Эрл. Ветры Кимрады

Когда всё закончилось, Сахиб откинулся на спину, глядя в тёмный потолок, где тени от фонаря медленно ползли, как живые. Он чувствовал, как к нему возвращается привычная твёрдость. Теперь он снова мог думать о чертежах, о мастерах, о том, как заставить чужеземца работать на город.

Заина легла рядом, но не прижималась к нему. Она знала своё место. Знала, что ему не нужно тепло. Ему нужна тишина и уверенность.

— Завтра я встречусь с мастерами, — сказал он уже другим голосом — жёстким, деловым, привычным. — Мы подготовим чертежи для водопровода. Пусть чужеземец думает, что он делает это по своей воле. Пусть Айша думает, что это её заслуга. А правда будет в том, что всё идёт так, как я решил.

Заина чуть повернула голову, глядя на него в полумраке.

— Как скажешь, повелитель.

Он задержался на пороге, будто хотел сказать что‑то ещё, но слова не находились. Вместо этого он просто кивнул и вышел, оставляя за собой тишину, которая здесь не была враждебной — а была просто местом, где можно было дышать.

А в своих покоях Айша не зажигала лишних огней. Она сидела у окна, глядя, как над каньоном медленно светлеет небо, и думала не о власти, не о законах, а о том, как сегодня Али прижимал к себе свой кораблик и как в его глазах загорался свет при одном упоминании полёта. Ей хотелось верить, что мир можно менять не страхом, не тюрьмами и не болью, а маленьким теплом, которое передаётся от человека к человеку. Но холодный воздух, тянувший из щели в каменной кладке, напоминал, что её вера — это не щит, а всего лишь тонкая ткань, которая едва ли удержит бурю.