Его последняя Надежда

Глава 12

Вот уже четвёртый день мы единственные обитатели в этом городе… застряли в нем, завязли бесповоротно.

Город потихоньку сводил с ума, но я очень старалась не отчаиваться. Каждый день, одинаково похожий, где были только он и я, крошил мои зубы от желания оказаться как можно дальше от этого места. Ну… или спрятаться: чур я в домике, и мечтать, что все это лишь дурной сон.

Но наступал новый день, и мне ничего не оставалось, как смело смотреть своим страхам в лицо и жить так, как диктовала эта, не хочется ругаться матом, мрачная действительность.

Машин не было. Совсем.

Мой мобильный сдох, не дав даже одной попытки набрать заветные 112.

Хотя, скорее всего, помощи от них ждать не стоило. В мире творилось черт-те что, и им точно не до нас или они вообще перестали существовать как организация.

От мысли, что мы с моим случайным попутчиком остались совершенно одни... даже думать не хотелось.

Алексей... когда я стала себя чувствовать лучше, в своей излюбленной манере скупо сообщил, что мы будем дежурить по очереди. Нет смысла ходить друг за другом. Я согласилась, потому что не могла долго находиться рядом с ним... Мое тело буквально предало меня. Я не могла ни о чем думать... только чувствовать. Как последняя нимфоманка. Уже даже злясь на единственную себя, все равно продолжала волноваться, когда он находился рядом. Поэтому предложение приняла на ура. В надежде, что видеться будем реже и думать о нем буду меньше. Как там говорилось: с глаз долой – из сердца вон?

Он уходил рано утром, когда я еще спала. В обед приходил. Мы ели. Кстати, еды нашли предостаточно в одном из магазинов. Чего там только не было... но главное – там была бутилированная вода, а это означало, что мы не умрем от жажды. Вода, которая текла из единственной трубы, тоже годилась, но на вкус ощущалась как селедка и воняла соответствующе.

Я выходила на трассу лишь вечером... до заката. После быстро ополаскивалась в мясном цеху и неслась в квартиру, чтобы поскорее лечь в постель, которая еще хранила его сумасводящий запах.

Глубоко дыша, я сладко… вырубалась. Чтобы ночью, когда Алексей приходил и ложился ко мне, чувствовать его рядом. Что меня больше всего радовало (ну или огорчало), он не предпринимал попыток меня облапать или… или заявить о своем, так сказать, интересе. Только прижимал... крепко, захватывая в кольцо сильных рук, и согревал своим дыханием, обжигая щеку. В его объятиях я чувствовала себя добровольной узницей, пошевелиться или отодвинуться не могла, но зато млела и таяла от его силы... мощи. Он даже не храпел, только дышал... по-мужски так... я прислушивалась к его дыханию и засыпала, а утром постель рядом со мной была неизменно пуста. И я скучала, ожидая новой встречи.

Сегодня подходил к концу четвертый день. Я уже легла в кровать, но, решив дождаться Алексея, передумала и села на подоконник. Нам нужно поговорить. Вечно оставаться в этом городе не видела смысла. Он убивал мою нервную систему, расшатывал последние нервные клетки. Мне все время казалось, что на меня кто-то смотрит. Каждый раз, когда я выходила на улицу, чувствовала на себе этот взгляд, пробирающий до костей... А еще, допуская, что это всего лишь галлюцинации, казалось, я вижу краем глаза, что кто-то прячется за витринами магазинов или распахнутыми настежь дверями подъездов...

Мы должны отсюда уходить.

Пойдем пешком. Дойдем до города и, возможно, узнаем, что произошло со всеми на самом деле.

За окном стояла ночь, она парила. В воздухе пахло грозой. Сейчас уже совсем близко в небе висели черные тучи, которые вот-вот обещали, грозя яркими вспышками, пролиться с небес долгожданной прохладой…

Оказывается, я любила грозу... в ней чувствовалась запредельная, неизведанная сила, которая манила и затягивала в свои сети, заставляла думать и размышлять. А еще цвет холодной стали, глаза Алексея... которые не давали покоя даже сейчас, когда я просто любовалась небом.

Фух... жарко... скорее бы дождь. Я слезла с подоконника и подошла к старой тумбочке, где меня ждала бутылочка с водой.

Алексей каждый раз оставлял для меня попить, и я, пораженная такой заботой, опустошала ее перед сном. Вот и сейчас, открутив пробку, поднесла ее к губам, чтобы сделать глоток... но гром... который заставлял дребезжать слабые окна, испугал меня. Я уронила бутылку.

Проклятье. Она упала и закатилась под диван, оставляя за собой мокрый след. Прекрасно.

Сильной жажды не было... но как же обидно тратить драгоценную воду так, впустую.

Раздосадованная легла в постель. За окном застучал, вначале скромно, потом все сильнее и сильнее, дождь. Я блаженно закрыла глаза... но сон не шел... вот вообще ни в одном глазу…

Проворочалась где-то часа полтора. Плюнула и встала, снимая с себя футболку, в которой спала, быстро натянула обычные брюки карго и майку.

Пройдусь. Составлю Алексею компанию... А то он там мокнет под дождем, наверное.

Захватив с собой зонтик, я вышла на улицу. Теплый, невероятно теплый дождь барабанил по битым дорожкам. На улице, то светлой, под светом молний... то темной, хоть глаз выколи от черных низких туч, я раскрыла зонт и пошла на выход из города.

До трассы пешком шла минут двадцать. Несмотря на промокшие насквозь кроссовки, счастливо так, полной грудью вдыхала заряженный озоном воздух и предвкушала нашу с Алексеем встречу. А когда подошла к месту, где мы всегда дежурили... на обочине возле старой разбитой остановки... Мужчину там не обнаружила…

Интересно... где же он? В душе проскользнуло подозрение... что бросил... уехал... но, откинув неприятные мысли, я решила вернуться обратно в квартиру. Вдруг он промок и решил сегодня не дежурить. А мы всего лишь навсего разминулись.

Я бежала, почему-то переживая, что он придет, а меня нет…

По ступенькам не шла, а летела… Но квартира встретила меня пустотой... его здесь не было.

Посидев минут пятнадцать, не выдержала и снова выбежала на улицу... Дождь практически закончился. На горизонте светлел еле-еле заметный рассвет. Я решительно отправилась на его поиски. Вдруг он в беде, и ему нужна помощь.

Обойдя сначала известные нам обоим места, я пошла в противоположном направлении, в конец города. Этот город имел въезд, он же и был выездом. А за городом что-то типа леса... бывшего поля, с редкими деревьями, но в основном кустами, которые разрослись на несколько километров вперед. Завернув за крайний пятиэтажный дом, я остановилась, вернее встала как вкопанная, не до конца понимая, что происходит.

На большой поляне за домом стояли, я насчитала шесть, длинные фуры и несколько легковых автомобилей. Рядом с фурами сновали люди в камуфляжной одежде и носили какие-то длинные, похожие на гробы, только из пластика, ящики. Я присела за куст, резко так... сбрасывая с себя оцепенение. В ушах звенело от страха и непонимания.

Кто эти люди? Одни мужчины. Может, Алексей попал в западню... и, о боже, только не это, находится у них?

Осмотревшись по сторонам, заприметила палатку... обычную палатку, скорее всего полевую, брезентовую. Может, он там? Пробежав несколько метров, я своей пятой точкой почувствовала приближение людей, мигом прячась за близрастущий куст… Хотя мне казалось странным, что меня никто не слышал. Мое сердце так громко стучало. Колоколом било в перепонки, концентрируя все моё внимание на этом звуке.

Тряхнув головой, решила – пора, обходя палатку с обратной стороны.

Там как раз наблюдалось небольшое окошко. Я как мышка, стараясь лишний раз не дышать, подобралась близко и заглянула внутрь.

Кровь застыла в жилах… а потом рухнула водопадом, выбрасывая меня как рыбу на сушу. Потому что в центре палатки стоял мой... Алексей… А рядом с ним на коленях полулежал мужчина с разбитым в кровь лицом. Ноги его не держали, и двое других, что беспристрастно удерживали избитого под мышки, мужчин, равнодушно наблюдали, как Алексей, выверяя каждый удар, избивал этого человека.

Алексей остановился… Мужчина с заплывшим лицом, пузырями пуская изо рта кровь, прошипел:

- Я не хотел, Вар... я правда не хотел ее брать себе... мне можно других, мне все равно... прости... я попутал берега…

Алексей схватил его за волосы, поднимая его лицо вверх, и я с ужасом узнала, кого он так тщательно избивал... Альберт.

- Ты же знаешь, брат... я именно эту женщину не делю ни с кем... А ты мало того, что избил ее... так еще и следил все это, сука, время... пока я следовал четко по плану... Ты понимаешь, что в любой момент мог проколоться... Да она элементарно могла тебя увидеть. А вчера... ночью... если бы я не пришел. Да ты бы залез на нее... да, Альберт. Это хорошо, что я ей в воду снотворное добавляю каждый раз... А если бы нет... она проснулась…

Он снова ударил, но уже в грудь. Альберт захрипел... Не в силах согнуться.

- Млять, Вар... да она же одна настоящая… Одна из тех, кто остался нормальным... одна такая баба, и вся тебе достанется…

Дальше Альберт говорить не мог... потому что на него обрушился град из ударов. Его били как грушу, руками, ногами… Спустя минуты две Альберт кулем повис на чужих руках, теряя сознание…

- Выбросить на х*й этого ублюдка из города... но не убивайте... Пусть идет куда знает. Приползет, прощу, нет... пусть только попробует перейти мне дорогу.

Я слушала каждое слово. А лучше бы оглохла, а еще лучше ослепла… видеть его истинное лицо... это было слишком, слишком, слишком.

По лицу бежали слезы, обжигая в кровь искусанные губы. Но мне хотелось лишь остановить свое сердце, чтобы больше не чувствовать, ничего не чувствовать. И больно было даже не от того, что я как дура доверилась... поверила... Нет. Я любила его... Да... кто-то скажет, что невозможно полюбить человека за несколько дней... но мне было плевать... потому что его... его я чувствовала всем сердцем, вопреки советам разума... Ведь знала, где-то в глубине душе знала, что ему нельзя доверять, и все равно дышала им, а сейчас задыхалась... словно весь кислород выкачали из воздуха, только открывала и закрывала рот.

Алексей, что-то почувствовав, развернулся, я присела... закрывая рот... кулаком зажимая... вцепляссь в него зубами... потому что душу рвало так, что даже боли от укуса не чувствовала.

Не разбирая дороги, поползла... скатываясь в канаву. Больно ударяясь затылком об корень раскорчеванного дерева, я словно очнулась, этот кусок дерева отрезвил меня, спас. Слезы высохли, а в груди сплошной холод и пустота. Я минуту поежилась, обнимая себя за плечи, подышала, делая несколько глубоких вздохов... и решила – нужно бежать.

Я не понимала, что тут происходит, и если честно, разбираться не было желания. Алексей… он не только в этом замешан. Он явно этим управляет.

Дальше действовала исключительно на автомате.

Подошла к одной из фур и, запрыгнув внутрь, спряталась в дальний угол. А где-то примерно через полчаса почувствовав, как завибрировал двигатель, я с облегчением откинулась назад и прикрыла глаза…

Не знаю, куда едут эти фуры... но точно туда... где есть люди... а значит, и мне нужно туда… подальше от этого города, подальше от Алексея… которого теперь буду звать исключительно Вар.

Глава 13

Темное с низкими потолками подвальное помещение, где источником света служили лишь маленькое окно да одинокий фонарь, закрепленный на одной из стен, за все свое существование ни разу не видело столько ненависти, исходящей от человека, что, не жалея сил, лупил боксерскую грушу…

Его обнажённый торс, с вздыбленными от напряжения и усилия мышцами, блестел капельками пота, отливал бронзой, превращая хорошо тренированного мужчину в опасного хищника. Бинты на перетянутых кистях уже совсем потеряли свой первоначальный вид, кровавыми ошметками болтались, сползали, открывая свежие ссадины на костяшках.

Вар был не просто зол… он находился в адском бешенстве… и единственное, что сейчас спасало тех, кто находился там, наверху, это вот она – груша. Она трещала и звенела под силой, которую он вкладывал в каждый удар…

В голове бешеным водоворотом крутились воспоминания. Не хотел вспоминать, боролся со своими чертями, горел, но сгорал, проигрывая своим мыслям.

Как мазохист, мучая себя, он видел наяву ее кожу… чувствовал ее запах… ее шелковистость волос, до сих пор преданно ласкающие его пальцы… А взгляд… этих… просто охренительных глаз! В них вся она, оголенная до невозможности, настоящая, совершенная в своем несовершенстве. Ее душа была прекрасна. Он видел все шероховатости, все царапинки… все ее особенности… от которых впадал в ступор… от которых сердце замирало… и летело в пропасть со всей его глупой ненавистью и местью…

Еще никогда он не чувствовал себя настолько наполненным, настолько цельным рядом с ней… только с ней…

А когда она заболела. Он знал, что вирус на нее не подействует. Ведь… черт, она сама и есть тот вирус.

Но ее боль.

Он обнимал ее мокрое от испарины тело… слушал ее тяжелое дыхание… сливался с ее болью… перенимая на себя все страдания. А когда она жалостливо умоляла, срывающимся от болезни голосом, не дать ей обратиться. Он крошил зубы в труху, лишь бы прямо здесь не прекратить все это, остановиться… Но… опять это НО… Он не мог повернуть время вспять! Она сама решила то что решила. И сейчас, когда он вымещал свое бессилие на груше, выбивая из нее пыль да песок… он выбивал из СЕБЯ все чувства. Они мешали ему, мешали жить и вершить задуманное.

Нельзя...

Особенно сейчас, когда все закрутилось, завертелось в один змеиный клубок… И теперь, чтобы распутать его, нужно полностью пропитаться этим ядом из боли и ненависти, до краев, чтобы потом вместе с ней испить содержимое до дна…

Соленый липкий пот разъедал глаза, руки дрожали и гудели от часового беспрерывного изнурения себя… но этого было недостаточно. У него все равно не получалось выбить из себя ЕЁ… а значит, придётся рвать с корнями, оставлять на сердце огромные кровоточащие рубцы.

В ход пошли аргументы… Они пытались договориться хотя бы с его гордостью. Еще яростнее молотя руками, вспоминал то, за что ИМЕЛ право ее ненавидеть.

Она сама захотела ТАК и сделала ТАК, как хотела... Он принял правила игры… и теперь должен любой ценой одержать победу.

Но совесть и честь – совсем не пустые слова, впитанные им с молоком матери. Именно эти два слова тормозили идти до конца. Но как бы страшно и прискорбно это ни звучало, в этом мире честь и совесть – последнее, что интересовало таких как он. Таких, в чьих руках была неограниченная власть. Они упивались ею настолько, что остальные захлёбывались в собственной крови, умирая в нищете и трущобах. И он надышался этим воздухом, заразился бесчувственностью и снобизмом. И только ОНА продолжала его ломать. Как долбаного наркомана, который подыхал без нее… без своего собственного наркотика.

Когда после мерзкой твари Альберта он, полностью удовлетворенный содеянным, смывал кровь с разбитых костяшек… ему прибежали и доложили… что товар готов к отправке. Отлично. Теперь он мог вернуться в их квартиру. А когда увидел опрокинутую бутылку с водой, сразу все понял, хотя искал, много часов, подключив абсолютно всех своих людей. Понял, что сбежала. Ушла. И даже знал как. Камеры без лишних слов показали, как ее хрупкая фигура сначала отправилась к палатке, а потом, спустя какое-то время, они засекли ее на стоянке, где ей беспрепятственно удалось проскользнуть в открытую фуру.

Он знал, что увидела она достаточно, достаточно для того, чтобы сделать правильные выводы.

Его умная и бесстрашная девочка.

Фуры они осмотрели, правда по прибытии. Там, он и не ждал другого, никого не нашли.

И вроде злился на себя, на нее… Но еще больше переживал… Да, его черное сердце еще способно было сопереживать. А что если она попадет в очередную историю… Что если кто-нибудь увидит ее, живую, настоящую… единственную.

Он знал, что с ней сделают в этом случае. Он сам хотел сделать то же самое, но не успел… тянул дурак время.

Ее закроют и больше не выпустят.

Сделают пленницей или, того хуже, рабыней.

Он представил на секунду, как ее невероятное тело, касаясь, ломают, метят чужие руки… И зверел лишь от одной мысли, погружаясь в пучину гнетущей, дикой ревности, застилающей ему глаза. Удары посыпались с удвоенной силой. Рыча, вложил всю свою боль, пока из рваного дерматина не посыпался пыльный песок. Вар замер, прерывисто задыхаясь, наблюдая за золотистыми песчинками, которые, как и его счастливое будущее, утекали сквозь пальцы, смешиваясь на грязном полу в одну серую массу.

Обнимая руками ни в чем не повинную грушу, прижимаясь к мокрому от его крови материалу, он зло подумал, что его ненависть – это все, на что мог надеяться этот гребаный мир. Это все, что он сам мог дать, и это единственное, что она у него не отняла.

Глава 14

Не знаю, сколько времени я провела в дороге... Я как-то сразу провалилась в сон. Но из него меня выдернула непонятная волна, которая буквально прошла сквозь меня, подбросила, заставляя все мое тело сжаться до точки и обратно.

Не до конца понимая, что произошло, я как ошалелая вскочила, но в момент упала. Скорость фуры была запредельной, я еле устояла на ногах. Вернее, не устояла, упала обратно. В глазах прыгали точки, комом подкатывала тошнота к горлу. Что это сейчас было? Что-то до боли знакомое. Но я никак не могла вспомнить, где, а самое главное, когда я такое ощущала. В голове туда-сюда мельтешило перекати-поле... даже, кажется, ветер пел... Я не могла вспомнить... зато... зато я прекрасно помнила другое...

Со стоном откинулась на спину. Ну не могла я сопротивляться порыву, поэтому закрыла глаза, погружаясь с головою в обрывки воспоминаний. Хотелось кричать от бессилия и слабости. Запрещать о нем думать? Конечно! Мысли-предатели жили как хотели, сами по себе, прокручивая в голове такие (не) желанные картины. Тогда я решилась на невозможное. Насильно, маленькими кусочками начала выколупывать его из своей памяти... потихоньку замещая ее ненавистью. Да, я должна его ненавидеть. Почему остальных мужчин с легкостью стирала, истребляла, они даже крошечный след не оставляли в моей душе... Никого не жалко... а его... его хотела, желала и умирала от этих чувств.

Память, упрямая, закидывала меня стоп-кадрами. Не до конца осознавая, что хеппи-энда не будет. И все бы ничего... со своим сердцем, разумом я смогла бы договориться... но его запах... Мне казалось, он забился в мои поры... пропитал внутренности, пустил корни... даже если помыться или сменить одежду, скорее всего, ничего бы не поменялось.

Фура, замедляя свой ход... остановилась. Я, отбрасывая сантименты, заставляя действовать тело на автопилоте, спряталась за стоящими в самом конце ящиками.

Судя по разговорам, несколько мужчин, отворив двери, принялись таскать эти странные ящики.

Я выглянула из своего укрытия, выдохнула – вроде никого. Действовать нужно максимально быстро. Чтобы, не дай бог, не попасть к ним в руки. Интуиция не дура, подсказывала, что ничем хорошим это не закончится...

Я спрыгнула с подножки и мигом присела. Блин... не успею... мужчины возвращались. Мне ничего не оставалось, как залезть под машину. В нос ударил запах солярки и бензина, я, залезая как можно глубже, наблюдала за мужчинами, которые остановились... Один запрыгнул внутрь, а другой остался внизу.

- Блин, Колян... А давай посмотрим, какие они там.

Это громким голосом кричал тот, что находился внизу. Его ноги, обутые в военные кирзачи, маячили перед глазами, заставляя мое сердце стучать как сумасшедшее.

- Ага... чтобы нам яйца с тобой потом отрезали... Нет уж... Знаем, проходили.

- Так, млять, кто узнает?

- У них тут камеры повсюду.

Проклятье... еще и камеры. На улице очень светло, самый разгар летнего дня. Я как на ладони... Мне нужно что-то срочно придумать.

Мужчины, взяв с двух сторон один из ящиков, ушли.

Я, понимая, что возможно совершаю большую ошибку, снова запрыгнула внутрь. Подбежав к первому ящику, нажимая на какие-то там клапаны, даже не смотря, куда и что, потому что мужчины, а-а-а, мамочки, возвращались, забралась в ящик... в последний момент успевая задвинуть за собой крышку.

Рядом что-то лежало. Теплое. Что это может быть, мне ужасно неудобно было ощупывать рядом с собой пространство. Трясущимися руками наткнулась на... теплую и, судя по длинным ногтям, женскую руку. Я отыскала грудь... сердце под совершенно обнаженной грудью тихонько вибрировало. Значит, жива. То ли она спала, то ли находилась без сознания.

Куда же я снова влезла по самые уши...

Мой ящик пришел в движение. Мужчины без труда подняли нас двоих. Несли недолго и куда-то поставили. Оставалось надеяться, что сверху на него не поставят другой... иначе... иначе мне отсюда не выбраться.

Вроде пронесло. Потаскав еще какое-то время, мужчины ушли, громко матерясь и перекидываясь похабными шутками. Я еще для надежности полежала, прислушиваясь к внешним шумам. Тишина. Можно выбираться.

Стараясь греметь как можно тише, отодвинула крышку. В глаза ударил яркий свет. Я поморщилась, привыкая к освещению, и наконец посмотрела на соседку, с которой делила свое временное пристанище.

Как я и думала, в ящике находилась девушка, совершенно обнаженная, очень красивая. И даже не удивилась, когда посмотрела в ее широко раскрытые глаза, в них зияла пустота... и равнодушие.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что под товаром Вар подразумевал именно таких девушек, заразившихся вирусом. Только со мной у него произошел полный облом. Я по какой-то неведомой причине не обратилась, осталась прежней.

Спрыгнув с небольшого помоста, на котором находилось множество одинаковых ящиков... Это ж сколько здесь девушек? Нужно пройтись.

Каждый ящик оснащен вентилируемой системой. Именно ее звук я слышала, когда лежала внутри. Открыла несколько штук, и в каждом обнаружила девушку. Молодую, прекрасную, с ужасающе ледяным взглядом.

Рядом стояли и пустые ящики. Не всех, гады, собрали в кучу... еще ждут поступление товара. Здесь оставаться небезопасно. Но куда идти... вот в чем вопрос. На цыпочках подошла к воротам. С силой подергав, с досадой поняла, что закрыты... Ни запасного входа или выхода не нашла. Значит, прорываться будем здесь. Взглядом цепанула камеру, совершенно случайно. Ладони мигом вспотели, и только одна мысль забилась птицей в черепной коробке: меня заметили. Неотрывно смотря в большой черный немигающий глаз, я чуть не пропустила момент, когда дверь, скрипя и стеная, начала открываться. Я сорвалась с места. Кто бы это ни был, он не должен меня здесь увидеть. Добежать до ящика с девушками не успею, я покосилась на пустой ящик. Пока думала и решала, что да как, руки сами по себе скидывали с меня одежду, оставляя голой. Вот так как есть, закидывая одежду в дальний угол, я, дрожа от напряжения, легла внутрь, закрывая за собой крышку. Когда-нибудь они уйдут. Мне всего лишь нужно подождать. Одна в узком пространстве, у меня кружилась голова... воздуха казалось ничтожно мало... Но когда я услышала знакомый голос... я мигом забыла о своих страхах... Потому что самый большой страх сейчас находился за бортом этого ящика. Совсем рядом со мной... настолько, что казалось, я снова чувствовала его запах. Алекс... Вар... Это был Вар собственной персоной. Его голос, искаженный злостью... если бы не волнующие меня нотки, я бы могла сказать, что ошиблась... он еле-еле сдерживал ярость, я это чувствовала... и тряслась как осиновый лист.

- Где, млять, все? Почему на посту было пусто. Здесь все проверить... И камеры... камеры... я должен все просмотреть.

- Вар... тут это... Камеры со вчерашнего дня не работают...

Дальше разговор отсутствовал, только глухие удары и стоны того, кто принес дурную весть.

Издав низкий гортанный рык, Вар прекратил избивать бедолагу и снова, цедя каждое слово, прорычал:

- Так... здесь все проверить... все посты перекрыть...

- Так... а кого мы ищем.

Мне тоже стало интересно... вдруг мы не меня ищем...

Вар молчал... пауза затянулась... Потом я услышала отдаляющиеся шаги... и голос издалека...