Пепел верности

Рийя молчала, разглядывая бумагу снова. Потом подняла взгляд.

— Тот, что пытался сбежать сегодня. Он не паниковал, когда бежал. Он считал — куда, как далеко, успеет ли. Я видела такое раньше только у людей с военной выучкой.

— Думаешь, бывший военный? — спросил Кейн.

— Думаю, что завтра стоит спросить дознавателя именно об этом. — Она пожала плечами. — Если развяжет язык.

— Развяжет, — сказал Даррон с уверенностью человека, видевшего это не раз.

Кейн посмотрел на него. Даррон смотрел на тело без всякого выражения — спокойно, как смотрит человек, привыкший к неприятным фактам.

— Бывал на таких допросах?

— Несколько раз. По службе. — Даррон не отвёл взгляда. — Зрелище не из приятных, Кейн. Но иногда необходимое.

Кейн кивнул и не стал спрашивать дальше.

* * *

Кейн не мог уснуть.

Крутилось в голове: взгляд пленного на воротах, та доля секунды расчёта при виде Даррона. И ещё — то, как тот держался все три дня, даже после неудачного побега. Не сломлен. Пересчитывал варианты заново.

Около полуночи Кейн встал, накинул куртку и вышел во двор — просто пройтись. Восточное крыло, где держали пленных, было видно с плаца — невысокое каменное здание с зарешёченными окнами, у дверей двое часовых.

Он постоял немного, глядя на тёмные окна. Потом вернулся в казарму и всё-таки уснул.

* * *

Утром его перевели в отдельную камеру — без окон, одна скамья, кандалы на стене. Решение коменданта: изолировать заранее, чтобы не успел сговориться с двумя другими.

Кейн узнал об этом за завтраком — обычная процедура. Но что-то в этой новости не давало покоя, хотя он не мог сказать, что именно.

Он понял только позже.

* * *

Крик раздался около девяти утра.

Не крик боли — крик тревоги, чей-то голос, зовущий стражу. Кейн бросил миску с кашей и побежал на звук — Даррон оказался рядом почти сразу, будто ждал поблизости.

В камере пленный лежал на полу — неподвижно, с пеной у рта, лицо уже посерело. Стражник у двери стоял бледный, не понимая, что произошло: дверь не открывали, никто не входил.

Кейн опустился рядом, проверил пульс — ничего. Тело было ещё тёплым, но жизни в нём уже не было.

— Что за чёрт... — выдохнул он, не веря.

— Яд, — сказал Даррон, присев с другой стороны. Он осторожно раздвинул мёртвому губы — в задних зубах виднелся выбитый осколок полого зуба, из которого ещё сочилась тёмная жидкость. — Капсула. Старый трюк, но надёжный. Раскусил сам.

— Он три дня держался! — Кейн поднялся, провёл рукой по лицу. — Бежать пытался! А теперь просто взял и... почему сейчас?

Даррон помолчал, оглядывая голые стены, кандалы, единственную дверь без окна.

— Потому что вчера у него была хоть какая-то надежда, — сказал он тихо. — Лес рядом, момент невнимательности охраны. Рийя его поймала — и вместе с этим у него исчез последний шанс. Здесь — камень, решётки, дознаватель уже едет. Выбраться живым он не сможет. — Даррон поднялся, отряхивая колени. — Значит, осталось одно: не дать себя разговорить.

Кейн смотрел на мёртвого. Думал о том, как тот считал шаги охраны вчера у ручья, как петлял между деревьями — отчаянно, до последнего веря, что получится. Надежда, которая держала его все эти дни и умерла здесь, в этих четырёх стенах, раньше, чем умер он сам.

— Это не наёмник, — сказал Кейн глухо.

— Нет. — Даррон смотрел на тело без всякого выражения. — Наёмник продаёт услугу, не жизнь. Этого учили молчать любой ценой. Кто-то вложил в него такую готовность задолго до сегодняшнего дня.

* * *

Рийя пришла, когда тело уже выносили. Встала в дверях, посмотрела на пустую камеру.

— Капсула, — коротко сказал ей Кейн.

Она вздрогнула — едва заметно, но Кейн заметил.

— Если бы я не поймала его вчера... — начала она.

— Тогда он сбежал бы и был бы жив, — сказал Кейн. — Это не твоя вина, Рийя.

— Я не об этом, — она резко мотнула головой, будто отгоняя мысль. — Я о том, что у него была капсула всё это время. Все три дня. Мы его обыскивали — и пропустили это.

— Зубы не обыскивают, — заметил Даррон от двери. — Упущение охраны на тракте, но обычное дело — рот не проверяют, если пленный не ранен в лицо.

Рийя выпрямилась, посмотрела на обоих по очереди.

— Двое других видели, что его увели отдельно. Если он успел подать знак до того, как его забрали...

— Усильте охрану у оставшихся, — быстро сказал Кейн коменданту, вошедшему в дверь. — Немедленно.

Комендант кивнул, отдал приказ, и в коридоре сразу загремели шаги стражи.

* * *

Оставшихся двух допросили в тот же день — порознь, под усиленной охраной. Ничего не добились: молчали так же стойко, хотя капсул у них при тщательном осмотре не нашли — оказалось, она была только у того, кто, видимо, был старшим в тройке.

Вечером Кейн, Даррон и Рийя снова сидели в той же тесной комнате при штабе. На столе теперь лежали два предмета: записка с дороги и зарисовка капсулы, которую успела сделать Эла, прежде чем тело унесли.

— Подготовка, дисциплина, готовность умереть, лишь бы не заговорить, — сказал Даррон, разглядывая зарисовку. — Это не банда, Кейн. Это организация.

— С деньгами на снаряжение, — добавила Рийя. — Такие капсулы недёшевы. Я видела похожие только у наёмных убийц высшего разряда.

Кейн молчал, глядя на огонь лампы. Потом сказал, не поднимая взгляда:

— Три пожара. Нападение на обоз. Теперь это. Кто-то выстраивает что-то большое. И у него хватает ресурсов делать это незаметно полгода.

— Полгода — это только то, что мы знаем, — тихо сказал Даррон. — Может быть и дольше.

Никто не возразил.

За окном гарнизон жил вечерней жизнью — перекличка караула, далёкий стук молота в кузнице, гул голосов из казармы. Обычный военный быт, который теперь казался Кейну тоньше и хрупче, чем неделю назад.

— Завтра возвращаемся в Каррем, — сказал он. — С докладом для штаба.

— Я поеду с вами, — сказал Даррон сразу, будто давно решил. — Думаю, моему командиру будет что обсудить с вашим.

Рийя посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом. Не подозрение, пока нет. Просто внимание.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Чем больше глаз, тем лучше.

Глава пятая

«Пепел»

Каррем встретил их дождём — мелким, нудным, тем самым, который идёт не переставая по три дня и превращает брусчатку в одну сплошную лужу.

Кейн ехал последним, кутаясь в куртку, и думал, что после трёх дней в седле, мёртвого пленного и разговоров об организации, которая жжёт заводы и охотится на военные обозы, дождь — это даже логично. Город будто подстраивался под настроение.

Штаб Королевской службы охраны располагался в самом центре, в старом каменном здании с башней, на которой постоянно горел сигнальный огонь — синий, кристальный, видный из любой точки квартала. Кейн въехал во двор первым, спешился, бросил поводья конюху и пошёл докладывать, оставив остальных разбираться с лошадьми и грузом.

В коридоре перед кабинетом начальника он столкнулся с человеком, которого видел впервые.

* * *

Это был мужчина лет тридцати восьми, среднего роста, крепкого сложения, с короткой седеющей бородой и взглядом, который сразу считывал собеседника с ног до головы — не грубо, а профессионально, как опытный игрок оценивает противника за карточным столом. Форма на нём была капитанская, поношенная, но безупречно опрятная.

— Ты, должно быть, Моррис, — сказал он, останавливаясь. — Тот, что с северного обоза.

— Так точно. — Кейн вытянулся машинально — что-то в этом человеке требовало уважения само по себе, без объяснений. — А вы...

— Капитан Серт. Майкл Серт. — Тот протянул руку, и рукопожатие оказалось крепким, без лишнего демонстративного нажима. — Я веду расследование по линии диверсий — заводы, склады, теперь вот ваш конвой. Начальник передал мне твой рапорт ещё вчера вечером, я успел прочитать дважды.

— И что скажете?

— Скажу, что ты пишешь рапорты лучше, чем половина моих сержантов с пятнадцатилетним стажем. — Серт чуть прищурился, без улыбки, но и без холода — просто оценивающе. — И скажу, что мне нужно поговорить с тобой и твоим отрядом подробно. Прямо сейчас, если не возражаешь.

— Не возражаю.

— Хорошо. — Серт развернулся к двери кабинета. — Тогда заходи. И зови остальных, как закончат с лошадьми. Чем больше голов, тем меньше шансов упустить деталь.

* * *

Кабинет Серта оказался завален бумагами — не в беспорядке, а в той организованной тесноте, которая выдаёт человека, давно перегруженного работой, но не теряющего контроль над ней. На стене висела карта Каррема и окрестностей, утыканная цветными булавками — Кейн насчитал не меньше дюжины.

— Садись, — Серт махнул на стул напротив стола, сам опустился в своё кресло, которое жалобно скрипнуло. — Расскажи мне про обоз своими словами. Не рапортом — просто расскажи, что видел, что почувствовал, что показалось странным, даже если это мелочь.

Кейн рассказал — про слежку, которую заметила Рийя, про нападение, про записку с одним словом, про побег и капсулу в зубе. Серт слушал внимательно, не перебивая, изредка делая короткие пометки на листе перед собой.

Когда Кейн закончил, Серт долго молчал, глядя на карту.

— Знаешь, что меня беспокоит больше всего во всей этой истории? — сказал он наконец.

— Что?

— Не то, что они жгут заводы. Заводы горели и раньше — несчастные случаи, халтура, иногда злой умысел отдельных идиотов с топором на хозяина. Не то, что напали на обоз — на дорогах всякое бывает. — Серт постучал пальцем по столу. — Меня беспокоит капсула в зубе. Это значит, что у них есть люди, готовые умереть, лишь бы не выдать организацию. Это не уровень обычной банды, Моррис. Это уровень идеи.

В этот момент дверь без стука открылась, и в кабинет вошёл Даррон — следом за ним Рийя, Бром и Эла, все ещё в дорожной одежде, мокрые от дождя.

— Капитан Серт, — сказал Даррон, кивая. — Разведотдел уже доложил вам о нашем участии?

— Доложил. — Серт смерил его взглядом — таким же оценивающим, как и Кейна минутой раньше, но чуть дольше. — Эш, верно? Слышал о тебе. Хорошие отзывы.

— Стараюсь соответствовать.

Серт кивнул, без особого выражения, и обратился ко всем сразу:

— Садитесь, у кого есть куда. Разговор будет долгим.

* * *

Они расселись, кто на стулья, кто на край стола, кто прямо на подоконник — Рийя выбрала именно его, поджав ноги, как делала всегда, когда хотела видеть всю комнату сразу.

— Хорошо, — сказал Серт, оглядывая всех по очереди. — Раз вы все здесь, скажу прямо, без экивоков. Последние полгода я собираю информацию о серии происшествий, которые, на первый взгляд, никак не связаны между собой. Три пожара на заводах. Два ограбления складов с военным снаряжением, которые официально прошли как обычный криминал. Теперь — нападение на конвой с целью задержать его, не ограбить. И вот это.

Он достал из ящика стола небольшой конверт, вытряхнул на ладонь что-то маленькое и положил на стол перед собой.

Это была монета — не местная, тёмного металла, с оттиснутым изображением, в котором Кейн не сразу разобрал смысл: что-то вроде языка пламени, сворачивающегося в кольцо.

— Где вы это нашли? — спросила Рийя, наклоняясь ближе.

— На теле одного из диверсантов с первого пожара — того, на заводе в восточном квартале, ещё до Тёрнера. Тогда никто не придал значения. Списали на случайную безделушку. — Серт повертел монету в пальцах. — Потом нашли вторую — у человека, задержанного при попытке поджечь склад месяц назад. Тот тоже умер раньше, чем заговорил. Не капсула — просто перестало биться сердце во сне, в камере, без видимых причин. Яд, который не оставляет следов, если не знать, что искать.

Эла подалась вперёд, разглядывая монету с профессиональным интересом.

— Можно?

Серт протянул ей монету. Эла повертела её, поднесла к свету лампы.

— Металл нестандартный. Похож на сплав, который используют в зачарованных предметах — для устойчивости к огню, возможно. — Она нахмурилась. — Это не просто символ. Это, кажется, амулет.

— Возможно, — согласился Серт. — Мои люди в архиве откопали упоминание этого символа в старых документах — донесениях полувековой давности о тайных обществах, которые потом исчезли или ушли в подполье. Один документ, написанный от руки неизвестным агентом, называл организацию, использовавшую похожий знак, одним словом.

Он сделал паузу — не театральную, просто такую, какая бывает у человека, который сам не до конца верит в то, что собирается произнести вслух.

— «Пепел».

Тишина в кабинете стала плотнее. За окном дождь усилился, забарабанил по стеклу чаще.

— Пепел, — повторил Кейн медленно, пробуя слово на вкус. — От чего пепел? После чего?

— Не знаю, — честно сказал Серт. — Может, метафора: то, что остаётся после того, как сжигают старое. Может, что-то конкретнее, чего я пока не понимаю. Документу полвека, автор давно мёртв, продолжения в архиве нет.

— Удобное имя для тех, кто жжёт заводы, — тихо заметил Бром.

— Слишком удобное, — сказала Рийя. — Если это правда то же общество спустя пятьдесят лет, у них долгая память и долгое терпение. Если это просто совпадающее имя — тоже неприятно: значит, кто-то нарочно взял на себя символику давно забытой угрозы.

Даррон молчал, разглядывая монету в руках Элы — внимательно, чуть прищурившись, как будто пытался что-то вспомнить.

— Даррон? — окликнул его Кейн.

— Ничего, — Даррон моргнул, будто очнулся. — Просто думаю, что если это организация с полувековой историей, у неё должны быть глубокие корни. Связи. Люди на разных уровнях — не только исполнители с капсулами в зубах, но и кто-то наверху, кто этим управляет.

— Именно поэтому, — сказал Серт, забирая монету обратно у Элы, — я прошу командование официально прикомандировать ваш отряд к моему расследованию. Полным составом. Включая разведотдел, — он кивнул на Даррона. — У меня людей не хватает, а вы уже показали, что умеете замечать то, что другие пропускают.

Кейн посмотрел на остальных. Бром кивнул коротко, по-деловому. Эла закивала с таким энтузиазмом, что чуть не свалилась со стула. Рийя просто наблюдала, не выражая ничего конкретного — это означало согласие, Кейн уже знал. Даррон смотрел на Серта прямо.

— Я поговорю со своим командиром, — сказал Даррон. — Но не вижу причин для отказа.

— Хорошо, — Серт убрал монету обратно в конверт. — Тогда с завтрашнего дня вы все официально работаете под моим началом по делу «Пепла». Отдыхайте сегодня — путь был долгим, я же вижу. Завтра с утра жду всех здесь, начнём с архивов.

* * *

Они вышли из штаба в дождь, который так и не прекратился. Под навесом у входа остановились — никому не хотелось сразу разбегаться по домам после такого разговора.

— Пепел, — повторила Эла, поёжившись то ли от холода, то ли от самого слова. — Звучит как название для чего-то, что уже случилось. Не для того, что планируется.

— Может, и то и другое, — сказал Бром. — Сначала что-то сожгли. Теперь жгут снова.

— Утешительно, — буркнула Рийя, поднимая воротник.

Кейн смотрел на дождь, стекающий с навеса плотными нитями. Думал о монете, о слове, о человеке по имени Серт, который полгода в одиночку собирал то, что для всех остальных выглядело разрозненными случайностями.

— Он неплохой, — сказал Даррон рядом, будто прочитав его мысли. — Серт. Дотошный. Из тех, кто не бросает дело, даже когда начальство теряет интерес.

— Откуда знаешь?

— Репутация бежит быстрее людей. — Даррон взглянул на него искоса. — Будет полезно иметь его на нашей стороне.

Кейн кивнул, не до конца уверенный, что именно зацепило его в этой фразе — может, просто усталость после трёх дней в седле, может, что-то ещё, чему он пока не мог подобрать слова.

— Идём, — сказал он вслух. — Завтра рано вставать.

Они разошлись в разные стороны под дождём, который, кажется, был не намерен заканчиваться в ближайшее время.

Глава шестая

Блокнот

Следующие два месяца слились в череду рассветов, на которые Кейн вставал с ощущением, что вчера ещё не закончилось.

Они допрашивали свидетелей, проверяли склады, читали архивные дела полувековой давности, написанные почерком, который Эла научилась разбирать быстрее остальных. Они находили нити — и нити обрывались. Они ловили мелких исполнителей — и исполнители молчали, или умирали раньше, чем успевали заговорить, или оказывались просто наёмниками, нанятыми через третьи руки и не знавшими ничего полезного.

«Пепел» оставался тенью. Кейн начал так его про себя называть — не организацией, не врагом, а тенью, потому что тень не поймать, как ни старайся, она просто двигается вместе с источником света и исчезает, стоит подойти ближе.

Но за эти два месяца отряд успел стать чем-то большим, чем просто группой людей, которых свело начальство.

* * *

Три недели спустя

— Не трогай! — рявкнула Эла так резко, что Кейн отдёрнул руку от склянки на столе, будто она была раскалённой.

— Я просто хотел посмотреть.

— Смотреть можно глазами. Руками — нельзя, это нестабильный реагент, и если ты его уронишь, мы вместе с этим столом и половиной архива окажемся на улице через окно. — Она забрала склянку, прижала к себе почти материнским жестом. — Серьёзно, Кейн, я думала, ты умнее.

— Прости. — Он поднял руки. — Я не знал.

— Теперь знаешь. — Эла смягчилась почти мгновенно, как делала всегда — вспышка и тут же отходняк. — Это для анализа той дряни, что мы нашли на складе в порту. Если получится правильно — узнаем состав зажигательной смеси, а это уже что-то.

Бром, сидевший в углу с грудой старых документов, не поднимая головы, заметил:

— Если бы Кейн взорвал архив, я бы первый сказал, что он заслужил. Сидим тут третий день, читаем донесения полувековой давности про каких-то контрабандистов, у которых, кажется, вообще ничего общего с нашим делом.

— Не ничего, — возразила Рийя, не отрываясь от своей стопки бумаг. — Вот, смотрите. — Она подняла лист. — «Группа, использующая символику пламени в круге, действовала в портовых кварталах в течение двух лет, прежде чем была разогнана силами короны». Это та же эмблема, что на монете Серта.

Все притихли.

— Дата? — спросил Кейн.

— Сорок семь лет назад.

— Значит, не выдумка, — тихо сказал Бром. — Значит, действительно были раньше. И их «разогнали», но не уничтожили до конца.

— Или уничтожили, а кто-то новый просто взял старое имя, — сказала Эла, не отрываясь от своей склянки. — Так тоже бывает. Громкое имя живёт дольше, чем люди, которые его придумали.

Рийя посмотрела на неё с лёгким удивлением:

— Откуда в тебе столько цинизма, Эла?

— Я не циничная, я наблюдательная, — фыркнула та, не поднимая взгляда от работы. — Это разные вещи.

* * *

Ещё через две недели

Склад горел всю ночь, и когда они наконец прорвались внутрь сквозь дым, нашли троих связанных рабочих в подсобке — живых, перепуганных, но живых.

— Вовремя, — выдохнул Кейн, разрезая верёвки на запястьях ближайшего.

— Вовремя — это если бы мы пришли до того, как они начали поджигать, — буркнула Рийя, перерезая путы второго пленника с куда меньшей нежностью, чем требовалось бы. — А мы успели только их связать спасти. Поджигателей опять упустили.

— Зато спасли троих, — сказал Бром, выходя из дыма с четвёртым рабочим на плече — тот был без сознания, но дышал. — Это не ничего, Рийя.

— Я не говорю, что ничего. — Она помогла подняться развязанному, проверила его взглядом на предмет серьёзных травм. — Я говорю, что мы снова опоздали на главное.

Снаружи, у телег скорой помощи, Эла металась между пострадавшими с сумкой через плечо, раздавая указания фельдшерам с уверенностью, которая совершенно не вязалась с её юным лицом.

— Этому — бинты на руки, ожог второй степени, не страшно. Этому — нашатырь, надышался дымом сильнее остальных. И принесите воды, всем, сейчас же!

Кейн стоял в стороне, наблюдая, как она командует взрослыми мужчинами вдвое старше себя, и они слушаются беспрекословно.

— Она хороша, — сказал подошедший Даррон, тоже наблюдая за сценой. Он появился к шапочному разбору, как всегда в последнее время — то ли действительно был занят на своих заданиях, то ли что-то задерживало его именно к развязке.

— Она впечатляет каждый раз заново, — согласился Кейн.

— Жалко, что снова не поймали поджигателей.

— Жалко, — Кейн потёр лицо ладонью, чувствуя, как усталость наваливается разом, едва дело сделано. — Сколько уже? Пятый склад за эти месяцы?

— Шестой, если считать тот, что был до твоего обоза, — тихо поправил Даррон. — Они методичны, Кейн. Они знают, что мы реагируем, и подстраивают тактику. Заходят, делают своё, уходят раньше, чем подоспеет помощь. Мы спасаем людей. Но самих их не ловим.

— Так и будет продолжаться?

Даррон посмотрел на горящий склад, на оранжевые отсветы на мокрой от пожарных шлангов брусчатке.

— Будет, пока мы не найдём кого-то, кто знает больше, чем рядовой исполнитель. — Он помолчал. — Рано или поздно они ошибутся. Все ошибаются.

Кейн хотел спросить, откуда такая уверенность, но промолчал — слишком устал, чтобы искать в словах друга что-то, кроме поддержки.

* * *

Ещё через две недели

— Я не понимаю, как ты вообще можешь это есть, — сказала Рийя, глядя с нескрываемым отвращением, как Бром поглощает что-то, отдалённо напоминающее рагу из общей столовой штаба.

— Я ем то, что дают, — невозмутимо ответил Бром, не отрываясь от ложки. — В армии быстро отучаешься быть привередливым.

— Это не рагу. Это оскорбление рагу.

— Зато горячее.

— Холодная вода тоже не отравлена, это не делает её деликатесом.

Кейн усмехнулся, наблюдая за их перепалкой — за последние недели она стала почти ритуальной, происходила за каждым общим обедом и никогда не перерастала во что-то серьёзное, просто была способом скоротать время между бесконечными допросами и тупиками.

— Кейн, скажи ей, — попросил Бром, не поднимая взгляда. — Скажи, что еда есть еда.

— Еда есть еда, — послушно повторил Кейн.

— Предатель, — беззлобно бросила Рийя, но в уголках её рта пряталась улыбка.

Эла за соседним столом что-то яростно строчила в блокноте, не притрагиваясь к собственной тарелке.

— Эла, ты вообще ешь? — спросил Кейн.

— Что? А, да, сейчас. — Она машинально подвинула тарелку ближе, не отрываясь от записей. — Просто я почти разобралась с составом той зажигательной смеси. Там есть компонент, которого я не узнаю, что-то магически усиленное, а не просто химия. Если найду источник...

— Поешь сначала, — мягко перебил Бром. — Потом источник.

Она подняла на него взгляд, будто только сейчас вспомнила о его существовании, потом о существовании еды, и неохотно взяла ложку.

— Ладно. Но я после обеда сразу обратно в лабораторию.

— Конечно, — сказал Кейн. — Куда же без этого.

Он откинулся на спинку стула, оглядывая стол — Бром со своим неприхотливым рагу, Рийя, демонстративно морщащаяся, Эла, уже снова забывшая про еду ради записей. Где-то на periferии сознания мелькнула мысль, что он привык к этому. Что эти лица, эти голоса, эти препирательства стали частью его дней так же естественно, как запах угля над городом.

Привычка, которая грела, а не раздражала. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное.

* * *

Ещё через две недели

Их вызвали ночью — гонец прибежал в казарму с приказом немедленно явиться в штаб, и Кейн, ещё толком не проснувшись, пытался на ходу застегнуть куртку, пока шёл по тёмным улицам вместе с остальными.

В кабинете Серта горела лампа, и сам капитан выглядел так, будто не спал уже сутки — что, скорее всего, было правдой.

— Засада, — сказал он без предисловий, едва они вошли. — Мои осведомители в порту засекли встречу. Двое неизвестных, передача груза, время и место. Сегодня, через два часа, склад номер четыре у южного причала.

— Думаете, это «Пепел»? — спросил Кейн, всё ещё пытаясь проснуться окончательно.

— Думаю, что не могу позволить себе этого не проверить, — отрезал Серт. — Берите снаряжение. Выходим через двадцать минут.

Эла уже копалась в своей сумке, проверяя запасы. Бром деловито проверял оружие. Рийя стояла у окна, глядя в темноту с тем напряжённым вниманием, которое появлялось у неё перед каждым настоящим делом.

— Даррона предупредили? — спросил Кейн.

— Я отправил гонца в разведотдел, как только узнал, — сказал Серт. — Будет ждать нас прямо там, у причала, если успеет.

Засада оказалась пустой.

Они пришли вовремя, заняли позиции, ждали — и не дождались ничего, кроме портовых крыс и одного перепуганного бродяги, который спал в углу склада и чуть не умер от страха, когда на него вышла Рийя с ножом наготове.