Мэй Раддмил

- Я помогаю ему, Мэй, - тихо, но уверенно ответил он своим глубоким, кларнетовым голосом, - я же первый услышал его крик с первого этажа. Наша кровь имеет власть над кошмарами. Я шептал древнее заклинание покоя, чтобы заглушить его страх. Пойдем внутрь.

Они вместе вошли в комнату Ями. Мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками, его била крупная дрожь, а на бледном лбу блестели капли пота. Мэй тут же опустилась на край постели и крепко обняла брата, шепча ему успокаивающие слова. Варфоломей медленно подошел с другой стороны. Его хромая нога тихо шуршала по ковру. Он протянул свою ледяную руку и мягко положил её на голову Ями. Удивительно, но как только его холодные пальцы коснулись волос мальчика, дрожь Ями начала утихать. Дыхание его выровнялось, а глаза, полные слез, медленно закрылись. Спокойный, глубокий сон мгновенно сморил его. Сила Варфоломея действительно подействовала.

Они тихо вышли из комнаты Ями, прикрыв за собой дверь. В коридоре Мэй повернулась к двоюродному брату. Её зеленый и голубой глаза изучали его лицо с глубоким недоверием.

- Ты действительно помог ему... — медленно произнесла она, скрестив руки на груди. — Но от тебя пахнет смертью, Варфоломей. И ты холодный, как покойник. Что ты скрываешь?

Варфоломей посмотрел на нее. В его прищуренных глазах промелькнула странная, глубокая печаль, сделавшая его шрам на щеке еще заметнее. Он не ответил на её вопрос. Вместо этого он сделал шаг вперед и неожиданно, очень бережно и нежно обнял её. Мэй замерла, но оттолкнуть брата она не смогла... Её худенькое и детское тело напряглось, но в ту же секунду, когда его руки сомкнулись за её спиной, её снова захлестнула волна непередаваемого тепла. Это было то самое чувство — словно она вернулась домой, словно этот ледяной, пахнущий могилой человек был самым близким существом во всей вселенной. Её тянуло к нему с непреодолимой, мистической силой.

— Тебе не нужно бояться меня, Мэй, — прошептал он ей на ухо, и его голос-кларнет прозвучал удивительно мягко. — Я никогда не причиню вреда ни тебе, ни Ями. Мы — одна семья. И мы должны держаться вместе, чтобы выжить.

Он отстранился, ласково коснулся её бледной щеки своими холодными пальцами, слегка улыбнулся и, прихрамывая, медленно пошел к лестнице, ведущей на первый этаж. Девочка осталась стоять в темном коридоре. Её сердце бешено колотилось. Она чувствовала тепло его объятий, но в её кармане все еще лежало письмо Клотильды со страшным предупреждением. Кому верить — зову своей крови или предсмертным словам тети? Убедившись, что Ями крепко и безмятежно спит, Мэй тихонько прикрыла дверь его комнаты. Лицо девочки снова превратилось в бесстрастную маску. Нежность, которую она только что почувствовала в объятиях Варфоломея, испарилась, уступив место холодному, расчетливому разуму. Какая-то часть её души тянулась к нему, но разум кричал об опасности. И Мэй привыкла доверять разуму. Бесшумно, словно призрак, Мэй спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж. Её ночное платье сливалось с темнотой, а шаль окутывала плечи, защищая от сквозняков. Кот Бегемот тенью скользил за ней, его желтые глаза светились в полумраке. Чернобог остался охранять сон Ями.