волос.

— По-хорошему, ей бы прямо сейчас в больницу. Но, как мать шестерых детей и бабушка четырёх внуков, я вам советую повременить, — говорила женщина шёпотом. — Завтра смотрите по состоянию девочки. Нужно на приём к Магомеду Рашидовичу. Но если завтра она будет более-менее спокойной, дайте ей и мамочке время отдохнуть. Прийти в себя.