Ледяной гром

— Он просто ушёл? — раздался голос из угла. — Вот так?

— А что ты хотела? — усмехнулся кто-то. — Ты хотела, чтобы он тебе станцевал танец на последок с бубном? Он не виноват, сами знаете.

— А если я не хочу в Москву? — голос Людмилы Петровны дрогнул. — У меня дочка в школе, я не могу просто всё бросить.

— А кто вообще сказал, что тебя там кто-то ждёт? — парировал Серёжа, но в его голосе тоже слышалась неуверенность.

Я стояла, слушая их, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Они ждали от меня ответов, надежды. А я не знала, что сказать. Я сама не знала, что мне делать.

Леша взял меня за руку, крепко, и я подняла глаза.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить.

Я молча кивнула, и мы вышли из переговорной, оставляя за спиной гул голосов. В коридоре было тихо, солнечный свет падал на пол, и я почувствовала, что наше привычное утро кончилось. Навсегда.

Мы вышли из переговорной. Я чувствовала, как он держит меня за руку, но пальцы его были напряжены. Мы прошли в конец коридора, к его кабинету, он открыл дверь, пропустил меня вперёд и прикрыл за нами.

В кабинете было тихо. Он сел на край стола, скрестил руки на груди и посмотрел на меня. Я стояла у двери, чувствуя, как между нами сгущается воздух.

— Я знаю точно, что он тебя порекомендовал в Москву, — сказал он. Голос был ровным, но я знала эту интонацию. — Скажи мне. Я знаю тебя, Саша. Скажи мне.

Я молчала. Потом подняла на него глаза и тихо ответила:

— Да.

Он выдохнул, провёл рукой по волосам, оттолкнулся от стола и начал ходить по кабинету. Я смотрела на него и молчала.

— И что ты планируешь делать? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я не знаю, — честно ответила я. — У меня здесь всё. Квартира, друзья, ты, работа… была. Я правда не знаю, Лёш. Это так сложно, это так не вовремя всё.

Он резко обернулся:

— Но это же и для тебя возможность. Огромная. Ты понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я. — Поэтому я и говорю, что не знаю.

Он подошёл ближе, и я заметила, как в его глазах зажглась знакомая искра — та, которую я видела каждый раз, когда он начинал ревновать.

— То есть если я не в этом списке, — начал он медленно, — ты сможешь спокойно от меня уехать?

Я нахмурилась:

— Леша, стоп. А что тут такого? Даже если я соглашусь, разве это значит, что мы не сможем продолжить отношения? Я не понимаю, что тут такого. Мы вместе. И я уверена, тебя тоже порекомендовали. Если хочешь, я попрошу…

— Нет! — перебил он, и голос стал резче. — Саша, ты смеёшься? Ты меня бросишь ради Москвы. Перевод? Ты что, гонишь? Кто? Он? Он меня точно не порекомендовал.

Он почти выкрикнул это, и я отступила на шаг.

— Лёш, я просто говорю, что если есть шанс, я готова попробовать. Но я не хочу тебя терять.

Он приблизился ко мне, и я почувствовала его дыхание:

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Здесь. Ты никуда не поедешь.

— Стой, — сказала я, поднимая руку. — Ты себя слышишь? Ты никуда не поедешь? Почему ты решаешь за меня?

— Потому что я тебя люблю, — сказал он с вызовом.

— Я твоя девушка, — тихо, но твёрдо сказала я. — Но я не жена. Я тебе ничего не должна. Я ничем тебе не обязана.

Он замер. Я видела, как его лицо напряглось, но я продолжила:

— Я не понимаю, почему ты так резко. Мне не нравится, как ты говоришь. Давай позже поговорим. У меня много работы, и у тебя тоже.

Я уже взялась за ручку двери и обернулась:

— Давай вечером спокойно поговорим и обсудим всё. Я не хочу сейчас думать о будущем. Я не хочу принимать решение под давлением. Хорошо?

Он смотрел на меня, и я видела в его глазах смесь злости, страха и обиды. Но он кивнул:

— Хорошо. Вечером.

Я вышла из кабинета и пошла по коридору. Ноги дрожали, сердце стучало где-то в горле. Я прошла мимо Тани, не заметив, что она что-то говорит, зашла в свой кабинет и закрыла дверь.

Прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. В голове был хаос — слова Леши, лица коллег, решение, которое я должна была принять, и неясное будущее, которое открывалось передо мной.

Я глубоко вздохнула. Потом ещё раз. Открыла глаза, подошла к столу и включила ноутбук. Работа. Сейчас — только работа. Всё остальное — потом. Когда я смогу дышать ровно.

Я провозилась с документами до самого вечера. Казалось, весь офис решил, что сегодня — последний день, когда можно скинуть на меня всё, что они не успели сделать за последние полгода. Сначала Серёжа прибежал с договором, который надо было срочно перевести на немецкий. Потом Оксана притащила какие-то таможенные декларации, в которых сама запуталась. Алексей Иванович трижды заглядывал с вопросами по отчётам, которые он, естественно, потерял, и я в сотый раз показывала ему, где они лежат. Людмила Петровна принесла авансовые отчёты с ошибками, которые она, конечно же, «не могла найти».

— Саша, ты понимаешь, я не успеваю, — говорила она, глядя на меня с мольбой. — Ты же знаешь, я с этими цифрами всегда путаюсь.

— Да уж, — пробормотала я, принимая у неё бумаги.

Таня прибежала с просьбой помочь с письмом для клиента, потому что «у тебя лучше формулировки выходят». И даже дядя Миша заглянул на минутку, чтобы спросить, не надо ли чего закрыть на ночь.

Я сидела и смотрела на гору бумаг, которая за день выросла в три раза. Час назад я мечтала о том, чтобы успеть закрыть хотя бы половину дел. Теперь я просто хотела выжить. Всё, что можно было сделать раньше, они решили сделать сейчас. И теперь, мало того что у меня своей работы дофига — так они ещё и подкидывают. «Саша, понимаешь, я не успеваю». «Саша, помоги, умоляю». «Саша, это срочно». Если бы я считала, сколько раз за день произнесли моё имя, я бы уже сошла с ума.

— Как так можно? — прошептала я, уронив голову на руки.

В кабинете было тихо. За окном уже стемнело, город зажигал фонари, но мне было не до красоты. Я перевела взгляд на часы и чертыхнулась — восьмой час. Рабочий день закончился уже два часа назад. А я всё сидела.

И тут я вспомнила о Леше.

Я взяла телефон и написала ему коротко: «Я задержусь сегодня. Ты езжай домой, отдыхай. Поговорим позже, хорошо?»

Отправила и положила телефон на стол. Через минуту он завибрировал. Я открыла: прочитано. Ответа не было. Ни слова, ни смайлика, ни ок. Просто тишина.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Серьёзно? — пробормотала я. — Ты серьёзно?

Он обиделся. Я знала его слишком хорошо, чтобы не понять. Он прочитал сообщение, вздохнул, бросил телефон на диван и уставился в потолок. А я здесь сиди, утопаю в чужой работе, и ещё должна думать о том, как его успокоить.

Ужас. Просто ужас.

Я отложила телефон, закрыла глаза и позволила себе минуту тишины. В голове гудело. Документы, отчёты, клиенты, Москва, Леша, его ревность, его обида, его нежелание слышать меня. Всё смешалось в один тугой комок, и я не знала, за что хвататься в первую очередь.

Я открыла глаза, взяла первую папку и решила: до девяти я сижу, а потом ухожу. И точка. Что бы там ни случилось. Мне нужен вечер. Мне нужна тишина. И мне нужно спокойно подумать. А если Леша не поймёт — значит, это его проблема.

Ровно в 9:10 я закрыла последнюю папку. Глаза уже слипались, спина ныла, а в голове шумело так, будто я весь день просидела в переговорной с работающим отбойным молотком. Я выпрямилась, потянулась, хрустнув шеей, и оглядела свой стол — пустота. Бумаги разложены, отчёты закрыты, клиенты обзвонены.

Я взяла папки, которые требовали подписи директора, и отнесла их в кабинет Алексея Ивановича. Оставила на краю стола, прикрепив стикер: «Алексей Иванович, подпишите завтра утром. С уважением, Саша».На всякий случай сфотографировала, чтобы он не забыл, где лежит.

Потом я вернулась в свой кабинет, взяла пальто, сумку, ключи, окинула взглядом комнату в последний раз — и вышла. Закрыла дверь. Заперла. Уже в коридоре я остановилась и прислушалась: в офисе было тихо. Только где-то гудел кондиционер и светился аварийный свет у выхода. Все разошлись. Даже дядя Миша уже, наверное, пил чай на посту, но не в этот раз. Я бросила взгляд на его стойку — пусто. Или он просто ушёл проверять этажи. Я не стала ждать, просто спустилась вниз и вышла на улицу.

Вечерний Питер встретил меня прохладой. Воздух был влажным, пахло осенними листьями и рекой. Я вдохнула полной грудью и почувствовала, как усталость постепенно отступает, уступая место ровной, спокойной пустоте.

Я подошла к своей малышке, села за руль, завела двигатель. Включила музыку. Поехала.

На удивление, машин было мало. Только такси мелькали в потоке, да редкие компании молодёжи, которые куда-то спешили, смеялись, обнимались. Я смотрела на них, и на губах сама собой появилась усмешка. Счастливые. Прямо как в фильмах. Вот бы мне к вам сейчас, к вам, к вашим проблемам, которые решаются за один разговор. Вот бы мне оказаться там, где нет этих отчётов, этих решений, этих взглядов и невысказанных вопросов.

Светофоры сменяли друг друга, и я уже въезжала в свой двор. Притормозила и вздохнула — соседская машина опять заняла моё парковочное место. Старая «Лада» стояла поперёк, так что моя малышка даже не могла подъехать ближе. Я нажала на клаксон — бесполезно. Засранец. Как же он меня достал. Я выругалась сквозь зубы, припарковалась на соседнее место и вышла из машины, хлопнув дверью сильнее, чем следовало.

Поднялась к себе. Квартира встретила меня темнотой и тишиной. Я нажала на выключатель, и мягкий свет залил прихожую. Сбросила туфли, пальто повесила на плечики.

— Алиса, включи плейлист какой-нибудь, — сказала я в пустоту.

— Привет. Включаю ваш любимый плейлист, — отозвался голос из колонки, и комнату наполнил тихий джаз. Я побрела в ванную, включила воду — горячую, как люблю. Стояла под струями, закрыв глаза, чувствуя, как вода смывает с меня этот бесконечный день, его голоса, его просьбы, его чужую работу. Потом намотала волосы на полотенце, набросила халат и вышла на кухню.

Заварила чай с жасмином — свой вечерний ритуал. Села на подоконник, поджав ноги, и уставилась в окно. За стеклом спал двор. Где-то горел свет в окнах, где-то кто-то смеялся. А я сидела с кружкой в руках и смотрела на эту тишину, чувствуя, как внутри разрастается странная смесь спокойствия и тревоги.

— Что делать будем, Саша? — спросила я себя тихо. — Что мне делать?

Я отпила глоток, поставила кружку на подоконник и обхватила себя руками.

— Мне нужен совет, боже… хоть маленький. Пусть если мне суждено действительно уехать, оставить всё здесь, то пусть я встречу девушку в красном платье. Ха-хах, — я усмехнулась сама себе. — Саша, ты дурочка. Загадывать такое ночью, глядя в тёмное окно. Мда, и вправду дурочка.

Я улыбнулась, покачала головой, допила чай и пошла в спальню. Забралась под одеяло, выключила свет. Джаз всё ещё играл где-то в коридоре, но я его не слышала. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Завтра будет новый день. С новыми решениями и новыми дорогами. И, возможно, с девушкой в красном платье. Я не знала, что это будет. Но почему-то это желание согревало меня, когда я засыпала.

Будильник прозвенел ровно в 7:00. Я открыла глаза и первым делом посмотрела в окно. Серое небо, мокрые стёкла, и за ними — сплошная стена дождя. Мда. Погода шикарная. Просто идеальная, чтобы дополнить моё и без того не самое радужное настроение.

— Ну, спасибо, природа, — пробормотала я, натягивая одеяло на голову. — Так и будет весь день. Скучно.

Я полежала ещё минуту, чувствуя, как дождь барабанит по подоконнику, а потом всё-таки заставила себя встать. Прошлёпала босыми ногами в ванную, включила воду. Душ немного привёл в чувство, но в голове всё ещё крутились вчерашние мысли. Леша, его резкость, его обида. И моё нежелание принимать решение прямо сейчас.

Я вышла из душа, замоталась в полотенце и подошла к телефону. Написала ему:

«Доброе утро. Как ты? Встал?»

Он ответил в ту же секунду:

«Доброе. Встал. Встретимся в офисе».

Коротко. Сухо. Никаких маленькая, никаких смайликов. Я вздохнула, отложила телефон. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я включила музыку — что-то лёгкое, с ритмом, чтобы отвлечься. На кухне приготовила себе тост с лососем, огурчиком и творожным сыром, заварила зелёный чай. Села за стол, откусила кусочек и взяла телефон, чтобы полистать ленту.

Потом мне пришло в голову залезть на сайт головного офиса в Москве. Просто из любопытства. Я открыла страницу, пробежалась по разделам: история компании, вакансии, достижения. Ничего особенного. Стандартный корпоративный сайт с фотографиями улыбающихся сотрудников и отчётами о прибыли. Увидела успешно подписанные контракты, какие-то награды. Красота. Чисто, аккуратно, всё по полочкам. Но никакой жизни. Никакого чувства, что там что-то происходит. Просто — картинка.

Я закрыла ленту и поняла, что ничего интересного там не нашла. Или, может, просто не хотела искать.

Я допила чай, помыла кружку и пошла собираться. Сегодня был костюм — тёмно-серый брючный, строгий, с лёгким блеском ткани. Белая блузка, шпильки, которые добавляли мне роста и уверенности. Волосы распустила — они мягкими волнами легли на плечи, лёгкий макияж. Всё. Я готова.

Я вышла из дома. Сосед уже уехал — его машины не было на моём месте. Я села в свою малышку, завела двигатель и выехала со двора.

Пробка, как всегда. Все едут на работу. Дождь лил так, что дворники не успевали разгонять воду. Я смотрела на людей, стоящих на остановках, прячущихся под зонтами, и думала — жалко их. Стоят под этим ливнем, ждут свои автобусы, прижимают сумки к груди, чтобы не намокли. А я сижу в машине, в тепле, смотрю на них с высоты своего водительского сиденья. Уютно, сухо, но почему-то внутри всё равно было промозгло.

Я вздохнула и переключила радио на что-то более бодрое. Наверное, я просто устала. От этого дождя. От мыслей, которые не давали покоя. И от человека, которого я люблю и с которым мы немного повздорили.

Я влетела в офис, почти бегом — дождь был просто ужасный. Пока я добежала от машины до двери, успела промокнуть, хотя и старалась укрыться сумкой. Погода отвратительная. Осень, блин. Кто вообще придумал эту хмурую погоду? Я отряхнула волосы, поправила пиджак и вошла в здание.

Сегодня на посту сидел Григорий — странный тип, с которым у меня никогда не было общего языка. Вечно бубнит себе под нос, смотрит исподлобья, и все его боятся. Я кивнула ему:

— Доброе утро.

— Утро, — буркнул он и отвернулся к монитору.

Неприятный дяденька. Все с ним насторожены, а он, кажется, и рад этому.

Я поднялась на четвёртый этаж. В коридоре было тихо, только слышен был шум дождя за окном и гул кондиционера. Я зашла в приёмную. Таня сидела за своим столом и что-то печатала.

— Привет, Саш! — она улыбнулась, но улыбка была уставшей.

— Привет. Алексей Иванович на месте?

— Нет, — покачала она головой. — Уехал. Сказал только, что бумаги взять и умчал. И куда — не сказал. Странно, но, думаю, потом сам расскажет.

Я нахмурилась, но решила не зацикливаться. — Ладно, разберёмся.

— Да, он, наверное, скоро вернётся.

Я кивнула и направилась к себе в кабинет. Открыла дверь, сделала шаг внутрь — и застыла.

За моим столом сидел Леша.

Он выглядел ужасно: глаза красные, волосы растрёпанные, на лице — смесь злости и усталости. Я подошла ближе, хотела поцеловать его, как делала каждое утро, но едва приблизилась — почувствовала резкий запах алкоголя. Он разило так, что у меня закружилась голова.

— Ты… пил? — спросила я, отстраняясь и глядя на него в упор.

Он утвердительно качнул головой, даже не пытаясь отрицать.

— Что случилось? — я старалась говорить спокойно, хотя голос начинал дрожать. — Это из-за вчерашнего?

Он не ответил. Вместо этого он встал и подошёл ко мне вплотную, остановившись почти впритык. Он смотрел на меня, и его взгляд был тяжёлым, полным той злости, которая испугала меня ещё вчера.

— Ты решила насчёт перевода? — спросил он с вызовом. — Что ты будешь делать?

— Лёш, — сказала я тихо, чувствуя, как в груди начинает разрастаться тревога. — Я пока ничего не решила.

— Что за фигня? — он повысил голос. — Ты же вчера сказала, что подумаешь. Подумала?

Я смотрела на него и чувствовала, как терпение начинает закипать.

— Леша, я сказала, что решу, когда решу. Сейчас я не могу сказать ничего. Иди к себе. От тебя разит алкоголем.

Я отвернулась и начала вешать пальто в шкаф, пытаясь скрыть дрожь в руках. Но он не ушёл. Он подошёл сзади, вплотную, и я почувствовала его дыхание на своей шее. Было неприятно. Так неприятно, что я замерла.

Он резко развернул меня к себе лицом, и я встретилась с его глазами. Твёрдо, грубо, почти с угрозой он сказал:

— Ты никуда не уедешь. Поняла? Ты останешься здесь.

Я молчала. Смотрела в его глаза и видела там не любовь, не страх за меня, а злость. Чистую, неконтролируемую злость. И в этот момент я вдруг поняла, что он не пытается меня удержать — он пытается мной управлять.

— Выйди из кабинета, Леша, — сказала я тихо, но твёрдо. — Указывать мне не нужно, что делать

Он сверлил меня взглядом ещё секунду. Потом усмехнулся, но улыбка была злой.

— Я то выйду, — сказал он. — Но ты всё равно сделаешь так, как я скажу. Поняла?

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я смотрела на закрытую дверь и понимала: что-то в наших отношениях сломалось. И я не знала, что нужно делать дальше.

Работа пошла полным ходом. Я сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на бумагах, но перед глазами всё ещё стоял Леша с его злым взглядом и запахом перегара. В голове было пусто и шумно одновременно. Я перебирала цифры, но они не складывались. Всё смешалось в одно серое пятно.

В коридоре послышались шаги. Я подняла голову — мимо моей двери быстрым шагом прошёл Алексей Иванович. Он был в своём обычном пиджаке, но что-то в его походке было другим. Он зашёл к себе в кабинет и уже через секунду высунулся в коридор:

— Саша, зайдите ко мне. И дверь закройте, пожалуйста.

Я вздохнула, встала и пошла к нему. Сердце забилось быстрее. После вчерашних новостей я уже боялась любых разговоров с глазу на глаз.

Я зашла, закрыла за собой дверь и села на стул напротив него. Он снял очки, протёр их и посмотрел на меня усталым, но внимательным взглядом.

— Саша, — начал он, — я хочу спросить тебя прямо. Ты решила что-то насчёт перевода?

Я молчала. Смотрела на него и не знала, что сказать. В голове были обрывки мыслей, и ни одна не складывалась в целый ответ.

— Я… — начала я, но замолчала. — Алексей Иванович, я пока не знаю. Это очень сложное решение.

— Я понимаю, — кивнул он. — Поэтому у тебя есть ещё два дня. До пятницы. После этого я буду вынужден отправить в Москву отказ.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой даты.

Он протянул мне папку:

— Это договора и письма на Москву. Список тех, кого я порекомендовал на перевод. Возьми, посмотри.

Я взяла папку, открыла. Мельком пробежалась по списку. Моя фамилия стояла самой первой. И ещё пять человек. Я перечитала список внимательно — фамилии Леши среди них не было. Сердце кольнуло где-то в груди, но я не подала виду.

— Понятно, — тихо сказала я.

— Саша, — продолжил он, — собери их у себя и скажи то же самое. Два дня на раздумья. Зарплату хорошую обещают, квартирный вопрос, так что пусть соглашаются. Возьмут на хорошие должности. Не будете вы там последними людьми.

Я кивнула и уже хотела встать, но задержалась:

— А вы? Что будет с вами?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула грусть, смешанная с облегчением.

— А я… сегодня в Москве приняли решение о моей отставке. С 30 ноября, как только закроется фирма, я больше не буду директором. Я ухожу на пенсию.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он говорил это спокойно, но я видела, как тяжело ему даются эти слова. Он проработал здесь с самого открытия, поднимался по карьерной лестнице сам.

— Я рад, Саша, — сказал он, — если честно. Я здесь с самого первого дня. Всё начинал с нуля. Мне нравилось. Но… всему приходит конец. Мы с женой поедем отдохнём. За пять последних лет я уже забыл, как это — не думать о работе. Поедем к внукам. Пора уже. Они у меня ух какие!

Он помолчал и добавил:

— А тебе советую. Уезжай. Ты хорошая девушка, отличный специалист. Что тебя держит здесь?

Он посмотрел на меня внимательно, и я отвела глаза.

— Твой Алексей? — спросил он тихо.

Я молчала. Он не стал давить.

— Два дня, Александра. Жду вас в пятницу с ответом. И всех остальных тоже.

Я встала, взяла папку и вышла из кабинета. Вернулась к себе, закрыла дверь и села за стол. Положила папку перед собой, но не открывала. Смотрела в окно на серое небо, на дождь, который не утихал. Грусть накрыла меня с головой.

Я взяла телефон и начала обзванивать тех, кто был в списке. Один за другим.

— Привет, это Саша. Зайди ко мне, пожалуйста, на пару минут. Есть важный разговор. Да, сейчас.

Я клала трубку после каждого звонка и чувствовала, как внутри нарастает усталость. Каждый из них ждал от меня новостей. Каждый надеялся. И я должна была сказать им, что у них есть шанс, но и я сама не знала, выберу ли его.

Через пять минут они стояли в моём кабинете. Пятеро человек: Серёжа, Оксана, Людмила Петровна, Таня и Виктор из отдела закупок. Я поднялась из-за стола, держа в руках письма, которые мне передал Алексей Иванович. В кабинете было тихо, только слышен был шум дождя за окном и чей-то нервный вздох.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала я, и они расселись по стульям.

Я взяла письма и начала раздавать. Каждому — конверт с печатью головного офиса. Все смотрели на них с напряжением, кто-то даже не решался открыть.

— Коллеги, — начала я, стараясь говорить ровно. — Алексей Иванович рекомендовал вас в головной офис в Москве за вашу хорошую работу. Вы им понравились. Это письма с предложением о переводе.

По комнате прошёл вздох. Я продолжала:

— У вас есть два дня на раздумья. В пятницу я жду ответ. Я думаю, стоит согласиться. Это отличный шанс для каждого из вас. Зарплата выше, перспективы. Но решение за вами.

Я положила перед каждым лист с текстом: «С условиями ознакомлен».

— Подпишите, что вы ознакомлены. Можете вернуться к своей работе.

Первая подписала Людмила Петровна, вздохнула и поднялась:

— Спасибо, Саша. Я подумаю. Мне нужно с мужем посоветоваться.

— Конечно, Людмила Петровна, — я кивнула. — Время есть.

Серёжа взял письмо, посмотрел на него, потом на меня:

— Саш, а ты сама? Поедешь?

Я замялась на секунду:

— Ещё не решила.

— Ну, если ты едешь, то я тем более, — он улыбнулся.

— Думай, Серёж. Два дня есть. Взвесь всё.

Оксана молча взяла письмо, пробежалась глазами, ничего не сказала и вышла. Виктор долго рассматривал конверт, потом кивнул и подписал.

— Я согласен, — сказал он. — В Москву давно хотел.

Остались только Таня. Она сидела с письмом в руках и смотрела в одну точку.

— Саш, — тихо сказала она. — А там правда хорошо?

— Танюш, нас не на войну отправляют. Правда хорошо, — ответила я. — Я видела сайт. У них всё серьёзно. Думаю, нам будет там нормально.

Таня кивнула, подписала бумагу, улыбнулась мне, встала и пошла к выходу. Остановилась у двери:

— Саш, я соглашусь. Если ты поедешь, я тоже. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась я, хотя внутри всё сжалось.

Они вышли. Я осталась одна. Посмотрела на папку, в которой лежал список, и поняла, что моя фамилия — первая. И что я сама пока не знаю, поставлю ли подпись.

Я вернулась к работе. Бумаги снова пошли потоком — кто-то приносил на подпись, кто-то просил срочно проверить отчёты, кто-то звонил и орал в трубку, потому что их документы теперь переводят в Москву. Я слушала, извинялась, объясняла, что ничем не могу помочь. Мне было уже всё равно. Всё, что я могла сделать, — это просто дожить этот день.

Целый день так и прошёл. Одно и то же. Звонки, бумаги, объяснения. Я уже устала что-либо чувствовать. Устала слышать голоса. Устала сидеть в этих стенах. Всё стабильно. Как всегда.

К вечеру я не выдержала. Решила выйти, подышать воздухом. Поднялась на крышу — там, наверху, было спокойно. Дождь почти стих, только мелкая морось висела в воздухе. Я стояла у парапета, смотрела вниз на мокрый город, на людей, которые куда-то спешили, и думала: «Вот бы мне сейчас быть одной из них. Просто идти по улице, без мыслей о завтрашнем дне».

Дверь за спиной открылась. Я даже не обернулась — знала, кто это. Леша подошёл и встал рядом со мной. Он выглядел лучше, чем утром. Умытый, трезвый. Отошёл, видно.

— Что случилось у тебя? — спросила я, не поворачивая головы.