Тайны потерянного созерцателя. Книга 2. Миротворец

Сработало! Во второй половине следующего дня все вызванные прибыли на Житную. Кадровик и я обсудили с ними возможность прохождения курсов. Проблема якобы была в том, что курсы трехмесячные, ехать надо в другой регион, далеко от Москвы. Поэтому необходимо получить согласие каждого и как-то решить семейные вопросы. Трое отказались сразу, и даже не из-за семейных отношений. Просто поняли, что курсы курсами, но каждый день там будет серьезная физическая подготовка. А у них явно лишний вес.

Все было сделано красиво и профессионально. Отказавшиеся, конечно, рассказали о собеседовании остальным и отправились по домам. Моего клиента запустили предпоследним.

Офицер начал с ним беседу, но потом вызвал помощника, который принес… полиграф. Странно, вроде я не рассказывал генералу ничего такого, что требовало бы столь серьезной проверки. В этот момент раздался телефонный звонок. Инспектор, послушав, сказал, что это меня, и переключил вызов на соседний кабинет. Я немного растерялся, ведь никто не мог знать, где я нахожусь. Взяв трубку в другом помещении, с удивлением услышал голос Лавра. Его невозможно перепутать ни с кем.

– Добрый день, Владислав! Не удивляйся, Серафима ввела меня в курс дела. Ввиду сложных обстоятельств я решил тебе помочь, но сначала хочу кое-что объяснить. У нас есть контакты с нашими представителями в разных земных структурах, и я попросил нашего человека в службе собственной безопасности поднять дело, по которому твой клиент проходил как свидетель. Это чтобы ты не удивлялся полиграфу, ну а дальше действуй по своему плану, – заключил он и положил трубку.

«Ничего себе я устроил заварушку!» – чуть не вырвалось у меня вслух то, о чем подумал.

Тем временем перепуганный гаишник отвечал на вопросы безопасника, который сообщил, что была проведена проверка личных дел, после чего в связи с учебой и дальнейшим продвижением по службе к нему возникли некоторые вопросы.

Тот сидел бледный как мертвец. В ходе допроса я бросил взгляд в окно, которое выходило на проспект, и заметил какого-то типа, одиноко сидящего на скамейке напротив главного входа. Вокруг ни души, тем более что все огорожено и людей, кроме как в форме, на территории не наблюдалось. Явно нервничая, он курил одну сигарету за другой. Чувствовал гаденыш, что задание срывается!

После долгого разговора с офицером службы безопасности гаишник признался в совершении преступления и подлога. Его сразу задержали и отвели в камеру. И вот здесь наконец пришло мое время вступить в игру. Наша дальнейшая беседа проходила в допросной, куда его доставили по моей просьбе. Я коротко обрисовал ситуацию с будущим и спросил, как он относится к Богу, верит ли в вечную жизнь и воскресение. А когда поинтересовался, любит ли он жизнь и своих родных, реакция этого негодяя меня просто поразила: он вдруг начал рыдать как ребенок. Я еще ни разу не видел столько слез у взрослого мужика. Даже что-то екнуло в сердце. Когда истерика прошла, лицо преступника стало задумчиво суровым. Он вдруг произнес:

– Я знал, что за все придется платить, в том числе и своей жизнью, – помолчал, затем посмотрел мне в глаза и твердо сказал: – Не беспокойтесь, у меня хватит сил прервать свою жизнь и уйти от позора.

Я остановил его, предложив сначала выслушать мой совет. Сказал, что являюсь представителем двух миров и нахожусь здесь не для того, чтобы карать, а чтобы давать надежду на исправление. И если он найдет в себе мужество признать свои ошибки через искреннее раскаяние, то сможет сохранить имя и, главное, душу. Предупредил, что он не должен поддаваться на уловки темных сил, которые обманывают, убеждая в том, что жизнь для него будет вечной, если он согласится служить им.

У меня был с собой нательный крест, освященный в алтаре как нашего мира, так и иномирья. Я надел распятие на шею грешника, сказав, что это его оберег. Выйдя отсюда, он должен пойти в храм, причаститься и еще раз покаяться. А за те три дня, которые он здесь пробудет, необходимо сделать несколько важных дел. Прежде всего отозвать иск к маме Ирины, составить новый протокол о ДТП с мажором и передать дело в суд о лишении нарушителя прав. Затем открыть новое уголовное дело и провести честное и объективное расследование всех обстоятельств гибели Ирины. И последнее: он должен признать свою вину по старому делу и, естественно, отбыть наказание, которое определит суд. Только в этом случае искупление ему зачтется и его душа будет спасена. Глядя на него, я понимал, что человек запутался и действительно переживает. Да, представители темных сил иного мира часто действуют обманом и вводят людей в заблуждение: пугая потерей души, они предлагают работать на них и устроиться между раем и адом. На самом деле они могут лишь отсрочить конец, а тот, кто согласится им служить, совершит еще столько преступлений, что все прелести ада ему точно гарантированы.

Этот разговор потребовал от меня много душевных сил, но он был не напрасным. Я видел, как отчаяние на лице этого несчастного сменилось глубокой задумчивостью и раскаянием. Очевидно, сейчас в его сознании происходило переосмысление многих вещей. Оставив его в раздумьях, я покинул здание и, специально пройдя мимо темного сидельца, нагло поинтересовался временем. Тот, конечно, узнал меня. Пробормотал в ответ что-то нецензурное и сказал, что у нас разное время, но когда-нибудь мы пересечемся и он отомстит. Как раз в этот момент вышел генерал и предложил подвезти меня домой. Я уезжал с чувством исполненного долга и глубокого удовлетворения.

Спал спокойно и крепко. А утром, проснувшись, увидел на краю своего одеяла сердечко, нарисованное красной помадой. Конечно, это была Ирина. Наутро наступил сороковой день.

Рабочие будни захватили меня по полной. Однако поток обращений понемногу нарастал, так что я вынужден был передать бразды правления строительной компанией своим помощникам, вернее, помощницам. По моему мнению, женщины в строительном бизнесе, если они настоящие профессионалы, надежнее и трудолюбивее мужиков. Вы бы слышали, на каком отборном строительном языке общается с мастерами и бригадирами мой, то есть моя, главный инженер! Красиво, емко и очень доходчиво. Просто заслушаешься! А как это стимулирует! Когда она ежедневно делает обход объекта и с легкостью лани поднимается на крышу шестнадцатиэтажки без лифта, по всему зданию стоит гул: «Константиновна идет! Быстро за работу!»

Исполняя обязанности созерцателя, я поначалу пытался записывать все происходящее, но потом и на это уже не хватало времени. Пару раз обратился за помощью к свитку и понял, что он делает эту работу гораздо лучше и быстрее меня. А я стал чаще общаться с моими прекрасными ведьмами, которые не просто мне помогали, а постепенно начали участвовать во всех моих делах.

Глава вторая

Предупреждение, или у каждого своя дорога в храм

Захваченный недавними событиями, случившимися со мной в иномирье, я упустил на каком-то этапе своего нового пути одну немаловажную деталь. Да, собственно, я и не мог адекватно воспринимать все, что со мной происходило: страх и эйфория еще тот психологический коктейль! После ночного визита моего не так давно ушедшего в небытие партнера я обязан был задуматься, что не может быть все так просто и прямолинейно. Да, ведьмы! Они же просто свои в доску, наши, родные. Да, Лавр и судья, появившийся ниоткуда практически на космическом корабле. Прикольная, всегда улыбающаяся Серафима, энергии которой хватило бы на сотню ее сверстниц. Да и многое другое! Казалось, вокруг меня только открытые, дружелюбные и добрые люди, которые искренне за меня переживают и поддерживают. Я совсем забыл, что в жизни есть не только добро, но и обязательно должно быть вселенское зло, или как там оно называется. Не прошло и месяца, как мне об этом напомнили.

Мы привыкли, что зло всегда появляется в каком-то устрашающем облике, поэтому его легко распознать. Но в этот раз все на первый взгляд казалось мило и вполне естественно. Бизнес есть бизнес. Двери для партнеров всегда открыты, а партнером может быть любой человек. Хотя, как выяснилось позже, и не совсем человек.

Обычный рабочий день, совещание, на котором решается куча задач и важнейших проблем. Главная из них, как всегда, привлечение инвестиций. Стройка – процесс сложный и многогранный. Инвесторы, подрядчики, поставщики и покупатели наплывами посещают офис, выясняя, что и как. Обычное дело. И, как это бывает, в самое напряженное время, когда инвестиций не хватает, появляется, как говорят девелоперы, «сладкий» инвестор.

Вот и в этот раз нарисовалась компания, которая предложила серьезные инвестиции при условии выполнения работ их подрядчиком. Схема просто прелесть! Подарок судьбы и небес. Я, наивный и уверенный в себе, тем более после своеобразной инаугурации, подписываю договор. И все закрутилось-завертелось. Стройка кипит, все довольны. Кроме одного человека – моей бывшей помощницы, медиума Амины из Самарканда.

Совсем недавно она нашла другую работу и поменяла место жительства. Причиной было то, что я отказался от ее услуг медиума и не хотел с ней советоваться по каждому поводу. Может, она почувствовала, что я изменился, не знаю. С моей стороны все было просто и понятно: нельзя становиться зависимым от таких, пусть и одаренных людей при принятии решений, особенно в бизнесе. Несмотря на разногласия, мы сохранили очень теплые отношения как брат и сестра.

Стройка – это всегда много людей, каждодневная суета, в общем, забот по горло. Хорошо еще, что в этот период никто не обращался ко мне как к созерцателю. И тут неожиданно приезжает Амина якобы по делам, связанным с ее недвижимостью. Пьем чай, болтаем о жизни, и вдруг она заявляет, что у нее плохое предчувствие. Я забеспокоился: что случилось, проблемы со здоровьем? Но Амина, испуганно глядя на меня, сказала:

– Влад, ты, наверное, мне сейчас не поверишь, но я вижу над твоей большой стройкой черные тучи. И это вовсе не образное выражение. Их вижу только я, для других ничего нет. Солнышко светит, благодать.

Я начал ее успокаивать, ничего не рассказывая о том, что со мной недавно произошло. Расставаясь, мы по привычке обнялись, она взяла меня за руку и вдруг отскочила, как ошпаренная, с испуганным возгласом:

– Влад, что происходит? У тебя в руке иголка или кусочек стекла? Меня так больно укололо, словно лезвием полоснуло!

Посмотрела на ладонь – ничего, потом мне в глаза и тихо произнесла:

– Ты изменился, я вижу, но будь готов к чему-то нехорошему.

Я крепко сжал ее в объятиях и шутливо приподнял, уверяя, что все будет хорошо. Если нужна будет помощь, непременно сообщу. И все же она ушла расстроенной. Я поздно сообразил, что она ведь очень похожа на моих прекрасных ведьм. И руку ей обожгло мое новое кольцо. Но, конечно, промолчал. Кольцо только подтвердило, что Амина – настоящий медиум.

Однако скоро начались неприятности, которых я никак не мог ожидать. Три недели подряд каждую субботу на стройке погибал кто-то из рабочих подрядчика. Причем именно в субботу. Все были растеряны, пытались строить разные догадки. Да, было нарушение техники безопасности, но только один раз. В двух других случаях просто какие-то нелепые смерти. После третьего происшествия ко мне в кабинет пришла делегация рабочих-мусульман и, как ни странно, попросила пригласить батюшку освятить стройку. Я даже не стал у них ничего спрашивать, сразу согласился.

Не успели они выйти из кабинета, как явился прокурор района и прямо в лоб поинтересовался, может, ему теперь у нас на стройке кабинет открыть и работать по субботам? Мне было уже не до шуток. Замучили протоколы и объяснения. Когда все наконец ушли, я в подавленном состоянии просидел в офисе до позднего вечера. К этому времени работы были уже закончены, охрана закрывала ворота. Тяжелые мысли роились в голове, как пчелы в улье. Ну, понятно, батюшку я найду у себя в деревне, это не проблема. Но главный вопрос – почему это происходит на моей стройке, причем в одно и то же время? Он терзал меня, не давая покоя. Собираясь уходить, выключил свет в кабинете, бросил взгляд на стройплощадку – ни души. Да там и не могло быть никого в такое позднее время. Только прожектора освещали двор.

Уже выйдя из кабинета, вспомнил, что не закрыл окно. Вернулся, отодвинул штору и, случайно глянув на площадку, обомлел. Три тени плавно перемещались, нет, скользили по стройке. Их черные плащи развевались на ветру, трепеща рваными краями. Я несколько раз закрыл и открыл глаза. Тени не исчезли. Я крикнул в еще не закрытое окно:

– Эй, вы кто?

Тени замерли, обернулись в мою сторону и в следующее мгновение испарились. «Померещилось, – подумал я, – устал, наверное, от всех этих событий». Но картинка с тенями не выходила из головы, я понимал, что вряд ли это можно объяснить зрительными галлюцинациями.

Утром я заехал в храм и, познакомившись с новым батюшкой, объяснил ситуацию. Он внимательно выслушал и, ничего не отвечая, поинтересовался:

– Вы ведь Владислав, который помогал прежнему настоятелю?

Я кивнул.

– Он рассказывал мне о вас и той помощи, которую вы оказали храму в ремонте фасада и купола. Но почему вы перестали помогать дальше?

Я пообещал, что обязательно расскажу позже, а сейчас мне очень нужна его помощь.

На следующий день был совершен обряд освящения стройки. Батюшка часа два ходил по площадке, иногда останавливался и беседовал с подходившими к нему рабочими. Мы обошли практически все, и в конце я предложил еще подойти к башенному крану. Но тут навстречу выскочил водитель большегруза, который только что привез кирпичи, и батюшка по просьбе водилы отправился освящать его колесницу. А после мы сразу пошли пить чай в кабинет, где и познакомились ближе. С нами был мой лучший друг и родственник, глубоко верующий человек, который помогал мне в этот день.

Новый настоятель, как оказалось, не так давно принял приход. За чаем я ответил на его вопрос, почему перестал помогать храму. В этом не было ничего мистического, просто прежний батюшка попросил сделать в алтаре ремонт и уложить на пол керамогранит, как в общественных местах. Я отказался, так как считаю, что храм – это святое место со своей историей, он не должен быть похожим на офис. Батюшка обиделся, и на этом наши отношения закончились. Рассказывая, я про себя подумал, а вдруг трагические события на стройке как-то связаны с обидой духовника, но вслух об этом говорить не стал.

Новый настоятель мне, признаться, понравился. Молодой, образованный, из семьи священников. Отслужил в армии, в ВДВ, не так давно окончил духовную семинарию. Прощаясь, договорились, что я снова начну посещать храм, и разъехались по домам. Уже темнело, за разговорами мы явно припозднились. Хотя я так и не рискнул поведать батюшке о том, что видел на стройке, и уж тем более о моих приключениях и связи с иным миром.

Однако все мои надежды на защиту церкви и силу молитвы рухнули в ближайшую наступившую субботу.

В тот день я с утра побывал на работе и, сделав вместе с главным инженером обход, поехал домой. Но доехать не успел. Звонок от главного инженера прозвенел как гром среди ясного неба:

– Босс, у нас ЧП!

У меня внутри все оборвалось. Если еще одна смерть – мне конец! Затаскают по кабинетам или, что еще хуже, закроют. Главный инженер, женщина опытная и требовательная в работе, поняла, что так можно до инфаркта довести, и быстро добавила:

– Не волнуйтесь, все живы, и даже нет травм.

– Тогда что же случилось?!

– Башенный кран упал.

Час от часу не легче! Опять прокуратура!

Конечно, очевидцы уже все выставили в Интернете… Но тут, как говорится, пронесло. Кран на стройке находился в аренде, и все манипуляции с ним осуществляла фирма на подряде. Недавно крановщики демонтировали его, чтобы нарастить до семнадцатого этажа. Но, видно, что-то сделали не так и нарушили баланс. Кран рухнул, однако, к счастью, так удачно, что завис на построенной секции тринадцатого этажа. Конечно, разрушил часть здания, но главное, крановщики в кабине остались живы. Тут же позвонила хозяйка крана и попросила никуда не сообщать, мол, сама все решит. Решила кардинально: сварщики разрезали кран на части и вывезли, очевидно, на металлолом. К утру даже следа не осталось. Короче, она выкрутилась, да и я тоже.

Меня мучило только одно: снова суббота, а освятить кран батюшка тогда не успел из-за водителя КАМАЗа.

Водитель… водитель… Чувствую, что-то здесь не так. Попросил проверить, что за машина была с кирпичом, кто водитель, откуда. Ответ просто пригвоздил меня к креслу. Оказывается, в тот день не было ни одной поставки кирпича да и вообще машин на стройке. Как же так! Мы с батюшкой оба видели не только водилу, но и КАМАЗ. Он ведь не воздух освящал!

Я тут же проверил въездные отметки на охране – чисто, абсолютно никаких следов. Ну, все, понял я, проблемы серьезные. Кто-то явно не из нашего мира строит мне козни. Да еще со смертями.

В расстроенных чувствах отправился домой. Уставший и злой. Подъехал к перекрестку: налево, метрах в двухстах, наш храм середины XIX века, направо – дорога к дому. Солнце на закате светит прямо в глаза. Прищурившись, увидел, что на перекрестке с моей стороны кто-то стоит. Вроде девушка, машет рукой, показывая, чтобы я повернул налево, к храму. Притормозил и обомлел – это же Серафима! Она еще раз жестом потребовала повернуть налево и пошла туда же. Я свернул и остановился. Серафима в своей обычной манере без лишних движений открыла дверь и уселась рядом со мной на переднем сидении.

– Привет, дорогой! – ласково проговорила она. – Что, проблемы или что похуже?

– Даже не знаю, как сказать, – выдавил я, – вот хотел Натали позвонить.

– Не сможешь, она сейчас очень далеко, там телефонов нет.

– С ней что-то случилось?! – вдруг подумал я о плохом.

– Не волнуйся, все нормально. Ты забыл, что она лучший психиатр, а у нас тоже бывают те, кому нужна профессиональная помощь.

– Неужели и в иномирье есть проблемы с психикой?

– А то! – с усмешкой констатировала Серафима. – Но я рада тебя видеть, и мне поручено тебе кое-что передать.

– Тогда зачем нужно было поворачивать к храму?

– Да чтобы ты время не терял, – как-то загадочно ответила девушка.

«Ну вот, началось, – подумал я, – наверное, опять новые испытания или что там еще». Серафима, глядя на меня влюбленными глазами, взяла мою руку обеими ладонями и, крепко сжав, затараторила в своем стиле:

– Солнце ты наше бесценное…

Я резко оборвал:

– Серафима, прошу тебя, давай без этих эпитетов! Мне сейчас вообще не до нежностей. Что произошло?

На лице Серафимы не дрогнул ни один мускул. Эта девчонка тот еще стойкий оловянный солдатик! Выдержка просто железная. Зря я был с ней так груб...

Вздохнув, она напомнила слова Лавра о том, что в иномирье, как и везде, есть силы добра и зла. Только зло не в прямом смысле, чтобы всех убить и уничтожить, а для сохранения баланса.

– Понимаешь, получилось так, что тебя по понятным причинам не представили в нашем мире тем, кому было нужно. Это делается на Высшем совете, но могут вытащить даже на лобное место иномирья. Разгорелся спор, и этим силам было дано разрешение испытать тебя. Но не все так просто. Начался конфликт с духовниками, которые у нас тоже есть. Они потребовали, чтобы тебя не трогали. Тогда Верховный судья вынес решение сообщить тебе о том, что сложилась такая ситуация. И на этом все. Теперь ты должен сам принимать решение, как действовать дальше. От этого зависит и твоя судьба.

– Это все, что ты должна была мне сказать? Ну, спасибо, вот прям сразу все стало ясно! – с нескрываемым раздражением воскликнул я. – Ничего, что люди погибли?! На хрен мне такие меры!

Меня просто взбесило все это. Но Серафима спокойно попросила посмотреть ей прямо в глаза. Я подчинился. Она смотрела мимо меня на храм за моей спиной, и он отражался в ее зрачках.

– Это все, что я должна, вернее, могла тебе сказать, – проговорила она. – Да, путано и малопонятно, но иначе мне несдобровать. Извини, пора. Знаешь, ты мне не просто мил – ты для меня мечта и идеал. Мы еще встретимся. Прошу тебя, запомни мой взгляд, надеюсь, это тебе поможет. Сделай выбор, Влад. Да, чуть не забыла: о погибших тебе расскажут позже при условии, что ты все сделаешь правильно.

Она с грустью посмотрела на меня и поцеловала в щеку так чувственно, что остался след от помады.

Обескураженный очередным признанием в любви и словами Серафимы, я просидел в автомобиле еще минут двадцать, машинально потирая щеку со следами поцелуя. Серафима, выйдя из машины, направилась к храму, обошла его вокруг и, как мне показалось, решила вернуться назад. Однако я ошибся. Девушка с независимым видом проследовала мимо меня, вышла на перекресток, на самую середину пересечения, и растворилась в свете фар подъезжающей машины. Водитель с перепугу крутанул руль вправо и чуть не слетел с дороги. Выскочил из кабины, осмотрелся и, ничего не поняв, на скорости рванул с места мистического ДТП.

Я постепенно пришел в себя. В памяти всплыли последние слова Серафимы: «Запомни мой взгляд». Вот недотепа, выругался я, конечно же, храм! Храм, отраженный в ее зрачках! Ее рука, указывающая дорогу к храму. Демонстративный обход храма. Я все понял – ответ там, в храме, у батюшки.

Проехав оставшиеся до ограды сто метров, припарковался у ворот в надежде, что батюшка дома, и пошел к входу.

Осторожно постучал в дверь. Появившаяся на пороге женщина, помощница настоятеля, пригласила войти. Сказала, что батюшка сейчас готовится к ужину, и предложила подождать в трапезной, пока станет известно, сможет ли он меня принять. Батюшка скоро вышел сам и как давний знакомый пригласил меня потрапезничать с ним и обсудить дела. Пост еще не наступил, и стол был накрыт по-домашнему, с графинчиком монастырского вина.

Мы были с ним вдвоем. Помолившись, пригубили вина и стали ужинать, а когда приступили к чаю, я рассказал о новом происшествии на стройке. Батюшка отреагировал спокойно, сказав, что уже видел фотографии в Интернете, и перевел разговор на другую тему. Рассказал о семье, своем назначении и планах восстановления храма, который не видел ремонта почти сто лет. Я даже не принял эти слова за намек, так как, будучи уже лет десять прихожанином храма, сам видел, что он требует капитального ремонта, особенно внутри. Полы с разносортицей плитки, провалами и брекчией с мраморной крошкой были в ужасном состоянии. Фрески местами осыпались, что искажало написанные лики и библейские сюжеты. О закопченных иконах умолчу. Но денег на восстановление храма в епархии не было, а серьезные благотворители и меценаты все в городах. Там же лучше видно, какие они великие и щедрые, можно похвастаться перед друзьями. В лихие девяностые молодцы на черных «бэхах» замаливали свои грехи только в престижных храмах. А у нас что? В те времена добраться до здешних мест было большой проблемой. Поэтому его даже при коммунистах не закрыли, оставили для бабушек. Так что храм намоленный, к тому же построен на месте старого деревянного, стоявшего не то с XV, не то с XVI века. В новом здании, возведенном по указу царя Александра Второго, сохранился старый алтарь с иконописью средних веков.

Я, конечно, понял невысказанную просьбу батюшки и, не раздумывая, вызвался помочь. Ведь это храм в деревне, где я живу и буду жить, пусть здесь и не так много прихожан. Да и после Самарканда у меня была мечта построить часовню или сделать хоть что-то для восстановления храма.

Уже поздно вечером я понял, о чем мне хотела сказать Серафима и что говорил дух во время спиритического сеанса. Мы же некоторые вещи быстро забываем, а вспоминаем случайно, когда срабатывает триггер. Не страх перед Всевышним, не самолюбие и не тщеславие сподвигли меня принять решение о помощи храму и его настоятелю. В тот момент я даже не думал о странных тенях на стройке или о тех, кто в иномирье требовал моей проверки. Это было естественное стремление души сделать что-то доброе и хорошее.

Единственный принципиальный вопрос у нас с батюшкой был связан с выбором материала для нового пола. Я боялся, что история повторится, но в ходе обсуждения мы решили использовать мрамор либо гранит.

Я настаивал на граните, считая, что мы не в Греции, и полы из мрамора – это, конечно, богато, но непрактично. Ведь зимой на службу точно не приходят в тапочках или босиком. Да и византийский стиль для наших луковичных и шатровых церквей центральной России, на мой взгляд, неприемлем. В конечном счете я оказался прав. Правда, пришлось выполнить много общих строительных работ, укрепить фундамент так, чтобы храм простоял не одно столетие. Но результат того стоил.

Я так увлекся реставрацией храма, что на работе появлялся только для решения сложных вопросов, требующих моего присутствия. Тем более был уверен: на стройке все идет ровно, без приключений. Немного успокоился и в какой-то момент потерял бдительность, посчитав, что с темными силами все разрешилось благополучно. Ан нет! Они снова решили создать мне трудности, поставив бизнес в сложное положение. Очередная атака началась с того, что у меня обманом практически выкрали основной договор, затем увели более десяти миллионов и еще подали в суд. Я разрывался между строительной площадкой, храмом и судебными разбирательствами. По сути был прав я, а по подложным бумагам – они. Но я помнил слова Серафимы о том, что должен действовать сам, без помощи извне, и не применял свои способности, силу которых еще и сам не совсем понимал.