Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

– Когда-то я тоже задавал недостаточно вопросов, – сказал Марк.

Кира замерла.

Он продолжил, не оборачиваясь:

– Потом долго задавал слишком много. Всем. Включая людей, которые уже ничего не могли изменить.

– Тот свидетель? – спросила она тихо.

Марк молчал несколько секунд.

– Не только.

Больше не объяснил.

Но этого хватило.

Кира вдруг увидела его иначе. Не мягче. Не лучше. Марк по-прежнему оставался человеком, способным запереть в доме ради безопасности, забрать телефон, скрыть часть правды и считать оговорку обязательной частью каждого согласия. Но за привычкой контролировать существовала не только профессиональная гордость. Страх. Старый, глубоко спрятанный, превратившийся в метод работы. Если найти каждую деталь, задать каждый вопрос, закрыть каждый выход, возможно, следующая катастрофа не повторится.

Не повторится человек, которого не удалось спасти.

– Марк, – сказала Кира.

Он повернулся.

– Что?

– Я не хочу, чтобы вы жалели.

– Не жалею.

– Хорошо.

– Но буду спрашивать иначе.

Она смотрела внимательно.

– Это обещание?

– Постараюсь.

– Очень расплывчато.

– Не привык обещать то, чего не уверен, что выполню.

Кира почти усмехнулась.

– Разумеется.

Марк вернулся к столу, но блокнот не открыл.

– На сегодня достаточно.

– Остались вопросы.

– Остались.

– И время ограничено.

– Да.

– Почему останавливаемся?

– Потому что дальше вы начнете отвечать не точнее, а больнее.

Кира замолчала.

Это было новое.

Не решение за нее, замаскированное заботой.

Не приказ.

Признание границы.

– Хорошо, – сказала она.

Марк кивнул.

– Последнее. После второго звонка Артём писал?

– Одно сообщение.

– Какое?

Кира достала блокнот, нашла страницу, куда успела переписать текст по памяти.

– «Не злись. Скоро объясню. Если попрошу приехать, сначала подумай».

Марк замер.

– Сначала подумай?

– Да.

– Точно?

– Точно.

Тимур впервые за разговор вмешался:

– Поддельное сообщение требовало не тянуть.

Кира посмотрела на него.

– Да.

– Значит, Артём пытался предупредить заранее.

Марк быстро открыл блокнот.

– Когда пришло сообщение?

– В воскресенье вечером. После звонка.

– С какого номера?

– Его обычного.

– Телефон сейчас у кого-то другого.

– Возможно.

– Сохранилось?

– На моем телефоне.

– Проверим.

Кира почувствовала, как усталость на секунду отступает.

– Это важно.

– Да, – сказал Марк. – Очень.

– Почему раньше не вспомнила?

Вопрос прозвучал, но уже иначе. Без скрытого обвинения. Почти осторожно.

Кира задумалась.

– Потому что Артём постоянно писал подобное. «Не злись». «Скоро объясню». «Потом расскажу». Я перестала воспринимать всерьез.

Марк кивнул.

– Понимаю.

Всего одно слово.

Без записанной оценки.

Без попытки разобрать реакцию.

Именно поэтому Кира поверила.

Из динамиков прозвучал голос Данилы:

– Если позволите техническому заключенному вставить слово, фраза действительно меняет картину.

– Говори, – сказал Марк.

– Поддельное сообщение построено так, чтобы Кира действовала сразу: не верить никому, уйти из дома, взять биту, приехать одна. Но настоящее сообщение Артёма, если оно настоящее, содержит противоположную установку: сначала подумать. Возможно, он понимал, что его телефон попадет в чужие руки. Или уже попал.

– Мог заранее оставить маркер, – сказал Тимур.

– Именно. Фразу, которую подделыватель не учел.

Кира почувствовала холод.

– Значит, сообщение с лодочной станцией точно не его.

– Вероятнее всего, – сказал Данила. – Полную уверенность дадут метаданные вашего телефона. Но логика уже сильная.

– А если они знали и про эту фразу?

– Тогда составили приманку плохо, – произнес Марк. – Сомневаюсь.

Кира закрыла глаза на секунду.

Впервые за несколько дней появилась не надежда даже. Нечто меньшее, осторожнее. Доказательство, что Артём не просто использовал сестру и исчез. Возможно, пытался защитить. Неудачно. Поздно. Своим обычным способом, снова оставляя загадки вместо честного разговора. Но все-таки пытался.

– Он знал, что телефон заберут, – сказала она.

– Возможно, – ответил Марк.

Кира посмотрела.

Северцев на секунду замер.

– Вероятно, – исправился он.

Она неожиданно улыбнулась.

– Учитесь.

– Медленно.

– Но прогресс есть.

Марк закрыл блокнот окончательно.

– Проверим сообщение. Потом вернемся к списку. Не сегодня.

– Хорошо.

Кира поднялась.

Тимур открыл дверь кабинета, но не вышел первым. Подождал рядом. Кира направилась в коридор и остановилась уже за порогом.

– Марк.

Северцев поднял взгляд.

– Что?

– Спасибо.

Слово прозвучало неловко.

Почти неправильно.

Не за вопросы. Не за выводы. Не за запреты. Даже не за решение остановиться вовремя.

За то, что в какой-то момент перестал смотреть на нее как на источник данных.

Марк понял.

– Не за что, – сказал он.

Кира вышла.

Тимур пошел рядом.

Они поднялись на второй этаж молча. Возле двери комнаты Кира остановилась, но не вошла сразу.

– Вы все слышали, – сказала она.

– Да.

– И ничего не сказали.

– Не нужно было.

– Обычно вы вмешиваетесь, когда считаете, что кто-то заходит слишком далеко.

– Марк остановился сам.

– Не сразу.

– Но остановился.

Кира посмотрела на Тимура.

– А если бы не остановился?

Он ответил спокойно:

– Остановил бы.

– Его?

– Разговор.

– Каким образом?

Тимур немного подумал.

– Придумал бы.

– Очень содержательно.

– Другого ответа нет.

Кира почти улыбнулась.

– Вы верите, что настоящее сообщение Артёма сохранилось?

– Да.

– И что он специально написал «сначала подумай»?

– Похоже.

– Значит, жив?

На этот раз Тимур не торопился.

– Не знаю.

Она выдохнула.

– Честно.

– Да.

– Ненавижу честность, когда она не помогает.

– Но лучше лжи.

– Не всегда.

– Почти всегда.

Кира открыла дверь.

– Вы останетесь снаружи?

– Да.

– До вечера?

– Возможно.

Она бросила на него взгляд.

– Вы специально.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Немного.

Кира вошла в комнату и закрыла дверь.

На кровати лежали часы отца. Она села рядом, вынула их из пакета и осторожно надела на запястье. Ремешок лег привычно. Корпус стал немного легче без пластины, но разницу почти невозможно было заметить. Стрелки двигались ровно. Тиканье оставалось тихим, знакомым.

Несколько минут Кира смотрела на циферблат.

Потом открыла блокнот и добавила новую строку:

«Сообщение: если попрошу приехать, сначала подумай».

Ниже написала:

«Артём понимал, что его голосом могут воспользоваться».

Ручка замерла.

Еще ниже Кира вывела:

«Я видела признаки. Но это не значит, что обязана была жить как следователь».

Слова дались трудно.

Именно поэтому она не зачеркнула.

За дверью оставался Тимур. Внизу Марк проверял старые сообщения. Где-то в комнате лежал раненый Данила и, вероятно, снова пытался работать вопреки запретам Веры. За забором находился лес, в котором совсем недавно лежал человек с камерой. В городе существовали чужие машины, закрытые серверы, квартиры, клубы и тайники. Артём по-прежнему оставался неизвестно где.

Но после разговора Кира впервые почувствовала не только ярость.

Еще и границу.

Между тем, за что отвечал брат.

И тем, за что отвечала она сама.

Марк Северцев привык искать момент, когда все можно было изменить. Возможно, потому что однажды опоздал. Возможно, потому что до сих пор пытался переписать собственное прошлое каждым новым расследованием.

Кира тоже долго искала такой момент.

Первый долг.

Первую ложь.

Первую просьбу не задавать вопросы.

Первый раз, когда отдала ключи.

Первый раз, когда решила не перезванивать.

Но теперь поняла: прошлое невозможно исправить бесконечным допросом самой себя.

Можно только увидеть.

Признать.

И дальше действовать иначе.

Часы на запястье продолжали идти.

Ровно.

Тихо.

Словно ничего не произошло.

Но Кира уже знала: самые опасные тайники скрываются не внутри вещей.

Иногда они годами существуют внутри привычек.

Внутри любви.

Внутри усталости человека, который слишком долго пытался спасать другого и однажды перестал замечать, насколько близко подобралась настоящая беда.

Глава 13. Урок правильного падения

Часы отца продолжали идти.

Кира заметила это раньше, чем окончательно проснулась. Лежала с закрытыми глазами, слушала тихое равномерное тиканье и несколько секунд пыталась убедить себя, что находится дома. В собственной квартире. В спальне, где за стеной шумит старый холодильник, а из окна доносится гул утренних машин. Что последние дни были слишком длинным, слишком подробным кошмаром, рожденным усталостью и бесконечными проблемами Артёма. Сейчас достаточно открыть глаза, встать, поставить чайник, проверить сообщения и решить, как провести обычный рабочий день.

Потом память вернулась сразу.

Стрельба в клубе.

Данила с простреленным боком.

Тимур у служебного выхода.

Марк с его правилами.

Маячок внутри биты.

Металлическая пластина в часах отца.

Ларин в подсобном помещении.

Фотография, сделанная из леса.

Кира открыла глаза.

Комната оставалась чужой. Безликие стены, плотные шторы, темное кресло возле окна, небольшая тумбочка и дверь, за которой, вероятно, снова находился Тимур или кто-нибудь из охраны. Ночью она несколько раз просыпалась от ощущения чужого присутствия, но не выходила проверить. Не потому, что смирилась с надзором. Просто после разговора с Марком усталость стала почти физической тяжестью, прижимавшей к кровати сильнее любого запрета.

Часы лежали на запястье.

Кира подняла руку и посмотрела на циферблат. Стрелки показывали восемь сорок две. Корпус казался прежним. Потертая сталь, царапина возле края стекла, старый кожаный ремешок, который давно следовало заменить. Если не знать о металлической пластине, несколько месяцев скрывавшейся внутри, невозможно заметить никакой разницы.

Обычная вещь.

Именно обычные вещи теперь пугали сильнее оружия.

Оружие хотя бы не притворялось чем-то другим.

Кира села на кровати и несколько минут смотрела на закрытые шторы. Вчера она сама задернула их полностью. Не по приказу Марка. Не потому, что Тимур стоял рядом и терпеливо ждал выполнения очередного правила. Просто поняла: за лесом действительно может находиться человек с камерой. Реальный мужчина, у которого мерзнут руки, промокают ботинки и снег падает на плечи. Человек, приехавший ночью не ради абстрактной игры, а ради одного снимка окна.

Иногда признание опасности не означало капитуляцию.

Иногда было только здравым смыслом.

Эта мысль не нравилась Кире именно потому, что слишком часто совпадала с тем, что говорил Марк Северцев.

Она умылась, оделась и вышла в коридор.

Тимура возле двери не было.

Кира остановилась.

Потом посмотрела направо, налево, прислушалась. Коридор оставался пустым. Внизу слышались голоса, шум воды и короткий металлический звон посуды. Никакой молчаливой фигуры у стены. Никакого спокойного взгляда, заранее оценивающего, собирается ли она спускаться на завтрак или искать новое окно.

Свобода неожиданно ощущалась подозрительно.

Кира сделала несколько шагов к лестнице и обнаружила Тимура внизу, возле входной двери. Он разговаривал с одним из людей охраны, показывая что-то на телефоне. На нем была темная футболка и спортивные брюки, волосы еще оставались влажными после душа. Куртка висела на спинке стула рядом. Мужчина выглядел менее официально, чем обычно, но это ничего не меняло. Даже без оружия напоказ и тяжелой верхней одежды Тимур занимал пространство так, словно любое помещение автоматически становилось безопаснее только потому, что он вошел.

Кира спустилась.

Тимур поднял взгляд.

– Доброе утро.

– Вы сегодня не караулите дверь.

– Нет.

– Почему?

– Периметр проверили.

– И признали безопасным?

– Относительно.

– Очень обнадеживает.

Человек охраны коротко кивнул и вышел. Тимур убрал телефон.

– Вы спали?

– Иногда.

– Голова не болит?

Кира посмотрела настороженно.

– Это медицинский опрос?

– Нет.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Вы выглядите уставшей.

– Вы тоже.

– Я привык.

– А я, видимо, должна привыкнуть позже?

– Не должны.

Ответ прозвучал просто.

Кира почувствовала, что готовая колкость теряет смысл. Последние дни разговоры с Тимуром постоянно развивались именно так. Мужчина не спорил ради спора, не защищал каждое решение и не пытался воспользоваться любым случаем, чтобы напомнить о собственной правоте. Просто говорил то, что считал точным. Иногда это раздражало сильнее марковских объяснений. Иногда неожиданно обезоруживало.

– Где остальные? – спросила она.

– Марк в кабинете. Данила наверху. Вера запретила спускаться до обеда.

– И он послушался?

– Пока.

– Значит, обезболивающее действительно работает.

– Или ноутбук у него в комнате.

– Скорее второе.

Тимур почти незаметно кивнул в сторону кухни.

– Поешьте.

– Не командуйте.

– Советую.

– Удивительно, что вы не меняете формулировку.

– Работает.

Кира вошла на кухню.

Завтрак стоял на столе. Яичница, хлеб, сыр, кофе, фрукты. Нож лежал на прежнем месте, на отдельной салфетке возле ее чашки. Кира заметила и невольно улыбнулась. Маленькая бессмысленная проверка превратилась почти в ритуал. Никто не убрал прибор. Никто не решил, что после вчерашнего утра можно вернуть стол к обычному порядку.

Она села и налила кофе.

Тимур остался у стойки.

– Вы будете стоять и смотреть, как я ем?

– Нет.

– А что будете делать?

– Ждать Марка.

– В кухне?

– Да.

Кира взяла нож и отрезала кусок хлеба.

– Не отберете?

– Пока вы смотрите на хлеб, нет.

– Значит, прогресс.

– Возможно.

Она выразительно подняла глаза.

– Вы специально.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Иногда.

Кира вздохнула и занялась завтраком.

После вчерашнего разговора с Марком аппетит почти исчез, но организм не интересовался эмоциональными обстоятельствами. Несколько дней на кофе, хлебе и постоянном напряжении начали сказываться. Руки иногда дрожали. Голова становилась тяжелой ближе к вечеру. Даже простые вещи требовали больше усилий. Кира ела медленно, стараясь не думать о металлической пластине, лежавшей теперь в защищенном контейнере, о зашифрованном архиве и о том, что поездка в квартиру по-прежнему оставалась под вопросом.

Марк появился через несколько минут.

В руках планшет. Темная рубашка. Собранное выражение лица. Никаких признаков того, что вчерашний разговор хотя бы немного изменил привычный порядок мира. Северцев вошел на кухню, посмотрел сначала на Киру, затем на Тимура и положил планшет на стол.

– Доброе утро.

– Уже второе пожелание за десять минут, – сказала Кира. – Начинаю подозревать заговор.

Марк сел напротив.

– Есть новости.

Она сразу отложила вилку.

– Об Артёме?

– Нет.

Кира почувствовала, как короткая надежда исчезает быстрее, чем успела сформироваться.

– Тогда о чем?

– Пластину из часов проверили. Гравировка содержит последовательность, которая подходит как идентификатор для второго слоя шифрования. Но сама по себе архив не открывает.

– Данила говорил.

– Теперь подтверждено.

– И что дальше?

– Пробуем сочетать с данными из карты памяти. Пока без результата.

– Значит, нужен еще пароль.

– Вероятно.

– Или очередная вещь, которую Артём засунул в семейную реликвию.

Марк посмотрел внимательно.

– Возможно.

Кира сжала губы, но спорить не стала.

– Квартира?

– Наблюдение не зафиксировало попыток проникновения.

– Поэтому едем сегодня?

– Если внешний контур останется спокойным – после обеда.

– Я еду.

– Да.

Ответ прозвучал без спора.

Кира даже не сразу поверила.

– И захожу после Тимура.

– Да.

– Участвую в поиске.

– Да.

– Ничего не забираете без объяснения.

– Если безопасно.

– Разумеется.

– Еще условия?

Она задумалась.

– Я хочу сначала проверить кладовку. Потом альбом. Потом коробку с вещами родителей.

– Хорошо.

– Не будете одновременно переворачивать остальные комнаты силами охраны.

– Первичный осмотр сделаем до вашего входа.

– На людей и угрозы. Не на вещи.

– Да.

– Это подозрительно легко.

Марк поднял бровь.

– Мы договорились.

– Вы умеете соблюдать договоренности?

– Иногда.

– Свидетели есть?

Тимур ответил:

– Есть.

Кира посмотрела на него.

– Вы теперь официальный гарант порядочности Марка Северцева?

– Нет.

– Жаль. Должность перспективная.

– Не соглашусь.

Марк открыл планшет.

– Есть еще один вопрос.

– Какой?

– После вчерашнего разговора мы проверили сообщение Артёма на вашем телефоне. Метаданные соответствуют обычной отправке с его номера. В тот момент аппарат находился в районе центра города.

– Значит, писал он.

– Скорее всего.

– «Если попрошу приехать, сначала подумай».

– Да.

– Он знал, что кто-то может воспользоваться телефоном.

– Или предполагал.

Кира почувствовала, как пальцы сильнее сжимают чашку.

– Где именно находился телефон?

Марк показал карту.

На экране выделялся небольшой участок в центре города. Несколько кварталов, офисные здания, парковки, торговый центр, старые жилые дома.

– Точнее определить нельзя, – сказал Северцев. – Слишком широкая зона покрытия.

– Камеры?

– Проверяем.

– Когда будет результат?

– Не знаю.

– Хорошо.

Марк посмотрел внимательнее.

– Вы не злитесь на ответ?

– Злюсь. Просто экономлю силы.

– Разумно.

– Не привыкайте.

Она допила кофе и поднялась.

– До выезда несколько часов. Что мне делать?

Марк ответил:

– Продолжить список воспоминаний.

– Нет.

– Почему?

– Потому что вчера уже провела половину дня, разбирая собственную жизнь как место преступления. Сегодня до поездки хочу сделать что-нибудь другое.

– Например?

Кира посмотрела на Тимура.

– Например, получить обратно биту.

Он ответил сразу:

– Нет.

– Почему?

– Ее еще проверяют.

– На что? Маячок достали. Карту тоже.

– Полость нужно закрыть. Дерево осмотреть полностью.

– Сколько времени занимает посмотреть на деревянную палку?

– Зависит от палки.

– Удивительно содержательно.

Марк вмешался:

– Биту вернут после проверки.

– Хорошо. Тогда дайте что-нибудь другое.

– Что именно? – спросил Тимур.

– Оружие.

На кухне стало тихо.

Кира ожидала немедленного отказа. Возможно, даже очередной лекции. Но Тимур только посмотрел внимательнее.

– Какое?

Вопрос удивил.

– Любое, которым я смогу защититься.

– Пистолет – нет.

– Я не просила пистолет.

– Нож?

Кира посмотрела на прибор в руке.

– Вряд ли кухонный.

– Нож требует подготовки.

– Тогда что?

Тимур немного подумал.

– Газовый баллончик. Фонарь. Возможно, складная дубинка после тренировки.

– После какой тренировки?

– После нормальной.

Кира скрестила руки на груди.

– Я несколько лет занималась в клубе.

– Чем?

– Софтболом раньше. Потом общей физической подготовкой. Иногда спаррингами.

– Иногда?

– Когда тренеры позволяли.

– С кем?

– С девушками. Иногда с мужчинами моего веса.

– В перчатках.

– Разумеется.

Тимур кивнул.

– Это полезно.

– Какая щедрость.

– Но недостаточно.

Кира почувствовала раздражение.

– Чтобы что?

– Чтобы уверенно пользоваться дубинкой в тесном помещении. Чтобы освободиться от захвата. Чтобы правильно падать. Чтобы не потерять равновесие, если вас толкнут. Чтобы не сломать себе запястье, пытаясь остановить падение рукой.

– Я умею падать.

– Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Именно поэтому задел сильнее.

– Вы не видели.

– Видел.

– Когда?

– На заборе.

– Я не падала. Вы поймали раньше.

– Именно.

Кира поставила чашку на стол.

– Хотите сказать, что без вас я бы разбилась о сугроб?

– Нет. Скорее ушибли бы плечо или подвернули ногу.

– Очень серьезная катастрофа.

– Если за вами идут вооруженные люди – да.

Марк посмотрел на Тимура.

– У нас есть время?

– До выезда – есть.

– Тогда проведи тренировку.

Кира перевела взгляд с одного мужчины на другого.

– Вы сейчас решили организовать урок самообороны без моего участия в обсуждении?

– Вы сами попросили оружие, – сказал Марк.

– Попросила оружие. Не унизительную демонстрацию того, насколько плохо подготовлена.

– Демонстрация не обязательна, – ответил Тимур. – Можно просто не брать дубинку.

Кира прищурилась.

– Вы специально провоцируете?

– Нет.