Всадник без головы

Как голодная гончая, мчался он по следу, вытянув вперёд голову, в надежде, что будет вознаграждён за свои усилия.

Он даже сам как следует не представлял, к чему всё это приведёт; и только по зловещему взгляду, который время от времени он бросал на рукоятки пистолетов, торчавших из кобуры, можно было догадаться, что он задумал что-то недоброе.

Если бы не одно обстоятельство, Колхаун сбился бы с пути, как и другие. Его вели хорошо знакомые следы двух лошадей. Один, который был побольше, он помнил с мучительной ясностью. Он видел этот отпечаток на пепле выжженной прерии. Что-то заставило его тогда запомнить эти следы, и теперь он легко узнавал их.

Наконец отставной капитан прискакал к зарослям и скоро оказался на поляне, где так неожиданно остановился крапчатый мустанг. До этого места ему нетрудно было ориентироваться, но здесь он встал в тупик. Среди отпечатков копыт диких кобыл следы подков всё ещё были видны, но здесь лошади уже не бежали галопом. Всадники тут остановились и стояли бок о бок.

Куда же теперь? Среди следов манады уже больше не было заметно отпечатков подков; их вообще нигде не было видно. Земля вокруг была твёрдая и усыпана галькой. Только лошадь, скачущая быстрым галопом, могла бы оставить на ней след, но не бегущая спокойной рысцой.

Когда крапчатая кобыла и гнедой тронулись с этого места, они ехали спокойным шагом на протяжении нескольких десятков ярдов, прежде чем поскакали галопом, напрявляясь к ловушке для диких лошадей.

Колхаун был озадачен. Он всё кружил и кружил по следам диких кобыл и снова возвращался, не находя направления, в котором поскакали подкованные лошади.

Он был окончательно сбит с толку, когда увидел одинокого всадника, приближавшегося к нему.

В огромном, неуклюжем человеке с длинной бородой, верхом на самой нелепой кляче, какую можно было найти в окрестностях на расстоянии ста миль, нетрудно было узнать старого охотника. Кассий Колхаун был знаком с Зебулоном Стампом ещё задолго до того, как они ступили на землю Техаса.

– Ну что, мистер Колхаун, догнали вы мисс Луизу? – спросил старый охотник с необычной для него серьёзностью. – Нет, не догнали, – продолжал он, взглянув на растерянное лицо Колхауна и сделав соответствующий вывод. – Чёрт побери, хотел бы я знать, куда же понесла её эта проклятая кобыла? И любопытно, как это случилось, – мисс Пойндекстер такая хорошая наездница. Ну ничего, большой беды не может быть. Мустангер, конечно, поймает кобылу своим лассо и положит конец её дури. А почему вы тут остановились?

– Не могу понять, в каком направлении они поскакали. По этим следам можно догадаться, что они здесь останавливались. Но я не вижу, куда следы идут дальше.

– Да-да, так и есть, мистер Колхаун. Они здесь стояли, и очень близко друг к дружке. Больше они не скакали по следам диких кобыл. Это наверняка. Так куда же они делись?

Зеб Стамп вопросительно посмотрел на землю, словно ожидая ответа от неё, а не от Колхауна.

– Нигде не вижу их следов, – сказал отставной капитан.

– Не видите? А я вот вижу. Гляньте-ка сюда! Вон они, где трава примята.

– Не вижу.

– Ну вот ещё! Глядите хорошенько! Большая подкова, а вот сбоку маленькая. Они ускакали вон туда. Значит, они мчались за дикими кобылами лишь до этого места. Поедем по их следам?

– Конечно!

Без дальнейших разговоров Зеб Стамп направился по новым следам – быть может, и незаметным для других, но не ускользнувшим от его глаз.

Скоро и его спутник смог разглядеть их: это было в том месте, где Морис и Луиза снова поскакали галопом, спасаясь от жеребцов, и где следы подкованных лошадей глубоко врезались в землю, поросшую травой.

Через некоторое время они снова затерялись или, вернее, стали заметны лишь для глаза такого опытного следопыта, как Зеб Стамп, который различил их среди сотни отпечатков копыт, оставленных на примятой траве.

– Ого! – вдруг с удивлением воскликнул старый охотник. – Что же здесь происходило? Что-то занятное…

– Это же отпечатки копыт диких кобыл, – сказал Колхаун. – Они как будто сделали круг и вернулись обратно.

– Если они это и сделали, то лишь после того, как всадники пронеслись мимо. Должно быть, дело приняло другой оборот.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что теперь уже не всадники гнались за кобылами, а кобылы за ними.

– А откуда вы это знаете?

– Да разве вы не видите, что следы подков затоптаны кобылами… Да какие там кобылы – ведь это следы больших копыт! Они на целый дюйм больше. Здесь побывал табун жеребцов. Иосафат! Неужели же они…

– Что «они»?

– Погнались за крапчатой. А если так, то мисс Пойндекстер грозила опасность. Поедем дальше.

Не давая дальнейших объяснений, старый охотник затрусил мелкой рысцой, а Колхаун последовал за ним, засыпая его вопросами.

Но Зеб только махнул рукой, как бы говоря: «Не приставай, я очень занят».

Некоторое время его внимание было совершенно поглощено изучением следов. Различить отпечатки подков было нелегко, так как они были затоптаны жеребцами. Но охотнику то тут, то там удавалось заметить их, пока он продвигался вперёд по-прежнему мелкой рысью. Лишь после того как Зеб остановил свою кобылу на расстоянии ста ярдов от оврага, с его лица сошла тревога; только теперь он согласился наконец дать разъяснения.

– Ах, вот в чём дело! – сказал Колхаун, услышав их. – А почему вы думаете, что они спаслись?

– Посмотрите сюда!

– Мёртвый жеребец… И убитый совсем недавно… Что это значит?

– То, что мустангер убил его.

– И, по вашему мнению, так напугал остальных, что они прекратили погоню?

– Погоню-то они прекратили, но остановил их, видно, не выстрел, а вот эта штука – труп жеребца. Чёрт побери, ну и прыжок!

Зеб указал на зияющий овраг, к краю которого они подъехали.

– Вы же не думаете, что они перескочили? – спросил Колхаун. – Это невозможно!

– Перескочили, как пить дать. Разве вы не видите следов их лошадей не только здесь, но и по ту сторону? И мисс Пойндекстер первая. Иосафат! Что за девушка! Они оба должны были перескочить, прежде чем застрелили жеребца, иначе им это не удалось бы. Только здесь и можно было перескочить. Молодчина мустангер! Уложил жеребца как раз у самого узкого места.

– Вы думаете, что он и моя кузина вместе перескочили овраг?

– Не совсем вместе, – ответил Зеб, не подозревая, почему Колхаун его так допрашивает. – Я уже сказал, что крапчатая перескочила первой. Посмотрите, вон там её следы – по ту сторону оврага.

– Вижу.

– А разве вы не видите, что они перекрыты следами лошади мустангера?

– Да-да!

– Жеребцы не прыгали на ту сторону, ни один из всего табуна. Дело, видно, было так: парень перескочил и послал пулю в эту скотину. Это было всё равно что закрыть за собой ворота. Увидев, что вожак упал, жеребцы остановились и побежали обратно. Вот здесь и следы вдоль оврага.

– Может быть, они перебрались в другом месте и продолжали преследование?

– Если бы так, им пришлось бы пробежать десять миль, прежде чем вернуться сюда: пять вверх по оврагу и пять назад. Но ничего этого не было, мистер Колхаун. Не беспокойтесь, они больше не преследовали мисс Луизу. Перескочив через овраг, они с мустангером поскакали рядышком; совсем спокойно, как два барашка. Опасность для них миновала; а теперь они уже, наверно, поехали туда, где стоит фургон с припасами.

– Едем! – сказал Колхаун с нетерпением, как будто его кузине всё ещё угрожала опасность. – Едем, мистер Стамп! Как можно быстрее.

– Не спешите, сделайте милость, – ответил Зеб, спокойно слезая и доставая нож. – Подождите минут десять.

– Подождать? Чего ради? – раздражённо спросил Колхаун.

– Надо снять шкуру с этого жеребца. Хорошая шкура! Я получу за неё в нашем посёлке не меньше пяти долларов. А пять долларов не каждый день найдёшь в прерии.

– Будь она проклята, эта шкура! – со злобой отозвался Колхаун. – Едем, бросьте это!

– И не подумаю, – с невозмутимым хладнокровием сказал Зеб, вспарывая острым лезвием шкуру на брюхе убитого животного. – Вы можете ехать, если вам нужно, мистер Колхаун, а Зеб Стамп не тронется с места до тех пор, пока не взвалит шкуру на спину своей кляче.

– Ну скажите, Зеб, что мне делать? Вы же знаете, что я не найду дорогу.

– Пожалуй, это похоже на правду. Да я и не говорил, что вы найдёте.

– Ну послушайте же, упрямый вы старик! Время очень дорого мне именно сейчас. А вы провозитесь со шкурой целых полчаса.

– Меньше двадцати минут.

– Пусть двадцать минут. Но для меня двадцать минут куда дороже пяти долларов. Вы ведь сказали, что такова цена этой шкуры? Бросьте её здесь, а я обещаю уплатить вам за неё.

– Так-с. Это чертовски великодушно! Только мне что-то не хочется воспользоваться вашим предложением. Это была бы подлость с моей стороны – принять деньги за такое дело, тем более что мы знакомы и нам по пути. С другой стороны, я не могу допустить, чтобы шкура стоимостью в пять долларов сгнила бы здесь, не говоря уже о том, что её могут растерзать грифы, прежде чем мне случится снова побывать в этих местах.

– Чёрт знает что такое! Но что же мне делать?

– Вы торопитесь? Так-с… Жаль, что я не могу сопровождать вас… Стойте! Незачем вам дожидаться меня. Вы сами найдёте дорогу к месту пикника очень просто. Смотрите, вон там дерево на горизонте – видите, высокий тополь?

– Да, вижу.

– Так-с… Узнаёте? Это чудное растение больше похоже на колокольню, чем на дерево.

– Да-да, теперь узнаю. Ведь мы промчались совсем близко от него, когда преследовали диких кобыл.

– Совершенно верно. Что же вам мешает теперь вернуться этой же дорогой, мимо тополя, и ехать по следам кобыл, только в обратную сторону? Так вы и приедете к месту пикника и увидите там мисс Пойндекстер и всю весёлую компанию.

Колхаун уже давно не слушал цветистую речь старого охотника. Стоило ему узнать дерево, видневшееся на горизонте, как он пришпорил своего рыжего коня и поскакал галопом, оставив старика Зеба за его работой.

– Иосафат! – воскликнул охотник, подняв голову и заметив, что капитана и след простыл. – Не требуется особого ума, чтобы понять, из-за чего эта горячка; хоть я не больно догадлив, но сдаётся мне, что это самая настоящая ревность, которая рыщет по следам.

* * *

Взволнованный событиями дня, так неудачно сложившегося для него, Колхаун скакал к месту пикника. Не спуская глаз с дерева, похожего на колокольню, он отыскал следы манады; теперь он уже не мог заблудиться. Ему оставалось только вернуться по собственным следам.

Он ехал быстрой рысью – гораздо быстрее, чем хотел бы его усталый конь. Всадника подгоняли мрачные мысли. Уже больше часа они всецело владели им – их горечь он ещё сильнее ощущал в своём одиночестве среди окружающей тишины. Колхауна не обрадовала даже встреча с двумя всадниками, которые показались вдали и ехали в том же направлении. Он сразу узнал их, хотя видел только спины, и то издалека. Это были виновники его горьких размышлений.

Так же как и он, они возвращались по следам диких кобыл, на которые они только что выехали, когда он их заметил. Они ехали рядом, бок о бок. Видимо, увлечённые каким-то интересным разговором, они не заметили догонявшего их одинокого всадника.

В отличие от него, они, казалось, не слишком торопились вернуться к обществу и ехали медленно; крапчатый мустанг то и дело замедлял шаг.

Их позы, их явное невнимание к окружающему и, наконец, их медлительность – всё это настолько усилило подозрения капитана, что он почти потерял самообладание.

Подъехать галопом и грубо прервать их нежную беседу было первое, что пришло ему в голову. Ещё раз он заставил свою измученную лошадь скакать быстрее.

Однако через несколько секунд Колхаун натянул поводья, как будто переменив решение. До всадников не долетел ещё топот копыт его лошади, хотя капитан теперь был всего лишь ярдах в двухстах от них. До него уже доносился серебристый голосок его кузины, которая, по-видимому, говорила больше, чем её собеседник. Как интересен для них был этот разговор, если они даже не заметили его приближения!

Если бы ему удалось подслушать, о чём они говорят! На первый взгляд казалось, что из этого ничего не выйдет. Но почему бы не попробовать?

По-видимому, они настолько увлечены беседой, что такая возможность не исключена. Трава саванны мягка, как бархат, и лёгкие удары копыт совсем беззвучны.

Колхаун был охвачен таким нетерпением, что не мог ехать шагом; но его рыжий конь охотно пошёл иноходью, обычным аллюром лошадей юго-западных штатов.

Едва поднимая копыта над землёй, почти скользя по траве, он продвигался бесшумно, но быстро – настолько быстро, что через несколько секунд уже догнал крапчатую кобылу и гнедого коня мустангера.

Тогда капитан заставил своего коня замедлить шаг и идти в ногу с ними; сам же он наклонился вперёд и с напряжением прислушивался. Судя по его позе, он готов был разразиться самой грубой руганью или же, быть может, схватиться за нож или револьвер.

Его дальнейшее поведение зависело от того, что он услышит.

Но ничего не случилось. Хотя два всадника, поглощённые своей беседой, были глухи к окружающему, слух их лошадей оказался более чутким, и, когда усталый рыжий конь, перейдя на шаг, тяжело ударил копытом, крапчатый мустанг и гнедой конь вскинули головы и громко заржали. План Колхауна потерпел неудачу.

– А! Кузен Каш! – воскликнула Луиза, обернувшись к капитану, и в тоне её прозвучало не столько удивление, сколько досада. – Ты здесь? А где отец, Генри и остальные?

– Почему ты меня об этом спрашиваешь, Лу? Я знаю о них столько же, сколько и ты.

– Неужели? Я думала, что ты выехал нам навстречу. И они тоже… Ах, твоя лошадь вся в пене! Она выглядит так, словно ты скакал на ней долго, как и мы.

– Ты права. Я с самого начала бросился за тобой в надежде помочь тебе.

– В самом деле? А я и не знала, что ты ехал за нами. Спасибо, кузен. Я только что благодарила мистера Джеральда, который тоже поехал за мной и любезно спас меня и Луну от очень большой неприятности – вернее, от ужасной опасности. Представь себе, за нами погнались дикие жеребцы, и мы мчались от них, буквально спасая свою жизнь.

– Я это знаю.

– Так, значит, ты видел, как они гнались за нами?

– Нет. Я узнал об этом по следам.

– По следам? И тебе удалось разобраться в них?

– Да, благодаря разъяснениям Зеба Стампа.

– О! Он был с тобой? И вы ехали по следам до… до какого места?

– До оврага. Зеб мне сказал, что ты перескочила через него. Это правда?

– Луна перескочила.

– И ты была в седле?

– Конечно! Что за странный вопрос, Кассий! – сказала она, смеясь. – Или, по-твоему, я должна была ухватиться за её хвост?.. А ты тоже перескочил? – спросила креолка, внезапно меняя тон. – И ехал по нашим следам дальше?

– Нет, Лу. От оврага я направился прямо сюда, предполагая, что ты вернёшься раньше меня. Вот так мы и встретились с тобой.

Луиза, казалось, была удовлетворена этим ответом.

– Ах так! Хорошо, что ты догнал нас. Мы ехали медленно. Луна, бедняжка, очень устала. Не знаю, как только она доберётся до Леоны…

С той минуты, как Колхаун присоединился к ним, мустангер не проронил ни слова. Без видимого сожаления он оставил общество молодой креолки и молча поехал впереди, снова вернувшись к своей роли проводника.

Несмотря на это, капитан не спускал с него испытующего взгляда. А когда Колхаун ловил – или думал, что поймал, – восторженный взгляд Луизы, направленный в ту же сторону, его глаза загорались дьявольской злобой.

Длительное путешествие трёх всадников могло бы привести к трагическому концу. Однако появление участников пикника предупредило такую развязку. Беглянку встретили хором восторженных возгласов, на время разогнавших другие мысли.

Глава 19

Виски с водой

Хотя гостиница форта Индж и являлась самым большим зданием в посёлке, тем не менее она была невелика и не представляла собой ничего примечательного. Едва ли она претендовала на какой-либо архитектурный стиль. Это была деревянная постройка в форме буквы «Т», сооружённая из обтёсанных брёвен. Продольную часть здания занимали комнаты для приезжающих, а поперечная представляла одно большое помещение, в котором находился буфет, или, как его называли в Америке, бар. Здесь пили, курили и, не стесняясь, плевали на пол.

Хозяином гостиницы был не оборотистый янки, а немец, вполне оправдывавший репутацию своих соотечественников, которые считаются поставщиками лучших продуктов. Он сам прислуживал в своём баре. Местные жители называли его коротко: «Доффер», хотя у себя на родине он был известен под фамилией Обердофер.

Вероятно, с того самого дня, как Доффер повесил свою вывеску, в его баре ещё ни разу не собиралось столько посетителей, как в вечер после описанного пикника, когда его участники вернулись в форт Индж.

Почти все они, за исключением дам, сочли необходимым закончить вечер в баре. Как только стрелка голландских часов, нежно тикавших среди разноцветных бутылей, подошла к одиннадцати, в бар один за другим стали заходить посетители. Офицеры форта, плантаторы, живущие по соседству, маркитанты, поставщики, шулера и люди без определённых занятий входили друг за другом. Каждый направлялся прямо к стойке, заказывал свой любимый напиток, а затем присоединялся к какой-нибудь компании.

Одна из этих компаний обращала на себя особое внимание. В ней было человек десять, половина из которых носила мундир. К последним принадлежали три офицера, уже знакомые читателю: капитан-пехотинец и два лейтенанта – драгун Генкок и стрелок Кроссмен.

С ними был ещё один офицер, постарше их возрастом и чином – он носил погоны майора. А так как он был старшим по чину в форте Индж, то лишним будет добавлять, что он командовал гарнизоном.

Разговор носил вполне непринуждённый характер, как будто все они были молодыми лейтенантами. Они беседовали о событиях истекшего дня.

– Скажите, пожалуйста, майор, – спросил Генкок, – вы, наверно, знаете, куда ускакала мисс Пойндекстер?

– Откуда же мне знать? – ответил офицер, к которому был обращён вопрос. – Спросите об этом её кузена, мистера Кассия Колхауна.

– Мы спрашивали его, но толком ничего не добились. Он, кажется, знает не больше нас. Он встретил их на обратном пути, и то недалеко от нашего бивуака. Они отсутствовали очень долго и, судя по их взмыленным лошадям, ездили куда-то далеко. За это время они могли бы съездить на Рио-Гранде и даже дальше.

– Обратили ли вы внимание на лицо Колхауна, когда он вернулся? – спросил пехотный капитан. – Он был мрачен как туча, и, по-видимому, его тревожило что-то весьма неприятное.

– Да, вид у него действительно был очень понурый, – ответил майор. – Но, надеюсь, капитан Слоумен, вы не приписываете это…

– Ревности? Я в этом не сомневаюсь. Ничего другого не может быть.

– Как? К Морису-мустангеру? Что вы! Невозможно! Во всяком случае, неправдоподобно!

– Но почему, майор?

– Мой дорогой Слоумен, Луиза Пойндекстер – леди, а Морис Джеральд…

– Может быть, и джентльмен – ведь мы ничего о нём не знаем.

– Фу, – с презрением сказал Кроссмен, – торговец лошадьми! Майор прав: это неправдоподобно.

– Ах, джентльмены! – продолжал пехотный офицер, многозначительно покачав головой. – Вы не знаете мисс Пойндекстер так, как я её знаю. Это очень эксцентричная молодая особа, чтобы не сказать больше. Вы, должно быть, и сами это заметили.

– Да что вы, Слоумен! – поддразнил его майор. – Боюсь, что вы не прочь посплетничать. Наверно, сами влюбились в мисс Пойндекстер, хотя и прикидываетесь женоненавистником? Приревнуй вы её к лейтенанту Генкоку или к Кроссмену, если бы его сердце не было занято другой, это было бы понятно, но к простому мустангеру…

– Этот мустангер – ирландец, майор. И у меня есть основания предполагать, что он…

– Кто бы он ни был… – прервал майор, мельком взглянув на дверь. – Вот он, пусть сам и ответит. Он прямой человек, и от него вы узнаете обо всём, что, по-видимому, вас так сильно интересует.

– Вряд ли, – пробормотал Слоумен, когда Генкок и ещё два-три офицера направились было к мустангеру с намерением последовать совету майора.

Молча пройдя по посыпанному песком полу, Морис подошёл к стойке.

– Стакан виски с водой, пожалуйста, – скромно обратился он к хозяину.

– Виски с водой? – повторил тот неприветливо. – Вы желаете виски с водой? Это будет стоить два пенни стакан.

– Я не спрашиваю вас, сколько это стоит, – ответил мустангер. – Я прошу дать мне стакан виски с водой. Есть оно у вас?

– Да-да! – поторопился ответить немец, испуганный резким тоном. – Сколько угодно, сколько угодно виски с водой! Пожалуйста!

В то время как хозяин наливал виски, мустангер вежливо ответил на снисходительные кивки офицеров. Он был знаком с большинством из них, так как часто приезжал в форт по делам.

Офицеры уже готовы были обратиться к нему с вопросом, как посоветовал майор, когда появление ещё одного посетителя заставило их на время отказаться от своего намерения.

Это был Кассий Колхаун. В его присутствии вряд ли было удобно заводить такой разговор.

Подойдя с присущим ему надменным видом к группе военных и штатских, Кассий Колхаун поклонился, как обычно здороваются в тех случаях, когда вместе был проведён весь день и люди расставались лишь на короткое время. Если отставной капитан был и не совсем пьян, то, во всяком случае, сильно навеселе. Его глаза возбуждённо блестели, лицо было неестественно бледно, фуражка надета набекрень, и из-под неё выбилось на лоб две-три пряди волос, – было ясно, что он выпил больше, чем требовало благоразумие.

– Выпьем, джентльмены! – обратился он к майору и окружавшей его компании, подходя к стойке. – И выпьем как следует, вкруговую, чтобы старик «Доннерветтер» не мог сказать, что он зря жжёт для нас свет. Приглашаю всех!

– Идёт, идёт! – ответило несколько голосов.

– А вы, майор?

– С удовольствием, капитан Колхаун.

Согласно установившемуся обычаю, вся компания, которая собралась выпить, вытянулась вереницей около стойки, и каждый выкрикивал название напитка по своему вкусу. Разных сортов было заказано столько, сколько человек было в этой компании. Сам Колхаун крикнул:

– Бренди! – И тут же добавил: – И плесните туда виски.

– Бренди и виски ваш заказ, мистер Колхаун? – сказал хозяин, подобострастно наклоняясь через стойку к человеку, которого все считали совладельцем большого имения.

– Пошевеливайся, глупый немец! Я же сказал – бренди.

– Хорошо, герр Колхаун, хорошо! Бренди и виски, бренди и виски! – повторил немец, торопясь поставить графин перед грубым посетителем.

Компания майора, присоединившись к двум-трём уже стоявшим у стойки гостям, не оставила и дюйма свободного места.

Случайно или намеренно, но Колхаун, встав позади всех в приглашённой им компании, очутился рядом с Морисом Джеральдом, который спокойно стоял в стороне, пил виски с водой и курил сигару. Оба они как будто не замечали друг друга.

– Тост! – закричал Колхаун, беря стакан со стойки.

– Давайте! – ответило несколько голосов.

– Да здравствует Америка для американцев и да сгинут пришельцы, особенно проклятые ирландцы!

Произнеся этот оскорбительный тост, Колхаун сделал шаг назад и локтем толкнул мустангера, который только что поднёс стакан к губам.

Виски выплеснулось из стакана и залило мустангеру рубашку.

Была ли это случайность? Никто ни минуты не сомневался в противном. Сопровождаемое таким тостом, это движение могло быть только намеренным и заранее обдуманным.

Все ждали, что Морис сейчас же бросится на обидчика. Они были разочарованы и удивлены поведением мустангера. Некоторые даже думали, что он безмолвно снесёт оскорбление.

– Если только он промолчит, – прошептал Генкок на ухо Слоумену, – то его стоит вытолкать в шею.

– Не беспокойтесь, – ответил пехотинец тоже шёпотом. – Этого не будет. Я не люблю держать пари, как вам известно, но я ставлю своё месячное жалованье, что мустангер осадит его как следует. И ставлю ещё столько же, что Кассий Колхаун не обрадуется такому противнику, хотя сейчас Джеральда как будто больше беспокоит рубашка, чем нанесённое ему оскорбление. Ну и чудак же он!

Пока они перешёптывались, человек, который оказался в центре общего внимания, невозмутимо стоял у стойки.

Он поставил свой стакан, вынул из кармана шёлковый носовой платок и стал вытирать вышитую грудь рубашки.

В его движениях было невозмутимое спокойствие, которое едва ли можно было принять за проявление трусости; и те, кто сомневался в нём, поняли, что они ошиблись. Они молча ждали продолжения.