Пустошь: Все части

Кто-то потряс меня за плечо, вынуждая проснуться.

— Пора, — шепнула подруга.

В другом конце комнаты я различила силуэты парней, которые встали немного раньше. Мы старались не издавать звуков и не разговаривать.

Я оделась на ощупь, многослойно. Краденая форма Ядра как базовый слой, на неё — собственная потрёпанная одежда, и в завершение — верхняя куртка. Руки на автомате проверили крепление лямок. Сделав шаг к выходу, захотелось задержаться. Но я заставила себя не оглядываться на спящих.

Мы выскользнули из дома по одному. Сначала Влас, проверяя периметр, потом Серёжа, слегка покачиваясь от тяжести собранного. Следом — бледная как смерть, но с твёрдо сжатыми губами Мира, и я.

Город спал утробным, мёртвым сном. Казалось, что из каждого тёмного окна обгорелых домов кто-то наблюдает, пожирая жадным взглядом. Всё ощущалось коридором чужого сна, в котором мы были странниками, нарушившими чужой покой. Неосознанно мозг начал считать шаги

«Сто три, сто четыре, ещё два поворота, сто шесть, дыши ровно».

Лев ждал у условленного места, возле обвалившихся стен гаражей, примерно в двух кварталах от паркинга для спецтехники. Мы молча кивнули друг другу.

— Вахтёрская смена меняется в шесть, — Лев перевёл взгляд на механические часы на запястье. — Сейчас пять тридцать. У нас тридцать минут на проход через дыру, погрузку и запуск. Действуем быстро.

Путь был полосой препятствий в миниатюре. Дыра в заборе, о которой говорил Лев, оказалась лазом, проделанным для контрабанды. Пришлось ползти, волоча за собой рюкзаки и чувствуя, как ржавая проволока цепляется и впивается в одежду.

Внутри территории царила мёртвая тишина, помимо завывания ветра в рёбрах ангаров. На паркинге мы припрятали добытые канистры с топливом.

Влас и Серёжа принялись заправлять машину. Нервный процесс сопровождался звуком плескания солярки в горловину. Дело шло быстрее в четыре руки: пока один держал воронку, другой вливал. Девушки торопливо загружали в машину мешки с ИРП, канистры с водой, рюкзаки и свёрнутый брезент. Укладывали вещи, выжимая из пространства кузова каждый сантиметр. Самые нужные — ближе к люку, аптечка и еда — под сиденья. Лев стоял на шухере, прислушиваясь к окружению. Пистолет был на предохранителе, рука на кобуре. Когда мы закончили, мужчина махнул рукой, чтобы компания располагалась внутри

Мы забежали и устроились в кузове, пристегнув ремни. В нос ударил аромат старого железа, масла и пыли

Пальцы мужчины уверенно скользнули на приборную панель.

— Ну давай, не подведи, — прошептал Лев, проворачивая ключи.

Раздался глухой щелчок, но двигатель не заработал.

Только спустя пару минут внедорожник ровно и мощно заурчал, готовый к работе. Рёв двигателя отразился от стен, заставляя всё вибрировать

— Есть! Ожила, красавица, — сказал Серёжа, хлопая ладонью по сиденью.

В ту же секунду мир снаружи взорвался светом. Прожектора, укреплённые на столбах по периметру автобазы, озарили территорию. Сквозь щели и окна в стенах ангара свет ворвался острыми лучами.

Сирена завыла короткими очередями. Прозвучал голос, усиленный мегафоном:

Внимание, лица, находящиеся в ангаре номер два! Немедленно покиньте транспортное средство! Ангар оцеплен!

Сердце провалилось в пустоту. Подруга часто и коротко дышала, вцепившись так, что ногти впились в кожу.

Звук выстрела. Пуля ударила в металлическую створку ворот ангара, оставив рваное отверстие. Все вздрогнули, Мира вскрикнула и прижалась к моему плечу.

Последнее предупреждение! Выходите с поднятыми руками!

Лев резко обернулся к нам.

— Держитесь крепче. За всё, что можно.

— Ты что задумал? — спросил Влас, неуверенно вглядываясь в него. — Ворота заперты цепью толщиной в палец.

— Придётся на таран.

Лев поправил зеркало и перевёл взгляд на противоположную стену ангара, что выходила в сторону пустыря, где за забором начинались развалины промзоны.

Он включил первую передачу, попутно объясняя:

— Стена старая, думаю, сложена из шлакоблока.

— Ты с ума сошёл!? — крикнула Мира.

Серёжа, сидя рядом, протянул руки, заставляя нас с Мирой опустить головы.

Лев вдавил педаль газа в пол. Машина рванула с места. Шины взвизгнули по бетонному полу. Тело вжалось в сиденье. Девушки закрыли глаза, в отличие от Серёжи. Парень поднял голову с безумным восторгом, желая увидеть своими глазами, как приближается стена. Метры сокращались с чудовищной скоростью. Ребята вжались в спинки кресел. Мира закричала.

УДАР.

Звон в ушах синхронизировался со скрежетом металла и грохотом рушащихся блоков. Всех швырнуло вперёд, ремень безопасности больно впился в грудь. Мир закрутился в калейдоскопе искр и обломков.

Когда шипение в ушах улеглось, я открыла глаза. Вокруг клубилась пыль, сквозь которую пробивался тусклый свет. Внедорожник нёсся, оставляя за собой морозные клубы. Оглянувшись назад, я оценила зияющую, рваную дыру в стене, из которой выбегали люди с автоматами. Пули зацокали по броне, пытаясь пробить. Но мы набрали скорость, несясь в лабиринт развалин.

Влас активно потряс головой, отряхивая её от шума в ушах.

— Все живы? — сказал Лев, оглядывая остальных. Из его рассечённой брови по щеке стекала кровь.

Серёжа аккуратно растормошил подругу. Она подняла голову, бледная как мел, и кивнула, облокачиваясь на него.

— ГОНИ, ЛЁВА, ГОНИ! — весело ликовал парень.

Лев вёл машину, игнорируя кровь, заливающую глаза. Он выкрутил руль, направляясь в узкий проезд между развалинами. Не успел проскочить — сзади из-за угла вылетели два УАЗа с мигалками.

Влас, наклоняясь, вцепился в панель. В бок ударила автоматная очередь. Пули зацокали по бронированному борту, одна срикошетила от крыши.

Мы зажали уши, падая на пол кабины. Фары погони неумолимо приближались.

Лев как одержимый выискивал путь среди руин и узких улочек. — Давай налево! — крикнул Влас, заметив просвет между двумя пятиэтажками. — Там проезд к старой промзоне!

Преследователи не отставали, методично зажимая нас к длинной стене полуразрушенного цеха. Лев попытался выжать скорость, но ТРЭКОЛ не был создан для гонок. Колеса тяжело переваливались по ухабам, а УАЗ только наглел, подбираясь ближе.

— Он сейчас нас в стену вмажет! — крикнула Мира.

Серёжа высунулся в окно и, увидев что-то, придержал нас с Мирой и быстро прокричал:

— Лев, выворачивай влево! В ту дыру!

Визг колес. Мы рванули в рваный пролом, куда нормальная машина никогда бы не сунулась. Резкий поворот прижал нас к двери. ТРЭКОЛ задел зеркалом угол дома, высекая искры, и нырнул. Вездеход влетел в пролом. После удара брызнула крошка, металл заскрежетал по броне. Нас бросило вверх, потом вниз. Мы провалились внутрь здания, перемалывая груды битого кирпича, торчащей арматуры и обломков перекрытий. Колеса плющились об острые края, но вездеход пёр, не сбавляя хода. УАЗ поздно понял, куда мы целили. Вписался в переднюю стену, не успев затормозить. Капот смялся, из-под него валил пар.

Выехав из здания, мы увидели, что нас нагоняет второй УАЗ, скользя параллельным курсом по другой улице и планируя перехватить беглецов на выезде из промзоны

— Они нас отрезают, — выругался Лев, резко затормозил и развернул машину поперёк дороги. Всех бросило вперёд. Одной рукой он передал Власу пистолет.

Увесистый ТТ лёг в его ладонь. Парень на мгновение замер, не зная, что делать с оружием. Но, решившись, высунулся в боковое окно. Ветер и холод мгновенно обожгли лицо.

Лев выкрутил руль, уводя машину от очередного столба.

— По колесам! — крикнула я Власу.

УАЗ был в метрах тридцати сзади, его фары слепили.

БАХ!

Пуля взвизгнула, срикошетив от асфальта.

— Целься! — закричал Серёжа. — Сосредоточься!

Влас выругался сквозь зубы, прикусил губу и поймал в прицел переднее колесо преследователя.

БАМ!

Пуля пробила колесо. УАЗ резко клюнул носом, его повело в сторону, и преследователь потерял управление на обледенелой дороге. Машина закрутилась волчком, вылетела с трассы и с глухим ударом врезалась в сугроб, зарывшись фарами по самую крышу

— ЕСТЬ! — заорал Серёжа, чуть не выпав из сиденья от восторга. — Красава!

Влас, тяжело дыша, втянулся обратно в кабину. Дрожащими руками протянул оружие владельцу, но тот лишь мотнул головой:

— Оставь себе. У меня есть.

Позади из разбитой машины наружу выбирались люди. Целые на вид, но злые и униженные.

Улицы города кончились внезапно. В какой-то момент развалины расступились, и перед нами открылась белая, бескрайняя пустошь тундры. Сзади, в зеркалах, ещё маячили далёкие огни, быстро растворяясь в морозной дымке.

Лев сбросил газ, замедлил ход, переваливаясь через сугробы. Он остановился посреди белого безмолвия. Тяжёлая тишина была наполнена хриплым дыханием и стуком бешено колотящихся сердец.

Плотину прорвал нервный смех Серёжи, такой нелепый в этом напряжении. Уголки моих губ сами собой приподнялись

Влас спрятал пистолет за пазуху. К силовику всё больше зарождалось что-то помимо недоверия и вражды. Тяжёлое признание.

Лев перевёл дыхание, положил руки на руль и медленно выдохнул, прогоняя из лёгких остатки адреналина.

Внедорожник снова тронулся с места, увозя всё дальше. Радиан на горизонте таял грязным пятном. Мы неслись по белой пустоши, как жук по чистому полотну. За окнами редко мелькали чёрные скелеты деревьев и серое, низкое небо без прояснений. Двигатель устало урчал, а бензин таял на глазах.

Прошло несколько часов. Герда потеряла счёт времени. Подруга дремала, привалившись к её плечу. Серёжа тихо посапывал, развалившись на нескольких креслах напротив нас, укрытый брезентом. Влас думал о своём, изредка поглядывая на нас, но его глаза слипались. Парень не мог позволить себе заснуть — что-то внутри заставляло его контролировать маршрут. Лев вёл машину, то и дело бросая взгляд на приборную панель, где лежала потрёпанная исписанная карта, прижатая тяжёлым металлическим фонарём. Она полнилась испещрёнными пометками, стрелками, цифрами и координатами, написанными от руки мелким, убористым почерком.

Я прошла по салону и легко коснулась плеча Власа, призывая отдохнуть в кузове с остальными. На самом же деле питая желание остаться с силовиком для расспросов. Влас спокойно прикрыл глаза и, немного задержав мою руку на своём плече, переваливаясь, встал, собираясь немного поспать.

Я села рядом со Львом, на пригретое место.

— Лев, как ты вообще понимаешь, куда ехать? Тут же бездорожье без указателей.

Мужчина не ответил, аккуратно снял фонарик с карты и передал его мне.

— Посмотри сама.

Приблизившись к карте, глаза зацепились за незнакомую схему — не ту, что он показывал в каморке. Эта была старой, пожелтевшей, с обтрёпанными краями. Довоенная топографическая карта ещё с советских времён. Посветив ближе, я различила обозначения старых дорог, посёлков, рек и линий электропередач, поверх которых силовик нанёс свои пометки красной ручкой.

— Видишь эти отметки? Красным я обозначил координаты базы, а синим — ориентиры, которые можно использовать.