Замуж за трёх Бандитов

«Все элементы на месте, но... не хватает этой твоей обычной искры»..

Я отворачиваюсь и смотрю в окно кухни, но на самом деле ни на что не смотрю. «Может, мне стоит попробовать другой жанр. Уютные детективы сейчас популярны».

Она смеётся. «Слушай подруга, я люблю тебя и прочла бы всё, что ты написал, но ты правда хочешь писать детективы?»

— Не-е-ет, — тяну я. — Я люблю романтику. Хэппи-энды — это ведь самое лучшее что есть в литературе.

— Именно. Но после того, кого нельзя называть, у тебя был творческий спад. Я прекрасно понимаю, почему ты хотела сделать перерыв, а потом тебе было тяжело из-за смерти бабушки, но тебе нужно вернуться в игру, иначе ты забудешь, за что люди любят твои книги. Выходи в свет, влюбись.... или хотя бы несколько раз потрахайся от души. И пожалуста ..сделай это грязно!

— Тебе легко говорить. У тебя муж под боком!, — ворчу я. — Прости. Ты же знаешь, я рада за вас. Вы для меня доказательство того, что «долго и счастливо» бывает не только в книгах. Вы оба придёте завтра комне на день рождение, верно? Ничего особенного. Я просто хочу приготовить ужин и…

Грейс улыбается: «Хватит уже! Мы не дадим тебе пропустить твой день рождения! Это первый день рождения, который мы можем отметить вместе с тех пор, как ты вернулась в мир!

Мне пора возвращаться к работе. Я отправлю тебе по электронной почте свои заметки по первым двум главам. Возможно, это поможет тебе снова почувствовать вдохновение».

Я откладываю телефон и вдыхаю аромат свежего кофе. За окном кухни шелестит весенняя листва. Позади неё виднеется стена вокруг мотоклуба, над ней возвышается крыша старой церковной школы, а за ней — церковная башня с часами. Отсюда не скажешь, что там полно байкеров, а не маленьких детей в клетчатой форме.Сразу на ум приходят Череп, Ворон и Змей. Они грубые, опасные и из тех парней, которые не взглянут на меня дважды. Меня это устраивает, но я не могу отделаться от ощущения, что мои читатели хотели бы услышать как раз о таких парнях. Они не подходят для длительных отношений, но, держу пари, с ними точно не скучно..

Жаль, что мой роман не о байкерах.

А кто мне мешает писать об этом?

Мне следовало рассказать Грейс о моей недолгой криминальной драме и о том, как сексуально они выглядели, перепрыгивая через забор, но я знаю, как она относится к тому, что «Дети анархии» полностью захватили район, где она родилась и выросла.

Что ж... да. Я не виню её, но... она не видела их вблизи. Я позволяю себе улыбнуться. Написать о том, что я знаю? Может, мне стоит поискать «вдохновение» поближе и... узнать?

Я наливаю себе вторую кружку кофе, разрываясь между физической болью от необходимости снова выходить на улицу и работать в саду и душевными муками от необходимости выдавливать из себя слова, когда они не хотят идти.

Пока я пребываю в нерешительности, раздается звонок в дверь, и я чуть не выпрыгиваю из своих розовых полосатых носков от неожиданности.

ВИКТОРИЯ

Что за чудовище заявилось ко мне без предупреждения? Никто больше так не делает, по крайней мере здесь. Даже сектанты, которые пытаются спасти души, в наши дни не беспокоят наш район.

Чёрт. Я не могу спрятаться в своём кабинете наверху, не пройдя через гостиную, где меня может заметить тот, кто пришёл. Я подумываю о том, чтобы сбежать и притвориться, что меня нет дома, но я настолько отчаянно хочу избежать работы над книгой , что готова рискнуть и встретиться с кем угодно у своей двери.

Сквозь окно в передней части дома и матовое стекло над входной дверью видны тени нескольких высоких фигур. Отодвинув край шторы в гостиной, я выглядываю и смотрю прямо в поразительные тёмные глаза Змеяа. Застигнутая врасплох, я слабо улыбаюсь. Он говорит что-то, чего я не слышу, а затем кивает в сторону входной двери, беззвучно произнося: «Открывайте, милая леди. Мы знаем, что ты там».

Должно быть, я слишком много думала о них и этим вызвала появление байкеров на своём крыльце.

Я облизываю губы и стягиваю резинку для волос с запястья, чтобы собрать волосы в небрежный хвост. На мне рабочая одежда — штаны для йоги и укороченная футболка, так что я не совсем одета для встречи с такой компанией.

Все трое здесь, и на этот раз они выглядят так, будто настроены серьёзно. Они с гордостью носят чёрные кожаные жилеты, которые выдают в них членов мотоклуба. Череп стоит ко мне спиной, и я могу рассмотреть логотип клуба на его спине: устрашающего вида череп перед какими-то механическими деталями, которые, вероятно, имеют отношение к мотоциклам. Загнутыми заглавными буквами, расположенными в верхней части рисунка, написано «Дети Анархии»

Почему-то из-за этого их визит кажется каким-то официальным.

Я поворачиваю замок и приоткрываю дверь. Нет никаких оснований полагать, что они пришли сюда, чтобы сделать что-то плохое, но и зайчиками их тоже не назовёшь. — Я могу вам помочь?

Ворон улыбается, смягчая свои грубоватые черты. «Всё наоборот. Мы здесь, чтобы помочь тебе, милая». Его глубокий, бархатистый голос с лёгкой хрипотцой мог бы продать миллион аудиокниг.

—Помочь мне? Я не уверена. «В чём именно? В продаже дома? Как я уже говорил, мне это неинтересно.

Череп делает шаг вперёд с улыбкой на лице и кепкой в руке, как хороший мальчик, но это всё равно что наблюдать за волком, который притворяется овцой.

—Неужели так сложно поверить, что мы пришли сюда, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке после вчерашнего?

— Честно говоря, вообще-то да, — отвечаю я, расслабляясь настолько, что позволяю двери открыться шире.

Стоит ему лишь слегка поскользнуться, как Змей кладёт руку на дверь и с лёгкостью открывает её. Все трое быстро пользуются возможностью и проникают в мой дом.

—Эй! Вы куда?

—В твой двор. Не думал, что тебе понравится, что мы просто перелезли через забор, не спросив разрешения», — отвечает Ворон, не останавливаясь.

Я проношусь мимо, чтобы перехватить их в столовой.

—Вы даже не спросили разрешения!! Выходите! я вас не звала!

Ворон смеётся.

—Мы не вампиры, детка ненадо нас боятся!

— Мне кажется вампиры были бы более воспитаны чем вы!

Они останавливаются, возвышаясь над моей маленькой столовой. По современным меркам, это небольшой дом площадью чуть больше трех сот квадратов, но он не казался таким, пока в него не вторглись эти гиганты. Дело не столько в том, что они высокие и широкие, хотя это тоже правда, сколько в том, как они держатся, совершенно не стесняясь занимать всё пространство. Блин, лучше бы они были старше, или уродливее, или ещё что-нибудь в этом роде, потому что мой мозг говорит мне выгнать их, а моя женская сушьность вот-вот выскочит и спросит: «Кофе? Чай? Я?»Змей смотрит на обеденный стол, и его брови взлетают вверх.

О нет!

—Что это? — спрашивает он, беря в руки одну из дюжины идей для дизайна обложки, которые прислала Коллин.

— Ничего! Я пытаюсь выхватить его у него из рук, но он двигается слишком быстро, и пока я отвлекаюсь на него, двое других направляются прямо к остальным изображениям.

«Теневой папочка-миллионер?» — гласит надпись.

Мне хочется забиться в угол и спрятаться, но мне не так везёт.

—Это просто забавное название!

Змей поднимает его.

—Фальшивая невеста для генерального директора?

—Я писательница... — выдавливаю я.

— Ладно, да, но, чёрт возьми, феи? Череп громко смеётся. — Мне нравится. Что ты здесь делаешь,детка чёрт возьми?

— Пишу. По крайней мере, когда не откапываю кости и не защищаю себя от вас троих. Я выхватываю у них распечатки одну за другой, сверля их взглядом. — Я писатель, ясно?

—Никогда особо не увлекался чтением, — размышляет Ворон. — Но, может, стоит попробовать ещё раз. Твои книги выглядят веселее, чем Шекспир. ....А в твоих книгах много секса?

Я чувствую, как румянец поднимается по моей шее и превращает лицо в помидор. Я не стыжусь того, что делаю, но прекрасно знаю, как многие отреагируют, если узнают. Мне требуется оооочень много времени, чтобы ответить. «Нет»

Череп ухмыляется во весь рот и кивает мне. «Я понял. Женские романы, это круто. Я давно заметил, что у тебя нет чёткого графика, но я подумал, что ты здесь занимаешься продажами по телефону или какой-то другой работой на дому».

То, как много он знает обо мне, когда я думала, что они не обращают на меня внимания, это немного настораживает.

—Почему ты следишь за моим распорядком дня? Неважно, чем я занимаюсь. И вообще, зачем вы сюда пришли?

Я скрещиваю руки на груди, но потом передумываю и опускаю их, когда все трое устремляют взгляд прямо на ложбинку между грудей, которая виднеется из-под футболки с круглым вырезом.

Мрачный взгляд Змея скользит по моему телу и возвращается к лицу, задерживаясь ровно настолько, чтобы я поняла: ему нравится то, что он видит. «Ты в самом центре нашей территории, конечно, мы за тобой следили».

— Не придавай этому такое зловещее значение, — бормочет Череп себе под нос. — Мы же не шпионим за тобой, Вика. Мы просто обращаем внимание на то, что твоя машина большую часть времени стоит здесь. Послушай, мы пришли, потому что увидели, сколько работы тебе нужно сделать во дворе, и хотели предложить свою помощь. У нас много дел в других домах, так что мы не особо расстроимся, если сделаем ещё немного. Расскажите нам о своём плане на всой двор, а мы возьмём на себя всю тяжёлую работу.

Всю мою жизнь люди меня недооценивали. Мой рост в лучшем случае метр шестьдесят пять, и меня воспитывали хиппи. Даже если я совсем не похожа на своих родителей, я всё равно выгляжу так, будто разбираюсь в кристаллах и колоде Таро. Мужчины обычно смотрят на меня и видят беспомощного зайчонка, который нуждается в их защите в большом и страшном реальном мире.

Позволить парням почувствовать себя большими и сильными альфа-самцами обычно проще и быстрее, чем убедить их отступить, но я на собственном горьком опыте убедилась, что помощь редко бывает бесплатной. «Почему тырешил помочь? Я тебя даже не знаю».

«Разве мы не можем просто по-соседски общаться?» — спрашивает Ворон. Он хмурится, когда я фыркаю от смеха.

— Извините, я просто... Правда? По-соседски? Хорошо, мистер.....

Губы Ворона сжимаются, и он тихо рычит. Он выглядит так, будто только и ждал повода для драки, и, учитывая его шрамы и сломанный нос, я не уверена, что это не так, но он был слишком мил, чтобы меня напугать. Я очень хорошо помню, как он защищал меня, когда мне было страшно. Как он сразу подошёл ко мне и не отходил, пока мы не убедились, что всё в порядке. Я рычу в ответ, и его брови взлетают.

Они все такие разные. Череп — само очарование, но его можно взять с собой на вечеринку перед футбольным матчем, и, если он будет вести себя прилично, он отлично впишется в компанию парней. А Змей, несмотря на ауру насилия, исходящую от него, мог бы стать воплощением мечты каждой женщины о плохом парне с сомнительным с моральной точки зрения прошлым, если бы его привели в порядок и одели в костюм с галстуком.

«Послушай, я ценю твоё предложение, но я правда не собираюсь ничего особенного делать. Всё, что я хочу, — это привести в порядок двор и вскопать пару грядок, чтобы посмотреть, смогу ли я вырастить какие-нибудь овощи. Я не собираюсь строить сарай или что-то в этом роде».

Череп вздыхает. «Тем больше причин принять нашу помощь. Ты красивая женщина, которая живёт одна на улице, находящейся под нашей защитой. Мы можем сделать всё гораздо быстрее, и если тебе удастся что-то вырастить, возможно, кто-то из наших людей захочет сделать то же самое».

—Садоводы-байкеры?» — недоверчиво спрашиваю я. Хотя… Из этого получилась бы забавная уютная детективная история. Я откладываю эту мысль на потом.

—Что в этом плохого?— спрашивает Ворон. —Единственная разница между садом и фермой — это то, сколько квадратов земли ты используешь, ведь никто не будет осуждать парня за то, что он фермер!.

Я поднимаю руки в знак извинения.

—Справедливо!

Это не значит, что я верю хоть единому их слову. Эти бандиты такие же фермеры, как я — королева Норвегии.

Но... Если они действительно готовы взять на себя тяжёлую работу, это сэкономит мне кучу времени и нервов. И мой стол действительно выходит окнами на задний двор. После их последнего визита я написала больше, чем за месяц. Есть виды и похуже, на которые можно смотреть, пытаясь писать о сексуальных мужчинах.

Череп склоняет голову набок, его голубые глаза вызывающе сверкают.

—Так что, ты собираешься показать нам, что делать? Или ты настолько чертовски упряма, что готова надрываться, делая то, что мы можем закончить к концу недели?—

О-о-о, от этого мне почти хочется швырнуть предложение обратно в его сексуальное самодовольное лицо, но тогда я буду выглядеть мелочной.

—Хорошо. Следуй за мной. Я покажу тебе, где лежат инструменты!— я многозначительно смотрю на них, —Я имею в виду не те инструменты о которых вы можете подумать!

Виктория

— С днём рождения, Виктория! Добро пожаловать в последний год твоей юности! — со смехом заявляет моя подруга Грейс, поднимая бокал. Вдалеке раздаётся рёв мотоциклов, и низкий гул двигателей становится всё громче. — Со следующего года ты будешь слышать только: «Когда ты выйдешь замуж?» и «Твои яйцеклетки не молодеют, знаешь ли».

Я притворяюсь, что всхлипываю, а потом смеюсь и допиваю шампанское. Пузырьки ударяют мне в голову.

—О, пожалуйста. Если кто-нибудь спросит, я просто скажу, чтобы они проверили срок годности, когда будут целовать меня в зад!

Её муж Терри запрокидывает голову назад и искрене смеётся. «Чёрт, я хочу быть там и всё увидеть. Твои родители настаивают на том, чтобы ты остепенился теперь, когда у тебя есть свой дом?»

Чтобы ответить на этот вопрос, понадобилась бы целая бутылка шампанского, и это только испортило бы настроение. Я качаю головой. «Не совсем. Они, э-э-э... свободные люди».

Они настолько свободны, что даже не позвонили мне на день рождения. Они вечно заняты или утверждают, что где-то там телефоны не работают, но на самом деле они просто живут в своём собственном мире и им это даже в голову не приходит. Последнее, что я слышала, — это то, что они работали на курсах по медитации в Таиланде в обмен на жильё. Там проводятся занятия в прямом эфире, так что я знаю, что они могли бы связаться со мной, если бы вспомнили. В конце концов они вспомнят, но это может занять как день, так и месяц.

Грейс кладёт руку на колено Терри и сочувственно смотрит на меня. Она знает о моих родителях гораздо больше, чем он, и я подозреваю, что она расскажет ему об этом позже.

Внезапный выстрел со стороны базы «Детей Анархии» заставляет нас подпрыгнуть и пригнуться. За ним быстро следуют ещё несколько выстрелов и взрыв смеха, который служит мне сигналом к тому, чтобы расслабиться. Однако мои гости к этому не привыкли. Они явно сильно напуганы.

—Что это, чёрт возьми, было? — спрашивает Терри.

— Тут у местных байкеров есть тир! — говорю я таким тоном, будто это совершенно нормально.

Грейс в ужасе. «Они здесь стреляют? Это законно? Это просто не может быть законно».

— Наверное, нет, но когда я только переехала, я позвонила в полицию, и они надо мной посмеялись. Сказали, что я могу сама сними поговорить, если хочу. — Я делаю глоток шампанского. — Со временем привыкаешь.

—Реально? Ты смогла к этому привыкнуть?—

— Нет, не совсем конечно, но они никуда не денутся от сюда, и я тоже.

Мимо проносятся шумные мотоциклы, а затем вдалеке раздается ритм тяжелый рок музыки. Я не слышу, что это за песня, но чувствую, как басы отдаются в моей грудной клетке. Терри и Грейс смотрят друг на друга, безмолвно общаясь, как это делают влюбленные, но не нужно быть гением, чтобы догадаться, о чем они сейчас думают.

Грейс ставит бокал на стол. «Может, нам стоит пойти домой . Уже довольно поздно…»

— Да ещё даже не полночь.... Они нас не побеспокоят», — умоляю я, но по их лицам вижу, что они хотят поскорее убраться из подальше от этих байкеров.

— Она права, — извиняющимся тоном говорит Терри. — Мы всё равно не могли бы остаться допоздна. У меня утром смена. С тобой точно всё будет в порядке? Если хочешь, можешь поехать с нами и переночевать у нас на диване?.

Заднее стекло дребезжит от выстрелов, раздающихся в ночи. Грейс прижимается к Терри, и он обнимает её. Готов поспорить, что Череп, Ворон и Змей там отрываются по полной, пока я пытаюсь провести приятный вечер в свой день рождения. Уроды! Я собираюсь их убить.

—Нет-нет, я в порядке. Это же просто шум! —

Полагаю, я должена быть благодарной «Сынам анархии» хотя бы за то, что они подождали до конца ужина, прежде чем нарушить мой покой.

После ухода Грейс и Терри в доме становится совсем пусто. Не желая ложиться спать, я начинаю убираться и чуть не разбиваю тарелку, нервно пытаясь загрузить посудомоечную машину. Тем временем на холме веселятся байкеры, как будто им нет дела до всего остального мира. Я сжимаю кулаки и смотрю в заднее окно. Обычно, когда они шумят, я надеваю шумоподавляющие наушники и прячусь в своей комнате с книгой, но меня действительно бесит, что надо мной издеваются в мой собственный день рождения.

Вот почему я не доверяю им, когда они приходят сюда, изображая из себя милых мальчиков- зайчиков, которые хотят мне помочь. Ведь на самом деле всё совсем не так. Они ведут себя так, будто весь район — их собственность, и никто другой тут не имеет права голоса! И неважно, что я то и есть, по сути, единственный «другой», кто остался в этом районе. Я ведь всё ещё здесь, не так ли?

Полиция их не тронет. Формально они ничего не нарушают. Тир находится на их територии на законых основаниях. Так кто же тогда может на них повлиять?

Я беру ключи и иду по улице, охваченная эмоциями и не имея чёткого плана, кроме как выяснить, что кто-то ещё так же раздражён, как и я. Мои пальцы сжимаются в кулаки, и мне всё равно, насколько это сейчас глупо — идти разбираться с байкерами из-за шума в пятницу вечером.

Но, несмотря на всю свою ярость, я уже начинаю трусить, когда заворачиваю за угол на следующую улицу и вижу ряд байков, припаркованных вдоль тротуара, а также байкеров и их девушек, которые тусуются под уличными фонарями перед зданием клуба.

Черт! Это было очень глупо. О чём я только думала когда сюда приперлась?

Но я вспоминаю самодовольную ухмылку Черепа. Они где-то там, он, Змей и Ворон, наверное, пьют и веселятся с со своими полураздетыми телками, ни о чём не беспокоясь.

Я смотрю прямо перед собой, проходя мимо парня, который прижимает женщину в мини-юбке к стене, окружающей их участок. Судя по его ворчанию и её ободряющим возгласам, я догадываюсь, чем они занимаются. Прямо здесь? Серьёзно? Эти люди явно живут в своём собственном безумном мире. Несколько человек смотрят на меня, но никто ничего не говорит и не пытается меня остановить. И я сейчас почти жалею, что они этого не делают.

Будь это одна из моих книг, я бы поступила так: героиня врывается внутрь и высказывает всё, что о них думает. Но есть проблема: хоть мне и нравится писать о сильных женщинах, я сама нечасто так поступаю.

У ворот, прислонившись к стене, разговаривают два здоровенных байкера. По тому, как их зоркие глаза всматриваются в темноту, становится ясно, что они стоят на стреме. Один из них, высокий мужчина с длинными тёмными волосами и густой чёрной бородой, выходит вперёд, когда я приближаюсь.

—Привет, красотка. Давно тебя не видел. Куда направляешься?—

Его тон непринуждённый, даже немного дружелюбный, но я ни на секунду не верю, что он позволит мне пройти мимо, не ответив.

В блестящем чёрном коктейльном платье, в котором я была на ужине, и в белых кроссовках, потому что это была первая пара обуви, которую я нашла у двери, я определённо выглядела так, будто собралась куда-то, но уж точно не на эту вечеринку.

—Я… э-э… пришла на вечеринку?—

Он приподнимает бровь. «Ты сейчас спрашиваешь или отвечаешь?»

— Впусти её, Риот. Если только ты не думаешь, что от неё будут проблемы, — говорит другой с фыркающим смешком. У него бритая голова, и он такой же крупный, как его друг, если даже не больше.

— Заткнись, Фрэнк. Беда приходит в самых разных обличьях. Ты же, чёрт возьми, знаешь.

— Да, да, — отмахивается Фрэнк. — В чём дело, милая? У тебя здесь мужчина?

— Н... не совсем, но Череп, Змей и Ворон где-то здесь я пологаю? Я...

Риот щёлкает пальцами и указывает на меня.

—Вот почему ты кажешься мне знакомой. Ты та девчонка из углового дома!— он оглядывает меня с головы до ног. —Милое платье, но ты уверена, что хочешь пойти с нами на вечеринку? Не думаю, что это будут коктельные посиделки, к которым ты привыкла!.

Двери церкви распахиваются, и из них, пошатываясь, выходит женщина. Её каштановые волосы собраны в эффектную причёску, а обтягивающая рубашка наполовину расстёгнута. Байкер следует за ней по пятам. Она смеётся и на высоких каблуках бежит по траве. Он быстро догоняет её и перекидывает через плечо, запуская руку под её короткую юбку.

— Это, э-э... всё в порядке, — запинаясь, говорю я. — Я не останусь. Я просто хотел поговорить с ними о..—. я теряю нить разговора, когда замечаю хаос внутри церкви. — Этот шум...

Фрэнк сгибается попалам и смеётся так сильно, что едва может дышать.

—Чёрт возьми. Впусти её. Давно я так не смеялся!—.

Риот ухмыляется, как будто это самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал. «Тогда давай. Покажем им».

Это ужасная идея. Благодаря свежему воздуху и адреналину я уже протрезвела настолько, что поняла, насколько я сейчас не в своей тарелке. В то же время где-то в глубине души у меня теплится женское любопытство, которое заставляет меня двигаться вперёд. Если я хочу написать что-то новое, мне нужно выйти из зоны комфорта, и это мне кажется как раз тот случай.

Я был в этой церкви один или два раза, когда был ребёнком. Моя семья никогда не была особо религиозной, но в школе время от времени устраивали ярмарки и барбекю, на которые бабушка брала меня с собой, и я несколько раз была в этой церкви. Снаружи она выглядит примерно так же как все католические церкиви Европы и Америки. Я поднимаюсь по лестнице в оцепенении, всё вокруг кажется мне незнакомым. Снаружи она почти не изменилась, но внутри — это храм Диониса и Эроса, богов вина и страсти. Я вхожу в двери и оказываюсь в их святая святых, словно Алиса, спотыкаясь, проходит сквозь зеркало, и попадает в зазеркалье.

Из колонок гремит хэви-метал, заглушая шум толпы людей, которые танцуют, пьют и бог знает чем ещё занимаются. Старые скамьи в основном убрали, но некоторые всё ещё стоят, сдвинутые в сторону. С потолка свисает диско-шар, отражающий пульсирующий свет и отбрасывающий радужные блики на витражные окна церкви. На большом экране сзади идёт футбольный матч, а за алтарём в передней части церкви вместо креста висит гигантский баннер с логотипом Сыны Анархии. Над ним — чёрная кожаная байкерская жилетка, а под ней — барная стойка с различными видами алкоголя.

Но то, что находится на алтаре, привлекает моё внимание и заставляет замереть на месте: женщина с длинными фиолетовыми волосами танцует под музыку в одном лишь откровенном нижнем белье. Её глаза закрыты, на лице улыбка. Она расстёгивает бюстгальтер и, подразнив публику, бросает его в толпу. Высокий мужчина с бритыми висками и татуировкой на голове ловит его в воздухе и ликует. Другая его рука в повязке, похоже, он недавно получил травму.

А ведь раньше здесь была церковь!

Стриптизерша открывает глаза и улыбается байкеру, протягивая руку и жестом приглашая его подойти ближе. Я не свожу с неё глаз, как и он. Я направляюсь к ним, пока он пробирается вперёд. В её абсолютной уверенности есть что-то, что завораживает даже меня. Я не знаю, хочу ли я быть такой, как она, или просто иметь такое же полное пренебрежение к тому, что кто-то может обо мне подумать.

Байкер гладит её ноги, пока она извивается в такт музыке. Очевидно, здесь можно не только смотреть. Её бёдра двигаются в форме восьмёрки так плавно, что мне хочется спросить, как она разогревается перед танцами. С каждым медленным тактом музыки она опускается всё ниже и ниже, пока её промежность не оказывается прямо перед его лицом.