Мельничиха из Тихого Омута-2

- Думаете? – привычно засомневался Кроу. – Он так недолго прожил в деревне, прежде, чем разбогател… Как бы он смог так быстро наладить продажу зелий? Тем более – в столицу? И откуда вам это известно, черт побери?!

- Птички нашептали, - уклончиво ответила я, готовая, скорее, откусить себе язык, чем признаться, как мы беседовали сегодня с бывшей мадам судьихой. Я, вообще, не хотела вспоминать о ней в разговоре с Рейвеном. Вот бы забыть про неё, как будто её не существует…

- И всё-таки, мне это кажется маловероятным, - не соглашался судья. – Не забывайте, что я лично разговаривал с Эдит, и с Бриско. И первая показалась мне наивной овечкой, а вот второй был хитер, как жук. А по-вашему выходит, это она всем заправляла.

- Как вы недоверчивы к женщинам, - покачала я головой. – Я могла бы вам порассказать много чего из истории, чтобы вы поняли, на что способны женщины – это наивные овечки, нежные бабочки, легкомысленные…

- А на что вы способны? – судья вдруг схватил меня за талию, бросив поводья.

Мы как раз вошли под кроны деревьев, и кусты шиповника скрыли от нас мельницу.

- Вы мне кое-что обещали, хозяйка, - напомнил судья, прижимая меня к себе всё крепче. – Надеюсь, сдержите слово?

- Ого, в вас проснулся боевой дух, ваша честь! – пошутила я, чувствуя себя в его объятиях очень приятно. – Наверное, мне пора звать на помощь?

- Наверное, мне повезло, что рядом нет амбарного замка? – ответил судья в тон. – Но я ведь не такой страшный…

- Совсем нет…

- Если честно, я до сих пор как в угаре, только вспомню про голубятню…

- Чем же она вас так поразила?

- Не она, а вы, хозяйка…

Мы перешли на шепот, хотя никто не мог услышать нас, кроме вороного коня, но и тот отвернулся, словно не желая нас смущать.

- Только шапку сначала снимите, - посоветовала я. – Чтобы ненароком глаза мне не выколоть.

Рейвен тут же сорвал шапку и бросил её куда-то в траву, а потом поцеловал меня, и я позволила себе закрыть глаза и, говоря образно и языком поэтов прошлого – утонуть в его объятиях.

Нет, в прошлый раз мне не показалось, и господин судья точно не умел целоваться. Хотя и старался. А уж как старался!.. По-моему, в один миг были забыты и утопленники, и моргелюты, и ведьмы… Понадеемся, что и бывшая жена забылась вместе со всей нечистью.

Поцелуй в лесных сумерках продолжался, и я немножко увлеклась, уже сама обняв судью и привстав на цыпочки, чтобы быть как можно ближе к нему. Рейвен на секунду оторвался от меня, тяжело дыша, и я решила немедленно брать дело в свои руки. Вернее – в зубы, легонько укусив его за нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, а потом во всей красе продемонстрировав, что значит – целоваться по-французски.

Судья оказался отличным учеником и вскоре уже способен был преподавать поцелуйные мастер-классы мне самой. Одновременно он умудрился забраться рукой за край моего корсажа и очень нежно, и проворно нашел, оценил и одобрил те булочки, для которых муки не надо.

Боюсь, тут я совсем увлеклась, потому что опомнилась, только когда судья подхватил меня на руки и потащил куда-то с обочины в лес.

- А куда это вы меня несёте? – спросила я благожелательно, когда господин Кроу уронил поводья, и вороной, оставшись на дороге, задумчиво посмотрел нам вслед.

- Мне надо отвечать на этот вопрос? – спросил он, но нехотя остановился.

- Можете не отвечать, - успокоила я его, - но вот отпустить меня вы обязаны. Не теряйте головы, ваша честь. Она вам ещё понадобится. Голова, я имею в виду.

- Считайте, что я вам всё отдал – голову, сердце, душу, - сказал судья, жадно глядя мне в лицо и совсем не торопясь ставить меня на ноги. – А вы – точно не ведьма? А то я что-то начал сомне…

Договорить он не успел, потому что зашипел змеёй и выпустил меня так резко, что я едва успела встать на ноги, чуть не упав. Волосы упали на лицо, и я не сразу поняла, почему господин судья скачет, как козел, ругаясь при этом совсем не романтическими выражениями, а когда разглядела – чуть снова не свалилась на землю, на этот раз от хохота.

Моё новое приобретение – черный Лексус – каким-то образом оказался на большой дороге, подкрался к нам незаметно и вцепился в ляжку господину судье. Осёл и сейчас не собирался отпускать судью, держа его за штаны зубами, а Рейвен безуспешно пытался схватить его за ухо.

- Вы кого купили, хозяйка?! – заорал он, уже не сдерживаясь. – Это же не осёл! Это собака какая-то!..

Он, наконец, добрался до ослиных ушей, и Лексус, протяжно заревел, разевая рот и выпуская судейские штаны.

- Исчадье ада! – рявкнул Рейвен, отправляя осла пинком подальше и поглаживая себя пониже седалища, повыше колена. – Он мне полноги отхватил!..

- Да нет… ваши ноги на месте… - еле выговорила я, изнемогая от хохота. – И всё остальное… тоже… к огромному счастью!..

- Вам смешно, - произнес он укоризненно. – Ослов надо привязывать покрепче, к вашему сведению.

- Запомню на всю жизнь, - заверила я его. – Но каков мой Лексус!.. такой момент испортил!..

- Я тоже запомню, - ледяным тоном сказал судья и так посмотрел на Лексуса, что осёл мгновенно насторожился. – И думаю, что скоро появится ещё один утопленник.

Он сделал всего один шаг по направлению к Лексусу, и осёл вдруг сорвался с места и помчался прочь с такой скоростью, что я только рот открыла, мигом позабыв смеяться.

Признаться, я и подумать не могла, что ослы могут мчаться быстрее легкового автомобиля. А осёл мчался – только ноги мелькали!.. Я сообразила, что к чему, только когда Лексус на полном ходу погнал вдоль дороги в сторону города, а потом резко свернул в чащу, ломая кусты и валежник.

- Он же сбежит! – переполошилась я и рванула следом за ослом.

В скорости я явно проигрывала, поэтому потеряла его из виду сразу же. Некоторое время ещё слышалался треск веток, но потом осёл, видимо, затаился, потому что стало тихо.

Я остановилась, тяжело дыша, и прислушалась, пытаясь определить, где прячется моя взбалмошная скотина.

- Лексус! – позвала я ласково. – Ну же, не прячься. Хочешь яблочко? У меня есть вкусное, сочное яблочко как раз для хороших осликов. Ты же хороший ослик?

- Ему надо палкой по хребту, а не яблочко, - сказал судья, догоняя меня и ухитряясь почесывать ляжку на ходу.

- Это вы присоветовали мне купить осла, - заметила я.

- Осла, но не бешеного черта, - огрызнулся Рейвен. – И где его сейчас искать, по-вашему? Ночью, в лесу, возле Гиблого озера!

- Вообще-то, это вы его напугали, пообещав утопить, - напомнила я. – Это от вас он… Как вы сказали? Гиблое озеро? Теперь оно называется так?

Что ж, после всех утопленников, этому озеру вполне соответствует такое название. Не слишком приятно быть мельничихой с Гиблого озера, но против фактов не пойдешь…

- Оно давно так называлось, - буркнул судья. – Вы умудрились попасть в удивительно милое место, если что.

Я бы с удовольствием ответила – в какое место, по моему мнению, я попала, но сейчас важнее было найти осла и выяснить побольше про Гибельное озеро. Потому что тогда получается, что госпожа Анна не зря интересовалась именно озером.

- Лексус где-то залёг, - сказала я, взяв судью за руку. – Пойдёмте справа налево, где-нибудь на него наткнёмся…

- Затея – не очень чтобы так, - тут же откликнулся он, покрепче сжимая мою руку. – Но я готов пойти с вами куда угодно.

- Вот и хорошо, - кокетливо улыбнулась я, - а что там насчет Гиблого озера? Разве это – не Тихий Омут?

- Тихий, Тихий, - проворчал он, первым углубляясь в лес и ведя меня за собой. – Только всем известно, кто водится в тихих омутах.

- Моргелюты, - подсказала я ему. – Но только вряд ли они будут кого-то топить. Им нужен только хлеб, покойники ни к чему.

- Это они вам сказали? – хмыкнул судья. – Милые водяные черти?

- Не придирайтесь к словам, - сказала я строго. – Лучше расскажите, что знаете об этом озере.

- Что это оно вас так заинтересовало?

- В моем мире его называют Озером Пвилла, - мне по-прежнему не хотелось упоминать про бывшую жену Рейвена, особенно когда он вот так держал меня за руку и вел за собой, отыскивая моего упрямого осла. – По легенде, король Пвилл взял в жены женщину из потустороннего мира, а сегодня я услышала, что кто-то верит, что на дне озера – вход в преисподнюю…

- И что так переполошились? А, ну да. Вы же тоже, кажется, оттуда?

- Очень смешно, - сказала я почти трагично. – Замечательная шутка.

- Ладно, не злитесь, хозяйка, - примирительно сказал он. – Я не слышал ничего про преисподнюю и двери между мирами, но когда Бриско поселился здесь, деревенские говорили, что это не к добру. Вас не удивило, что графский мельник обосновался в другом месте? Хотя здесь и берег ровнее, и протока есть. Отличное место для мельницы, но что-то господин Закхей не торопится сюда перебираться.

- Чего же он опасается? – навострила я уши. – Узнал про моргелютов?

- Может и узнал, но я слышал кое-что другое от местных. Якобы это озеро исполняет заветные желания…

Госпожа Анна говорила об этом же. Её подруга, якобы, получила в мужья того, о ком мечтала, и сама бывшая жена судьи приехала в Тихий Омут за исполнением желаний…

- …но берёт за это очень дорогую цену, - закончил Рейвен фразу.

- Дорогую цену? Что-то вроде продажи души?

- Что-то вроде, - подтвердил он. – И я убедился в этом на собственном опыте.

- Это как? – опешила я.

Судья остановился и повернулся ко мне, не выпуская мою руку из своей. Сумерки вокруг нас сгущались, пахло осенней листвой и травой, нагретой за день солнцем, в небе высыпали первые звезды, и всё было бы очень романтично, если бы не разговоры о продаже душ.

- Когда я увидел мертвую Эдит, - сказал судья и осторожно обнял меня за талию, притягивая к себе, - и поехал к мельнице, а потом увидел Жонкелию, плачущую на берегу, то подумал: лучше бы вместо утопленницы в этом озере плавала женщина - живая, красивая и… голая. И появились вы.

- Ничего себе, желаньице… - протянула я, переваривая то, что услышала.

- Появились вы, и я этому очень рад, - повторил Рейвен и наклонился с явным намерением продолжить мастер-класс по поцелуям, но я уперлась ладонью ему в грудь.

Вот нашел время для нежностей! Сам загадал у Гиблого озера голую женщину, мой осёл пропал, зима, между прочим, на носу!..

- Подождите, ваша честь, - я уставилась на звездочки небесные, соображая, что к чему, и постепенно кусочки мозаики начали складываться в одно целое. - Жонкелия говорила, что сидела на берегу и звала Эдит, хотела, чтобы она вернулась живой. Моргелюты хотели вернуть Эдит, чтобы их кормили хлебом, а вы мечтали о… я, вообще, в шоке, от вас, мужчина. Нашли, о чем мечтать при исполнении…

- Над своими желаниями никто не властен, - ввернул без зазрения совести этот развратник, не выпуская меня из кольца рук.

- Но все три желания сбылись, - перебила я его, не собираясь пока вникать в его желания. – Даже четыре, если считать моё. Я не хотела тонуть, и тоже находилась возле озера… Вернее, в озере… Получается, озеро исполнило желания всех…

- Это могло быть просто совпадением.

- Не слишком ли много совпадений? – не поверила я. – Возможно, дело и правда в озере. Но о чем желали Римсби, кузнец и сама Эдит? Ведь не о том, чтобы утонуть!

- Ну, наш добрый кузнец мечтал всадить вам пулю между глаз.

Я посмотрела на судью укоризненно. Вот что он такое болтает? То нежности не к месту, то суровости. Вечно у этих мужчин нет золотой середины.

- Ищем осла, - напомнила я ему сухо. – А где ваша шапка, позвольте спросить?

- Оставил на дороге, как и коня. Если их украдут…

- Сами будете виноваты. Нечего пугать бедных осликов и беззащитных женщин!

- Бедных осликов… - фыркнул он, но насчет женщин промолчал.

Мы двинулись дальше, пробираясь через заросли, и почти сразу натолкнулись на Лексуса. Тот стоял на прогалинке и преспокойно жевал.

- Вот он, посмотрите на него! – заявила я, уперев руки в бока. – Стоит, мой лохматый красавчик! Осторожнее, ваша честь, не вспугните.

Судья зашел с одной стороны, я с другой, но осёл вёл себя на удивление спокойно. То ли набегался, то ли последняя зеленая травка, которую он нашел, заставила его примириться с действительностью.

- Запомни, что я – твоя хозяйка, - продолжала я, потихоньку подбираясь к ослу, в то время, как Кроу подходил с другого ослиного бока. – И ты должен меня слушаться, Лексус. И откликаться на своё имя!

Мне показалось, судья хмыкнул, но я не позволила себя смутить.

- Обязательно откликаться, - повторила я строго.

Мы зажали осла с двух сторон, и я взялась за конец веревки, висевший на шее Лексуса.

- Да мой герой оборвался с привязи, - протянула я, обнаружив, что верёвка перетёрлась. – И пошел на большую дорогу, разбойник… - тут я замолчала на полуслове, потому что обнаружила, что лопает моя бродячая животина. – А где он нашёл яблоки?

- Яблоки? – удивился судья.

В ответ Лексус важно захрустел и спустя секунду уронил нам под ноги яблочный огрызок.

- Яблоки садовые, - заметил Рейвен и пошарил в траве. – И тут ещё кое-что…

Нашей находкой оказалась простая кожаная сумка – потертая, вместительная, на крепком ремне. В ней обнаружились пара яблок, пучок рваных тряпок, пучок соломы, какая-то бутылка и мешочек с кремнем и кресалом.

- Опять какое-то приворотное зелье? – заволновалась я, когда мы обследовали содержимое сумки. – Но почему здесь, в глухом лесу?

- Не так уж и в глухом, - проворчал судья, и тоже посмотрел на звёздочки, прикидывая, где мы находимся. – Похоже, мы прямо за вашими огородами, хозяйка. Кто-то сидел здесь, хрупал яблоки и… - он открыл бутылку, понюхал и кивнул, что-то уясняя для себя. – И мечтал вас поджечь, похоже. Здесь горючее масло и всё что нужно для хорошего пожара.

- Поджечь?! – переполошилась я. – Да кому это нужно!

- Ну, пару-тройку лиц я могу сразу назвать, - ответил Рейвен, загоняя пробку в бутылку и закидывая сумку себе на плечо. – И ещё с десяток – когда хорошо подумаю.

- Да вы шутите!

- Шучу, - смягчился он, протягивая мне яблоки. – Ведите своего зверя. Мне надо забрать коня и узнать, чья это сумка. И почему этот кто-то бросил её здесь, а не спалил вашу мельницу ещё полторы недели назад.

- Почему это две недели? Может, сумку бросили здесь вчера, или ещё летом…

- Здесь яблоки урожая этого года, - Рейвен неодобрительно покосился на Лексуса, которому я протянула яблоко на ладони. – Осторожнее, чтобы он вам пару пальцев не оттяпал… А корпия и солома только немного повлажнели. Дождь шел в позапрошлую пятницу. Если бы сумка валялась здесь до дождя, в ней всё бы промокло.

Сказать против этого было нечего, и я погрузилась в мрачные размышления. Неужели, кто-то хотел меня сжечь? Можно было бы списать покушение на кузнеца, но вот незадача – Шолдон утопился гораздо раньше.

Судейский конь ждал нас у обочины, а вот шапку мы не нашли, как ни искали, потому что напрочь забыли то место, где начали целоваться.

- Ладно, завтра посмотрю, - сказал Рейвен, провожая уже меня до мельницы. – Когда поеду в город. А если пропала – не страшно. Шапка старая, куплю новую, только и всего.

- Заезжайте завтра на ужин, - пригласила я, крепко держа за верёвку Лексуса, потому что яблоки уже кончились. – Заодно расскажете, если узнаете что-то про сумку.

- Заеду, - пообещал он и наклонился поцеловать на прощание, но я увернулась и погрозила ему пальцем. – Какая вы несговорчивая… - вздохнул судья.

- А вы – такой торопыжка! – поругала я его. – Всё, идите.

- А вы? – тут же спросил он.

- Посмотрю вам вслед, - сказала я.

- И на том спасибо, - он вздохнул ещё печальнее, окинул меня взглядом с макушки до пяток, и пошел в сторону деревни, уводя в поводу вороного.

- Борщ - лучшее приворотное средство, - сказала я Лексусу, после того, как судья оглянулся в десятый раз. - Ты согласен?

Наверное, надеялся, что я всё-таки его окликну. Но я только помахивала ему рукой, желая доброй дороги, и вскоре и он сам, и его конь скрылись в лесу.

Разумеется, Лексус мне не ответил. И я знала - почему. Потому что он предпочитал яблоки, а не борщ.

Глава 5. Шабаш в квадрате

Пятница приближалась, приближался шабаш, а я была занята бумажным делом. Тряпки долежались до нужной кондиции, и я, замотав лицо платком, чтобы не так мучил запах, выполоскала их в двадцати водах, загрузила в каменную ступку и принялась толочь.

Дело оказалось совсем нелегким, нелегким – до мозолей на ладонях, но Жонкелия, по-прежнему ворчавшая, что я занимаюсь ерундой, притащила митенки – что-то вроде перчаток без пальцев, связанные из толстой шерстяной нити.

- Надень, - буркнула старуха. – А то потом тебя лечить ещё… на лекарства тратиться…

- Какая вы милая, когда брюзжите не по делу, - ответила я, но подарок приняла с благодарностью.

Стало немного легче, но к полудню у меня заболели плечи.

Ничего, когда граф увидит результат и раскошелится, я полностью переоборудую мельницу. И тогда не надо будет заниматься мартышкиным трудом. Тогда всё будет делать вода и жернова, а мне только и останется, что следить, присматривать и получать доход.

Такие у меня были мечты, а пока приходилось толочь тряпки и думать, что врать ведьмочкам, чтобы меня не разоблачили. К обеду ожидался луковый суп – густой, ароматный, на крепком говяжьем бульоне, с сырными гренками… Придёт судья, расскажет, о чем узнал, может, снова поцелует перед уходом…

Я вспоминала наши вчерашние приключения и улыбалась, хотя обнаружить поджигателя в своем окружении было совсем не забавно. Но судья…

- Эдит! – оторвала меня от мечтаний Жонкелия. – К тебе пришли!

- Кто? Господин Кроу? – я бросила пест и сорвала с лица платок, приглаживая волосы и прихорашиваясь на ходу.

Жонкелия закатила глаза, но ничего больше не сказала, а я уже выбегала во двор, попутно проверив – хорошо ли привязан Лексус, который меланхолично жевал сено у изгороди. Вот только во дворе меня ждал вовсе не Рейвен Кроу, а… а совсем другой мужчина.

Оперевшись о покосившийся забор, он смотрел на озеро, стоя ко мне спиной, и напевал очень знакомую мне песенку:

- Моя курочка-цокотурочка…

Я остановилась, будто налетела на невидимую стену. Мужчина услышал шаги и оглянулся.

- Димак! – сразу узнала я его и всплеснула руками. – Вам-то что здесь нужно? Вам ведь… - тут я прикусила язык, чуть не сказав «вам ведь заплатили».

Ведь подразумевается, что я не знаю о разговоре судьи и этого господина. Я ведь не присутствовала при этом. То есть присутствовала, но неофициально.

- Добрый день, хозяйка, - поприветствовал меня Димак радостно, как влюбленный, встретивший свою даму сердца после долгой разлуки. – Как здоровьице? Как меленка? Скрипит? – он засмеялся над собственной шуткой.

- Зачем пришли? – моим первым желанием было прогнать этого мужлана, но потом я передумала. Любопытно порасспросить его о деятельности настоящей Эдит. И про песенку разузнать.

Признаться, песенка напугала меня почти так же, как первое явление моргелютов. Чем-то она была сродни привидению, эта песенка – появлялась всегда не к месту и неожиданно. Будто призрак Бриско вставал из могилы. Хотя, если верить Жонкелии, эту песню знали все… Но не все же распевали на каждом углу!..

Я изобразила приветливую улыбку и сказала: