Замуж за трёх Бандитов

Я не могу отвести взгляд. Он сдвигает её трусики в сторону и...

Мозолистая рука сжимает моё плечо.

Я тихонько вскрикнула и обернулась. — Я просто...

Зелёные глаза Ворон весело блестят, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Что ты просто...?

Лицо моё горит, я качаю головой, как ребёнок, которого поймали за просмотром непристойных картинок на семейном компьютере. Я пришла сюда, чтобы… зачем именно ясюда пришла? Пожаловаться руководству клуба на шум? Неудивительно, что парни у ворот смеялись надо мной. — Ничего. Я, эм..., искала одного из вас!

Змей пробирается сквозь толпу, чтобы подойти к нам. Он заметно выделяется ростом даже среди высоких мужчин. Он скрещивает руки на груди и оглядывает меня с ног до головы, задерживая взгляд на моём платье. Его длинные тёмные волосы взъерошены и распущены, а на правом предплечье виднеется глубокий порез, которого не было, когда я видела его в последний раз. — Ну, ты нас нашла. Что ты здесь делаешь, Виктория?

— Тут не так весело, когда врываются в твой дом, не так ли? — парирую я.

Ворон фыркает.

Да, в моей голове это звучало логичнее.

Змей делает шаг вперёд и оказывается так близко, что я чувствую резкий запах леса и мыла, исходящий от его кожи.

—Я спрашиваю, потому что, когда хорошенькая девушка красиво наряжается и врывается на одну из наших вечеринок, каждый мужчина здесь думает только об одном, — шепчет он мне прямо в ухо. — О том, чтобы её трахнуть. Так в чём дело, детка ? У тебя зуд, который нужно уталить?»

Стриптизёрша позади меня издаёт долгий, низкий стон, в котором столько удовольствия, что я почти чувствую его вместе с ней. «Чёрт возьми!»Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Будто кто-то украл воздух из моих лёгких и оставил меня сгорать от любопытства и тяжёлого, тёплого чувства, которого я не испытывала уже очень давно. Вожделения. Но всё происходит слишком быстро. Одно то, что я нахожусь в таком месте, уже выводит меня из зоны комфорта. Мысль о том, что люди могут смотреть на меня и думать, что я здесь ради извращений, приводит меня в ужас.

Я знала, что я фальшивка, что я хочу писать горячие, непристойные книги, но, думаю, и я полагала, что это будет похоже на писательство о сказочных драконах и магии. Я думала, что буду придумывать на ходу, но, может, мой бывший всё-таки был прав. Девушке, которая занималась сексом только в темноте, лучше писать о том, что исчезает в темноте. Как я могла перенести на страницу книги такую необузданную энергию которую я сейчас вижу и заставить читателей поверить в это?

— Виктория? — раздаётся позади голос Череп, он посмотрел на Змея. — Отвали, чувак. Она чертовски напугана.

— Чёрт, для того, кто пишет о сексе, ты слишком болтлива. — Змей отходит, и я снова могу дышать.

Эти слова задевают меня за живое и заставляют защищаться.

—Когда я пишу, я думаю о чувствах, а не о физиологии!.

— Это значит, только одно: что ты неправильно занимаешся физиологией, детка!, — с ухмылкой говорит Ворон.

— А вы прямо спецы в этом? — усмехаюсь я.

Все трое смотрят на меня так, будто я говорю глупости.

— В смысле?

Череп облизывает губы, он улыбается и в его голубых глазах появляется злобный огонёк.

—Да, так и есть. Пока ты была хорошей девочкой, сидела дома и училась, мы тут работали не покладая рук. Если хочешь по-настоящему испачкаться, милая, то ты обратилась по нужному адресу! —.

Уважаемые читатели, пожалуйста, не забывайте ставить звездочки и подписываться на автора! Это жизненно необходимо для написания книги!

Глава 2

Виктория

— Ты... Ты действительно думаешь, что можешь меня чему-то научить? Я делаю шаг назад, и в этот момент чья-то рука скользит по моей ноге и забирается мне под платье. — А-а-а! Я отшатываюсь от незнакомца и снова оказываюсь в лапах знакомых мне демонов.

Ворон усмехается и притягивает меня к себе, положив руку мне на плечо. «Первый урок. Змей, может, и мудак, но он прав. В ту же минуту, как ты вошла сюда, не будучи заявленной ни одним мужчиной как чьей-то подругой, ты стала законной добычей для любого».

— То есть любой может делать со мной всё, что захочет? — в ужасе спрашиваю я. — И у меня нет выбора?

— У тебя был выбор не входить в эти чёртовы двери и не играть с монстрами, если ты считаешь нас монстрами, — смеётся Змей.

— Нет! Я просто... Ну, я не знаю, что и думать, — тихо признаюсь я.

До того, как я с ними познакомился, я вообще не воспринимал байкеров как отдельных личностей. Они были просто «Сынами вне закона». Бандой преступников, находящихся на грани закона, а может, и за его пределами, которые пришли и постепенно захватили весь район. Бабушка мало что рассказывала мне об этом, потому что была упряма как осёл и не хотела меня беспокоить, но от Грейс я знаю, что несколько раз всё становилось совсем плохо. Настолько, что около четырёх лет назад её семья в спешке продала всё и уехала.

Череп качает головой. «Расслабься, брат. Она ничего о нас не знает, но, может быть, пришло время это исправить».

Он обхватывает моё запястье и отводит меня от Ворона к алтарю. Девушка с фиолетовыми волосами полностью обнажена. Одна её босая нога стоит на мраморной столешнице, а другая перекинута через плечо байкера, чьё лицо уткнуто между её бёдер. Она с энтузиазмом засовывает язык в рот второму мужчине, а её пальцы водят по пряжке его ремня, желая большего.

— Как тебе кажется, похоже, что у неё нет выбора? — спрашивает Череп, показывая мне на всю эту вакханалию.

Я качаю головой. Первое впечатление может быть обманчивым, но я бы солгала, если бы сказала, что она выглядит так, будто ей сейчас некомфортно в собственном теле. И она чувствует себя более свободной, чем когда-либо в жизни.

— Я не могу представить, чтобы я сделала что-то подобное!

— Даже представить себе не можешь? — Горячее дыхание Ворона обжигает мою шею. — Ты пишешь такие книги. Готов поспорить, что еще как можешь. Отбрось все представления о том, чего ты должна или не должна хотеть. Здесь не действуют внешние правила и предрассудки. Если бы ты прямо сейчас опустился на колени и отсосал у меня, никто из присутствующих и глазом бы не моргнул.

Как только он произносит эти слова, я уже не могу не представлять, как ритм музыки наполняет мои вены и как он проникает в меня через мои губы.

— Но люди будут смотреть! — тихо говорю я.

— И тебе бы это не понравилось? — спрашивает Ворон, проводя рукой по моей шее и слегка сжимая её. Его большой палец нежно касается моей вены. — Или ты боишься, что тебе это понравится? Не думаю, что ты так уж шокирована происходящим, как сейчас притворяешься.

Из моей груди вырывается тихий всхлип.

Змей встаёт передо мной, и я вижу только его. На его лице настороженность, как будто он не знает, что обо мне думать.

— Я спрошу ещё раз. Зачем ты пришла сюда сегодня вечером, Виктория? Что ты искала? Красивое платье надела, это ведь неспроста!

Он проводит тыльной стороной пальцев по моей обнажённой груди, чуть выше круглого выреза, который достаточно глубокий, чтобы показать ложбинку между грудей.

— Ты надела его для нас? — сказать им, что я пришла сюда, чтобы пожаловаться на шум, было бы глупо. Да и правда ли это? Конечно, я была расстроена и раздражена, но в глубине души, когда я слушала из звуки их вечеринки, сидя в одиночестве в своём доме, всё звучало иначе, ведь здесь были не просто безымянные, безликие люди. Я могла уже представить, как они втроём веселятся, и это было… совсем другое ощущение.

Я чувствовала, как по моему телу бегут мурашки, но вслух я сказала:

— У меня сегодня день рождения!

Голова Змея дёргается. Не думаю, что он ожидал услышать такое.

— И ты была совсем одна? Ты что, реально нарядилась для нас?

— Нет! Боже мой! Я не это имела в виду... — я качаю головой и нервно смеюсь и оправдываюсь: — Я ужинала с друзьями, но они рано ушли.

— Так рано? Неудивительно, что ты хотела устроить вечеринку. Ты слишком трезвая для своего дня рождения!

Ворон берёт меня за руку и ведёт через толпу у алтаря в заднюю часть церкви, где установлен бар. Он достаёт четыре рюмки — все разные — и щедро наливает в них виски. «Сколько тебе лет, милая?»

— Двадцать четыре. Я тянусь за рюмкой, но он отводит её в сторону.

Череп прикладывает пальцы к губам и свистит так громко, что его слышно даже сквозь музыку и шум вечеринки. «У нас тут, блин, именинница!»

Все в зале поднимают головы. Даже парень, уткнувшийся лицом в ноги стриптизёрши. Раздаются одобрительные возгласы, а затем люди начинают скандировать. «Выстрел, выстрел, выстрел!»

«Ты хочешь сделать это обычным способом или по-весёлому?» — спрашивает Ворон.

Я знаю, что они сочтут меня занудой, если я скажу, что это нормально, но я боюсь того, что такие парни, как они, подразумевают под словом «веселье». По моему опыту, обычно это что-то, что кажется смешным всем, кроме меня.

Змей наклоняется и убирает мои волосы с уха, чтобы прошептать: «Доверься нам».

Тот факт, что это говорит Змей, заставляет меня задуматься. Есть сотня причин, по которым я бы не стал им доверять, в основном связанных с соблюдением закона, но в данном случае я киваю. «Хорошо, а какой способ самый интересный?»

— Выбери кого-нибудь из нас.

Я указываю на Змея. «Ты».

— Я? — Кажется, он удивлён, хотя сам же и посоветовал мне довериться им.

Я киваю. Из них троих он, кажется, меньше всего склонен меня дразнить.

— Хорошо. Не сводя с меня глаз, он опускается на колени и берет стакан у Ворона. Откинув голову, он подносит стакан к губам и ждет. Из-под воротника его рубашки словно выползает чернильная змея, обвивает шрам на шее и исчезает в его темной бороде.

Сердце бешено колотится, я сглатываю. «Что мне делать?»

Череп направляет меня так, чтобы я оказалась прямо перед Змеем. «Обхвати губами бокал, как будто собираешься его поцеловать, а затем встань с бокалом в руке и сделай глоток, не касаясь бокала, пока не закончишь».

— Не знаю, смогу ли я, — говорю я достаточно тихо, чтобы, надеюсь, меня услышали только они.

Ворон ухмыляется. «Не думай об этом слишком много. Это же чёртова вечеринка. Не в первый раз здесь проливают алкоголь на пол».

Правильно. Не стоит слишком много размышлять об этом. Ха! «Слишком много» — это, вероятно, моё второе имя. Это всего лишь гипотеза. Можешь считать это исследованием для книги.

Я наклоняюсь вперёд, прекрасно осознавая, что, может, и не весь зал, но часть людей всё ещё наблюдает за нами. Глаза Змея сначала закрыты, но он открывает их, когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы почувствовать запах виски и его кожи. Когда такой мужчина, как он, стоит на коленях и ждёт, что я сделаю свою часть работы, я чувствую себя немного могущественной.

Не думай, Виктория. Не думай. Не думай.

Я приоткрываю губы и быстро обхватывает ими край маленького бокала. Мои волосы рассыпаются вокруг нас, и я касаюсь его носа своим. На мгновение остаёмся только мы вдвоём, а потом я встаю, пока не струсила. Виски обжигает язык и стекает в горло. Мне почти удаётся сделать это аккуратно, но в последнюю секунду я не могу сдержать кашель и в отчаянии выхватываю бокал изо рта, чтобы не обрызгать всех.

Все вокруг нас поднимают бокалы. Кажется, никому нет дела до того, что у меня слезятся глаза, а по подбородку стекает виски.

На моём лице застыла глупая улыбка.

— Я сделала это!

— Да, чёрт возьми, так и есть! Ворон опрокидывает свой бокал и поднимает его в мою честь. — Двадцать четыре, чёрт возьми!

Змей встаёт. Он демонстративно разминает челюсть, но затем подмигивает и делает глоток, тоже поднимая свой бокал.

— За Викторию, — говорит Череп. — С днём рождения тебя, детка, чёрт возьми.

Через какое-то время я перестаю следить за тем, что пью, и просто стою рядом с ними и даже немного танцую, пока мы наконец не оказываемся в задней части церкви на одном из их потрёпанных, но удобных диванов. Я оставляю кроссовки на полу и поджимаю под себя ноги. Я потягиваю коктейль под названием «Пчелиные колени» с лимоном и мёдом. Я никогда его не пробовала, но, судя по всему, он нравится одной из здешних девушек, и я понимаю почему. В церкви стало тише, но людей по-прежнему довольно много. С одной стороны от меня сидит Ворон, положив руку мне на бедро, а с другой — Череп, положив руку мне на плечо. Змей сидит в кресле напротив нас. Они о чём-то болтают, но я не особо прислушиваюсь, просто оглядываюсь по сторонам и что-то болтаю!

С другой стороны церкви женщина с огненно-рыжими волосами только что опустилась на четвереньки. Перед ней стоит один байкер, а другой занимает позицию позади неё. С этого ракурса я ничего не вижу, но и так понятно, что происходит. Я стараюсь не смотреть, но сосредоточиться на чём-то другом невозможно.

Находиться здесь — всё равно что попасть в альтернативную реальность, где возможно всё. Мой мозг уже давно оцепенел от шока. Поэтому мне легко задавать вопросы, о которых я, вероятно, пожалею утром. «Ребята, вы…» Я киваю в их сторону.

Череп оглядывается.

— Что ты имеешь в виду?

— Не сегодня, чувак, у меня голова раскалывается, — говорит Ворон, шевеля бровями. — Если только ты сама не просишь, красотка. Он сжимает мою ногу.

Череп отмахивается от него. Змей фыркает и делает глоток из своей пивной бутылки.

Моя редактор книги Коллин сказала мне, что мне нужно выбрать между любовным треугольником и групповым сексом в книге, пока они не начали готовить промоматериалы. Я склонялась к любовному треугольнику, но теперь не уверена.

От одного этого слова энергия между нами меняется.

— Такое тут часто случается! — осторожно говорит Череп. — Тебе это интересно?

— Исключительно для моего исследования, — уточняю я. — Ну, знаешь, я же собралась писать про это книги.

Змей кивает.

— Понятно!

«Наверное, это одна из тех вещей, которые лучше выглядят в теории, верно? Например, у кого куда пойдут руки? И нужно ли играть в камень, ножницы, бумагу, чтобы решить, кто что делает в сексе втроём? Готов поспорить, что это требует больше усилий, чем кажется.

Рука Ворона перемещается на моё бедро. «Дорогая, я не уверен, что ты сейчас в состоянии это обсуждать».

Я пытаюсь сесть, но это требует слишком больших усилий, поэтому я снова откидываюсь на спинку дивана. «Потому что я пьяна?»

Пальцы Черепа скользят по моим волосам. «Да, потому что ты пьяна, а мы хоть и не животные, но всё же мужчины».

«Я думал, ты хочешь научить меня, как не париться по пустякам», — самодовольно говорю я.

Его пальцы сжимаются, впиваясь в мой затылок. Он поднимает моё лицо, чтобы я посмотрела на него. Я испуганно вздыхаю, и мои соски твердеют. Звуки секса, доносящиеся из комнаты, служат постоянным фоном. Я чувствую, что Ворон и Змей наблюдают за происходящим, ожидая, что будет дальше.

«Тебе нужно идти домой, малышка. Иди домой и ложись спать, пока не сделала чего-нибудь, о чём потом пожалеешь».

«Стала бы я? Жалела бы я об этом?» — передразниваю я Змея.

Череп с любопытством склоняет голову набок.

— Что это значит?

— Ничего, — отвечаю я и улыбаюсь ему пьяной улыбкой.

— Да эта тихоня дразнит нас! — удивлённо говорит Змей.

Я слишком откровенна, во мне говорит алкоголь. Я чувствую это, но не могу остановиться.

— Хочешь правды, байкер? Ладно! У нас с тобой сейчас будет секс!

Ворон смеётся.

— Вот это поворот!

— Да ладно? Вы, ребята, постоянно о сексе говорите, но я поверю в это, только когда увижу всё сама! — огрызаюсь я.

Череп усаживает меня к себе на колени и запускает пальцы в мои волосы. Его голос звучит мягко, но опасно.

— Ты играешь с огнём, детка!

— Да-да, одни разговоры...

Не успеваю я опомниться, как его губы уже впиваются в мои, а язык проникает между моими губами и овладевает мной. В этом поцелуе нет ничего нежного или робкого. Я задыхаюсь, мои пальцы впиваются в поношенный хлопок его рубашки под жилетом, притягивая его ближе. Череп прикусывает мою нижнюю губу. Острая боль приводит меня в чувство. Я вскакиваю с его колен, увеличивая расстояние между нами.

Он хрипло усмехается.

— Пойдём, именинница. Пора домой!

Не могу понять, испытываю ли я облегчение или разочарование.

Змей

— Отвали. Я ни хрена тебе не скажу. — Наш почётный гость отворачивается и сплёвывает, оставляя на полу большую каплю слюны и крови.

У него изуродовано лицо, но, должно быть, выводить людей из себя для него не привыкать. Мы взяли его и ещё одного парня, когда они были с группой, которая вчера пыталась устроить нам засаду во время передачи товара. Их всех перебили, и «Чафик» получил товар целиком, но кровь пролилась не только их кровью, они ранили некоторых из нас. Моя рука до сих пор болит, когда я её поворачиваю.

— Чувак, ты только что натворил дел. Теперь какому-нибудь бедолаге придётся всё убирать. — Я хватаю его за воротник и впечатываю лицом в стену, после чего он сползает на пол и продолжает сверлить меня взглядом. — Давай начистоту. Ты не хочешь здесь находиться, а мы не хотим, чтобы твой вонючий труп вонял здесь.

Он может выглядеть крутым ублюдком, но я вижу пустоту в его налитых кровью глазах. Мы оба знаем, что он всадил пулю в одного из наших парней, и, если не случится чуда, он отсюда не выйдет. Джинсы промокли от крови из колотой раны в верхней части бедра. Я бы отдал ему должное за то, что он продержался так долго, но я почти уверен, что он просто сейчас под кайфом и не чувствует боли. Я выглядываю из камеры. Ворон и Призрак играют в покер.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Призрак, глядя на меня. Он хладнокровный ублюдок, но хорош в своём деле, и именно поэтому он меня тренирует.

Я жду, не скажет ли мне что-нибудь моя совесть. Не знаю, как это повлияет на мои шансы в загробной жизни, но пока мой внутренний голос ничего не говорит.

У этого ублюдка слишком много седины в сальных волосах и глубоких морщин на обветренной коже, чтобы притворяться невинным ангелом. Он знал, на что идёт, когда садился на свой мотоцикл и решил с нами связаться. Единственная причина, по которой он не наложил в штаны, — это то, что наш парень попал ему в плечо, а не в грудь.

— Думаю, если он не хочет говорить, нет смысла его держать!

Изучая свои карты, Призрак кивает.

Точно зная, что это значит, Ворон бросает на него взгляд, а затем снова сосредотачивается на игре. Он беспощаден в бою и не стал бы переживать из-за убийства того, кого нужно было прикончить еще давно, но у него не тот характер, чтобы допрашивать пленных.

Выражение лица Черепа мрачное. Он кладёт карты на стол и подходит к камере. Он выглядит расслабленным, но по тому, как он держится, я понимаю, что он готов нанести удар, если придётся. Здесь, внизу, в окружении вони мочи и крови, он совсем не похож на беззаботного шутника из нашей команды. Он закалился в окопах бесполезной войны за тысячи миль отсюда, и недавнее повышение до офицера заставило его вспомнить об этом.

Он смотрит на парня сверху вниз и толкает его ботинком. «Есть что сказать напоследок? Скажи нам, чья это была блестящая идея встать у нас на пути, и, может быть, мы оставим тебя в живых».

Он скалит свои розовые от кариеса зубы.

— Да хрен вы меня оставите в живых!

— Да, ты, наверное, прав, — соглашается Череп. — Но, может быть, твой приятель сможет уйти.

Сквозь прутья решётки в камере напротив на нас смотрит тощий, напуганный парень из той же группировки. Он выглядит так, будто ещё не начал бриться, но мы отобрали у него пистолет и несколько ножей, когда забирали его. Я его изобью, если это поможет защитить моих братьев, но я надеюсь сломать его психологически, позволив ему посмотреть, как мы пытаем этого ублюдка. Это не самое приятное занятие, но иногда оно необходимо.

— Кончай с ним, — говорит Череп, и его голубые глаза становятся холодными.

Услышав приказ, наш заключённый в последний раз мобилизует все свои силы. Он вскакивает на ноги и отталкивает Черепа с дороги. Я понятия не имею, куда он собирается идти, даже если ему удастся проскочить мимо нас, но он действует чисто инстинктивно, без рационального мышления. Я хватаю его прежде, чем он успевает выбраться из камеры, прижимаю к стене и приставляю ствол пистолета к его виску.

— Иди к чёрту, — выплёвывает он кровь мне в лицо.

— Ты первый. Я нажимаю на спусковой крючок.

Парень кричит почти так же громко, как и отдается эхом от стен выстрел, но я не отвожу взгляд. До тех пор, пока тело не содрогается в последний раз, когда его жизненные системы отключаются, и он не падает на пол. Я на секунду закрываю глаза, добавляя тяжесть его смерти к своей душе, или к тому, что от нее осталось. Я ни о чем не жалею, но эта груда мертвого мяса была рождена с тем же потенциалом добра и зла, что и все мы, и в том, какой жизненный путь он выбрал, он виноват сам.

Меня отвлекает звук рвотных позывов. Парень прислонился к стене, подперев лоб рукой, его лицо цвета незрелого помидора. Он отшатывается от двери, когда видит, что Череп направляется к нему.

— Ты готов сейчас заняться этим парнишкой?

— Я могу заниматься этим весь день!

— Нет, пожалуйста, не надо... не спрашивай меня ни о чём. Просто... не надо.

Череп открывает камеру, протягивает руку, вытаскивает парня за шиворот и толкает его в мою сторону. — Что мы будем делать, решать тебе, придурок. Если ты будешь умницей и расскажешь нам всё, что знаешь, возможно, ты не закончишь так же, как твой друг!

Он вздрагивает и тихо всхлипывает. Если присмотреться, можно сказать, что ему не больше двадцати. — Гарри не был моим другом!

Я хватаю его за плечо и швыряю на стул всего в метре от Гарри. «Да, тогда ты ему ничего не должен. Как тебя зовут, парень?»

- Мое прозвище Пастырь!

Громкое имя для тощего парня. Если у него в голове больше мозгов, чем у того парня, то, возможно, он вырастет и станет кем-то. Я ловлю взгляд Призрака, и мы без слов понимаем друг друга. В этом парне есть страх Божий, значит, до него можно достучаться! Пора закручивать гайки и давить на него.

— Можешь начать с того, что расскажешь мне, какого черта ваша команда придурков пришла вчера на нашу стрелку. Нам это совсем не понятно!

— Я... Мы не знали, что это будут «Сыны Анархии». Ходили слухи, что появилась возможность грабануть байкеров во время крупной сделки. Казалось, это будет легко. — Он ворчит, когда я достаю нож и прижимаю его острие к его грудине, надавливая достаточно сильно, чтобы он почувствовал, но не настолько, чтобы ему было больно... Пока.

— Чушь собачья. Группа, с которой ты был, была чертовски хорошо организована. Ты знал, когда и где нужно было быть, и это после того, как на наших ребят напали всего пару дней назад во время похожей операции. Конечно, я могу поверить, что ты не знал, с кем связываешься, но у тебя были подробности операции. Такие подробности, которые требуют знания из первых рук. Так что хорошенько подумай. Когда ты впервые услышал об этой возможности напасть на нас? Кто начал говорить об этом и кто собрал всех вместе? Потому что либо нас подставили, либо тебя.

«Мне здесь скучно, — ворчит Ворон. — Призрак, блин, с тобой даже в карты играть скучно!».

Призрак сухо усмехается. «Я не виноват, что ты играешь как бабуля».

Череп скрещивает руки на груди и просто сверлит его взглядом.

— Я просто выполнил то, что мне велел Гарри, — говорит Пастырь, всхлипывая. Я поворачиваю нож. — Клянусь чем хотите! Послушайте, пока вы, ребята, сидите здесь за своими стенами, не всем из нас так легко живётся, понимаете? Я иду туда, куда мне говорят, и делаю то, что мне говорят, потому что, если я этого не сделаю, кто, чёрт возьми, даст мне шанс сделать что-то ещё, чтобы заработать на жизнь? Он сказал мне, что у него есть связи в «Шакалах» и что он замолвит за меня словечко, если я докажу, что чего-то стою!