Мельничиха из Тихого Омута-2

- Ты зачем здесь? – мрачно спросил судья, избегая даже смотреть в сторону шкафа.

- Странный вопрос, - ответила она с усмешкой. – Ты ведь судья? Я приехала, чтобы подтвердить своё проживание в этом городе. Документы показать, или ты помнишь, как меня зовут?

- Не надо документов, - буркнул Кроу. – Можешь идти, я сделаю отметку о твоём приезде.

- Спасибо, - поблагодарила она его с величественной улыбкой. – Мне не хотелось проводить в этом мрачном здании слишком много времени.

- Тогда уходи поскорее, - посоветовал он ей без особой любезности. – И надеюсь, ты не задержишься здесь надолго. Этот город не подходит для таких блистательных и важных особ, как ты.

- Это комплимент? – она, вроде бы, собиралась уходить, но что-то всё не уходила.

Кроу промолчал, и дама продолжила:

- Но я тебя разочарую. Мне очень нравится этот городок. Мой доктор посоветовал пожить здесь, чтобы поправить здоровье, и я с удовольствием воспользуюсь его рекомендациями.

- Вот только не надо врать про докторов и здоровье, - отрезал судья. – Не знаю, зачем ты сюда приехала, Анна, только лучше бы ты здесь не задерживалась.

- Надеюсь, это не угрозы с твоей стороны, Рейвен?

Мне стало душно в шкафу. Особенно после того, как эта особа назвала судью по имени. Было странно и неприятно, что его называют по имени. И сама ситуация была неприятная. Хоть бы эта донна Анна поскорее убралась. Я вспомнила всё, что слышала о бывшей жене судьи от господина графа: красавица, богачка, единственная дочь королевского казначея…Зачем такой женщине такой неперспективный брак? Может, сыграло свою роль расположение короля? Всегда лучше иметь в родственниках тех, кто при власти и наделен королевскими полномочиями…

Судья упорно отмалчивался, и госпожа Анна поправила вуаль, напоследок окинув бывшего мужа взглядом, в котором были и насмешка, и жалость, и легкое презрение.

- И всё же я была рада видеть тебя, Рейвен, - сказала она равнодушно. – Хоть ты сейчас и похож на разбойника. Как же ты опустился… - покачав головой, дамочка, наконец-то, решила удалиться и пошла к выходу.

Я ждала, что сейчас судья ответит что-то резкое, съязвит, напомнит о годе в Бедламе, чтобы поставить на место эту высокомерную красавицу, но он молчал, глядя в пол и постукивая пальцами по столешнице.

Неужели, ничего не скажет?!. Неужели, позволит дамочке уйти, оставив за собой последнее слово?!

Подавшись немного вперёд, я в щёлку смотрела, как удаляется бывшая жена судьи – шурша шелками, изящно поддерживая белой ручкой с наманикюренными ноготочками подол юбки, грациозно оглядываясь через плечо и с сожалением качая головой. Ну просто ангел во плоти, а не женщина, которая упекла мужа в сумасшедший дом!

Я подумала так и тут же мысленно осадила себя: Светик, Светик, не пыли. Ты не знаешь, что у них там произошло. Обычно оба бывают виноваты, что брак распался. Судья тоже – тот ещё крендель, так что не надо считать его жертвой. Это совсем не твоё дело, пусть разбираются сами, пусть…

От пыли защекотало нос, я потерла переносицу, задержала дыхание, но как ни силилась – удержаться не смогла, и… оглушительно чихнула!..

- Кто это? – тут же воскликнула госпожа Анна.

- Ты собиралась уходить, - напомнил судья, направляясь к шкафу.

Но прекрасная донна Анна оказалась проворнее – куда только девалась аристократическая неспешность! Женщина промчалась к шкафу и распахнула его прежде, чем судья успел её остановить.

- Боже, что это?.. Что это за босячка в твоём кабинете? – услышала я растерянный голос и увидела совсем рядом нежное личико с широко распахнутыми глазами.

А потом ещё раз чихнула.

- Что это такое, Рейвен? – повторила госпожа Анна. - И почему она в твоём шкафу?

- Позвольте представиться, - сказала я прежде, чем судья успел хоть слово сказать, - Эдит Миллард, мельничиха из Тихого Омута. Только отойдите, пожалуйста, я хочу вылезти…

Бывшая супруга судьи, похоже, была и впрямь потрясена, потому что послушно отступила, и я выбралась из шкафа, отряхивая юбку.

- Ноги затекли, - объяснила я дружелюбно, сделав штук десять книксенов, а потом начиная упражнение «наклоны в сторону», - и бока тоже…

- Что за вульгарная особа? – госпожа Анна опомнилась и перешла в наступление. – Зачем ты посадил её в шкаф?!

И снова я опередила судью, прежде чем он ляпнул бы что-нибудь, что повредило нашему общему делу – борьбе против ведьм. А может, мне просто очень не понравилась чистенькая и хорошенькая госпожа Бывшая, и хотелось вести себя при ней именно как босячка и вульгарная особа.

- Я прохожу подозреваемой по делу о трёх убийствах, - доверительно сказала я, глядя на элегантную даму самым невинным взглядом. – Но я не виновата – правда-правда! Только господин судья почему-то не верит, вот и посадил меня в шкаф, чтобы одумалась. И я сижу там, сижу, а тут вы… Но не беспокойтесь, сударыня, я никому не расскажу вашу тайну. Особенно если вы мне приплатите за молчание, - тут я протянула к женщине руку – ладонью вверх, как цыганка, которая клянчит позолотить ручку.

- Какая тайна?! – растерялась госпожа Анна. – За что это я должна вам платить, уважаемая?

Это «уважаемая» было сказано таким тоном, что так и хотелось взять в руки метлу и отметелить эту красоточку, чтобы сбить аристократическую спесь.

Судья кашлянул в кулак или хмыкнул, а я продолжала, даже не взглянув на него:

- Ну как же, сударыня? Приплатите мне, а я никому не скажу, что вы примчались в наше захолустье из столицы, чтобы уговорить мужа вернуться к вам.

- Что?! – она вытаращилась на меня, по-дурацки приоткрыв рот. – Вы о чем говорите? Вы всё не так поняли!

- Да ладно, - протянула я, подмигивая ей. – Я ведь тоже женщина, и понимаю, как обидно, когда муж бросает, да ещё и разводится. Нет, мой муж не разводился, он умер… Вернее, его утопили… Но я всё равно понимаю. Поэтому не волнуйтесь, никому-никому не скажу, как вы унижались, умоляя господина Кроу вас простить. Хотя… примите добрый совет, - тут я понизила голос и сказала углом рта, закрываясь ладонью от судьи, - если он сбежал от вас в провинцию, то точно не вернётся. Вот если бы он сбежал на южные острова… Если бы на острова, то это означало, что он надеется на новую встречу. А когда бывшие мужья сбегают на край света - это как в пекло, лишь бы вас никогда больше не видеть. Но вы его и в пекле достали... то есть в провинции.

- Вы что себе позволяете?! – вспылила госпожа Анна. – Вы…

- Вообще-то, это ты слишком много себе позволила, - перебил её судья и оттеснил меня от своей бывшей жены, встав между нами. – Я работаю, не забывай. И ты вмешалась очень некстати. У меня допрос с пристрастием, и свидетели совсем не нужны.

Я выглянула из-за его плеча, чтобы насладиться тем, как госпожа Анна набрасывает на лицо вуаль. Руки у женщины дрожали, и она путалась в вуали. Пара шпилек упали на пол, но кроме меня никто этого не заметил.

- Прости, что помешала, – сказала бывшая жена ядовито, совладав, наконец, с головным убором, и гордо расправив плечи. – Только шкаф не был заперт, к вашему сведению, уважаемая!

- Да вы что! – ахнула я, не выходя из-за спины судьи. – Получается, я там зазря столько просидела? Эх, знала бы, что не заперто – сразу бы вылезла, как только вы начали упрашивать господина судью вернуться…

- Это невыносимо! – воскликнула она и вылетела из кабинета, как ведьма на метле – только юбка всплеснула.

- Ну вот, - огорчилась я, - так и не заплатила.

Было слышно, как простучали по коридору каблучки, а потом всё стихло, и судья повернулся ко мне, лохматя свою кудрявую шевелюру.

- Может, мне заплатить вам за молчание, хозяйка? – спросил он, поблескивая глазами, но этот блеск не показался мне грозным – наоборот, весёлым.

- Эм… Не хотите порочить репутацию бывшей жены? – спросила я небрежно, хотя это и далось мне с трудом.

Неужели мужчины настолько глупы, что продолжают любить вот таких вот женщин – куколок, которые с невинным видом отправляют их в сумасшедшие дома или куда подальше? А если куколка ему так дорога, к чему было признаваться в чувствах мне? Ведь даже замуж звал…

Да, я была разочарована. Как бы мне ни хотелось в этом признаваться. Разочарована, обижена, будто уже на что-то надеялась. Но надеяться не собиралась! Не собиралась же!..

- У вас язычок – острый, как бритва, - сказал судья. – Боюсь, как бы вы не пострадали из-за него.

- Думаете – порежусь? – улыбнулась я, потому что настроение сразу улучшилось.

Он волнуется обо мне, а не об этой фарфоровой куколке с белым личиком. И это было приятно, даже если я не собиралась иметь ничего личного с господином судьей.

- Думаю, что слишком опасно так легко наживать врагов, - судья стал серьезным. – Анна – не тот человек, что забывает обиды. И тот человек, который не всегда действует благородно. Не связывайтесь с ней. Но, чёрт побери… мне понравилось, - тут он тоже улыбнулся и посмотрел на меня исподлобья. – В какой-то момент мне показалось, что вы ревнуете, хозяйка.

- Ну это вам точно показалось, - быстро сказала я, чтобы не питал особых надежд. – А вот мне показалось… Нет, даже не показалось, я даже в этом уверена, что в Тихий Омут начали стягиваться нечистые силы со всего света. Сначала этот проныра Димак, теперь ваша уважаемая супруга…

Кроу хмыкнул и отошел закрыть шкаф, а я продолжала:

- Поэтому считаю, что нам больше не надо тянуть. Сегодня же я начну работу по внедрению к тихоомутским ведьмам.

Судья со стуком захлопнул шкаф и резко обернулся.

- Вот не кажется мне это хорошей идеей, - сказал он хмуро.

- Не бойтесь, - успокоила я его. – Я буду осторожна, как кошечка. Прокрадусь туда на мягких лапках, слопаю всех мышек и вернусь обратно. Теперь у нас есть новая информа… новые сведения. Кто-то ходил вместе с Эдит за снадобьями для приворотного зелья. Вот и выясним – кто был её доверенным лицом, - я подумала и добавила: - То есть, моим доверенным лицом. Но сначала закончу дело, которое было запланировано на сегодня.

- Какое ещё дело? – спросила судья почти испуганно.

- Вы забыли, зачем я приехала в город? – посмеялась я над его испугом. – На мельницу нужен осел, и я куплю его. Даже знаю, какого именно. Того самого, чёрненького, с лохматой чёлкой.

Лицо судьи вытянулось.

- Вы уверены, хозяйка? – засомневался он. – Скотина показалась мне крайне злющей. С таким ослом забот не оберёшься.

- Нет забот – купи осла, - пробормотала я себе под нос, а потом громко добавила: - Не знаю, господин Кроу. Мне ослик очень понравился. Симпатичный, милый и ушной привод неплохо работает.

- Что? – не понял Кроу. – Какой привод?

- Так, к слову пришлось, - объявила я, приглаживая волосы и отряхивая юбку от пыли. – Всего доброго, господин судья. Заглядывайте завтра на ужин, приготовлю вам чего-нибудь вкусненького, а заодно, может, уже что-нибудь разузнаю.

- Только будьте осторожны, - предостерег меня судья.

- Несомненно, - ответила я достаточно легкомысленно.

Я и правда не понимала, что мне может угрожать со стороны деревенских ведьм. Если Эдит была их предводительницей, и они до сих пор ее побаивались, то мне только и нужно, что попасть в роль. Как-нибудь справлюсь.

Из здания суда я отправилась прямо на рынок и почти не торгуясь купила того самого черного осла, который лягнул Димака.

Прежний хозяин строптивого животного смотрел на меня, как на умалишенную, но я сделала вид, что не замечаю этого взгляда.

- Ну что, лохматик? – позвала я свою новую собственность, доставая из кармана яблоко, которое предусмотрительно купила перед этим. – Пойдешь со мной?

Осёл пошёл. Причём, с охоткой.

Пока он хрупал яблоком, я при помощи торговца накинула на осла уздечку.

До площади, где ждал меня Квакмайер, мы с ослом дошли очень успешно. Стоило показать ослу яблоко, как он готов был плестись за мной хоть куда. Затем, уже в компании господина Савьера, мы посетили лавку шорника и плотников, купив небольшую тележку и необходимую сбрую. Я постаралась запомнить, как запрягать и распрягать новое приобретение, но это оказалось сложнее, чем решить задачку с тремя неизвестными.

- Ничего, хозяйка, - утешил меня Кавкмайер, - у вас двое работников – они помогут. Через пару дней научитесь.

Конечно, хотелось бы в это верить, но всё равно было страшновато. Я взобралась на облучок и взяла вожжи. Квакмайер уселся рядом, давая советы по управлению ослом. Сначала было туго, но постепенно я сообразила, как управлять упрямым животным. Яблоки в этом очень помогали. Стоило бросить яблочный огрызок вперед, как осёл устремлялся к нему чуть ли не вприпрыжку. Мы доехали до городских ворот, где нас ждала Сюзетт Квакмайер, охранявшая отцовскую повозку, и отбыли в Тихий Омут настоящим караваном.

Впереди – я на осле, позади – Квакмайеры на лошади.

- Хорошо получается, хозяйка! – хвалил меня Квакмайер. – Не натягивайте поводья слишком сильно! Пусть сам бежит… вот, хорошо!

- Какой милый ослик! – смеялась Сюзетт. – Только имени ему не хватает. Как назовёте, хозяюшка?

Глядя на черный лоснящийся круп осла, я задумалась всего на пару минут.

- Назову его – Лексус, - сказала я важно. – Всегда мечтала ездить на чёрном Лексусе.

Глава 3. Рецепт приворотного зелья

То, что ведьмочки Тихого Омута собирались варить приворотное зелье, я даже не сомневалась. Что входило в рецепт, я тоже запомнила – кора алоэ, кедра, лимона, апельсина, корень розы и ириса, и ещё листья розы. Ничего подобного на мельнице я не находила, и это означало, что зелье было-таки сварено. Ещё бы! Ведь год прошел! Но на кого оно, интересно, подействовало? Надо будет расспросить мамашу Жо - не случалось ли в Тихом Омуте скоропалительных свадеб. Или, может, были какие-нибудь странные амурные истории – вот жил-был мужчина, и вдруг влюбился.

О том, что мельничиха Эдит уверяла какую-то там девицу, что она – единственная, я старалась не думать. Наверняка, Димак что-нибудь не так понял. Переселиться в тело ведьмы – и так не очень приятно, не хватало ещё, чтобы ведьма оказалась… хм… с причудами.

До середины пути ослик вёз меня достаточно бодро, но кода закончились яблоки, движение застопорилось. Лексусу определенно требовалось топливо, и без него он работать не желал. Осёл встал посреди дороги и отказывался двинуться с места, застопорив всё движение на дороге. Позади нас стояли уже две телеги, а мой Лексус требовал бензина. То есть яблок.

Квакмайер тактично молчал, не обращая внимания на окрики позади, а его дочь спрыгнула с повозки, чтоб помочь.

- Вы погоняйте, хозяйка, - сказала Сюзетт, - а я потяну его вперёд.

- Только осторожнее… - начала я, но опоздала с предупреждениями.

Стоило девушке подойти к ослу, как он оскалил зубы и потянулся, чтобы цапнуть её.

- Ой! – взвизгнула она, отскакивая.

- Осторожнее, он с норовом, - сказала я со вздохом, слезая с облучка.

Если исхитриться и схватить этого упрямого осла за ухо, как сделал судья…

Я подошла к ослу бочком, стараясь не растревожить его резкими движениями, но он сразу повернул морду и посмотрел на меня – подозрительно поблескивая глазами из-под лохматой челки.

- Хороший ослик, - мурлыкнула я. – Такой милый, красивый. Пойдём со мной, я угощу тебя яблочком… Или кусочком пирога… Хочешь пирога?

Мне показалось, что Сюзетт тихо засмеялась за моей спиной, но сейчас было не до этого – я прикидывала, как половчее схватить осла за ухо, но он вдруг тряхнул челкой, перестал скалить зубы и пошел ко мне, потянув за собой тележку. Я отступила на пару шагов – осел шел за мной. Ещё на пару шагов – и он потрусил по дороге, освободив, наконец, движение.

- Да вы просто волшебница, хозяйка! – восхитился Квакмайер, подхлёстывая свою лошадь. – А скотину вы купили упрямую!

Сюзетт ловко запрыгнула на облучок повозки отца и села, расправив юбку и скромно потупив глаза. Мне оставалось только позавидовать ей. Потому что остаток пути до мельницы пришлось шлёпать на своих двоих, изображая яблоко для осла.

Но Лексус и правда тянулся за мной, как заколдованный, упираясь копытами и глядя, по-прежнему, угрюмо. А что если привесить яблоко на удочку?.. Или морковку?.. Смешно было покупать транспортное средство, а потом бежать впереди него.

Возле мельницы я распрощалась с Квакмайерами и поманила осла к озеру. Жонкелия увидела меня в окно и вышла на крыльцо, уперев в бока кулаки и неодобрительно разглядывая моё приобретение.

- Купила-таки, - сказала она драматическим тоном. – Всё бы тебе деньги на ветер бросать.

- Ах, не начинайте снова, мамашенька, - ответила я.

После всех событий этого дня (а день ещё и не кончился, собственно), я устала так, что спорить со старухой не хотелось совсем. Но вот мамашу Жо усталость от работы не брала.

- Кормить его чем будешь? – напористо начала она. – Нужно купить сена. А стоять он где будет? Правильно, надо построить стойло. А кто будет строить? Правильно, плотник… А где на всё взять денег?

- Курочки нанесут, - ответила я, чтобы хоть теперь отвязаться от неё.

- Ку-урочки! – фыркнула старуха. – Заговорила, как Бриско!

Я пожала плечами и пошла в кухню – ужасно хотелось пить, и ещё больше хотелось что-нибудь съесть, потому что все мои перекусы достались некому упрямому и прожорливому ослу.

- Не забудь только, что с Бриско приключилось, - зловеще сказала Жонкелия, понизив голос.

- Ну что вы всё о печальном, - протянула я. – Лучше попросите наших работников распрячь Лексуса.

- Кого? – переспросила Жонкелия.

- Моего ослика, - подсказала я, помахав рукой ослу, который смотрел на меня с немым упрёком, как на отъявленную лгунью.

- Лексус! Дурацкое имя, - тут же изрекла мамаша Жо.

- А по-моему, миленько, - я улизнула в дом, чтобы не препираться дальше.

Было слышно, как старуха распоряжалась отвести осла в курятник, а коляску поставить под навес. Пусть командует, ей надо куда-то выплеснуть желчь – вот пусть и выплескивает её на мужчин.

Я села на скамейку возле окна, выбрала из корзины яблоко покраснее, и задумчиво впилась в него зубами, глядя на безмятежную озерную гладь.

Понятно, что для Жонкелии смерть сына – постоянная незаживающая рана, но зачем всё время сравнивать меня с ним? Вот каркает она всё и каркает…

А вдруг моргелюты ошибаются, и если я снова утону в озере, то появлюсь живая и здоровая в своём мире? И в своём теле… А если совсем мечтать – пусть и судья Кроу перенесется в мой мир вместе со мной. Было бы забавно показать ему, что придумали люди за несколько сот лет… И можно было забороть его в постель безо всякой опаски.

Вздохнув, я замечталась. Всё-таки, судья – очень хороший мужчина. И почему таким мужчинам всегда достаются не жёны, а ведьмы? Но пусть даже сам судья будет хоть трижды чертом, это не дело – отправлять его в сумасшедший дом. Ну и что, что он видит покойников? А я вот – вообще, привидение, захватившее чужое тело. И что? Разве меня надо за это наказывать? Разве я виновата в том, что случилось?

В кухню ввалилась Жонкелия и сразу отругала меня за безделье:

- Вот, сидит она, видите ли! А солнце, высоко, между прочим. И работа, между прочим, не ждёт! Ты ужин приготовила? Тебе мужиков кормить.

- Готовлю, готовлю, - успокоила я её. – Прямо сейчас встала и пошла готовить.

Немного отдохнув, я умылась, подвязала фартук, спрятала волосы под косынку и первым делом занялась мясным супом. Поставила в печь вариться несколько кусков вымоченной солонины, и занялась начинкой для пирога. Я же обещала господину Кроу яблочный пирог, вот и надо стряпать пирог.

Чистить яблоки я не стала, просто вырезала сердцевинку с семечками и порезала сами яблоки тонкими ломтиками в виде полумесяца. Отправила их в воду, чтобы не потемнели и не дали сок, понюхала мясо, насыпала душистых кореньев и с чувством выполненного долга сняла фартук и косынку.

Когда я появилась на крыльце с корзинкой на сгибе локтя, мамаша Жонкелия опять заворчала:

- И куда это мы такие собрались? А ужин сам себя сварит?

- Ужин никуда не денется, - ответила я с достоинством. – Я сбегаю на часик в деревню, вы и заметить не успеете моего отсутствия.

- Будто бы, - не спустила Жонкелия.

- Ну хорошо, заметите, - сдалась я. – Поплачете себе в уголке, а потом я вернусь, и вы утешитесь.

- Иди уже, куда собралась, - буркнула старуха. – Балаболка.

Разумеется, я собралась в деревню. Корзина была взята для вида, и я даже собиралась прикупить масла и сметаны у жены шорника, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Но на самом деле мне нужна была Модести – та самая блондиночка с яркими, как настоящие сапфиры, глазами, которая так усиленно пыталась со мной поговорить и в Тихом Омуте, и в городе. Мне повезло, и я увидела её у колодца, вместе с остальными девицами. Были там и Хизер, и Кармель, и, скорее всего, ещё кто-то из деревенских ведьмочек. Что ж, очень кстати.

Проходя мимо смеющихся девиц, я приветливо помахала им рукой и пожелала доброго дня.

- И вам доброго дня, хозяйка! – ответили двое или трое, и в их числе была Модести.

Лица девушек обернулись в мою сторону, и глазищи так и вспыхнули драгоценными камнями.

Ух, сколько же здесь ведьм!

Теперь я была уверена, что красота у ведьмочек – явно колдовская. И отражение в медном чайнике – вот их истинный облик. А что будет, если подвести ведьму к зеркалу?..

Я не ошиблась – девицы у колодца словно ждали чего-то от меня. И не надо было обманывать их ожиданий, раз уж мы с судьей решили начать охоту на ведьм. Ну… охоту без драматических последствий, конечно. Потому что вряд ли деревенские девчонки представляли собой какую-то опасную силу.

- Модести, - позвала я блондиночку, и та встрепенулась, - у вас ленты развязались. Давайте поправлю.

С лентами всё было в порядке, но когда Модести подошла, я развязала ленту на её чепце и принялась завязывать снова. Остальные девушки следили за нами, чуть рты не открыв, но я выразительно посмотрела, и красавицы вспомнили, что пришли за водой, а не за сплетнями.

- Я очень ценю, что вы поняли мое горе, - сказала я тихо, расправляя атласные банты на чепчике голубоглазки, которая ловила каждое моё слово, - теперь я чувствую себя почти хорошо и могу вернуться к прежней жизни.

- Госпожа Эдит!.. – выдохнула Модести с восторгом. – Мы так волновались!..

- Да, мне было очень нелегко в этом году, - ответила я сдержанно. – Но теперь начнём постепенно возвращаться к прежней жизни.

- Ой! Как чудесно! – зашептала она, показав в улыбке жемчужные зубки. – Значит, в эту пятницу? Как обычно?

В пятницу? Что у ведьм обычно происходит в пятницу? Стоп! А ведь в прошлый раз я видела эту голую компанию на своей голубятне именно в пятницу. Ведьминский шабаш – вот о чем говорит Модести!

- Скажи, чтобы собрались все, - я затянула последний узелок последней ленты и полюбовалась свой работой. – Вот теперь вы выглядите прекрасно!

- Благодарю за это, - промурлыкала Модести, глядя на меня так жадно, будто хотела съесть.

Я шла от колодца к дому шорника, и чувствовала, как девицы смотрят мне в спину. Оказывается, можно чувствовать чужие взгляды, и это не самое приятное, если быть честным. Свернув в переулок между домами, я не удержалась и выглянула из-за угла.

Девицы у колодца сбились в пеструю стайку – не все, человек восемь или чуть больше, и шептались. А посредине девичьего круга стояла Модести, и глаза у нее горели – прямо полыхали. Белое фарфоровое личико разрумянилось, будто её король пригласил на свидание, а не позвала на местный шабаш вдовая мельничиха. Мне стало немного не по себе. Не заигралась ли я в судейского агента? Вдруг Кроу был прав – эти деревенские ведьмочки вовсе не безобидные существа?

Прокручивая в мыслях короткий разговор с Модести, я дошла до шорника, дождалась его жену и купила кусок несоленого сливочного масла и – самое главное! – свежей сметаны.

Запланированные дела были сделаны, и я отправилась на мельницу, не задерживаясь больше в Тихом Омуте. Мне пришлось опять пройти мимо колодца, но теперь там не было моих яркоглазых подружек, и площадь казалась опустевшей.