Полная версия
Сделка без права на любовь
Я ослабил хватку.
«У нас проблема».
«У нас подтверждение».
«Это не одно и то же».
«Конечно. Проблема была в таблице. Подтверждение стоит у воды и пахнет бензином».
Она говорила спокойно. Слишком спокойно. Варя часто шутила, когда дело становилось серьезным. Это был ее способ не показать, что она тоже все поняла.
Мы дошли до края причала. У дальней тумбы был привязан белый катер. На борту свежая краска, блестящие поручни, аккуратные сиденья. Хорошая техника. Дорогая. Но рядом с ним стояли два бака топлива, и один был почти пуст. Я посмотрел на маркировку, на шланги, на журнал у будки, куда инструкторы отмечали выходы.
«Не трогай», сказала Варя.
Я усмехнулся.
«Теперь ты меня учишь осторожности?»
«Нет. Я предупреждаю, что если ты начнешь проверять журнал при людях, мне придется отвлекать их чем-то эффектным, а я сегодня не настроена падать в воду».
«Боишься рыб?»
Она посмотрела на поверхность лагуны. Под водой мелькнули серебристые тени.
«Я уважаю их право жить отдельно от меня».
На этом можно было бы закончить осмотр и уйти. Мы уже получили главное. Но работа редко заканчивается в тот момент, когда разумный человек говорит себе: хватит. Всегда находится еще один вопрос, еще одна дверь, еще одна мелочь, которую хочется проверить сразу, пока нить в руках.
Этой мелочью стала женщина в синей форме администратора, которая вышла из служебного прохода и направилась к причалу с планшетом. Лукас, увидев ее, сразу выпрямился. Не испугался, но собрался. Значит, она была не просто администратором.
«Кто это?» спросила Варя, улыбаясь Лукасу, когда тот проходил мимо нас с жилетами.
«Марина. Главный менеджер по гостям. Она все тут держит».
Вот к кому смотрят люди, когда что-то происходит.
Марина остановилась у будки и стала быстро говорить с Лукасом. Мы были далеко, слов не слышали, но видели жесты. Она показала на список, потом на катер, потом на часы. Не суетилась. Не давила. Просто решала.
Через минуту к ней подошел Илья Мартынов.
Он шел с улыбкой. Слишком широкой. Марина не улыбнулась. И это было лучше любого документа.
Она сказала ему что-то коротко. Он развел руками. Она снова показала на планшет. Он наклонился ближе, будто хотел говорить тише. Она отступила на полшага. Внешне ничего особенного. Но в таких полшага иногда вся правда.
«Она его не уважает», сказала Варя.
«Нет».
«И он это знает».
«Да».
«Значит, он будет лезть туда, где его слушают».
Я посмотрел на нее.
«К тебе?»
«Например».
«Нет».
«Кирилл».
Она редко называла меня по имени в таком тоне. Без шутки. Без иглы. Просто как взрослый человек, который просит не мешать.
«Нет», повторил я.
Она убрала руку из моей ладони.
«Ты не можешь запретить мне делать работу».
«Могу запретить делать ее опасно».
«Опасно уже случилось, когда Антон отправил нас сюда как молодоженов. Все остальное детали».
«Варя».
Она повернулась ко мне лицом. Солнце било ей в глаза, и она щурилась.
«Ты думаешь, я не понимаю? Они проводят деньги через несуществующие лодки. Возможно, через них кто-то моет взятки или еще что-то. Возможно, эти два идиота даже не понимают, во что влезли. Нам нужны не только цифры, а кто и как принимает решения. И если Илья хочет изображать перед гостями хозяина жизни, он скажет лишнее быстрее мне, чем тебе».
Она была права.
Вот что злило сильнее всего.
Мне проще было бы спорить, если бы она несла чушь. Но она видела людей точно. По-другому, чем я, но точно. Я оценивал угрозу. Она оценивала тщеславие, слабость, желание понравиться, страх выглядеть глупо. В обычной жизни эти навыки кажутся пустяком. В нашей работе они приносили деньги и спасали от ошибок.
Я не хотел, чтобы они спасали кого угодно ценой ее безопасности.
«Мы сделаем это вместе», сказал я.
«Как трогательно. Муж разрешил жене работать под присмотром».
«Не начинай».
«Я уже почти закончила».
Она снова улыбнулась, и роль вернулась на место.
Мы пошли обратно к бассейну, где братья Мартыновы уже сидели у бара. Илья заметил Варю сразу. Мужчины такого типа всегда замечали женщин, которые могли стать зеркалом для их самолюбия. Варя это понимала. Она шла не к нему, а как будто мимо, слегка замедлившись у стойки.
«Ой, это вы здесь всем управляете?» спросила она по-английски, но с легким русским акцентом, который специально не прятала.
Илья поднял бокал.
«Мы стараемся».
«Тогда я должна пожаловаться».
Он оживился. Ему понравилась игра.
«На что же?»
«На то, что мой муж не хочет брать меня на рыбалку. Говорит, я буду мешать капитану, рыбе и мировому порядку».
Артем засмеялся слишком громко. Илья посмотрел на меня, оценивая. Я сделал то, что от меня требовалось: изобразил большого молчаливого мужа, которому проще поднять чемодан, чем поддерживать светскую беседу.
«Может, ваш муж просто боится, что вы поймаете больше него», сказал Илья.
Варя открыла рот, будто эта мысль поразила ее.
«Вот! Я же говорила. Вы умный человек».
Он расправил плечи. Смешно, как мало иногда нужно взрослому мужчине.
Мы сели у бара. Я заказал воду. Варя заказала что-то розовое, сладкое и явно ненужное. Братья заказали еще по коктейлю, хотя было едва за полдень.
Разговор пошел легко. Сначала погода. Потом курорт. Потом Москва, Нью-Йорк, вино, яхты, смешные гости, глупые гости, богатые гости. Илья говорил много. Артем вставлял короткие фразы, иногда заикался, потом раздражался на себя и пил быстрее.
Варя смеялась там, где надо. Задавала вопросы так, будто ей просто любопытно, как устроена красивая жизнь.
«Наверное, тяжело всем этим управлять», сказала она. «Столько людей, лодки, рестораны, пляж. Я бы перепутала все уже в первый день».
Илья махнул рукой.
«Для этого есть менеджеры».
«Но вы же главные».
«Ну конечно».
Он сказал это слишком быстро.
«То есть если я хочу попасть на рыбалку без очереди, мне надо просить вас?»
Илья посмотрел на Артема. Тот опустил глаза в стакан.
«Посмотрим, что можно сделать».
«Правда?»
«Для красивой девушки всегда можно что-то сделать».
Я медленно поставил стакан на стойку.
Варя чуть коснулась моего колена под баром. Предупреждение. Не сейчас.
Илья заметил движение, но понял его по-своему. Улыбнулся шире.
«Не переживайте, друг. У нас здесь все прилично».
«Я не переживаю», сказал я.
«Вот и правильно. Отдыхайте. Жизнь короткая».
Он сказал это легко.
Слишком легко для человека, который не держал умирающего друга за руку. Не видел, как короткая жизнь выглядит без музыки, без бара, без шутки. Я почувствовал старую жесткость в груди и заставил себя вдохнуть ровно.
Варя услышала, хотя я ничего не сказал. Ее плечо на миг напряглось.
Она знала про мой прошлый мир не все. Никто не знал все. Да и незачем. Я сам не всегда хотел помнить. Война не уходила красиво, как актер со сцены. Она оставалась в запахах, в резких звуках, в привычке сидеть лицом к двери, в том, что ты замечаешь свободные выходы быстрее, чем меню.
И в том, что слова «жизнь короткая» иногда хочется выбить человеку обратно в горло.
Варя повернулась к Илье.
«А вы давно здесь?»
«Достаточно».
«И не надоедает?»
«Красивые женщины не надоедают».
Он уже перестал говорить о курорте. Теперь говорил о себе. Значит, скоро начнет хвастаться.
«Но бизнес сложный», продолжала она. «Мне кажется, тут все должно быть очень точно. Ну, билеты, лодки, расписания. А если кто-то ошибся?»
Артем вдруг сказал:
«Ошибаются все».
Илья бросил на него взгляд.
«У нас хорошие люди. Все под контролем».
«Даже деньги?» спросила Варя с наивной улыбкой.
Повисла пауза.
Маленькая. Почти незаметная. Но я ее увидел. Илья замер на долю секунды. Артем поднес стакан ко рту и не сделал глоток.
Варя тоже поняла, что подошла слишком близко.
Она тут же хлопнула ладонью по стойке.
«Ой, я звучала как моя тетя-бухгалтер. Ужас. Простите. Она всю жизнь считает чужие чеки и говорит, что романтика погибает от неправильной отчетности».
Илья рассмеялся. Поздно, но рассмеялся.
«Ваша тетя права. Деньги любят порядок».
«Кирилл тоже так говорит. Он у меня скучный».
«Зато надежный», сказал я.
Она посмотрела на меня так мягко, что у меня сбилось дыхание.
Это был взгляд для легенды. Я знал. Но тело не всегда слушает голову.
«Да», сказала она. «Надежный».
На секунду вокруг будто стало тише.
Потом Артем задел локтем стакан, лед звякнул, и момент кончился.
Мы ушли через двадцать минут. Илья обещал узнать про рыбалку. Артем почти не говорил. Марина, проходя мимо бара, посмотрела на нас один раз. Взгляд у нее был внимательный. Не враждебный. Просто она запоминала.
У главного корпуса Варя наконец выдохнула.
«Ну?»
«Ты спросила про деньги слишком рано».
«Знаю».
«Зачем?»
«Хотела увидеть лицо».
«Увидела?»
«Да».
«И?»
Она потерла лоб.
«Илья боится потерять удобную кормушку. Артем боится кого-то конкретного. Не брата. Кого-то вне курорта».
Я кивнул. У меня было то же чувство.
Мы вернулись в виллу, закрыли дверь и только там позволили себе говорить нормально. Я набрал Антона. Он ответил сразу.
«Слушаю».
Я коротко передал цифры: три рыболовных катера вместо пяти, пять лодок для дайвинга вместо семи, двадцать семь каяков вместо сорока четырех. Варя добавила про реакцию братьев, про Марину, про то, что реальный операционный контроль у менеджеров.
Антон не перебивал.
Когда мы закончили, он сказал:
«Уходите оттуда».
Варя подняла глаза.
«Что?»
«Собирайте вещи и уходите. Сегодня».
«Антон, мы только начали».
«Вы не аудиторы на проверке склада. Если через несуществующие лодки гоняют деньги, там может быть кто угодно. Взятки, налоговая грязь, наличка с наркотиков, мне все равно. Вы не для этого туда поехали».
Я уже встал и пошел к спальне за паспортами.
Варя смотрела на телефон.
«Нам нужны доказательства».
«Мне нужны живые сотрудники», сказал Антон. «Доказательства пусть собирают те, кому за это платят из бюджета».
Я открыл сейф, достал документы, положил в рюкзак. Деньги, карты, ее маленькую косметичку, которую она называла аварийной, хотя там были помада, пластырь, обезболивающее и складной нож. Последний пункт она объясняла тем, что женщина должна быть готова к разным типам свиданий.
«Кирилл», сказала она.
Я вышел в гостиную.
«Мы уезжаем».
«Нельзя просто сбежать. Они поймут».
«Пусть понимают после того, как мы будем в самолете».
Антон в телефоне сказал:
«Машина будет через сорок минут. Я поднимаю частный борт. До аэропорта двадцать пять минут. Не идите через главный холл, если можно».
«Можно через пляж к служебной дороге», сказала Варя. «Я видела утром, туда возили белье».
Я посмотрел на нее.
Она пожала плечами.
«Я замечаю не только сандалии».
Антон сухо сказал:
«Вот через нее и идите. Связь не выключать».
Мы начали собираться быстро. Не красиво, не как в кино. Я швырял вещи в чемодан без своего обычного порядка. Варя сначала пыталась складывать, потом поняла, что сейчас не тот случай, и просто запихнула платья поверх обуви.
«Оставь половину», сказал я.
«Там мои любимые босоножки».
«Купишь новые».
«Мужчина, который так говорит, не должен жениться».
«Мы уже женаты по документам курорта».
«Тогда развод будет тяжелым».
Она шутила, но руки у нее дрожали.
Я подошел и взял ее за запястья.
«Посмотри на меня».
Она подняла глаза.
«Все нормально».
«Ненавижу эту фразу».
«Я знаю».
«Она ничего не значит».
«Значит. Сейчас значит, что ты идешь рядом со мной, не споришь, не сворачиваешь проверить еще одну дверь и не пытаешься спасать отчет Антона ценой собственной шкуры».
Она хотела ответить. Я видел, как уже готова фраза, резкая и умная. Но не сказала.
«Хорошо», произнесла она тихо.
Я отпустил ее руки.
Мы вышли через заднюю дверь виллы через двенадцать минут. Чемоданы оставили. Взяли только рюкзак и ее сумку. Снаружи солнце стало ярче, чем утром. На пляже люди лежали под зонтами. Кто-то играл с ребенком у воды. Обычная красивая картинка, в которой мы теперь видели слишком много углов.
Мы пошли вдоль кустов, не по главной дорожке. Варя держалась рядом. Ни одного вопроса, ни одной шутки. Это пугало больше, чем ее разговоры.
До служебной дороги оставалось метров сто, когда за спиной послышался голос.
«Эй! Молодожены!»
Илья.
Я не остановился сразу. Сначала оценил расстояние до поворота, людей вокруг, открытую площадку справа, каменную стену у душевых, узкий проход к кухне. Потом повернулся.
Илья шел к нам один. Улыбка на месте, но глаза уже не улыбались.
«Куда это вы?»
Варя ответила быстрее меня.
«На прогулку. Я хочу посмотреть закат с другой стороны пляжа».
Он посмотрел на рюкзак.
«С рюкзаком?»
«Кирилл таскает мои вещи. Он большой, ему полезно».
Илья подошел ближе.
Слишком близко.
Я сделал полшага вперед. Не угрожающе, просто так, чтобы он понял, где граница.
Он понял. И ему это не понравилось.
«Марина сказала, вы интересовались лодками».
«Мы хотели рыбалку», сказала Варя.
«И деньгами».
Вот и все.
Слова упали между нами без всякой упаковки. Варя не дрогнула, но я почувствовал, как она изменила положение ног. Умница. Если придется бежать, каблук не застрянет в песке. Она была в сандалиях без каблука. Еще лучше.
«Моя жена болтает», сказал я. «Иногда слишком много».
Илья посмотрел на меня.
«А вы молчите. Удобная пара».
«Стараемся не мешать друг другу».
Он усмехнулся.
Слева из прохода вышел Артем. Не один. С ним был мужчина в серой футболке, крепкий, с короткой шеей и руками, которые не привыкли носить подносы. Не сотрудник курорта. Не гость. Телохранитель, помощник, водитель, кто угодно. Только не случайный человек.
Варя увидела его тоже.
«Илья», сказала она легко, «вы нас пугаете. Мы же просто хотели покататься на лодке».
«Конечно», сказал он. «Пойдемте, я покажу вам лодку».
«Не надо», сказал я.
Мужчина в серой футболке шагнул ближе.
У меня внутри стало очень спокойно.
Так бывает редко и всегда плохо. Мир сужается. Остаются расстояния, руки, направление удара, дыхание человека напротив. Солнце, пляж, музыка, смех людей отходят в сторону. Потом, когда все закончится, они вернутся слишком резко.
Я не хотел драки.
Драка на курорте, где у тебя с собой женщина, паспорт и неизвестно сколько чужих людей вокруг, это не победа. Это провал переговоров. Но иногда переговоры заканчиваются еще до первой фразы.
Телефон в кармане завибрировал.
Антон.
Я не мог ответить.
Варя вдруг сделала шаг вперед и громко, почти капризно сказала:
«Вы обещали мне рыбалку, а теперь устраиваете какую-то странную сцену. Я пожалуюсь вашему владельцу».
Илья дернулся.
Не от угрозы. От слова владелец.
«Вы не знаете владельца».
«Зато мой муж знает людей, которые знают всех. Он скучный, я говорила. У скучных мужчин всегда есть телефоны юристов».
Она несла чушь с такой уверенностью, что на секунду даже мужчина в серой футболке посмотрел на Илью, ожидая решения.
Этой секунды хватило.
Служебная тележка с бельем выехала из-за поворота и медленно покатилась по дороге позади них. За рулем сидел пожилой работник, рядом молодая девушка в форме. Они смотрели вперед и не собирались вмешиваться, но их появление ломало замкнутый круг.
Я взял Варю за руку.
«Мы уходим».
Илья сказал:
«Мы еще не закончили».
«Закончили».
Я не повышал голос.
Мужчина в серой футболке шагнул мне наперерез.
Я ударил первым.
Коротко. В корпус. Не красиво, зато быстро. Он согнулся, я толкнул его плечом в сторону, схватил Варю крепче и потянул к служебной дороге. За спиной закричал Артем. Кто-то выругался. Тележка резко затормозила.
Мы побежали.
Песок мешал. Варя не отставала. Рыжие волосы вырвались из заколки, сумка била ее по боку. Я слышал шаги сзади, но не оглядывался. До поворота. Потом к дороге. Потом к машине, если Антон успел.
На служебной дороге стоял черный минивэн.
Водитель открыл дверь еще до того, как мы подбежали.
«Быстро!» крикнул он по-русски.
Я втолкнул Варю внутрь, запрыгнул следом, дверь захлопнулась, машина рванула так, что нас бросило на сиденье. Только тогда я оглянулся.
Илья выбежал на дорогу через несколько секунд. За ним Артем и серый. Но минивэн уже уходил к воротам.
Варя сидела рядом, прижав ладонь к груди.
«Ты ударил человека», сказала она.
«Он переживет».
«Я не о нем».
Я посмотрел на нее.
Она была бледная, но глаза горели. Не страхом. Жизнью. Злостью. Адреналином. И еще чем-то, что мне лучше было не видеть.
«Ты в порядке?» спросил я.
«Нет».
Честный ответ.
Я взял ее руку. Она не убрала.
Телефон снова завибрировал. Я ответил.
«Мы в машине», сказал я.
Антон выдохнул так, будто до этого не дышал.
«К аэропорту. Водитель знает. Что случилось?»
Я посмотрел на Варю. Она смотрела в окно, где пальмы и красивые стены курорта быстро уходили назад.
«Они поняли», сказал я.
«Подробности потом. До борта не выходите из машины без водителя. Паспорта у тебя?»
«Да».
«Хорошо. И Кирилл?»
«Что?»
«Не лезь на рожон».
Я помолчал.
«Поздно предупреждаешь».
Антон выругался и отключился.
Минивэн несся по узкой дороге. Слева мелькала вода, справа заборы, рекламные щиты, редкие дома. Мир снова стал обычным, но руки еще помнили вес удара. Варя смотрела в окно.
Через несколько минут она сказала:
«Я не собиралась лезть дальше».
«Знаю».
«Правда».
«Знаю».
Она повернулась.
«Тогда почему у тебя такое лицо?»
Я хотел ответить резко. Сказать, что у меня нормальное лицо, что она опять выдумывает, что сейчас не время. Но устал врать.
«Потому что я испугался».
Она замолчала.
Мне самому не понравилось, как это прозвучало. Слишком голо. Без защиты.
«За задание?» спросила она тихо.
«За тебя».
Дальше говорить было нельзя. Не здесь, не в машине, не после драки, не под рев двигателя. Я отвернулся к окну.
Но она все еще держала мою руку.
И не отпускала до самого аэропорта.
Частный борт ждал у дальнего терминала. Водитель провел нас через служебный вход, говорил с охраной быстро и уверенно. Все было оплачено, согласовано, подстраховано. Антон умел быть неприятным человеком, но в такие минуты я понимал, почему за ним идут. Он не бросал своих.
Когда самолет поднялся, Варя наконец расслабилась. Не сразу. Сначала проверила телефон, написала подруге, что все нормально, потом открыла бутылку воды, сделала два глотка и только после этого откинулась в кресле.
Я сел напротив.
Между нами стоял маленький столик. На нем лежал мой рюкзак с паспортами и ее сумка. Смешная граница после всего, что произошло.
«Мы провалили медовый месяц», сказала она.
«Зато не умерли».
«У тебя бедная фантазия в области успеха».
Я усмехнулся.
Она посмотрела на меня внимательно.
«Спасибо».
«За что?»
«За то, что вытащил».
«Ты сама хорошо шла».
«Я про другое».
Я понял.
Она говорила не только про дорогу, не только про серого, не только про курорт. Про то, что я не стал читать ей лекцию. Не сказал, что предупреждал. Не сделал из ее риска доказательство своей правоты.
«Пожалуйста», сказал я.
Самолет шел над водой. Внизу облака закрывали берег. Через несколько часов мы вернемся домой, где снова будут офис, отчеты, наши обычные роли и люди, которые привыкли видеть нас в привычных позах: она смеется, я ворчу, все нормально.
Только нормально уже не будет.
Я видел это по ее лицу.
Она тоже видела.
Варя закрыла глаза, но не спала. Я знал. У нее дрожали ресницы.
Через десять минут она сказала, не открывая глаз:
«Кирилл».
«Да».
«Когда мы прилетим, не становись опять железным».
Я хотел сказать, что не умею иначе.
Но это было бы неправдой.
Я умел иначе. Просто давно не позволял себе.
«Постараюсь», сказал я.
Она кивнула.
За окном было солнце, белые облака и пустое небо. Внизу остался курорт, где люди продолжали пить коктейли, смеяться у бассейна и думать, что плохие истории происходят где-то за пределами красивых ворот.
Я смотрел на Варю и понимал простую вещь.
Мы вытащили из воды только край сети. Остальное еще было там. В цифрах, в лодках, в испуганном Артеме, в слишком уверенном Илье, в человеке в серой футболке, который теперь знал мое лицо.
И еще в нас.
Потому что бывают задания, после которых закрываешь отчет и живешь дальше.
А бывают такие, после которых отчет только начинается.
Глава 4. После чужого берега
Самолет сел в Москве ближе к ночи, и первое, что я почувствовал, когда открылся люк, был холодный воздух.
Не морозный, не злой, просто обычный городской воздух после южной влажности. Он пах керосином, мокрым асфальтом и чем-то железным. После курорта, где всё было сладким, соленым и дорогим, этот запах действовал лучше кофе. Он возвращал обратно. В ту жизнь, где у людей есть счета, пробки, усталость, плохо вымытые подъезды, чужие звонки в неудобное время и работа, которая не заканчивается, когда ты устал.
Варя вышла из самолета молча.
За весь полет она почти не говорила. Один раз спросила, есть ли у меня зарядка. Один раз попросила воду. Один раз сказала, что ненавидит частные самолеты, потому что в них невозможно притвориться, будто всё происходит с кем-то другим. В обычном рейсе можно смотреть на соседей, слушать, как ребенок пинает кресло, ругаться на очередь в туалет. Там жизнь шумит и отвлекает. А здесь слишком тихо. Слишком мягкие кресла. Слишком мало людей. Слишком много места для мыслей.
Я не стал спрашивать, о чем она думает.
Знал.
Не всё, конечно. Чужую голову нельзя открыть, как папку с документами. Но кое-что было понятно. Курорт остался позади, а вместе с ним и наша легенда. Больше не надо было держаться за руки на людях, улыбаться барменам, называть друг друга мужем и женой, спорить о том, какую экскурсию выбрать. Теперь мы снова были Кирилл и Варя. Руководитель и сотрудница. Двое людей, которые слишком близко подошли к тому, о чем раньше старались не говорить.
И еще двое людей, за которыми могли начать смотреть.
Водитель Антона ждал у служебного выхода. Тот же сухой мужчина, который умел открывать двери так, будто это часть боевой операции. Он взял у меня рюкзак, хотя я не просил, кивнул Варе и провел нас к черному седану.
Варя остановилась у машины.
«Я поеду домой сама», сказала она.
Я посмотрел на нее.
«Нет».
«Не начинай».
«Я не начинаю. Я заканчиваю. Ты поедешь не одна».
Она устало закрыла глаза.
«Кирилл, сейчас не время включать начальника охраны».
«Сейчас как раз время».
«Я хочу домой. К себе. Без сопровождения, без отчетов, без твоего лица, которое выглядит так, будто ты собираешься поставить меня в угол и читать лекцию до утра».
«Лекцию не собираюсь».
«Не верю».
«Правильно делаешь. Но сегодня не буду».
Она посмотрела на меня внимательнее.
В такие минуты я видел, как быстро она устает от собственного остроумия. Шутка была ее щитом, но щит тоже весит. Если держать его целый день, руки начинают дрожать. Сейчас у нее дрожали не руки, а голос, хотя она держала его из последних сил.
«Мне надо побыть одной», сказала она тише.
Вот тут уже нельзя было давить.
Я мог заставить ее сесть в машину. Формально. По делу. Из соображений безопасности. У меня были все основания. Но есть разница между защитой и клеткой. Если ее не понимать, можно очень быстро стать человеком, от которого защищаешь.
«Хорошо», сказал я. «Тогда водитель отвезет тебя домой. Один. Я поеду другой машиной».
«Это не одна».
«Это компромисс».
«Ты всегда так называешь то, что решил за двоих?»
«Не всегда».
Она хотела ответить, но устала. Только кивнула.
Водитель открыл ей дверь. Варя села, поставила сумку на колени и на секунду задержала взгляд на мне.
«Не звони сегодня», сказала она.
«Если будет опасность, позвоню».
«Если будет опасность, сначала подумай, не ты ли ее создаешь».
Дверь закрылась.
Машина уехала.
Я стоял у служебного входа и смотрел вслед до тех пор, пока красные огни не исчезли за поворотом. Потом достал телефон и набрал Антона.
