Полная версия
В два широких, по-мужски размашистых шага она стремительно подходит, пугая меня до икоты.
Тело колотит. Сотрясает. Я не могу сопротивляться. Не могу возразить. Да я в своем положении могу лишь молчать и надеяться, что меня на этот раз не примут за Оливию.
Женщина же не терпит неподчинения. Хватает платок и тянет, намереваясь открыть мое лицо. Я как могу сопротивляюсь. Нахожу откуда-то силы и тяну на себя.
Но женщина быстрым и сильным движением вырывает платок из моих пальцев. Ногти скользят по гладкой ткани, которая утекает как песок.
Застываю, не в силах поднять лицо. Страх гонит укрыться, спрятаться.
Но куда?
Моя беспомощность раздражает и злит одновременно.
Чувствую, как пальцы женщины медленно, но ощутимо обхватывают мой подбородок, вынуждая посмотреть на нее.
- Интересно, кто тебя здесь прячет? – спрашивает задумчиво и дергает меня другой рукой за плечо.
- Пошли.
Как пошли? Она меня не узнала?
Облегчение заполоняет разум, разливается теплом, возрождая надежду.
У меня появился шанс? Шанс вырваться из плена Раднора и возможность найти способ вернуться домой.
Послушно передвигаю ногами, хотя и двигаюсь с трудом. Женщина не проявляет ко мне ни капли сострадания и тащит к выходу. Я только и успеваю схватить свой злосчастный шарфик, впопыхах натягивая его на лицо.
- Не велено, – останавливает нас грубый, низкий голос.
Охрана.
Жмусь к женщине, цепляясь за ее локоть как за спасательный круг.
Не пропустят?
- Ты с кем разговариваешь? – повелительным тоном спрашивает моя спасительница. – Ты забыл, кто я?
- Но Раднор... – тушуется тот охранник, что перегородил нам путь. Его суровое лицо вытягивается. Глаза начинают бегать.
Кто же эта женщина, что совсем не боится так разговаривать с мужчинами?
- С Раднором я сама разберусь, – говорит тише и снова заводится, сверкая на растерявшихся мужчин глазами. – Все. Пошли прочь с дороги. Эту я увожу.
Двое мужчин делают шаг в сторону, хмуро провожая нас взглядами. Я украдкой смотрю по сторонам, запоминая все, что попадается на глаза.
Куда ни глянь, везде много народу. Все бегут, спешат, задевая нас плечами.
Мне это только на руку. Легко будет затеряться.
Сейчас...
Отпускаю локоть женщины...
- Куда, – хватает за кисть. – Даже не вздумай, – предупреждает не глядя, продолжая целеустремленно идти, расталкивая всех, кто встречается на ее пути.
Дергаю рукой. Но она держит мою руку так, словно пес палку. Не вырваться.
Сердце сжимается от плохого предчувствия.
Мы останавливаемся напротив неприметных ворот. Стукнув кулаком по деревянной калитке, заходит, затаскивает меня в небольшой двор и грубо тащит к одноэтажному дому.
Ноги заплетаются. Я спотыкаюсь, шлепая босиком по застеленному соломой полу. В ступни впивается мелкий мусор.
Внутри пусто.
Серые каменные без всякой облицовки стены окрашивают лучи предзакатного солнца. Красиво.
Но вот атмосфера здесь просто невыносимая. Я кожей чувствую, как на мои плечи ложится что-то нехорошее. Воздух сгущается. Тяжелеет. Вытягивая из меня последние крохи света и радости. Волнами накатывает отчаяние. Дергаюсь всем телом. Торможу, становясь на пятки.
- Стой. И не шуми, – бросает мне женщина. С нее будто сползает маска, и нет больше того очарования, что я испытывала раньше, глядя на нее. Только злость, ярость и ненависть...
Холодею. Она узнала меня... узнала...
Как в замедленной съемке слежу, как она подзывает к себе худощавого мужчину.
- Что госпожа прикажет делать?
Резко оборачивается, хватая меня за плечи.
- Ты помнишь меня... знаю, что помнишь.
Взмах рукой, и щека горит от пощечины. Глаза женщины лихорадочно горят, а каждое слово кислотой ложится на сердце, разъедая без остатка.
- Знаешь, как я грезила нашей встречей. Как мечтала увидеть тебя такой, избитой, поверженной... жалкой. Но мне этого мало, – пожимает плечами. – Представляешь, – трясет. Я тряпичной куклой бултыхаюсь в ее руках. – Я мечтала, чтобы ты мучилась. Долго. Очень долго. И боги услышали мои молитвы и привели тебя ко мне.
- Раздеть ее, – говорит холодно, повергая меня в пучину ужаса.
- Нет! – Мой крик утопает в стенах... я брыкаюсь, извиваюсь, надеясь избавиться от рук, срывающих с меня платье.
Кожу обжигает холод. Я полностью обнажена. Руки распяты. Мне не дают даже укрыться.
- Подготовить к торгам. Вести через черный ход. Надеюсь, я успею ее продать до того, как пропажу обнаружит Раднор.
Моя любовь к вам!!!
Дорогие мои. Следующая глава выйдет завтра, а пока ловите промики...
Кто первый, тот и в дамках.
Перевоспитать истинного, или Заноза в сердце Дракона
-i-GbamG
rv1N-OiR
Потерянная душа для Красного Дракона
KJXKZ875
e3uN0tTf
Академия Хищников, или Ведьма для Лютого
Umg7h4nD
l9ytKOoa
(Не) пара для генерала драконов
YDxlGlgJ
-tfyA1fx
А кто не успел, у меня для вас хорошая новость, на все мои четыре истории завтра будут скидки %%%%%.
Ну и если вам нравится такой формат моей любви к вам, порадуйте и меня комментариями, сердечками, подпиской на автора.
Я с удовольствием еще сделаю дарение промиков, и возьму в привычку радовать вас....
Глава 9
Каждый шаг дается с трудом. Но это мало волнует моих надзирателей, что толкают меня в спину, подгоняя передвигать ноги чуть быстрее.
Узкий каменный проход, по которому мы идем, до отказа забит местными обитателями. Женщинами. Мужчинами.
Теперь и сомнений нет, что это другой мир.
У нас давно нет рабства и такой удручающей нищеты, которая фонит, заражает своей безнадежностью, погружая меня в еще больший ужас.
Видно, что эти люди обделены самым необходимым и вынуждены жить в нечеловеческих условиях.
В нос ударяет тошнотворный, удушающий запах мочи и других отходов жизнедеятельности. Несколько раз на глаза попадаются жирные крысы, без страха снующие туда-сюда.
А вот сами местные жители мало чем напоминают обычных людей. Грязные лица, обветшалая, больше напоминающая лохмотья, одежда. Болезненная худоба и пустые безжизненные глаза.
Меня всю передергивает от страха и омерзения.
Лучше смерть, чем такая жизнь.
Моих обнаженных ног касаются чьи-то пальцы. Я дергаюсь из стороны в сторону, стараясь избежать прикосновений. Но людей слишком много. Кто-то сидит прямо на холодной земле, кто-то что-то готовит, окуривая и без того душное пространство черным едким дымом.
В горле першит. Глаза слезятся. Но я иду, прикрывая свою абсолютную наготу волосами, и стараюсь как можно меньше обращать внимание на то, как меняются взгляды, когда к ним приходит осознание, кого ведут мимо них.
То, что они знают, кто такая Оливия, становится понятно сразу.
Люди застывают, мгновенно бросая свои рутинные дела, и идут вслед за нами, крича в спину жестокие слова, ранящие сильнее любого камня, впивающегося в мои бедные ступни.
Мое тело горит, а душа обращается в пепел.
Мне больно. Не физически. Я умираю морально, окончательно теряя себя от сальных, пропитанных ненавистью взглядов.
Женщина, та самая, что обманным путем заманила меня в ловушку, идет чуть позади, покрикивая на следующих за на нами людей.
Они пугаются ее выкриков и наконец отстают, когда мы выходим на небольшое открытое пространство, куда тонкой вереницей сгоняют как скот таких же несчастных, как и я.
Рабы. Вот кто все эти люди.
В романе подробно описывается политическая обстановка этого мира. Цена человеческой жизни и без того слишком мала, чтобы отдавать ее бесплатно. Вот и наживаются те, кто сильнее и богаче. На бесконечных войнах и распрях. Любой может оказаться на невольничьем рынке, и превратиться в раба, обогащая работорговцев.
Вот кто настоящие хозяева этого мира. Не короли, не феодалы, владеющие огромными землями, а они...
Меня затаскивают на шатающийся под ногами деревянный помост. Яркое солнце бьет в лицо. Я щурюсь, задыхаясь от ужаса. Кожа покрывается испариной.
Сколько народу, и каждый норовит на меня посмотреть. В глазах потенциальных хозяев горит алчный огонь.
Неужели все это происходит со мной и никто не может помочь мне?
Глава 10
Женщина не торопясь поднимается вслед за мной, прижимая к своей ладони хлыст. От вида длинного, как змея, шнура, искусно переливающегося в ее руках, в груди холодеет. Она наверняка знает, как пользоваться этим оружием, и, судя по сверкающим от предвкушения глазам, с удовольствием продемонстрирует свои умения на мне.
Сколько народу.
Ежусь, ощущая, как кожа дымится от чужих взглядов. Дергаюсь и не выдерживаю, закрывая грудь и нижнюю часть тела.
Хочу укрыться, спрятать...
Но и здесь меня жёстко осаждают. Я получаю неуловимый хлесткий удар по пальцам.
Кожу обжигает боль. Послушно убираю руки, низко опуская голову.
- Стой ровно, ведьма... пусть все видят, КОГО мы сегодня продаем, – не церемонясь, поднимает основанием хлыста мой подбородок и вынуждает смотреть прямо.
- Пожалуйста, – зачем-то молю, хотя, кажется, проще разжалобить камень.
- Заткнись, – яростно шипит женщина, а у меня в голове бьется единственная мысль: чем эту женщину так обидела Оливия. Почему в мягких красивых чертах столько ненависти, злости... черной, всепоглощающей?
Отвожу взгляд. Не могу смотреть ей в лицо.
Сердце кровоточит, нарывает от противоречивых чувств. С одой стороны, мне жалко ее... да, я глупая, жалею свою пленительницу, которой не повезло пересечься с такой, как Оливия... а с другой – мне безумно страшно за себя. Теперь она ни за что не остановится. Пока не совершит, что задумала.
Толпа подозрительно молчит. Угнетает давящим со всех сторон безмолвием.
Когда кажется, что я вдруг оглохла от ужаса. И если бы не мое свистящее дыхание, точно подумала бы, что перестала слышать.
Такое количество глаз! Беспощадно одинаковых глаз!
Содрогаюсь всем телом.
Напряжение искрится в воздухе, достигая апогея.
- Сколько хочешь за ведьму? – раздается в толпе разрывающий тишину мужской голос. Судорожно ищу его обладателя. Голос принадлежит здоровенному мужчине с широкими плечами и черными смолянистыми волосами. В глазах полыхает тьма. Ни грамма тепла или хотя бы похоти... нет.
Только расчет.
Он, ухмыляясь, приценивается ко мне как к племенной лошади. Зная точно, что не прогадает. Я не удивлюсь, если ему вздумается заглянуть ко мне в рот, оценивая зубы.
- Сто ринов (золотая денежная валюта. – Прим. автора), – равнодушно обводя взглядом присутствующих, сообщает женщина, пожимая покатыми плечами.
По толпе волнами перекатывается удивление. Я настороженно верчу головой, вглядываясь в растерянные лица.
Это много или очень мало?
- Даю двести, – громко отвечает все тот же мужчина, не стесняясь рассматривая меня с ног до головы.
Дергаю плечом, сгоняя с себя его внимание.
От моего движения волосы веером падают на грудь.
Хоть какая-то преграда.
Колени подрагивают. Я еле стою на ногах, до последнего отказываясь верить, что все это происходит со мной.
- Четыреста, – раздается низкий, грудной окрик. С другого, противоположного, края площадки. Как в умелых руках кукловода все мы – и я, и толпа – поворачиваем головы в сторону еще одного мужчины, скалой возвышающегося над всеми.
Господи. Викинг. Огромный. С топором в руках.
Я сглатываю тугую слюну, расширяя от ужаса глаза.
Женщина победоносно усмехается, постукивая по ладони тонкой рукоядкой хлыста.
- Вы знаете, кто она такая, – победоносно сообщает женщина.
Тишина обрывается. Толпа, как огромный змеиный клубок, шипит, переговариваясь друг с другом.
- Только представьте, как сладко будет ее ломать. Убивать. Зная, что участь, приготовленная для такой, как она, слишком мала, чтобы сполна искупить свою вину. С ней можно делать все что угодно. Все! Поставьте на ней свое клеймо и воплотите свои фантазии.
Никогда подобного ужаса не ощущала. Он как голодная собака вгрызается сначала в ноги. Я делаю шаг в сторону. Осекаюсь и застываю, не в силах пошевелиться. Ужас заглатывает меня. Лижет, омертвляя мое сердце.
Трескучий свист хлыста и жгучая, точно доходящая до основания позвоночника боль на спине отрезвляет мой разум.
Я, не удержавшись на ногах, падаю на колени. Перед глазами танцуют мошки. Дышу как рыба, выброшенная на берег, постанывая от боли.
Но кажется, что мои страдания только подначивают толпу. Я слышу ликование и подбадривающие выкрики.
Сжимаю кулаки, давясь от слез.
Я не выдержу. Сдохну здесь. Сгину. Как же я хочу домой.
- Восемьсот, – вступает в игру очередной мужчина. Беловолосый.
Играют трое, перебивая суммы друг друга.
Цифры, как и нули, молниеносно растут. Я только и могу, что тяжело дышать и ждать, когда все это наконец закончится.
- Шестьсот тысяч... – кричит все тот же беловолосый, повергая всех присутствующих в настоящий шок, смешанный с экстазом.
Толпа беснуется, кричит, разрывая мои барабанные перепонки. В голове нарастает болезненный гул.
Все... финал.
Судя по недовольным лицам остальных, этот человек с синими, ледяными глазами победил.
- Что же, – потирает ладони женщина, после того как она закрепляет хлыст на своем поясе.
– Я бы и вилы (медяк) не дала за эту тварь. Но вам лучше знать, сколько стоит шкура ведьмы. Дорого. Дорого... Слишком, – подходит ко мне, хватая меня за волосы. Я так и сижу на коленях. И больше не пытаюсь сопротивляться.
Слезы застилают глаза, обжигают скулы, шею...
Губы женщины касаются ушной раковины.
- Помнишь, за сколько ты продала тому уроду мою дочь?
Качаю головой.
Поворачивается ко мне так, чтобы я видела ее лицо. Ее глаза... отшатываюсь назад, читая в них горе матери, потерявшей своего ребенка.
Боже... Оливия, как ты могла?
- Бесплатно. За так, – бьет наотмашь словами. – Как плату за ночь, в которую он тебя от души трахал.
Женщина с невероятной силой сжимает мои волосы, натягивая до агонии кожу. Еще чуть-чуть, и мой скальп останется в ее скрученных от ненависти пальцах.
- Ты просто отдала ему мою дочь за оргазмы, которые ты, тварь, испытывала под ним. Чтобы он, это твои слова, не скучал в одиночестве. И вспоминал тебя, когда будет издеваться над ней.
Дергаюсь от ее слов... умираю душой.
И не оправдаться. Не отмыться. Она имеет право видеть во мне убийцу своей дочери. И я не в силах переубедить ее.
Закрываю глаза.
- Прости меня, – шепчу, наполняясь вся тягучей горечью.
- Прости? Моя дочь тоже просила простить ее? Сжалиться над ней? И я валялась в твоих ногах. Помнишь, что ты мне ответила? Нет... Ты сказала, что я заслужила такой участи... и моя никчемная дочь тоже... заслужила. Так вот ты, – женщина отталкивает меня, выпрямляя спину, – ты тоже все это заслужила... Забирайте ее.
Не могу слышать ее голос. Не могу, затыкаю уши, наблюдая, как тот самый мужчина, что купил меня, поднимается на помост, бросая под ноги женщины увесистый мешок.
Качаю головой, отползаю к самому краю. Меня дергают, ставя на ноги. Я упираюсь, кричу.
- Нет! Пожалуйста! Оставьте меня в покое!
- Вам придется отпустить ее, – раздается оглушающе в толпе.
Раднор?
Боже.
Он нашел меня. Еще никогда я не чувствовала такого облегчения.
- Не смей, – срывается на крик женщина, преграждая ему проход. – Поздно. Она теперь рабыня.
Раднор неспешно идет к помосту, распихивая всех локтями. И смотрит мне прямо в глаза, да так, словно я не достойна того, что он собирается сделать. Словно он не хочет... но и по-другому не может.
- Это для всех вас поздно... – говорит сдавленно, поднимаясь по крутым ступенькам. –
И для меня тоже, – поясняет. – Она не может быть чьей-то рабыней. Потому что как только она попала в мои руки, у меня появилось это... – он медленно закатывает рукав, оголяя бицепс.
На загорелой коже сияет небольшая золотистая татуировка в виде головы дракона, которая кусает свой хвост. Я вижу все завитки, переливы. По моей лопаткой, на коже, ощутимо проносится огненный вихрь.
Ай! Почему так больно?
Сжимаю губы, продолжая смотреть на татуировку Раднора. И боль на спине отпускает, перекатываясь теплыми волнами.
- Не может быть. Не может... – раздосадованно кричит женщина, в одно движение доставая длинный нож.
- Значит придется убить вас обоих. Чтобы утолить свою жажду мести и освободить тебя, мой друг, чтобы ты сам не мучился... став суженым этой ведьмы. Взять их!
Дальнейшие события разворачиваются чересчур стремительно. И слишком неожиданно для меня, чтобы реагировать на происходящее адекватно. Я кричу, вою, когда чьи-то руки хватают, тащат, держа возле моей шеи холодную, обжигающую сталь клинка.
- Только попробуй дернуться, тварь, – шипит в ухо все та же разъяренная женщина, отчего по моему телу разливаются волны животного страха.
Неужели это конец?
Ищу глазами Раднора.
Только он может что-то изменить.
Мужчина возвышается в центре помоста. Спокойный. Непробиваемый. И я, несмотря на свое критическое, безвыходное положение, замираю от внутреннего восторга, поражаясь его выдержке.
Пальцы мужчины не торопясь расстегивают рубашку. Пуговку за пуговкой.
Каждое движение кричит о его силе, даря мне призрачную, но все же надежду на спасение. Что он задумал?
Боюсь пошевелиться. Лезвие впивается в тонкую кожу, причиняя легкую боль. Но уверена, стоит женщине надавить, нож с легкостью войдет в горло.
Задыхаюсь от паники.
Вокруг разворачивается хаос.
Множество мужчин, вооруженные кто чем, берут нас в плотный круг.
Раднор устало, словно на его плечи давит непосильный груз, стягивает с себя рубашку, обнажая могучую грудь.
- Ты безумец, если думаешь, что сможешь противостоять моим людям. Посмотри, сколько нас... – отчаянно кричит женщина. Ее эмоции передаются и мне. Мне самой становится страшно от его темной, безысходной решимости. – Лучше прими свою участь. Я не хочу устраивать бойню.
- И я не хочу, – спокойно отвечает Раднор, стягивая с себя брюки. Никакого нижнего белья на нем нет. Мужское безупречное тело блестит под лучами солнца. Мышцы перекатываются под бронзовой кожей, поражая воображение своей мощью.
Какой же он.
Зеленые глаза полыхают золотом.
- Что ты творишь? – не сдается женщина. – Не стойте истуканами, – кричит она после своим людям, выводя их из ступора. – Трусы. Возьмите его.
Мужчины в окружении недоуменно переглядываются. Несмело переступают с ноги на ногу.
- Я сказала взять его, – с силой рявкает. Толпа мужчин оживает. Как ядовитые змеи, стекаются к центру, где Раднор, не дожидаясь столкновения с противником, подпрыгивает высоко, красиво, словно паря в воздухе. И замирает, покрываясь с головы до ног золотистой пылью. От такого невиданного зрелища меня всю трясет. И женщину за моей спиной тоже. Ее рука, держащая нож, с силой вжимается в мою шею.
Золотой кокон в небе становится все шире. Золотые песчинки застилают глаза, разукрашивая мой мир позолотой.
Все тело сжимается в тот самый момент, когда кокон взрывается, разлетаясь на солнечные блестки. А на месте Раднора появляется дракон.
Тот самый, что я видела еще в той деревне
Открываю рот от ошеломительного узнавания. Он дракон? Раднор? Все сразу встает на свои места. Значит это он тогда вмешался и не дал забить меня камнями!
Люди в замешательстве столбенеют. Но ненадолго. Начинается настоящая паника. В огромное драконье тело летит бесчисленное количество стрел.
Я дергаюсь. И наплевать, что лезвие впивается в кожу. По шее обжигающей струйкой стекает моя собственная кровь.
Нет! Хочется кричать. Но стрелы отлетают от плотной сверкающей чешуи, не причиняя дракону никакого вреда.
- Ты... – хватает меня за волосы женщина, – умрешь, но не достанешься ему.
Взмах рукой, и мою плоть пронзает жгучая боль. Она ударила меня в левый бок под ребра. Задыхаюсь. Корчусь, прижимая ладонь к ране. Через пальцы просачивается теплая кровь, тяжелыми каплями падая на деревянный пол.
- Раднор, – зачем-то зову его. Тихо. Почти шепотом. Колени слабеют. Перед глазами плывет.
Вижу, как огромные крылья дракона с легкостью разгоняют толпу.
Мы остаемся с драконом один на один.
Ну же! Добей меня! Мне так больно. Невыносимо.
Стискиваю зубы, борясь с подкатывающей к горлу тошнотой.
Я все же падаю. На колени. Мое тело что-то сильно дергает. Боль застилает глаза. Земля начинает отдаляться от меня. Я чувствую себя словно в невесомости.
В небе...
Глава 11
Порывы ветра треплют тело... обдувая колючей прохладой.
Мое обнаженное тело быстро остывает. Покрываюсь ледяными мурашками.
Прикрываю глаза. С головой ухожу в свою боль.
Прихожу в себя только тогда, когда ощущаю, как когти дракона сменяются горячими мужскими руками. Меня снова куда-то несут.
- Исцели себя... – сквозь зубы цедит мужчина.
С трудом разлепляю глаза.
- Как?
Мужчина не отвечает. Лишь хмуро всматривается в мое лицо, продолжая нести меня дальше. Словно через толщу воды, слышу шум и чей-то крик.
Где мы?
- Раднор. Кто это? Почему она в крови?
Найдя в себе силы, поворачиваю голову в сторону.
Небольшое поселение. Добротные одноэтажные лачужки, напоминающие современные бунгало. Солома на крышах и обшитые циновкой стены.
Жители при виде нас останавливаются, бросая свои дела. Дети, мужчины и женщины. Все.
- Принесите в мой дом воду и тряпки, – требует Раднор твердо.
- Но, – кто-то возражает, но быстро осекается, не вступая в бессмысленную перепалку.
Силу, что исходит от мужчины, в чьих руках я неожиданно ощущаю безопасность, чувствую не только я. Больше никто не рискует ему перечить. Молча исполняют приказ.
Морщусь от боли, когда он, не особо церемонясь, вносит меня внутрь одной из лачуг и кладет на устеленную шкурами широкую кровать.
- Прикройся, – бросает свой плащ, спешно вынимая из углубления в стене одежду для себя. И облачается в новые штаны и рубашку. – А еще лучше исцели себя. Тебе это не сложно. Не доставляй проблем.
Мне? Но как?
Натягиваю до подбородка пахнущую костром и мужским потом, толстую, подбитую мехом ткань и трясу головой.
- Я... я не знаю как.
Находясь где-то около входа, мужчина в одно мгновение сокращает между нами расстояние. Нависает надо мной. Я трясусь, стискивая края плаща пальцами.
- Кого ты из себя строишь, ведьма? Кого? Не понимаю только зачем.
Слезы, не знаю сколько у меня еще их в запасе, тяжелыми каплями стекают по щекам. Я искусываю губы в кровь, мотая головой в разные стороны.
- Я не понимаю, что мне делать.
- Проклятая ведьма, – срывается на тихий шепот и резко поднимается, кулаком ударяя по толстой, удерживающей крышу балке. Вся конструкция трещит.
Закрываю глаза и в измождении откидываюсь назад.
