Личная юрэй первого принца. Том 2

Через какое-то время меня нашёл рыжий террорист и замяукал, что у него начался кризис мирового масштаба: пора выбирать завтрак. Не помочь столь страдающему созданию я просто не могла.

Пока я плыла по коридорам на кухню, насчитала аж шестнадцать стражников, но не в привычной небесно-голубой форме дворца Аккрийских, а в белой, с пятилепестковыми лилиями, вышитыми на груди. Незнакомый герб резал глаз, как рассвет после бессонной ночи.

Неприятный холодок прошёл вдоль позвоночника — а это, между прочим, не каждый день случается с духом! — и настроение моментально рухнуло куда-то за минусовую отметку. Раз охрану успели прислать всего за ночь, значит, и будущая императрица вот-вот заселится в Небесный павильон. Иначе и быть не может.

Бросив беднягу Мандарина на полпути к кухне (страшный грех перед животинкой, но что поделать?), я метнулась в павильон Зимних Слив, прямиком в комнату Харуки, посмотреть, как там гадюка греется на солнышке. И застала преинтереснейшую картину.

В комнате стоял переполох. Большинство сундуков распахнуто, ширмы сдвинуты, циновки скатаны-сложены аккуратными роликами в стопку у двери. Служанки в белом сноровисто паковали наряды, шкатулки и прочие вещи, стражники с теми же лилиями выносили всё барахло в коридор. Посреди этого живого муравейника стояла Харука с надменно вздёрнутым подбородком и звонким голосом раздавала указания:

— Аккуратнее с лакированной шкатулкой, она из дерева тысячелетнего сандала! Картины во второй ящик! Украшения отдельно от платьев!

— Госпожа крылатая, а это куда?

— Аккуратнее! Эти вазы очень хрупкие!

— Это тоже брать?

— Да, всё, кроме этого сундука. Он испорченный, мне такой не нужен, оставлю здесь.

Слуги кланялись, кивали и почти бесшумно сновали туда-сюда. Через четверть часа комната практически опустела, стража и слуги подняли и понесли вещи куда-то в двор, а в помещении остались лишь Харука, светловолосая служанка, да тот самый сундук, который Мандарин пометил когтями.

Леди Белая Лилия дождалась, пока последний стражник скроется за дверью, и маска слетела с её лица в одно мгновение. Наигранная радость растаяла без следа, уступив место плохо скрытой тревоге.

Ай да лицемерная фарфоровая кукла! Вот значит как. Нервничаешь, гадюка? Выходит, там действительно было что-то важное. Бессильная злость поднялась откуда-то из глубины. Самая противная из всех разновидностей, когда предательски сочетается «я же говорила» с тем, что ничего не можешь сделать.

Тем временем драконица обернулась к служанке и вцепилась пальцами в её запястье, подтаскивая к последнему оставшемуся в комнате предмету мебели.

— Всё, что в этом сундуке, сжечь, — отчеканила она жёстко.

— Как сжечь? — изумилась та. — Госпожа, вы же перечитывали…

— Молча, — отрезала Харука и нервно оглянулась на двери. — Вон там лампа и медный поднос. Возьмёшь каждый свиток поодиночке, поднесёшь к огню. Пепел собери на поднос, а потом выкинь в сад под куст рододендрона. Чтобы ни единого иероглифа не уцелело, ты меня поняла? Если хоть маленький кусочек сохранится, высеку тебя палками до кровяного кашля!

Служанка быстро поклонилась.

Харука скривила рот, но отпустила девушку. Шагнула к сундуку, откинула крышку, выудила знакомое письмо, перевязанное белой шёлковой лентой, и поднесла к пламени масляной лампы. Бумага вспыхнула мгновенно. Драконица небрежным жестом бросила её на поднос, а язычки огня жадно заплясали по тонкому пергаменту, превращая чьи-то слова в чёрные хлопья.

— Вот так. Со всеми поступишь так же, — приказала она, отряхивая ладони.

Не прошло и секунды, как из коридора донеслось:

— Госпожа крылатая, мы всё погрузили на рикшу! Вы идёте?

— Да-да, иду, — отозвалась Харука с приторной сладостью в голосе и, бросив на служанку последний предупреждающий взгляд, выскользнула из комнаты.

Та самая служанка, которая поменяла благовония Катэлю и гоняла Мандарина по комнате, послушно опустилась на колени у сундука, достала свиток, перетянутый грубой бечёвкой, и поднесла к лампе. За ним пошёл второй, а за ним — третий. Её руки заметно подрагивали, было видно, что она боится госпожу, но, судя по всему, именно страх и заставляет её выполнять все приказания неукоснительно.

Внутри меня всё кипело и клокотало. Я как чувствовала, что в этом сундуке хранится что-то важное! И вот теперь это «что-то» превращалось в бесполезный пепел прямо на моих глазах, а я не могла ни остановить, ни даже выхватить хоть один свиток. Юрэй, чтоб меня! Да, конечно, я могу задуть фитиль, но девушка принесёт следующую лампу и продолжит, а Катэль так и не согласился на досмотр покоев Харуки. Ах, Катэль, ну какого чёрта ты такой упрямый и принципиальный?! Единственная улика, которая могла спасти тебя от брака с этой коброй, — и та сейчас исчезает на моих глазах.

Понаблюдав ещё немного и убедившись, что служанка работает методично и от первоначальной задачи не отступит, я в расстроенных чувствах вылетела прочь.

Катэль. Срочно нужен Катэль!

Увы, судьба была со мной не согласна. Я обшарила покои первого принца и не нашла его. Облетела зал со сборищем фиолетовохалатых чиновников, пробежалась по галереям, заглянула в чайный павильон, в библиотеку и даже на тренировочную площадку — и ничего. А Мидзухо-сан, разумеется, не видел меня и не слышал, а потому ответить на вопрос «где его высочество?» не мог. В итоге в какой-то момент я пролетела в самое дальнее крыло Небесного павильона и за лакированными дверьми с резным изображением парящего журавля случайно наткнулась на покои Икари-сана.

Кабинет Левого Крыла был совсем не похож на роскошные покои Катэля. Здесь царила почти монашеская аскетичность: ни вычурной лепнины, ни вызывающе дорогостоящих напольных ваз, ни шёлковых драпировок, ни даже свитков с пейзажами. Только всё необходимое: низкий письменный стол из тёмного дерева, аккуратные стопки свитков, фарфоровая тушечница, кисти, выстроенные ровным рядком, как солдаты на смотре, и маленькая курильница рядом. Из неё, едва заметно колеблясь, поднимались тонкие спирали белёсого дыма. В комнате пахло под стать хозяину — женьшенем и холодной тушью.

За столом сидел сам Икари-сан и сосредоточенно писал. Чёрные волосы, гладкие и блестящие, как чернила, были собраны в строгий низкий пучок, заколотый простой деревянной шпилькой. Из одежды — стандартная светло-голубая форма тех, кто охраняет принцев. Только сейчас, пристально рассматривая новоприбывших воинов в Небесном павильоне, я обратила внимание, что Икари-сан, оказывается, совершенно не любит выделяться. Так сходу и не скажешь, что мужчина — Левое Крыло самого первого принца.

Занятно. Простой и преданный вояка, получается? Что-то мне подсказывало, что если я найду покои Правого Крыла, то они будут в противовес этим расписаны золотом и обиты шёлком.

От переполнявших меня смешанных чувств и невозможности выговориться я пронеслась прямо над макушкой Икари-сана. Дракон из рода Звенящий Ветер мгновенно поднял голову. Кисть замерла в воздухе. Чёрные глаза сузились и пробежались по комнате.

— Здесь кто-то есть?

Я замерла под потолком, сердце ёкнуло. Он почувствовал меня?

— Это я, Юля! Ты меня слышишь?!

К сожалению, дракон не услышал.

Взгляд упал на благовония, и я разочарованно выдохнула. Тонкие спирали дыма, до этого мирно поднимавшиеся вверх, вдруг резко изогнулись и потянулись вслед за мной, подхваченные невидимым сквозняком. Вот что заметил чуткий Икари-сан.

Сосредоточившись изо всех сил, так, что, если бы могла, наверное, вспотела бы, я зависла прямо над курильницей и медленно провела ладонью сквозь струйку дыма. Тот послушно изогнулся в другую сторону. Вправо.

— А так ты поймёшь? Ну же, давай!

Икари проследил за дымом, и его лицо неожиданно просветлело. Сосредоточенно-напряжённая маска вмиг исчезла, уголки губ дрогнули, в глазах вспыхнула искра понимания.

— Госпожа Юлия, — выдохнул он. — Это вы? Умоляю, скажите, что это вы!

От радости у меня внутри запело так, что я едва не вспорхнула под потолок. Он понял!

Я снова провела рукой над курильницей, и дым снова покорно изогнулся в правую сторону. Будем считать, что это означает «да». Всё-таки не зря Икари занимал место Левого Крыла: глупых Катэль при себе не держал. Обидчивых, как Мидзухо-сан, сколько угодно, но не глупых.

— Если это не сквозняк и не чудится мне, а вы, госпожа Юлия, то пусть дым полетит от меня.

Сказано — сделано. Только сосредоточиться и махнуть рукой в нужную сторону. Стоило струйке дыма завиться правильно, как Икари-сан поспешно отложил кисть и принялся кланяться:

— Я так рад, госпожа Юлия, что это вы. Его высочество поручил мне дело и добавил, чтобы я по возможности взял вас с собой. Вы составите мне компанию?

Обалдеть Катэль даёт задачки своим подчинённым! И это при том, что знает же, что меня никто не видит и не слышит.

— Юля, это важно. Пожалуйста, слетайте со мной на один из островов. Обещаю, я всё объясню, но не здесь.

Икари-сан, оказывается, дожидался моего ответа. За невозможностью рассказать о сжигании писем и задать вопрос, где же находится его высочество, пришлось согласиться.

Глава 10.Добровольно-принудительный шпионаж

Юля

Если до этого момента я думала, что повидала новый мир со всех ракурсов — с потолка покоев Катэля, с загривка дракона и из-под воды, — то Икари-сан добавил мне ещё один: болтанку где-то в густых облаках.

Мы летели, по ощущениям, часа два. Может, три. Хорошо ещё, что я не чувствовала холода, а то бы точно дала дуба где-нибудь над морем. Я уже потеряла счёт времени и начала всерьёз подозревать, что у Левого Крыла нездоровое пристрастие к облакам или же это какая-то своеобразная месть. Запутает меня как можно тщательнее и бросит, чтобы юрэй не надоедал больше первому принцу…

Вспомнив о принце, я мысленно скривилась. Чешуйчатый красавец, наверное, и не заметил, что меня нет. Занят обслуживанием хотелок невесты, обсуждением свадебных церемоний и прочей государственной важности ерундой.

Так. Не думать о нём. Не сейчас.

Я переключилась на Икари-сана.

Я уже видела его в драконьей ипостаси, когда мы возвращались с острова Рыбьих Слёз, но тогда мысли мои были заняты Катэлем настолько, что Левое Крыло как-то проскользнул мимо моего внимания серебристой кляксой. А сейчас ничто не отвлекало, и я могла рассмотреть его как следует.

В ипостаси дракона Икари-сан Звенящий Ветер был заметно меньше Катэля. Если первый принц в драконьем теле напоминал движущуюся по воздуху волшебную золотую гору, которую сложно не заметить, то Левое Крыло больше походил на неприметную серо-голубую змею. Поджарый, вытянутый, с часто поставленными миниатюрными чешуйками, которые как раз и создавали эффект зеркальности и невидимости. Усы у него были длиннющие, почти как у сома, только тоньше и аккуратнее, а вот когти неожиданно показались мне настоящими скальпелями. Намного крупнее и опаснее, чем у Катэля. Не зря он телохранитель. Чувствовалось, что, несмотря на небольшую форму, противник из него очень серьёзный.

И ещё одна деталь, которую я успела подметить: Икари-сан наслаждался полётом. На обтекаемой ветром морде буквально было написано удовольствие, но при этом он специально летел медленно.

«Не видит меня, поспеваю ли я, и боится потерять!» — внезапно пришло осознание, и я прониклась тёплыми чувствами к дракону.

Наконец-то впереди показался остров.

На глаз я прикинула размер, получилось что-то вроде трети Центрального острова, не больше. Одна половина сплошь застроена домами с черепичными охрово-коричневыми двухъярусными крышами, а на другой — изумрудный лес. На стыке этих цветных пятен стоял замок. Не такой огромный, как дворец Аккрийских, и всего с двумя пристройками, а благодаря молочному цвету стен — и вовсе очень изящный.

Икари-сан плавно пошёл на снижение, направляя нас к самому краю острова, подальше от замка, в лес. Интересно, почему он садится не на парадной площадке, а в стороне?

Впрочем, задаваться вопросами мне долго не пришлось.

Стоило серебристому дракону окутаться мерцанием и превратиться в человека, как Икари-сан тут же достал из мешочка на поясе палочку благовоний.

Я нервно дёрнулась. Рефлекс, чистый рефлекс. После ситуации с Катэлем у меня к ароматическим палочкам выработалось примерно такое же отношение, как у кота к пылесосу.

— Госпожа Юлия, —Икари-сан поджёг палочку и поднял её перед собой, — если вы здесь, долетели со мной в целости и сохранности, прошу вас, дайте знак.

Пришлось уже привычной «азбукой Морзе» сообщать, что я тут и со мной всё в порядке. Как только разобрались, Икари светло улыбнулся.

— Госпожа Юлия, я рад, что вы со мной. Во дворце, к сожалению, теперь слишком много посторонних и говорить открыто небезопасно.

— Чьими стараниями, интересно? — саркастически хмыкнула я.

Увы, Икари не услышал.

Тем временем Левое Крыло продолжил:

— Полагаю, госпожа Юлия, вас интересует, где мы и что происходит. Сообщу коротко, пока нас не встретили официально. Это — остров Белой Лилии.

Я нервно икнула.

Здрасьте, прилетели. Только-только удалились от соглядатаев этого рода на расстояние нескольких часов полёта, чтобы безопасно поговорить в их фамильном гнезде? Это шутка, что ли, такая?

— Его высочество, — сказал Икари-сан, словно прочитав мои мысли, — счёл, что перед свадьбой стоит лично нанести визит главе рода Белой Лилии, обсудить некоторые детали грядущего союза, познакомиться ближе с семьёй невесты. Внешне это знак уважения и доброй воли. На деле — повод оказаться здесь и осмотреться. Нас никто не ждёт, и потому есть время поговорить, пока Рёдзи-доно не выслал встречающих.

«А Катэль — хитрец!» — подумала я с невольным восхищением и тут же одёрнула себя. Никакого уважения этому гаду. Я с ним в ссоре.

— С минуты на минуту сюда придут люди из рода Белой Лилии, времени совсем немного. У меня есть темы для беседы с главой рода, и, госпожа Юлия, мне очень нужна ваша помощь. Вы поможете?

Ну а куда я, спрашивается, денусь?

Пришлось ответить «да» струйкой дыма.

— Пока я буду занят разговором, прошу вас облететь весь замок. Загляните в каждое крыло. Посмотрите, что делают слуги, какие гости находятся на острове, что лежит на столах, какие свитки пишутся, кто с кем встречается. Запомните всё, что покажется вам необычным. Ваше положение даёт вам возможность увидеть то, что от меня закрыто.

Я молча зависла над песком, переваривая.

Так-так-так. Значит, венценосная чешуйчатая попа отправляет меня шпионить через Икари-сана. И с расчётом, что я не откажусь, потому что любопытство и желание прижать Харуку у меня сильнее обиды. Вот же жук навозный, вот же…

Всё про меня знает!

Я снова дунула на дым. Получилось очень уверенно, потому что злость на Катэля гарантированно работала как топливо для моих экспериментов. Дым качнулся вправо.

Икари-сан кивнул.

— Благодарю, госпожа Юлия. Я знал, что могу на вас рассчитывать.

Ну ещё бы.

Воздух в лесу пах сырой землёй и какими-то незнакомыми цветами, на стволах ближайших деревьев гроздьями сидели орхидеи, и их сладкий аромат напрочь перебивал нотку солёного моря, к которой я уже как-то незаметно для себя привыкла. Где-то наверху, в кронах, без умолку щебетали птицы, будто целая стайка обсуждала наше прибытие.

Икари-сан переступил с ноги на ногу, прислушался. И вдруг у него на мгновение вытянулось и заострилось ухо, чуть подёрнулось серебристой чешуйкой и снова стало обычным человеческим. Я даже моргнула от удивления. Он удовлетворённо кивнул сам себе и заговорил быстрее, понизив голос:

— Пока мы одни, госпожа Юлия, позвольте сообщить вам ещё кое-что, что вам необходимо знать. То, что вы рассказали его высочеству о сундуке леди Харуки и хранящихся в нём свитках, — крайне важные сведения.

— Ну конечно, важные, — едко прокомментировала я. — Такие важные, что Катэль даже обыск устроить не соизволил.

— Вы, вероятно, не знаете, — продолжил Икари-сан, — но у нас на Огненном Архипелаге каждый уважающий себя драконий род имеет родовые цвета и хранит обычай перевязывать свитки лентами именно этих цветов. У меня самого, например, лента серебристо-голубая. Морские драконы берут оттенки синего, как глубокие воды. Род Лесного Мха использует мшисто-зелёный. Принцы Аккрийские отличают свои свитки сразу двумя лентами — широкой золотой и тонкой алой.

«А белая, стало быть, и есть знак, что Харуке писал отец», — мысленно закончила я.

— А молочно-белая, как лепестки лилии, это знак рода Белой Лилии, — подтвердил Икари-сан.

Он сделал выразительную паузу, словно я должна была сама догадаться о чём-то ещё.

Я и догадалась спустя мгновение.

Стоп. А бечёвка тогда что означает?!

Левое Крыло молчал, повернув голову куда-то в сторону замка. Видимо, его драконий слух уже улавливал то, чего я ещё не слышала. Пришлось поиграть с дымком, я выпустила его коротким нервным росчерком вверх, потом вбок, затем и вовсе в лицо дракону бросила, выражая крайнюю степень нетерпения.

Ну?! У кого бечёвка-то, говори уже!

— Простите, госпожа Юлия. — Икари-сан понизил голос до еле слышного шёпота. — Грубой пеньковой нитью перевязывает свитки лишь самое низкое сословие — простолюдины. Средней руки торговцы и старосты деревень — и те! — предпочитают тонкие кожаные шнурки. А бечёвка — это знак человека или оборотня, к чьему имени не прибавляют даже почтительного «сан». Очень бедные люди.

Я мысленно ахнула. А ведь Харука бережно хранила целый сундук таких писем. Кто же ей писал?

— Всё, госпожа, более говорить не могу. — Икари-сан выпрямился. — Помните, о чём я вас попросил.

Я смахнула струйку дыма вправо, мол, помню, сделаю. Делов-то.

Икари-сан тут же сунул палочку под ближайший корень и засыпал землёй носком сандалии так, что ни единого следа не осталось. Потом отошёл на несколько шагов в сторону, расправил плечи и принял вид человека, которого заставили ждать и он изрядно утомлён.

— Господин крылатый, вы здесь? Господин крылатый! — донеслось из-за деревьев.

Один за другим из-за стволов появились мужчины с аккуратными причёсками, средней длины мечами на поясах и вышитыми серебряной нитью лилиями на одеждах. Кажется, я на всю жизнь возненавижу этот цветок. Все синхронно низко поклонились Икари-сану, едва не касаясь лбами земли.

— Ох, господин крылатый, как же так… — запричитал один, видимо, старший. — Отчего же вы изволили опуститься так далеко от замка? Полчаши большой клепсидры мы вас по острову разыскивали, не могли найти…

И вот тут я увидела Икари-сана с совершенно неожиданной стороны.

Левое Крыло выпрямился во весь рост, задрал подбородок и громко осадил:

— А с каких это пор слуги позволяют себе задавать вопросы Левому Крылу первого принца?! — Он обвёл их таким взглядом, что троица чуть не вросла в землю. — Я проверял, насколько хорошо охраняются берега острова, на коем стоит родовой дом будущей императрицы Огненного Архипелага! И что же я обнаружил?! Отвратительно! Возмутительно! Ни единого дозорного на южной стороне! Я мог бы устроить здесь столько засад, сколько вам, недостойным, не привидится и в самом дурном сне! Ведите меня к главе рода! Немедля!

Я даже мысленно присвистнула.

Ого. Вот это да. Икари-сан, оказывается, умеет. А я-то до сих пор считала, что он просто тихая тень Катэля. Никогда бы не подумала, что у этого невозмутимого и спокойного, как стоячая вода, Левого Крыла внутри сидит такой грозный дракон. Не зря Катэль его при себе держит. Совсем не зря.

Слуги рода Белой Лилии повалились на колени, забормотали что-то покаянное и засуетились так, будто их жизни зависели от скорости передвижения. Я под