Мельничиха из Тихого Омута-2

Никто не встретился мне и на дороге, но когда впереди показалась синяя крыша мельницы, я заметила на берегу озера одинокую фигуру в черном.

Только это был не судья Кроу, вовсе нет. Это была женщина. Длинное платье, откинутая вуаль струится по ветру…

Я невольно замедлила шаг, и женщина, словно почувствовав мое присутствие, оглянулась. А заметив меня, поманила к себе.

Это была госпожа Анна, бывшая жена Рейвена Кроу.

Чуть не выронив корзину, я перетрусила не по-детски. Что это мадаме вздумалось прогуливаться в гордом одиночестве по берегу озера? Решила утопиться? Только ещё одного утопленника мне не хватало! А вдруг сейчас бывшая жена судьи приревнует и утопит в озере меня саму?..

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить – подойти или, наоборот, дать дёру.

А вдруг, правда, попытается утопить?.. Из ревности?..

Ой, Светик, да тебе уж точно хуже не будет… Как раз проверишь – правы моргелюты или нет, насчет возвращения тебя домой.

Госпожа Анна продолжала подманивать меня – небрежно, как собачку, и даже чуть улыбалась. Непохоже, что собирается кончать жизнь самоубийством. Да и вообще… я её покрепче и посильнее… должна справиться, если дойдёт до драки.

Подняв подол юбки, я пошла к женщине у озера, не сводя с неё настороженного взгляда. Если что – успею убежать. Так что не трусь, Света.

Я ждала, что дама сразу пустится в расспросы, но она молчала, разглядывая меня с головы до ног, а потом отвернулась к озеру, словно позабыла обо мне, любуясь голубой гладью воды.

И зачем звала, спрашивается?!

Выждав с полминутки, я совсем перестала бояться, и только разозлилась. Если у госпожи Анны уймища времени, чтобы стоять тут и релаксировать, то у меня – дел невпроворот. Поэтому я не стала больше затягивать и спросила напрямик:

- Вы зачем меня звали, госпожа? Говорите, поскорее. У меня время – деньги.

- Понимаю, - отозвалась она, продолжая смотреть на озеро. – Вы ведь мельничиха?

Вопрос прозвучал, вроде бы, обыденно, но я сразу насторожилась. Зачем она заговорила про мельничиху? Хочет показать, что я ей не ровня? Ну если кто-то надеется, что я буду комплексовать, то он сильно ошибается.

- Если вы обиделись из-за господина судьи, - сказала я небрежно и немного развязно, - то не портите себе кровь. Тут за ним полдеревни умирает, а про город я и вовсе молчу. Первый мужчина в нашем околотке, так что вам нечего ловить.

- Да, Рейвен умеет произвести впечатление, - не менее небрежно признала госпожа Анна. – Но я тут совсем не из-за него.

- Не из-за него? – быстро переспросила я, чуть не поморщившись, когда она назвала судью по имени.

Ну не нравилось мне, когда эта фифа городская называла бывшего мужа, как задушевного друга. А ведь она его – на минуточку! – упекла в сумасшедший дом. Можно было хоть раскаянье какое почувствовать, или неловкость. Но дама Анна, судя по всему, раскаиваться не собиралась. Она дернула плечом и чуть усмехнулась, показывая, что чувствует себя великолепно.

- Совсем не из-за Рейвена, - повторила она. – Я даже не знала, что его назначили сюда. Случайная встреча. Не самая приятная, знаете ли.

Мне стало досадно, как будто встреча продолжилась со счетом «один-ноль» в пользу бывшей судьихи, но я утешила себя, решив, что дамочка просто выделывается, прикидываясь, что не очень-то ей и нужен был, если встреча прошла не так, как планировалось. Наверняка, казначейская дочка ждала, что судья восплачет горькими слезами и пожелает вспомнить то, что было, а он вместо этого…

- Вы ведь живете на берегу озера? – спросила вдруг госпожа Анна очень деловито.

- Да, - ответила я, оставив пока мысли о судье.

- Давно? – напористо продолжала она.

- Не очень, - осторожно ответила я, не понимая, куда она клонит. – Вообще-то, я из соседней деревни. Мой муж был мельником тут…

- А что местные говорят об этом озере? – женщина резко обернулась ко мне, пристально взглянув в глаза. – Вы слышали что-нибудь?

- Признаться… нет, - теперь я чувствовала себя совсем не в своей тарелке.

С чего это столичная штучка интересуется озером? Услышала что-то про моргелютов? Только этого не хватало! А если ей что-то известно про портал между мирами?..

- Почему вас так интересует озеро, госпожа? – теперь я говорила, подбирая каждое слово, чтобы не сболтнуть лишнего, но разузнать побольше. – Мне кажется, это самое обыкновенное озеро, таких много в этих краях.

- Озер много, - ответила она, понизив голос, - а такое – одно. Чтобы вы знали, в древности его называли Ллин Пвилл, что означало на давно забытом языке «Озеро Преисподней». Считалось, что на его дне находится вход в ад.

Я закашлялась, потому что услышать подобное было немного неожиданно. Будь моя воля, я бы объяснила дамочке, что Ллин Пвилл – это не про преисподнюю. На валлийском языке (а вовсе не на древнем, забытом) это означало «Озеро, принадлежащее королю Пвиллу», только и всего. И никакого ада…

Стоп, Светик. А кем был наш дорогой король Пвилл по легендам? Королем, чья жена пришла в этот мир из другого, призрачного мира. И она была такая умница-разумница, что ее стали почитать, как богиню. Возможно ли, что король взял в жены такую же неудачливую попаданку, как я? Хотя, если она стала королевой, то оказалась поудачливее меня… И как можно было назвать другой мир, когда появилась христианская вера? Конечно же – адом!

- Откуда вы узнали об этом, госпожа? – тут же сменила я тон. – Наверное, прочли в какой-нибудь книге? Вы ведь страх, какая образованная…

- С чего это вы взяли? – самодовольно спросила она.

- Мне рассказывал граф Фуллартон, - тут я даже не соврала, потому что граф и правда дифирамбы пел этой особе.

- Ах, Амбруаз… - она кокетливо поправила вуаль. – Когда-то он был в меня влюблен. Хотел на мне жениться.

- Но вы выбрали господина Кроу, - догадалась я.

Что ж, теперь понятно, почему граф только ядом не плевался, когда рассказывал о судье.

- Выбрала, - подтвердила мои догадки госпожа Анна. – И не слишком пожалела об этом.

«Ага, не слишком, - желчно подумала я. – Не тебя же упекли в сумасшедший дом».

- Так что это была за книга? – вернула я разговор в прежнее русло.

- Не помню, - ответила она, и я только вздохнула от несбывшихся надежд. – Это была какая-то очень унылая книга, которую я прочитала, когда сопровождала батюшку на богомолье. Потом её сожгли, потому что настоятель посчитал, что всё, что там написано – ересь.

- Очень мудро, - уныло протянула я, окончательно попрощавшись с возможностью получить хоть немного полезной информации.

- Разумеется, я не верю в байки про ад, - выдала вдруг столичная госпожа. – Я – человек разумный, без глупых предрассудков…

- Согласна с вами, - поддакнула я с горячностью.

Ладно с ней – с книгой, полной ереси, в которой можно было разыскать отгадку озера моргелютов, главное, чтобы по берегу не шныряли повернутые на мистике дамочки. От таких только и жди неприятностей. Хорошо бы, чтобы эта оказалась не из последователей средневекового мистицизма.

Как в ответ на мои размышления, госпожа Анна со смешком взмахнула рукой:

- Дорога в ад – глупости какие!

- Совершенно верно, - я уже готовилась с облегчением перевести дух, но тут дамочка продолжила мысль.

- Только что-то здесь есть, - сказала она, задумчиво прищуривая глаза и вглядываясь в безмятежную гладь озера. – Недаром говорят, что это озеро исполняет желания.

- Желания? Ерунда!.. – я точно так же, как она, махнула рукой, но на госпожу Анну это впечатления не произвело.

- Нет, это не ерунда, - сказала она веско. – В прошлом году одна моя приятельница ездила сюда и… её желание сбылось. Я тоже хочу попробовать. И не остановлюсь ни перед чем. Пусть даже мне придётся договариваться с самим дьяволом, который прячется на дне, - тут она насмешливо покосилась на меня. – Вы верите в дьявола?

- Ну… как бы… предполагается, что надо верить… - замычала я, уже паникуя.

Что надо этой странной женщине?! Зачем она сюда приехала? И какие-такие желания собирается исполнять?

- Вы единственная, кто живет на берегу Ллин Пвилл, - теперь голос госпожи Анны зажурчал ручейком. – И мне сказали, что вы очень нуждаетесь…

- Ну… - опять замычала я, - не так, чтобы очень… но от денег не отказываемся…

- Я заплачу вам три золотых, - она обернулась ко мне, и ее глаза вспыхнули фанатичным огнем. – Три золотых, если приютите меня на неделю.

Что?! Её только не хватало! Чтобы рассекретить моргелютов и увидеть ведьмин шабаш с моим участием в ближайшую пятницу?

- Это невозможно, - решительно, уже безо всякого блеяния, ответила я. – Наша мельница – совсем не место для такой изысканной и важной особы, как вы.

- Позвольте решать это моей особе, - усмехнулась она очень нехорошо. – Впрочем, я могу и не жить здесь если…

Мне не нравилась эта женщина. Я ничего не могла с собой поделать, но она мне не нравилась. И я бы сама ей заплатила, чтобы она убралась с берега озера, из Тихого Омута, да и из округа в придачу.

Словно испытывая мое терпение, госпожа Анна сделала паузу, и я, помучившись в неведении секунд тридцать, напомнила:

- Если?

Она улыбнулась – холодно, глядя на меня пристально и со значением, а потом отчеканила:

- Если вы прямо здесь и прямо сейчас сообщите, кто может продать мне рецепт приворотного зелья, дорогая моя мельничиха. Или само зелье.

Теперь помолчать пришлось мне.

- Я не ослышалась? – уточнила я, на ходу продумывая тактику дальнейшего разговора.

Если дамочке что-то известно про тихоомутских ведьмочек, я точно не хочу быть в этом замешанной. И самое лучшее – все отрицать и надо всем смеяться.

- Не ослышались, - повторила она. – И не притворяйтесь, что вам не понятно, о чем речь. Моя приятельница говорила, что в прошлом году она приобрела здесь приворотное зелье, и сразу вышла… Вобщем, она получила желанного мужчину. Я хочу получить то же, что получила она. И заплачу золотом.

- Разве ваша приятельница не сказала, у кого покупала это зелье? – ответила я вопросом на вопрос, боясь услышать в ответ, что это мельничиха Эдит открыла в Тихом Омуте подпольную лавку по продаже колдовских эликсиров.

Но по красивому личику госпожи Анны промелькнула тень сожаления:

- Увы, я не успела расспросить её поподробнее. А сейчас моя приятельница уже ничего не расскажет.

- Почему? – подозрительно спросила я.

Если сейчас я услышу, что ещё кто-то утопился в этом озере…

- Потому что она уехала с мужем в Святую Землю, - с досадой призналась бывшая жена судьи. – А мне зелье нужно как можно скорее.

Фух! Ну хоть обошлись без очередного утопленника. И выяснили, что у дамочки нет прямой наводки. А раз нет - пусть ищет себе поставщиков, наивная средневековая женщина. Прикупит козьих какашек вместо колдовских пилюль у какого-нибудь шарлатана – и хватит с неё.

Я сразу приободрилась и почти перестала бояться.

- Мне кажется, вы – разумная женщина, - сказала я, поудобнее устраивая на сгибе локтя корзину с покупками, - и поймёте, что никаких приворотных снадобий не существует. Даже если они есть, то точно не в этом захолустье.

- Правда? – она посмотрела на меня испытующе. – Тогда предложение в силе – три золотых в неделю за постой…

- Исключено, - отрезала я. – Не обсуждается, дорогая госпожа. Возвращайтесь лучше домой и попробуйте приворожить своего желанного мужчину более реальными способами. Прическу, там, смените. Приоденьтесь… - тут я окинула ее точно таким же взглядом, каким она смотрела на мой яркий наряд. – Мужчины не любят унылых, пусть и изысканных, дам. Вы ведь не в трауре? Зачем черное? Наденьте жёлтенькое, голубое… Вам пойдет.

- Думаете? – вежливо спросила она.

- Уверена, - убежденно заявила я. – Всего доброго, приятной прогулки. Только не подходите близко к воде… Так, на всякий случай предупреждаю.

- Хорошо, я учту.

Какая она стала сговорчивая!

Можно было и уйти, но я не удержалась и спросила ещё кое о чём, что беспокоило меня гораздо сильнее, чем я хотела бы признаться:

- Позвольте только узнать…

- Конечно, спрашивайте, - она была сама любезность.

- Для чего вам понадобилось приворотное зелье? Вернее… для кого? – я выдавила эти слова с трудом, но промолчать было выше моих сил. – Решили вернуть бывшего мужа?

Она рассмеялась так искренне, что я удивилась, и обиделась, и хмуро смотрела на неё, ожидая, когда дама просмеётся.

- Начинаю верить, что за Рейвеном увиваются все местные красотки, - сказала она, вдосталь посмеявшись. – Но можете успокоиться, моя дорогая. В случае с моим мужем вам не поможет даже приворотное зелье, в которое вы не верите.

Я слушала её мрачно, не перебивая. Пусть выскажется, эта донна Анна Распрекрасная. «Моим мужем»! Какой твой муж, дорогуша? Вы давно разведены, он про тебя забыл и вспоминать не хочет.

- Не поймите меня превратно, - голос госпожи Анны снова зазвенел ручейком, - вы очень миленькая, даже хорошенькая… Но Рейвен… Как бы вам сказать, чтобы не обидеть? Рейвен предпочитает женщин изысканных, утонченных, пусть и одетых в унылые черные платья. И чтобы ум у дамы был утонченным… А вы, - она поджала губы и приподняла брови, сочувственно покачав головой, - вы не в его вкусе. Найдите себе лучше мельника. Или кузнеца какого-нибудь. Которому будете ровней.

В этот момент я с удовольствием утопила бы её собственноручно, но промолчала, потому что она не сказала главного. Она не сказала, кого собиралась приворожить. И пока я ждала ответа, мне казалось, что кто-то сжимает сердце ледяной рукой – всё сильнее, всё крепче…

- Перепугались, милочка? – поддразнила меня госпожа Анна. – Успокойтесь, Рейвен меня не интересует. Моя цель – командор Оттавио Сильвани, если вам что-то говорит это имя.

Ледяная хватка, сжимавшая моё сердце, отпустила в один миг. Ну конечно, зачем нашей милости провинциальный судья, если есть какой-то там командор?

- Честно говоря, перепугалась, - сказала я ей на прощание. – За вас, госпожа хорошая. Не хотелось, чтобы какая-нибудь поселянка свернула бы вам шею на почве ревности. У вас такая красивая шейка… Очень было бы жалко.

Она невольно отшатнулась, вскинув руки к горлу, будто я уже собиралась её душить, но тут же приняла гордый вид и приосанилась.

- Вы мне угрожаете? – спросила она насмешливо.

- Нет, - пожала я плечами. - С чего бы? Вы же очень понятно объяснили простой мельничихе, что ей нечего ловить с благородными господами. Но на вашем месте, я бы не бродила здесь одна. Мало ли что бывает.

Наградой мне был злобный взгляд – красоточка сразу сбросила личину благожелательности. Поклонившись, я зашагала в сторону мельницы.

Рейвен предпочитает изысканных и умных женщин.

А кто сказал, что я не такая?..

Глава 4. Настоящее приворотное зелье

Рейвену нравятся изысканные. Ха!

Я размешивала ложкой ароматный суп в котелке и кипела, как этот самый котелок, вспоминая встречу с бывшей женой судьи.

Командора ей захотелось, видите ли. Не зря я сразу обозвала её донной Анной. Строит из себя изысканную невинность, а сама прискакала в Тихий Омут за приворотным зельем.

Только мужики – они на приворотные зелья не клюют. Хоть тридцать ведьм возьмутся его варить.

А вот мой супчик, над которым я колдовала с утра…

На всю мельницу пахло разваренной говядиной и перчиком, когда снаружи раздался знакомый стук копыт.

- Судья притащился, - сказала Жонкелия, сунув голову в дверной проём. – Иди, встречай!

- Уже бегу, - проворчала я и подумала, что мы с мамашей поменялись ролями. Обычно ворчать было ее привилегией.

Выйдя на крыльцо, я смотрела, как судья спрыгнул с вороного, привязал его к изгороди, и снял шапку, приветствуя Жонкелию, а потом меня.

- Вы снова вовремя, - обрадовала я его. – У нас сегодня суп со свёклой. Язык проглотить можно!

- Если честно, меня больше интересует, нет ли у вас новостей про ведьм, - заметил Кроу, когда я пропустила его в дом и как можно плотнее закрыла дверь, чтобы поговорить без свидетелей.

- Ой, да никуда ваши ведьмы не денутся, - сказала я, достав из печи круглые румяные булочки и щедро сдабривая их чесночной заливкой.

- Чесночный хлеб? – спросил судья, тут же позабыв про ведьм.

- Первейшее средство против нечисти, - пошутила я, выставляя тарелку с мелко нарубленным укропом, чашечку с густой сметаной и наливая в глубокую чашку свекольный суп, который в моём мире назывался попросту борщом.

Этот борщ я варила особым хитрым образом, чтобы сохранить малиново-красный свекольный цвет. Я не признавала тушения свёклы с уксусом или припускания её отдельно в сковородке с водой или огуречным рассолом. Нет, ни один из этих способов не давал того замечательно, настоящего, свекольного цвета, который заставлял мужчин трепетать и стонать, как от самой изысканной любовной ласки.

Для этого всего и требовалось, что варить говяжий бульон, опустив в него свёклу сразу. И не резать её на части, не надо сразу шинковать, и – Боже, упаси! – натирать на крупной терке, чего у меня здесь, кстати, не было. Нужно было просто бросить свёклу в котелок и поварить минут пятнадцать вместе с остальными ингредиентами - кусочками репки, стеблями сельдерея и укропа, обжаренной на смальце шинкованной луковицей, капустой и черносливом, который я выторговала у продавца пряностей по баснословной цене, о чём Жонкелии лучше было не знать. Потом свёкла вылавливалась, борщ доводился до вкусового ума солью и перцем, и вынимался из печи, а когда переставал славно булькать, в него добавлялась мелко порубленная свёкла.

Хочешь поразить мужчину в самое сердце – свари борщ. Пусть он будет огнедышащий, красный, полный вкусного, пропитанного овощным духом мяса, и подай этот кулинарный шедевр со сметаной и чесночными пампушками. А потом – просто наблюдай…

Вот я сидела и наблюдала, как судья уплетал борщ так, что за ушами трещало. Словно вместо свекольной похлебки я подала к столу манну небесную пополам с божественной амброзией.

Первая тарелка с пятью пампушками была уничтожена в считанные минуты, и я без слов налила вторую порцию, а потом и третью.

После третьей тарелки судья посмотрел на котелок, подумал, и покачал головой, отказываясь от добавки и зажевывая стебелек укропа.

- Понравилось? – спросила я из чистого женского кокетства.

- Я в восторге, - признался Кроу, глядя на меня с таким восхищением, будто я была самой изысканной женщиной во всем мире. – Это ведь римский суп? Суп из свёклы нас научили варить римляне… Вы из Рима?

- Точно – нет, - ответила я со смехом. – В моём мире этот супчик не считают достоянием римской кухни. Но из-за этого блюда разворачиваются нешуточные споры, почти национальные войны. Колдовское блюдо, на самом деле.

Лучшее приворотное зелье, между прочим. Безо всяких лепестков роз и ирисов.

- Война из-за супа? – попытался осмыслить судья. В вашем мире убивают из-за супа?

- До убийств ещё не дошло, - признала я. – Но только потому, что спорят по интер… - тут я вздохнула, потому что объяснить человеку из английской глубинки средних веков про интернет и виртуальные споры было невозможно. – Ладно, всё это осталось там. Даже вспоминать не надо…

- Вспомнили свой мир и загрустили? – проявил проницательность Рейвен. – Скажите что-нибудь на своем родном языке?

Он сидел за столом, напротив меня, и глаза у него были – как ежевика под дождем. Черные, блестящие. Колдовские глаза…

И я сказала по-русски, глядя в них, как в зеркало:

- Хоть вы и балбес, господин судья, но очень мне нравитесь.

Он слушал меня очень внимательно, и когда я замолчала, заговорил не сразу, а после долгой паузы.

- Ваш язык звучит, как песня, хозяйка. А что вы сказали?

- Пожелала вам приятного аппетита, - засмеялась я.

- Правда? – судья посмотрел на меня пристально, и черные глаза загорелись. – А я думал, вы сказали кое-что другое…

- Что же? – спросила я в приятном волнении.

- Попросили вас поцеловать, - произнес он и подался вперед, переводя взгляд на мои губы.

Всего лишь поцелуй – это совсем не страшно, и ничего не значит.

Почему бы и не поцеловаться с красивым и обходительным мужчиной? Чуть-чуть романтики… Разве я этого не заслужила?

Судья ждал и смотрел так же жадно, как до этого – на тарелку с борщом. Хотя… нет, не так смотрел. В его глазах я видела не только страсть, но и нежность… Нежность к мельничихе? А почему бы и нет?..

Я уже готова была сказать заветное «да», как вдруг в окно за спиной судьи кто-то заглянул. Лица я не увидела – только силуэт, промелькнувший за подоконником, но этого хватило, чтобы от неожиданности уронить нож и разделочную доску, которые я держала в руках.

Судья оглянулся рывком, но в окне уже никого не было.

- Что там такое? – спросил Рейвен отрывисто.

- Не разглядела, - призналась я, поднимая доску и нож. – Моргелюты, наверное. Опять хлеб выпрашивают, прожоры ненасытные.

- Не нравится мне ваша дружба с ними, - нахмурился судья. – Берегитесь их.

- Они безобидные, - заступилась я за водяных. – К тому же, боятся вашу честь, как черт ладана. Пока вы со мной, мне ничего не грозит.

- Да? – оживился он. – Может мне нужно…

- Ни слова больше, - перебила я его, пока не наговорил чего лишнего. – Мы же решили, что у нас только деловые отношения.

- Решили, - со вздохом признался он. – Но поцеловать-то вас можно?

Вид у него был грустный и такой потешный, что я не удержалась от смеха.

- Ну если только потихонечку, - согласилась я.

Он тут же рванул из-за стола, но я погрозила ему пальцем:

- Потихонечку – это значит, без свидетелей. А у нас тут – проходной двор. Пойду вас провожать, вот и поцелую на прощание. А сейчас у нас яблочный пирог на десерт. Готова поспорить, такого вы никогда не ели.

На самом деле, я не знала, готовят ли в Тихом Омуте подобные пироги. В моем мире это блюдо называлось «Корнуолльским яблочным пирогом», и наверняка, не просто так называлось. Скорее всего, его придумали где-то в этой части Британии, но как бы там ни было, пирог получился отменный, и попробовать его стоило в любом случае.

Тесто для него замешивалось самое обыкновенное – на яйцах, сметане и масле, не слишком густое, а вот порезанные на дольки яблоки укладывались особым способом – ставились в тесто ребром, выпуклой стороной вверх, от центра по кругу. Это позволяло тесту подняться между яблочных кусочков, не позволяя начинке раскиснуть, но в то же время сохраняя фруктовую сочность. Когда я принесла пирог из кладовой – уже остывший, политый медом, это почти примирило судью с тем, что поцелуи мы перенесли на потом.

- Ваша правда, хозяйка, - признал он, прикончив второй кусок, - такого дивного пирога я не ел ни разу в жизни. Вы точно были хранителем книг, а не поваром при королевском дворе?

- Точно, точно, - успокоила я его. – Прежде, чем испечь этот пирог, я скормила моргелютам три неудачные попытки. Эх, мне бы одну из тех книжечек, которые я читала… Или энциклопедию рукоделий, на худой конец…

Когда Жонкелия и два наших работника пришли ужинать, проводив последнего клиента, судья засобирался домой, прихватив узелок, в который я увязала два огромных куска пирога.

- Пойду, провожу, - сказала я мамаше Жонкелии, - чтобы господин судья не заблудился.

Судя по взгляду, брошенному на меня и судью, старуха сильно сомневалась, чтобы черти могли заблудиться, но промолчала, и начала собирать на стол.

А мы с Рейвеном спустились с крыльца, он взял своего вороного под узды, и повел к лесу. Я шла рядом, вполголоса рассказывая, как поговорила с Модести, пообещав прийти на шабаш в пятницу, и уже с уверенностью заявила, что Эдит приторговывала колдовскими эликсирами далеко за пределы Тихого Омута.

- У меня сведения, что к ней приезжали даже из столицы, - сказала я. – Вот и разгадка, откуда у Бриско денежки на постройки.