Замуж за трёх Бандитов

Нам-то хорошо? Приятно слышать.

ть. Но молодой человек не совсем неправ. Окружающие смотрят на нас как на людей, которые не смогли найти своё место в обществе. Они считают нас неудачниками, которые не смогли вписаться в систему. Они не понимают, что такие организации, как наша, находятся на вершине иерархии жестокого мира, который существует параллельно с их миром, а не под ним. Как и в их мире, иногда важно не только то, что ты знаешь, но и то, с кем ты знаком.

— Ты рискнул и теперь расплачиваешься за это. Хочешь доказать, что ты чего-то стоишь? Тогда тебе нужно набраться смелости и начать думать своей головой!

Глаза Пастыря сверкают. Ему это не понравилось.

— Ни один гребаный клуб не захочет видеть в своих рядах идиота. Подумай, парень! — Я указываю на тело, которое истекает кровью на полу камеры неподалёку.

— Если бы у него были хоть какие-то связи, он бы носил нашивку и был в целости и сохранности за своими стенами. Он использовал тебя и таких же идиотов, как ты, которые так стремятся проявить себя и не думают своей башкой. Ты знаешь больше, чем думаешь. Видишь это? Хочешь узнать, каково это? — спрашиваю я, закатывая рукав и показывая ему глубокий порез на руке.

Я хватаю его за запястье и прижимаю лезвие ножа к его коже.

— Нет. Пожалуйста! — Он дрожит от напряжения, стараясь не вырвать руку и не причинить себе настоящую боль. — Я... Гарри разговаривал с Боуном на днях в «Даймонд-клубе». Я мало что слышал, но они были очень воодушевлены. Гарри даже купил выпивку. Он говорил, что нам просто нужна группа поддержки, чтобы мы могли нагрянуть и навести порядок.

— Кто такой, чёрт возьми, Боун? — рычит Череп.

«Он посредник. Если у тебя есть что-то, что ты хочешь купить или продать, поговори с Боуном, и он либо возьмётся за это, либо найдёт того, кто возьмётся». Слова слетают с его губ так быстро, что он запинается.

Я вытираю лезвие ножа о его джинсы и убираю его обратно в ножны. «Хорошо. Видишь, как легко, оказывается, думать головой?... Это Гарри связался с Боуном или наоборот?»

— Э-э... я... я не знаю. Я... подожди! Должно быть, Боун позвонил Гарри, потому что обычно мы встречаемся в другом месте!

— Боун был с тобой вчера?

Пастор качает головой.

— Нет, он занимается только сбором информации!

— Кто-то из вас знал, как с ним связаться?

— М-может быть? У меня нет его номера, но если ты поспрашиваешь, он найдётся. Скорее всего, у кого-нибудь в «Даймонд Клубе».

Череп толкает меня в плечо. «Давай. Отнесём это в «Хеллфайр».

— А что с ним? — бесстрастно спрашиваю я, указывая на Пастора, который выглядит немного нездоровым.

Череп пожимает плечами. «Как хочешь».

Я обхватываю пальцами шею парня и наклоняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. «Я оставлю тебя здесь и посмотрю, улучшится ли твоя память. Может быть, это даст тебе время подумать о том, какой, чёрт возьми, ты хочешь видеть свою жизнь, когда всё это закончится». Ворон сбрасывает карты и отодвигает стул.

— Наконец-то! Пойдём. Я чертовски голоден, а здесь воняет!

Взяв парня за шею, я тащу его обратно в камеру и забрасываю туда. Он вздрагивает, когда захлопывается стальная дверь, но больше всего он, кажется, рад тому, что всё ещё жив.

Призрак машет нам рукой.

— Я приберусь и проверю, всё ли заперто.

— Спасибо. Когда я выхожу, по спине у меня пробегает жуткая дрожь. Я, чёрт возьми, не суеверен, но я научился доверять своей интуиции, а она подсказывает мне, что эта ситуация обернётся для меня большими неприятностями.

Уважаемые читатели, не забывайте ставить звездочки и подписываться на автора. Это жизненно необходимо для написания книги!

Глава 3

Виктория

Я уже много лет не получала такого удовольствия от писательства, даже несмотря на то, что после вчерашней вечеринки моя голова была словно набита старыми носками. Я сижу и ёрзаю на стуле, поджав ноги под себя. В моем левом глазу пульсирует тупая боль, и мне уже полчаса как нужно в туалет, но слова льются рекой, и я не хочу вставать и прерывать процесс своего творчества. Моя героиня Рэйчел заблудилась в незнакомом районе, и единственные, кто может ей помочь, — это трое привлекательных, но подозрительных мужчин, которые недавно переехали в соседний дом.

В моём первом наброске из трёх мужчин был только один парень, и я планировал раскрыть, что на самом деле он был полицейским под прикрытием, но... Это же всё равно вымысел, верно? Почему бы просто не оставить плохих парней плохими парнями?

Так, наверное?

Надеюсь, моя редактор Коллин согласится, потому что моя муза сейчас настроена очень решительно.

На заднем дворе моего дома Череп без рубашки и с голым торсом измеряет длину сада. Он появился минут десять назад, и мне становится всё труднее и труднее сосредоточиться. Я то и дело поглядываю в окно, хотя мне нужно сконцентрироваться на том, как Рэйчел прижимают к стене и целуют до тех пор, пока она не может ни думать, ни тем более сопротивляться. Мои щёки краснеют, пока я пишу и снова переписываю эту сцену. В этом месте та Виктория, которая жила во мне до вчерашнего дня, опустила бы занавес и предоставила бы всё воображению читателей, но это новая Виктория, и новой Виктории нужно придумать, как испачкаться и при этом не умереть от смущения.

Она чувствовала его — что? Член? Нет-нет, слишком просто. Стальной, твёрдый, атласный — фу, слишком вычурно. Пенис — ни в коем случае, я же не на пособие по медицине пишу...

Я захлопываю ноутбук и отодвигаюсь от стола. Как только я встаю, каждая клеточка моего тела начинает требовать внимания. Я спешу в ванную, чувствуя покалывание в ногах, и, закончив, беру обезболивающее, а по пути обратно к столу снова наполняю бутылку водой.

Из свободной спальни, которую я использую как кабинет, открывается хороший вид на весь двор, и я потягиваю воду, наблюдая за тем, как Череп бродит вокруг по двору. Солнце только что выглянуло из-за дома и освещает землю, пробиваясь сквозь листву старых кленов, которые растут у меня во дворе. Наблюдая за ним с безопасного расстояния, я могу смотреть сколько угодно, и одно ясно: он очень приятен моим глазам. Он явно занимается спортом, но не качается, как качки, а просто... У него классически красивое тело. Его джинсы обтягивают ягодицы так, будто порой сильно страдают от разлуки с хозяином. Я облизываю губы.

Стоит ли мне предложить ему что-нибудь выпить? После того как я вчера вечером вломился к ним на вечеринку и после того, что я видела и делала, предложить ему чашку кофе или газировку было бы несложно. Но стоит ли мне притворяться, что последнее, что я им сказал, — это то, что я не считаю секс чем-то особенным? И что я не помню, как они предлагали мне доказать, что я неправ?

Я зажмуриваюсь и всхлипываю от стыда...

Виктория, соберись. Вы оба взрослые люди. Просто поинтересуйся, не нужна ли ему помощь.

Как и я.

Нет! Выпить. Да, предложу ему выпить.

Задняя дверь с грохотом захлопывается за моей спиной. Череп поднимает голову. Как только он меня видит, его лицо озаряется, и он широко улыбается, как будто я только что сделала его день. Когда в последний раз кто-то так на меня смотрел?

Он поднимает руку и машет и кричит из глубины двора.

«Доброе утро. Как твоя голова? Чувствуешь себя нормально?»

— Я сегодня немного вялая, но в остальном всё в порядке, спасибо. Чем ты занимаешься? Я не знала, что ты уже начал. — Я оттягиваю свою футболку вниз. Может, мне стоило переодеться? Я так привыкла ходить в своей обычной спортивной одежде, что мне даже в голову не пришло, как я сейчас перед ним выгляжу... И, блин, я даже без обуви. Я смущённо зарываюсь пальцами в траву.

— Я пока просто делаю замеры. Ты сказала, что хочешь расчистить пару грядок, и я подумал, что лучше всего будет взять немного досок, чтобы немного приподнять грядки и сделать бордюр, чтобы потом не мучиться с прополкой. Он делает несколько пометок в телефоне и убирает его в карман.

— Кажется, в сарае есть какие-то доски. Я собирался всё перебрать, но в доме и так полно работы, где нет жуков и паутины. Сейчас я тебе покажу.

Я осторожно пробираюсь через лужайку. Заднюю часть двора я оставила в запустении, проложив лишь тропинку к газонокосилке и инструментам.

— Я был удивлён, увидев тебя вчера на вечеринке, — тихо говорит он у меня за спиной. — Не думал, что тебе нравятся такие места!

— Думаешь, ты знаешь, что мне нравится? —

Его смех низкий и сексуальный. «Давай посмотрим. Ты умная, красивая и к тому же писательница, живёшь здесь одна. Готов поспорить, ты окончила школу с отличием и поступила в какой-нибудь модный гуманитарный колледж!»

— Э-э, это очень лестно, но нет, нет и ещё раз нет. — Я снимаю с сарая бесполезный ржавый замок. Он нужен только для того, чтобы двери не распахивались. — Видишь? Там, под потолком, куча старых досок и прочего хлама.

Тёплая рука ложится мне на бедро. «Хм, когда Змей и Ворон вернутся с дежурства у врат, мы сможем просмотреть это и понять, можно ли что-то использовать».

— Конечно, всё, что здесь есть, можешь использовать как считаешь нужным!

Он стоит так близко, что мне трудно думать, и я двигаюсь слишком быстро, спотыкаясь о банку с краской. Я протягиваю руку, чтобы ухватиться за него и не упасть, а он пытается меня поймать. Мы неловко падаем вместе, и в итоге я тяну его за собой. Сильная рука обвивает мою талию, притягивая меня к его груди, а другой рукой он прижимает нас обоих к стене, увешанной разными инструментами и мелочами, которые мои бабушка и дедушка собирали годами.

— Чёрт! — выпаливает он, морщась и прижимая руку к себе, когда мы снова встаём.

— Дай посмотрю! — я хватаю его за руку и тяну к себе, разворачиваю его ладонь и раздвигаю пальцы, чтобы увидеть глубокую рану.

Он с шипением всасывает воздух сквозь зубы.

— С рукой всё в порядке. Я уберу хлам, когда вернусь!

— Пойдём. — Я беру его за запястье, насколько могу дотянуться, и тяну к своему дому.

— Это просто порез, Виктория. Его даже зашивать не нужно.

— Да, да. Ты смелый и сильный парень. Ты произвел на меня впечатление! Можешь быть спокоен! — Я закатываю глаза. — А теперь пошли обработаем рану! У меня тут есть раковина и всё необходимое для оказания первой помощи. Давай, не упрямься.

Он усмехается, но позволяет мне вести его.

«Если хочешь поиграть в доктора, как в детском саду, я не против. Я покажу тебе свою писю, если ты покажешь мне свою...» Я делаю вид, что не обращаю внимания, как он придуривается. Кажется, мой дом его интересует больше, чем его кровоточащая рука.

«Ты что-нибудь изменила здесь с тех пор, как переехала? Или здесь по-прежнему всё как было при бабушке?»

— Что? Ты думаешь, я сама выбрала рамку для обоев с цыплятами? — Я оставляю его сидеть на стуле в кухне и иду за необходимыми вещами в ванную. — Тебе повязку с динозавром или с розовыми сердечками?

—Знаешь. Кажется, кровь уже остановилась! — кричит он.

— Давай выбирай!

Немного подумав, он отвечает: «Динозавры». Он так уверен в своём ответе, что я не могу сдержать смешок. Типичный мальчишка.

Я пододвигаю стул и придвигаюсь к нему так, чтобы мои колени оказались между его коленями, а его рука лежала у меня на коленях. Он снова резко втягивает воздух, когда я протираю порез салфеткой, но не жалуется. Я не вижу ничего страшного, порез не очень глубокий, поэтому я обрабатываю его антисептиком и вытираю излишки влаги, прежде чем наложить повязку.

— Знаешь, я мог бы сделать это сам, — тихо говорит он.

«Двумя руками это делать проще». Я беру его руку в свою и провожу пальцами по тыльной стороне его ладони. Между пальцами засохла кровь. «Как ты это сделал?» Я протираю его руку салфеткой со спиртом и хмурюсь, когда мне приходится приложить усилия, чтобы смыть всю кровь.

— Не знаю. — Он осторожно отводит руку и подцепляет указательным пальцем мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него. Несмотря на грубую кожу, прикосновение у него нежное. Я смотрю прямо в голубые омуты его глаз, в которых так легко утонуть. Его губы изгибаются в озорной улыбке.

Между моих бёдер разливается густой, жидкий жар, когда я мысленно возвращаюсь к событиям прошлой ночи.

— Вот она, — говорит он, и от его глубокого голоса у меня по коже бегут мурашки. — Девушка с прошлой ночи. Он наклоняется, не давая мне опустить подбородок, так что наши губы оказываются на расстоянии не больше пары сантиметров друг от друга. Я с трудом сглатываю, нервничая, но не желая, чтобы он отстранился.

— Я... я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Да, так и есть. — Его горячее дыхание обжигает мою щеку. Мне кажется всё, к чему мы сним прикасаемся, просто горит.Если я сейчас не остановлюсь, то на что я соглашаюсь? На поцелуй или на что-то большее?

Я даже не пытаюсь отодвинутся от него.

Тихонько победно усмехнувшись, он еще немного приподнимает мою голову и прижимается губами к моим. Они мягкие, намного мягче, чем я это помнила, и это резко контрастирует с его мозолистыми пальцами и колючей бородой. Он дразнит меня языком, скользя рукой по моей челюсти и затылку, а затем обхватывает мою голову и притягивает к себе.

Я потеряна. Никто и никогда не целовал меня так, собственнически, так, что мне хочется, чтобы он был моим, пусть даже только на время поцелуя. Крепко зажмурившись, я встречаюсь с ним языком, наслаждаясь тем, как мы игриво дразним друг друга. Мы ласкаем друг друга губами, пока у меня не кружится голова, и я не отстраняюсь, вцепившись в его бёдра, чтобы не упасть.

Его голубые глаза потемнели и стали как грозовое небо, а на лице появилось голодное выражение, словно он представляет, как я буду выглядеть обнажённой, лёжа на столе, чтобы он мог со мной поиграть. Черт! Это уже просто мои фантазии. Я подношу пальцы ко рту, наслаждаясь ощущением его губ, и смотрю на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша.

Что мы делаем? Влюблёна ли я в этих преступников которые живут со мной по соседству!

«Считайте это уроком номер один», — говорит он с ухмылкой.

Я отдёргиваю руки и встаю. «Я взрослая женщина. Мне не нужны уроки». Отвернувшись, я открываю шкафчик рядом с холодильником и достаю стакан. «Хочешь воды или чего-нибудь ещё? Я хотела предложить тебе чего-нибудь попить ещё до того, как ты порезался!»

Череп следует за мной, прижимаясь грудью к моей спине. «Думаю, да». Он забирает у меня бокал и ставит его на место. «Может, я и ошибся, и у тебя нет престижного диплома, но я чертовски уверен, что ты слишком умна и любопытна, чтобы не задаться вопросом, прав ли я был прошлой ночью».

— Это по поводу чего?

—Я том, что мы можем показать тебе, что ты чертовски много упускаешь в плане секса, которого заслуживаешь. Такого секса, о котором пишут в книгах».

—Я...это... — я хотела ему возразить, а потом подумала: а что меня останавливает? Я же никого не предаю. Я не только одинока, я здесь почти никого не знаю. Единственное, что мешает мне взять жизнь за яйца (в данном случае в буквальном смысле), — это какой-то дурацкий страх осуждения меня какими-то людьми».

Стук в окно избавляет меня от необходимости принимать какие-либо решения здесь и сейчас. Мы оба оборачиваемся и видим, что в окно заглядывает Ворон, а Змей ходит и осматривает двор. Он выглядит любопытным, но не настолько, чтобы я подумала, будто он видел, как я собирался забраться прямо на колени к Черепу.

— Просто подумай об этом, Виктории. Хорошенько подумай. — Его голос становится тише и хриплее. — Сегодня вечером в клубе будет спокойнее. Мы можем заехать за тобой и показать тебе всё, не отвлекаясь ни на что.

— Может быть,.... я не уверена.

Он склоняет голову набок и поднимает бровь. «У тебя есть планы на седняшний вечер?»

— Нет, я просто...

«Тогда увидимся около восьми». Он подмигивает и выходит через заднюю дверь, оставляя меня бездыханной, растерянной и возбуждённой.

— Это что только что произошло?» — спрашиваю я у пустой кухни.

Виктория

«Боже мой, Грейс. Что мне надеть?» Я положила телефон на комод, чтобы она могла видеть меня, пока я роюсь в шкафу.

Её раздражённое фырканье отчётливо слышно через динамик телефона. «Я ещё не решила, хочу ли я тебе помогать».

«Я сказала, что мне жаль, что я не предупредила тебя о том, что была там прошлой ночью».

— Да, и я оставляю за собой право пока не прощать тебя. И даже если бы я тебя простила, я считаю, что это плохая идея. Это не то же самое, что когда я навещала тебя в Нью-Йорке и мы встретились в баре с теми металлистами с крутыми татуировками. Я знаю, что они хорошо выглядят, я замужем, а не слепая, но, черт возьми, они «Сыны Анархии». За последние пару лет я видела столько статей о расследованиях их преступной деятельности. Не так давно у побережья взорвалась целая яхта, и все знают, что это дело их рук.

«Я...» Я не могу оправдывать свои поступки. Наверное, она права, но... «Ты с ними не знакома. Они на самом деле такие милые!»

— Я ведь уже не смогу отговорить тебя от этого шага, верно?— Я ведь уже не смогу отговорить тебя от этого, верно?

— Нет. — я прижимаю к груди струящуюся блузку с вышитыми цветами и смотрюсь в зеркало.

Она видет это и фыркает.

— Фу! Ты действительно хочешь надеть это?!

— Хорошо. А как насчет джинсов? Я меняю их на обтягивающую ярко-розовую футболку.

— А что на тебе было надето вчера вечером?

— Чёрное платье, в котором я была на ужине, и мои кеды.

— Только ты могла согласиться на свидание с бандой байкеров, одетой как школьница!

— Это не свидание. Это экскурсия!

— Ага, конечно. Ну тогда сразу стало понятно: почему это происходит посреди ночи, а ты переживаешь из-за своего наряда!

— Ладно, я немного развлекаюсь! Это что, преступление? Общение с этими парнями возвращает мне боевой настрой, Грейс. Я знаю, что они не пара для брака, но они вдохновляют меня на написание моей книги, и это уже хорошо, не так ли?

Я натягиваю свои любимые джинсы с высокой талией, которые подчёркивают крошечную жемчужину в моём пупке.

— Да, подруга, это так. Я рада, что ты счастлива. Я знаю, что прошлый год был тяжёлым: сначала тебе изменил этот урод Кристи, а потом ты потеряла бабушку. Если для того, чтобы двигаться дальше, тебе нужно переспать с байкером, то так и сделай, но только будь осторожна, хорошо? Ты не так часто бываешь в таких местах, чтобы знать, каково это.

— У кого-то из вас был негативный опыт общения с байкерами? — спрашиваю я прямо. — Потому что, если вы скажете мне, что они вели себя сексистски, расистски или просто ужасно по отношению к вам или вашим знакомым, клянусь, я сразу же разорву с ними все связи.

Всё её лицо морщится, образуя складки на увлажняющей маске для кожи, которую она носит.

— Насколько мне известно, они не представляют опасности для окружающих и не проявляют агрессии. Однако, учитывая их статус преступной организации, нахождение рядом с ними может быть чревато неприятностями для тебя.

«Я тоже об этом беспокоюсь, — признаюсь я. — Но, думаю, я слишком осторожничаю, и мне нужно это, чтобы напомнить себе, что мне всего двадцать четыре года. Через пятьдесят лет я смогу рассказать эту историю своей внучке, понимаешь?»

В то лето у меня был роман с опасными байкерами на заднем дворе. Я ухмыляюсь.

— Хорошо, но напиши мне, когда вернёшься домой, ладно? Я хочу убедиться, что ты жива, прежде чем ты ляжешь спать, иначе я притащу туда Терри, чтобы мы могли тебя спасти, а если ты забудешь и я увижу, как в твоём окне подпрыгивает голая задница байкера, я сделаю фото, напечатаю его на кружку и никогда тебе этого не прощу!

Я смеюсь, рассматривая себя в зеркале. Как я выгляжу сейчас, это байкерский шик или как обычная домохозяйка? Я даже не знаю.

— Ага, — охотно соглашается она, а затем меняет тему и начинает рассказывать о своём заклятом враге на работе, пока я делаю макияж.

Я поправляю стрелки на глазах, и тут раздается звонок в дверь. «Боже мой, они пришли».

«Будь осторожна, хорошо? И веселись на здоровье». Грейс машет рукой и улыбается, но это не помогает ей избавиться от тревожной складки между бровями.

— Я так и сделаю. Люблю тебя! Я почти сбегаю по лестнице, но у входной двери останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох. Я не знаю, чего ожидать и чего они будут ожидать от меня. Готова ли я к этому?

Есть только один способ узнать. Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. По ту сторону я вижу их всех троих в кожаных куртках и джинсах. Их мотоциклы стоят в ряд на улице. Ворон сидит на перилах крыльца, а Череп и Змей разговаривают. Они поднимают головы, когда я открываю дверь, и я вижу, что они удивлены.

— Чёрт, ...детка! — говорит Ворон, тихо присвистнув.

Череп протягивает руку и задевает кольцо в моём пупке.

— Мило, мне это нравится!

Змей кивает. Он не произносит ни слова, но в его глазах читается искренняя мужская признательность.

— А вы как думали?! — говорю я с ухмылкой.

Я не знаю, куда смотреть. Когда я впервые их встретила, со мной был Ворон, но с тех пор я выпила из пасти Змея и дважды поцеловалась с Черепом. Мне кажется, я должна решить, кто мне больше нравится, но байкеры, похоже, очень спокойно относятся к сексу и женщинам, так что, может быть, мне стоит поступить так же и просто посмотреть, что будет.

— Ты так и будешь стоять? — Ворон лукаво улыбается, приподняв одну бровь. — Я знаю, что мы хорошо выглядим, но ты продолжаешь так пялиться, и мы никуда не пойдём, кроме как обратно за эту дверь.