Личная юрэй первого принца. Том 2

И всё-таки надо было как-то поддержать первого принца.

— Послушай, Катэль, ну всякое случается. Понятно же, что ты очень много работаешь и практически не вылезаешь из своих заседаний. В принципе, в этом нет ничего сверх…

На меня бросили очень злой взгляд, и я замолчала. И лишь после минутной паузы тихо уточнила:

— То есть ваша магия может однозначно определить, м-м-м… стал ли юноша мужчиной, а не только девушка — женщиной?

Катэль кивнул.

— Всё так. Но я на это согласия не дам. Тем более подобное надо делать прилюдно. Никогда не бывать этому!

— Ты понимаешь, что в противном случае тебя силой женят на гадюке? — разозлилась я.

— А ты понимаешь, что правитель, который выносит на суд толпы подробности своей супружеской постели, теряет не жену, а лицо? — Катэль резко обернулся. — Река не объясняет берегам, куда течёт. Гора не оправдывается перед облаками. Я — первый принц Огненного Архипелага. Моё слово — закон, моя честь — щит этого закона. Стоит мне единожды вынести личное на суд толпы, и любой, кто захочет меня унизить, будет знать: достаточно надавить — и принц начнёт объясняться. Да, я с детства мечтал встретить свою истинную и, получив корону, не стремился набирать наложниц, как Олсандер. Да, я был наивен, веря, что обязательно её найду и мы заживём счастливой семьёй без груза прошлых отношений. Но это всё мои мечты и убеждения, я за них расплачиваюсь, но терпеть насмешки подданных не собираюсь!

— Но это же абсурд! — Я едва не задохнулась от возмущения.

— Это политика. Харука из рода Белой Лилии — не самая выгодная партия, но и не катастрофа. Её отец — воин, его люди — мечи. Публичное признание сделает из меня посмешище без власти, а унижение рода Белой Лилии создаст врага. Тихая же свадьба создаст союзника.

— Тихая свадьба с женщиной, которая тебя подставила!

— Брак — это не всегда награда за добродетель, — отрезал он жёстко. — Это договор. Харука это понимает. Я это понимаю. Все всё понимают. В конце концов, я правитель Огненного Архипелага.

В покоях повисла тишина. Катэль смотрел в стену, я — в пол. Каждый думал о своём. Точнее, я отчаянно пыталась не думать о том, о чём только что узнала, и, разумеется, думала только об этом.

Именно этот момент некто выбрал, чтобы зайти в покои первого принца.

Глава 4. Кто здесьохотник?

Юля

Конечно же, это был Икари-сан. Ну а кто ещё имел право появиться в покоях самого Катэля Аккрийского без специально озвученного «войдите», кроме как личный телохранитель?

— Ваше высочество? — Левое Крыло застал Катэля сидящим на сундуке в гардеробной и явно удивился. Но профессионализм взял верх, а потому он почти мгновенно овладел собой. — Я только что прочесал с помощниками сад под вашими окнами. Была действительно найдена почти истлевшая манговая палочка. Более того, род Белой Лилии, как выяснилось, подарил эти ароматы вам на праздник, второй принц Олсандер Аккрийский принял их. Стража проверяла подарки на магическое вмешательство, но ничего подозрительного не нашла. А проверить, из какой основы сами благовония, стражникам в голову не пришло. Кстати, вот сама палочка.

Одним изящным жестом Икари-сан выудил из-за пазухи платок и достал почти обугленную палочку длиной сантиметра два или три. Как он только вообще умудрился найти её в саду за такой короткий промежуток времени?

— О! У нас есть орудие преступления! — Я хлопнула в ладоши, но Катэль метнул в меня лишь хмурый взгляд.

— Это всё? — спросил он.

— Увы, да. Я сделал магическую экспертизу, но на палочке отпечатки лишь прислуги.

Прислуги? Я же видела, как эта коза обнаглевшая, чтобы ей икалось, взяла благовония и выкинула. Может, она трогала палочку через рукав? Или касалась всего секунды, а местная магическая экспертиза видит прикосновения только тогда, когда они длительные?..

— А я, кстати, помню отдалённо внешность той девушки, которая приносила благовония! — внезапно озарило меня. — У неё были светлые волосы, и если как-то соединить с магией Икари-сана, то наверняка мы её быстро найдём!

— Всё не так просто, Юля. Даже если найти служанку, она подтвердит, что заменила аромат, но на этом всё. Скажет, что то была её личная инициатива угодить первому принцу и её действия никак не связаны с её госпожой из рода Белой Лилии, — возразил Катэль.

— Леди Юлия здесь? — Икари-сан внезапно заозирался.

Принц бросил на него нечитаемый взгляд и нехотя ответил:

— Да. С самого начала она здесь и являлась свидетельницей всего происходящего.

— О, леди Юлия, я рад, что вы с нами! — просиял Левое Крыло и принялся почтительно кланяться во все стороны.

Я бы даже умилилась, будь у меня настроение подходящее.

Увы, в данный момент мне хотелось рвать и метать.

— Она вам тоже рада, Икари-сан, — внезапно, как мне показалось, грубо прервал Катэль и спросил: — У вас есть что-то ещё?

Телохранитель с сожалением покачал головой.

— Мне удалось выяснить лишь следующее: леди Харука с несколькими служанками после праздника Розового Ветра осталась во дворце. Сославшись на недомогание, она поселилась в павильоне Зимних Слив, не привлекая взоров, подобно камню, который опустился на дно и не тревожит поверхность воды. Поскольку ваше высочество не изволили выдворить её с Центрального острова прилюдно, она воспользовалась этим как разрешением, а суматоху в день отбытия драконов превратила в удобный покров. Главной придворной даме она передала, что освободит покои, как только у неё пройдут головокружения. Зная же щедрость рода Аккрийских и ваше неизменное стремление хранить добрые отношения со всеми драконьими родами, ни дворцовый распорядитель, ни придворные дамы и не подумали, что подобное следует довести до сведения вашего высочества. Они сочли, что проявят лишнюю назойливость там, где уместнее молчание.

— А как во дворце оказался господин Рёдзи-доно? Тоже жил эти две недели здесь?

— Нет, ваше высочество. Глава рода Белой Лилии покинул Центральный остров наутро после праздника Розового Ветра. Однако сегодня планировал принять участие в совете и прилетел чуть раньше.

— Как удобно всё совпало, — саркастично хмыкнул Катэль.

— Если вы позволите моё мнение, ваше высочество, — Левое Крыло деликатно кашлянул, а принц кивнул, — то совпадение и впрямь подозрительное. Леди Харука явно знала, что вас ожидает отчётный период и вы будете уставать настолько, что прикажете жечь благовония.

Я слушала доклад Икари-сана и думала, что такого бардака не встречала ещё никогда в жизни. Непонятно, кто за что отвечает… Это же дворец, а не проходной двор! Как такое вообще могло произойти?

Икари-сан внезапно сжал правую руку в кулак и прислонил к левой ладони. Это был какой-то особый жест уважения, который, к слову, я до сегодняшнего дня замечала лишь у него и пары стражников.

— Виноват, ваше высочество. Это всё моя вина. Я ваш телохранитель, и я обязан думать наперёд…

Стоило Икари-сану покаяться, как Катэль поморщился и поднял руку, прерывая:

— Нет, это не твоя вина. — Он покачал головой. — Вы защищаете меня от ударов клинков и магии, и в этом заключается ваша работа. Всё остальное вашей службы не касается.

Икари-сан поклонился, а я на эмоциях сделала круг около Катэля. Что же делать дальше?! Как быть? Как приструнить эту гадину и заставить во всём признаться? Кажется, я так разволновалась и разозлилась, что последнее произнесла вслух.

— Никак, — ответил Катэль, и в голосе его не было ни горечи, ни гнева, лишь усталость. — Леди Харука перехитрила меня. Что ж, птица, сумевшая поймать дракона в силки, заслуживает того, чтобы называться охотником. Возможно, она и впрямь достойна стать первой леди этого двора. Судьба не спрашивает, удобно ли нам склониться перед ней, она лишь ждёт, пока мы перестанем бежать. Время. Мне пора в соседний кабинет — обсуждать выкуп за невесту. Негоже даже первому принцу заставлять гостей ждать дольше, чем того требуют приличия.

И с этими словами Катэль вышел вначале из гардеробной, а затем и вовсе из своих покоев. Я бы сказала, что мы с Икари-саном растерянно переглянулись, но это было бы неправдой, так как Левое Крыло меня не видел. Несколько секунд он потрясённо стоял и провожал взглядом его высочество и, лишь когда двери захлопнулись, встрепенулся.

— Леди Юлия, я должен следовать за принцем, — внезапно он обратился куда-то к шкафу. — Простите, что не могу составить вам компанию.

И с этими словами поспешно покинул помещение.

Злость к этому моменту уже вскипала во мне. Ещё чуть-чуть — и крышечку сорвёт.

«Птица, которая поймала дракона в силки, заслуживает называться охотником».

Да ну?!

Я сжала призрачные кулаки. Клянусь, если бы они были настоящие, уже все волосы этой крале повыдёргивала бы! Что ж, если она хочет войну, то она получит войну. Юлии просто так не сдаются!

Глава 5. Сыщик-юрэй, кот-диверсант и одна палочкаблаговоний

Юля

Я осталась одна в гардеробной.

Мандарин запрыгнул на декоративный столик, свернулся калачиком и принялся невозмутимо умываться. Счастливое животное.

— Твоего хозяина женят на какой-то змее чешуйчатой, а тебе всё равно? — сказала коту, но тот посмотрел на меня не менее возмущённо.

«А я тут при чём?»

— Ладно, без тебя справлюсь. — Я махнула рукой и вылетела прочь из покоев Катэля прямо через открытые двери балкона.

Павильон Зимних Слив — где он, чёрт возьми? Название я запомнила из доклада Икари-сана и теперь металась по дворцу, пытаясь хоть как-то его вычислить. Видимо, злость придавала мне сил, потому что облететь всю территорию получилось на удивление быстро. Здание в восточной части дворца показалось подходящим: один из иероглифов под крышей был очень похож на слово «зима» (благодаря усилиям сенсея Тадаси я уже знала числа, времена года и неплохо отличала знак «охотник» от «пастух»), а в саду росло множество слив, что окончательно убедило меня: это оно.

Отлично, а теперь найдём комнату гадины и её служанки…

Что-то мне подсказывало или даже, скорее, кричало во весь голос, что во дворце Аккрийских сто тысяч и одно правило, запрещающее простым смертным совать нос в покои благородных леди. Наверняка требуется разрешение принца, три свидетеля в парадных одеждах, печать размером с тарелку, семнадцать поклонов и ещё вагон церемониальной чепухи. Но меня-то никто не видит! Я призрак. Я могу влететь в любую комнату, перерыть все шкафы и сундуки, и никто даже не моргнёт.

Уже в который раз я порадовалась тому, что появилась в качестве юрэй в этом мире: и с любого этажа спуститься по воздуху могу, не опасаясь разбиться — гравитация на меня не действует, — и проникнуть в любое помещение, ведь стены для меня больше не преграда.

Плана, если честно, не было никакого. Я носилась по павильону и внимательно осматривала комнаты, преследуемая ощущением, что если остановлюсь, то взорвусь от переполняющего меня негодования на месте. Я должна что-нибудь найти. Ну хоть что-то! Какую-нибудь ерунду!

Первая комната — пусто. Только аккуратно сложенный футон, лакированный столик с письменными принадлежностями и сиротливая ваза с веткой сливы. Уж очень бедненько для Харуки. Вторая оказалась занята. Молоденькая служанка деловито расчёсывала длинные чёрные волосы хозяйки, сидевшей перед бронзовым зеркалом. Я даже всматриваться не стала: лица незнакомые, значит, это не то, что мне нужно. Дальше. Третья комната снова занята, и четвёртая тоже...

Пятая пустая, но такая тёмная и пыльная, а воздух спёртый, что очевидно тут никто не жил последние месяцы. Шестая…

Пока я обшаривала взглядом помещения, в голове крутились мысли о манговом дереве. Не просто так ведь дворцовый доктор, Масанори-сан, вначале упомянул флакон из его древесины, а Катэль поправил, что это были благовония. Каким-то образом манговое дерево делает местные мази и лекарства действующими на драконов. Да и Икари-сан специально подчеркнул: «Манговая палочка». Значит, это важная деталь.

Откуда Харуке о ней знать?

«Вот тут раз всё очевидно, — забурчал внутренний голос, — она сама драконица, и было бы странно, если бы Харука о таком не знала. В ночь на празднике Розового Ветра эта гадина попробовала набиться в наложницы нахрапом, но не вышло, и она всё переиграла. Уже более аккуратно и с подготовкой».

А это уже звучит подозрительно! Первый её план провалился с треском: не удосужилась разузнать, что его высочество перемещается по дворцу с охраной. Второй план с благовониями уж очень продуманный какой-то. То ли её кто-то надоумил, то ли что-то случилось ещё…

На это возражение внутренний голос молчал. Я шумно вздохнула.

Эх, как же жаль, что Катэль её не наказал сразу в праздник цветения сакуры! Выгнал бы с острова прилюдно, и дело с концом. Но нет! Политика, репутация и — пожалуйста, результат. Я ведь спрашивала его, почему он не хочет наказать как подобает, а он всё «не хочу ссориться», «она всё же драконица»…

Кстати, а почему вообще манговые палочки разрешены на территории Огненного Архипелага? Почему Катэль не запретил их напрочь?

Я влетела в очередную пустую комнату, осмотрела стул, стол, пару футонов, сундуки и напольные вазы, и, уже когда хотела её покинуть, взгляд зацепился за смутно знакомую шкатулку. Подошла, принюхалась… Да это же та самая шкатулка! Резная с перламутровыми вставками в виде цветущих веток сакуры! Её белобрысая служанка принесла в покои Катэля.

Она стояла на низком столике из вишнёвого дерева. Рядом в бронзовом подсвечнике с фигурным лотосом у основания неровно подрагивало пламя масляной лампы, крохотный огонёк отбрасывал на знакомую вещицу золотистые отблески. Я наклонилась и принюхалась. В воздухе витал слабый аромат сандала и чего-то едва уловимо фруктового.

Да это же запах манго, а внутри ещё остались благовония!

Мря-я-яф!

От неожиданности я дёрнулась так, что чуть не пролетела сквозь столик со шкатулкой. Обернулась и встретилась взглядом с парой круглых изумрудных глаз.

— Мандарин?! — удивлённо выдохнула я. — Да ты меня до инфаркта доведёшь! Откуда ты здесь взялся? Ведь же не хотел со мной заниматься делом.

Рыжий нахал сидел на сундуке с видом, будто всегда тут жил. Хвост лениво подёргивался, усы топорщились. Кот презрительно смотрел на меня в упор: «Ну ты и тормоз», — или это моя фантазия так разыгралась?

Юля, соберись. Это всего лишь кот. Как он сюда попал — вопрос двадцатый, сейчас важна шкатулка. Я снова повернулась к находке и замерла. Фитиль в лампе потух, и сейчас лишь тоненькая сизая струйка дыма медленно поднималась к потолку, изгибаясь причудливой спиралью.

Я шумно сглотнула. Кот всё это время сидел на сундуке, больше никого в комнате нет, сквозняка тоже… Как это могло произойти? Минуту назад огонёк горел, да и масла ещё полно.

— Это же не я? — пробормотала я растерянно, глядя то на свои полупрозрачные ладони, то на Мандарина. — Я юрэй. Я не могу… или могу?

Кот снова мявкнул, но на этот раз как-то с разочарованием, что ли… Чёрт-те что творится, не понимаю.

Как у меня это получилось? Я же не могу даже шкатулку поднять, я сквозь всё прохожу, я…

— Мря-я-уф!

Мандарин снова подал голос, но в этот раз в нём послышалось что-то требовательное: то ли звал, то ли торопил. Я перевела взгляд с потухшего фитиля на кота. Тот встал, потоптался по крышке сундука и чиркнул по ней лапой так, будто примеривался, как удобней будет точить когти.

— Не порти тут ничего! — тут же шикнула на него. — Что ты хочешь мне показать, рыжий?

Я подошла ближе, а у Мандарина аж хвост в воздухе заплясал.

— Надеюсь, ты меня больше не будешь царапать, а то я впечатлительная, как выяснилось, сама себе царапины рисую, — сообщила я, опасливо приблизившись к сундуку и выставив ладони вперёд.

Кот лишь внезапно выпустил когти и уже принялся по-настоящему портить местную мебель, словно говоря: «Ну же, давай скорее!»

— Да смотрю я, смотрю! — сказала я и заглянула по шею внутрь.

В первые мгновения меня окутала такая темнота, что я ничего толком рассмотреть не могла. Я разочарованно вздохнула, хотела уже выбраться из сундука, как вдруг стало светлее, и я разглядела свитки. Их было много, весь сундук был фактически ими набит. Простенькие, из заметно пожелтевшей бумаги и туго перетянутые бечёвкой. А вот сверху на всей этой горе лежал полураскрытый свиток.

Я тут же с нетерпением пробежала глазами по строчкам, но увы. Знакомых иероглифов «охотник» или «пастух» там не было. Очень красивый заголовок, выделенный цветной тушью, дальше слова-слова-слова, смысла которых я не улавливала, но один из символов повторился аж восемь раз, валяющаяся прямо поверх текста белая шёлковая лента и… Тут я ойкнула, так как узнала числа. Да это же дата в конце письма! Я принялась загибать пальцы, пересчитывая дни. Выходило, что письмо получено Харукой наутро после праздника Розового Ветра, как раз тогда, когда драконица объявила о недомогании. Ничего себе расклад!

Я бы и дальше рассматривала содержимое сундука, если бы внезапно откуда-то сверху не донёсся громкий кошачий «мяфк», а затем «бум-с, бум-с». Я быстро вынырнула и застала картину, как та самая белобрысая девица, которая поставила Катэлю сонные благовония, гонялась за Мандарином с полотенцем и криками:

— Негодная тварь! Как смеешь!

Бум-с.

Толстая тяжёлая ткань пришлась по тому месту, где ещё недавно находилась кошачья попа.

— Посягнуть на сундук госпожи?! Думаешь, небо простит такую дерзость? Вот я тебе покажу!

Служанка размахнулась снова. Полотенце со свистом рассекло воздух, но Мандарин увернулся, прыгнул на столик и принялся истошно мяукать, явно призывая меня на помощь.

— Стой, мерзавец! Ещё и вопить вздумал?! — Девушка кинулась за ним.

Мне стало совестно. Ужасно совестно. Из-за меня коту влетело в самом прямом смысле, а ведь он мог меня тут бросить и сбежать. Я махнула рукой Мандарину:

— Ты молодец, настоящий герой! Беги отсюда, быстро!

Кот метнул на меня взгляд, полный укора — мол, спасибо, конечно, но помочь-то могла бы, — развернулся и рванул в приоткрытые двери.

Девушка замахнулась полотенцем в пустоту, выругалась сквозь зубы и с досадой швырнула ткань на пол.

— Как же я теперь хозяйке отчитаюсь, что её имущество попортили? — со слезами на глазах выкрикнула она. — Мне теперь палок десять отвесят, не меньше!

— А вот не надо всяким гадюкам прислуживать и принцев травить, — ответила я ей и, не дожидаясь продолжения представления, поспешно сбежала из павильона Зимних Слив обратно во дворец.

Глава 6. Фонарь наветру

Катэль Аккрийский

Олсандер вёл переговоры с врождённой лёгкостью. Второй принц чувствовал себя как рыба в воде везде, где требовалось договариваться, будь то политическая сделка, военный союз или — как сейчас — обсуждение подарков за невесту. Именно поэтому Катэль его и позвал. Олс не был в курсе нюансов утренних событий, но являлся частью семьи, а потому имел право представлять его, Катэля, интересы.

— Род Аккрийских предлагает пятнадцать тысяч риен серебром, — Олсандер неспешно перечислял, загибая пальцы, — двадцать голов скота с пастбищ Центрального острова, шесть свитков шёлка с личной печатью, два сундука бронзовой утвари, ларь с изделиями из перламутра.

— Всё перечисленное, безусловно, достойно, ваше высочество, — мягко ответил Рёдзи-доно. — Однако род Аккрийских — правящий род Огненного Архипелага. Не ожидает ли род Белой Лилии что-то более весомое, дабы союз наших семей засиял подобающим блеском? Мы всё-таки единственную наследницу рода отдаём его высочеству.

— Например?

— Пятьдесят тысяч риен и право устанавливать торговые пошлины при сотрудничестве с эльфами сроком на десять лет, ваше высочество, было бы достойным подарком в честь грядущего праздника.

— Двадцать тысяч и право на пять лет.

— Договорились. Теперь давайте обсудим дату. Как вам первый день месяца золотого дыхания? Наши чтецы неба утверждают, что это прекрасное время…

Рёдзи-доно степенно кивал на каждый пункт, изредка подносил чашу с чаем к губам и обменивался с Олсом витиеватыми любезностями. Для случайного зрителя атмосфера в зале установилась почти добродушная, вот только Харука сидела рядом с отцом бледная как полотно и за всё время не произнесла ни слова. Взгляд опущен, плечи чуть сведены, пальцы крепко сжимают край рукава. Как будто бы и сама напугана… Интересно.

— Прошу прощения за молчание дочери, — мягко улыбнулся Рёдзи-доно. — Она застенчива от природы.

«Как же», — мысленно хмыкнул Катэль, но его лицо тут же стало гладким, точно поверхность пруда в безветренный час, и лишь вежливое согласие читалось в уголках губ.

Первый принц украдкой бросал взгляды из-под ресниц на невесту и думал о том, какой же хитрой оказалась леди Харука. Н-да, недооценил он драконицу. Лепесток лилии на вид нежен, да только под ним порой прячется лезвие.

Ещё в коридоре, до того как зайти в зал для переговоров, Катэль успел уточнить у Икари-сана, как охрана пропустила леди Харуку в Небесный Павильон. Левое Крыло хмуро ответил, что и об этом уже тоже подумал. Утром у павильона была пересменка, и, судя по всему, смены разошлись друг с другом буквально на одну малую чашу. Кто-то вычерпал из клепсидры у караульных пиалу. Тем прибором пользуются не только стражники, но и все слуги во дворце, в том числе любая из трёх служанок леди Харуки вольна была подойти к клепсидре. Разницу в одну малую чашу никто и не заметил, а если заметили — списали на погрешность механизма. Хранитель Часов обходит все клепсидры раз в седмицу и клялся предками, что в последний раз всё было выверено до капли.

До чего же тонко Харука сплела свой узор! Каждая нить будто шёлковая, и не оборвёшь, не порезав пальцы. Или то Рёдзи-доно, прознав о её провале на празднике, сам взял кисть в руку и дописал недостающий иероглиф? Ведь именно он настаивает, чтобы Катэль ввёл Харуку в дом женой, а не наложницей.

Как много вопросов и ни одного ответа.

— Ваше высочество?

Первый принц моргнул и вернулся в настоящее.

— Мы договорились, — повторил Олс. — Если у Вас нет возражений.

— Возражений нет, — ответил Катэль.

Рёдзи-доно поднялся первым и низко поклонился.

— Надеюсь, на церемонии нас почтит присутствием и ваша досточтимая супруга. — Олс тоже встал.

— Увы, ваше высочество, — Рёдзи-доно вздохнул, — уж который месяц подряд её здоровье подобно фонарю на ветру: то затрепещет, то померкнет. Ежели небеса будут милостивы и вернут ей силы, она почтёт за величайшую радость склониться перед вами в день торжества.

Харука тоже встала и поклонилась. Катэль проводил их взглядом до самых дверей, у которых статуей застыл Икари-сан, бесстрастно пропустивший гостей в коридор. Когда сёдзи задвинулись, Олсандер откинулся на подушку и тихо рассмеялся.

— Не думал, что ты так быстро примешь мои слова к сведению и женишься, брат. Я ведь, помнится, говорил про необходимость завести наследников и исполнить долг перед родом. А ты, оказывается, всё запомнил. Не хочешь мне отдавать трон?

Катэль натянуто улыбнулся.

Нет, правду он Олсу не расскажет. Даже во дворце у стен есть уши, не стоит посвящать брата в эту игру, у него и своих забот полно. Пусть все и дальше думают, что он выбрал себе супругу.

— Спасибо за помощь, Олс.

— Да какое там. — Второй принц махнул рукой. — Мне было приятно. Зови, если надумаешь взять вторую жену.

«Я и первую-то не планировал брать», — подумал Катэль про себя.

В этот момент сквозь бумажное окно в помещение стремительно влетела Юля.

Глава 7. То же мне,великая тайна!

Юля

Катэль игнорировал меня добрых полчаса. Вот кто здесь настоящий Игнорий! Прости, Мандарин, я на тебя наговаривала…

— Ау, ты меня слышишь, Катэль?

— Да, слышу-слышу, Юля! — вздохнул первый принц, перейдя в свой кабинет.

Здесь теперь были только он, Икари-сан и я. Телохранитель привычно замер у дверей, а я набросилась на Катэля, в пятый раз пересказывая всё увиденное:

— Там были манговые благовония! И та самая девица, я даже комнату указать могу! Я полноценный обыск провела! Если прямо сейчас приказать страже перерыть её комнаты…

— Юля, я вновь повторяю, — принц устало помассировал виски, не давая мне договорить, — манговое дерево не под запретом на землях Огненного Архипелага. Ароматические палочки не запрещены. Снотворное зелье, опять же, дозволено. А вот то, что меня нашли поутру под одним покровом с драконицей из рода Белой Лилии, — этого уже не изменить. Тень падает на того, кто стоит на солнце.

— И ты вот так согласишься жениться? Тебя же заставили! Ты не хочешь? Ведь не хочешь? — последний вопрос у меня вышел с какой-то странной интонацией, будто бы просящей. Аж самой стало тошно.