Его непокорная ассистентка

Пункт о переводе на другую должность внутри компании с сохранением оклада и дополнительной компенсацией.

Сумма внизу была такой, что у меня на секунду пересохло во рту.

Сволочь.

Потому что да.

Именно так и надо ловить людей вроде меня. Не угрозой. Деньгами, от которых у тебя внутри мгновенно начинает рушиться половина красивых принципов.

— Это временно, — сказал он. — Испытательный срок три месяца. Если не справляетесь — возвращаетесь вниз или уходите. Если справляетесь — обсуждаем дальше.

— Обсуждаем что?

— Насколько вы все еще хотите работать не со мной.

Вот это уже было личное.

Слишком.

И именно поэтому меня снова накрыло раздражением.

— Вы делаете это из принципа.

— Да.

— Потому что я вас разозлила.

— Да.

— И потому что хотите доказать, что сможете сломать меня на своем поле.

Он помолчал.

На секунду.

Потом сказал:

— Возможно.

Господи.

Никакого стыда.

Ни капли.

И почему-то именно от этого захотелось не встать и уйти, а остаться и посмотреть, насколько далеко зайдет этот человек, если ему впервые за долгое время кто-то не даст привычной реакции.

Очень плохая мысль.

Очень.

— У вас отвратительные методы найма, — сказала я.

— Зато эффективные.

— Вы настолько уверены, что я соглашусь?

— Да.

— Почему?

Он смотрел на меня очень внимательно.

— Потому что вы не из тех женщин, которые боятся сложной работы. Вы из тех, кто ненавидит сложных мужчин, но все равно идет туда, где опаснее всего. Даже если потом сама себя за это проклинает.

У меня что-то неприятно дрогнуло внутри.

Потому что это было слишком близко к правде для человека, который знал меня меньше часа.

— Вы психопат, — сказала я тихо.

— Возможно.

— И, к вашему несчастью, я это уже заметила.

Уголок его губ дрогнул.

Почти как победа.

Почти как интерес.

И это взбесило окончательно.

Я взяла планшет, еще раз посмотрела на сумму, потом на него.

— Хорошо.

Тишина.

Едва заметная.

Но я почувствовала.

— Что “хорошо”? — спросил он.

— Я беру должность.

— Вот как.

— Но.

Вот теперь он действительно заинтересовался сильнее.

Я увидела это слишком ясно.

— Но если вы думаете, что я буду вашей тихой удобной девочкой с кофе, графиками и взглядом в пол, вы очень быстро разочаруетесь.

Он медленно сложил руки перед собой.

— А если я как раз рассчитываю на обратное?

Проклятье.

Вот именно поэтому он и опасен.

Потому что даже угрозу умеет принимать как вызов, который ему только интереснее раскусить.

— Тогда у нас обоих проблемы, господин генеральный директор, — сказала я.

— Вероятно, да.

Он встал.

Подошел к шкафу у стены, достал темный пластиковый кейс и вернулся ко мне. Открыл.

Внутри лежал черный бейдж с серебряной полосой и моим именем.

Не временный.

Личный.

Уже сделанный заранее.

Я смотрела на него несколько секунд.

Потом медленно подняла глаза.

— Вы серьезно?

— Да.

— То есть вы приняли решение еще до того, как позвали меня сюда.

— Да.

— И весь этот разговор был просто вашей формой развлечения?

— Нет.

— Тогда чем?

Он протянул мне бейдж.

— Проверкой.

— Чего именно?

— Стоите ли вы тех проблем, которые начнете создавать.

Господи.

Сволочь.

Я взяла бейдж. Черный пластик был прохладным, тяжелее обычного, и в ту секунду, когда пальцы коснулись его поверхности, по коже почему-то прошла очень странная волна.

Не магия.

Не бред.

Просто ощущение, будто я только что взяла в руки не пропуск в офис.

Поводок.

Очень дорогой.

Очень красивый.

Очень опасный.

— Ненавижу вас, — сказала я почти искренне.

— Не торопитесь, Орлова. У нас с вами впереди еще достаточно времени, чтобы вы поняли масштаб этого чувства.

Вот после этих слов я уже точно знала одно.

Никакой тихой работы не будет.

Никаких спокойных месяцев.

Никакого простого заработка.

Личный приказ генерального директора оказался не повышением.

Началом войны, в которой я еще даже не представляла, насколько быстро начну проигрывать не работу.

Себя.

Глава 3. Корпорация хищников

Черный бейдж оказался тяжелее, чем должен был быть обычный кусок пластика.

Я поняла это уже в лифте, когда вышла из кабинета Дэмиена Блэка и двери мягко закрылись за моей спиной, отрезая меня от последнего этажа, от его взгляда и от той очень неприятной реальности, в которой моя тихая офисная жизнь закончилась, не успев начаться.

На ладони лежал черный пропуск с серебряной полосой и моим именем.

Личный доступ.

Прямое подчинение генеральному.

Новая должность.

Новая зарплата.

Новые проблемы.

Проклятье.

Я смотрела на бейдж так, будто он мог сам объяснить, почему мужчина, которого я умудрилась вывести из себя в первый же день, решил не вышвырнуть меня, а забрать ближе.

Ответ, конечно, уже был.

Потому что я его разозлила.

Потому что он любит контроль.

Потому что мужчины его типа предпочитают держать опасное рядом, а не оставлять это бродить где-то внизу без присмотра.

И, что хуже всего, потому что я сама согласилась.

Из-за денег.

Из-за долгов.

Из-за того, что в моей жизни давно не было роскоши отказываться от суммы, которая могла на несколько месяцев вперед закрыть самые острые дыры.

Ненавижу.

Больше всего в себе я всегда ненавидела не слабость.

Практичность.

Потому что именно она чаще всего заставляет женщину входить туда, куда ей уже заранее не хочется идти.

Когда лифт остановился на двадцать первом, я вышла в отдел, где воздух уже был другим.

Новости, как и всегда в больших компаниях, бегают быстрее людей.

Женщина у принтера замерла с пачкой бумаги в руках. Девушка с планшетом, из-за которой начался весь этот бардак, резко отвела взгляд. Алексей Викторович стоял у стола с лицом человека, который увидел меня живой и пока не понял, хорошая это новость или очень плохая.

Я подошла молча.

Положила старый белый бейдж на стол.

Потом рядом — новый, черный.

Тишина стала почти священной.

— О нет, — выдохнула девушка с планшетом.

— О да, — ответила я.

Алексей Викторович побледнел так сильно, что мне на секунду даже стало его жалко.

Почти.

— Орлова… — начал он.

— Уже не совсем, — сказала я. — С этого момента я, как выяснилось, больше не ваша проблема.

Уголок губ у женщины у принтера нервно дернулся.

Кто-то у дальнего окна кашлянул.

Потом Алексей Викторович медленно снял очки и посмотрел на меня так, будто я только что принесла не бейдж, а подписанный приказ о локальном конце его профессионального спокойствия.

— Вас перевели? — спросил он.

— Да.

— Куда?

Я чуть приподняла черный пропуск двумя пальцами.

— Вы правда хотите, чтобы я сказала это вслух?

Он молчал секунду.

Потом очень осторожно произнес:

— Личная… ассистентка?

Тишина.

Я кивнула.

Вот и все.

После этого офис окончательно перестал делать вид, что я просто новенькая девочка, которая удачно пережила первый день. Теперь на меня смотрели иначе. Не как на коллегу. Как на человека, который случайно залез туда, где обычные сотрудники даже мысленно предпочитают не задерживаться.

— Вам нужно собрать вещи, — сказал Алексей Викторович с той особой сухостью, за которой мужчины прячут страх, когда пытаются сохранить хоть какую-то профессиональную форму. — С вами свяжутся сверху.

— Конечно, — ответила я. — А до этого мне можно хотя бы допить воду, или на верхних этажах уже и это считается нарушением субординации?

Он не улыбнулся.

Вообще.

Но девушка с планшетом тихо фыркнула в ладонь.

Хорошо. Значит, не все в этом здании умерли морально заранее.

Я собрала немногое: блокнот, ручку, телефон, зарядку, маленький кошелек, который всегда носила с собой в сумке на случай, если жизнь снова внезапно решит унизить меня неожиданными расходами. Потом взяла коробку с вещами и вышла из отдела, чувствуя на спине десяток взглядов.

Это было неприятно.

Но не так неприятно, как странное ощущение под кожей, что настоящая проблема даже не в переводе.

В Дэмиене Блэке.

В том, как он смотрел.

В том, как спокойно и заранее уже все решил.

В том, как в его кабинете на секунду мне показалось, будто под человеческим лицом что-то едва заметно треснуло.

Глупость.

Нервное напряжение.

Первый день.

Слишком много кофе и мало сна.

Но, к сожалению, это ощущение никуда не делось, даже когда за мной пришла девушка из административного крыла и проводила на новый этаж.

На этот раз не на самый верх.

Ниже на один уровень.

Личный блок руководства.

Здесь было иначе, чем в общем офисе. Тише. Просторнее. Дороже. И, главное, все люди двигались так, будто их тела давно выучили один и тот же рефлекс: не создавать лишнего шума в радиусе нескольких метров от чужой власти.

Меня проводили в отдельную приемную.

Большое пространство. Темное дерево. Серые стены. Стол у окна. Второй — у внутренней двери, за которой, как я поняла, и находился кабинет генерального. Несколько шкафов, экран внутренней связи, отдельная кофемашина, идеально выровненные папки и то самое ощущение стерильной дисциплины, от которого мне захотелось сразу же поставить чашку не по центру просто ради личного самоутверждения.

— Теперь вы здесь, — сказала девушка. — Ваш рабочий компьютер уже настроен. Пропуск активен. Расписание получите на почту. Все поручения — только от Дэмиена Константиновича либо через внутренний канал. Без самодеятельности.

— То есть мое главное рабочее качество только что официально объявили вне закона?

Она впервые за все время позволила себе очень короткую улыбку.

— Скажем так: вам лучше сначала понять правила.

— А потом?

— Потом будет видно.

И ушла.

Прекрасно.

Я осталась одна в приемной, очень медленно поставила коробку на новый стол и выдохнула.

Новая территория.

Новый воздух.

Новый ритм.

И, что хуже всего, здесь все было пропитано им. Не запахом даже. Влиянием. Как будто сам этаж давно уже подстроился под характер человека, который здесь работает. Ни одной лишней детали. Ни одной слабой линии. Все выверено, собрано и держится на внутренней дисциплине, которая скорее ломает, чем объясняет.

Мужчинам вроде Дэмиена Блэка всегда мало просто руководить. Им нужно, чтобы пространство тоже служило продолжением их воли.

Ненавижу.

Я села за стол, включила компьютер и открыла почту.

Шесть писем.

Четыре служебных.

Одно с доступами.

Одно с темой: “Правила работы в исполнительном блоке”.

Открыла последнее и сразу поняла: да, я действительно попала в зоопарк, где хищники давно уже научились носить костюмы.

Пункт первый: конфиденциальность абсолютна.

Пункт второй: никаких самостоятельных решений без запроса.

Пункт третий: приоритет задач определяется исключительно руководителем блока.

Пункт четвертый: личные границы рабочего времени устанавливаются в зависимости от нагрузки.

Пункт пятый: эмоциональная реакция не может служить основанием для неисполнения распоряжений.

Я перечитала последний пункт еще раз.

И еще.

Потом вслух сказала в пустую приемную:

— Конечно. А почему бы сразу не написать “слезы, нервы и личная жизнь не принимаются как уважительная причина, если боссу вздумается перестроить твою нервную систему под корпоративные нужды”.

— Обычно люди читают регламент молча.

Я вздрогнула и резко обернулась.

У внутренней двери стоял мужчина.

Не Дэмиен.

Другой.

Высокий, светловолосый, с холодным, слишком красивым лицом и выражением, которое у одних мужчин выглядит как усталость, а у других — как природное презрение ко всему недостаточно собранному. Темно-серый костюм сидел на нем безупречно, но самое неприятное было не в этом.

В глазах.

Слишком светлых.

Слишком пристальных.

И слишком таких, будто он считывает людей не по словам, а по запаху крови под кожей.

Проклятье.

Что здесь вообще за место?

— А обычно люди стучат, если входят в приемную нового сотрудника, — ответила я.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Значит, это ты.

— Какое многообещающее начало. А ты, видимо, из тех, кому уже заранее все рассказали.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

— О тебе сегодня уже знают даже те, кто не хотел знать.

— Как приятно. Я и мечтать не смела о такой популярности в первый день.

Он подошел ближе.

Не торопясь.

Слишком бесшумно для человека его роста.

— Кирилл Воронцов. Операционный директор.

Ага.

Еще один.

Мужчины, которых в обычной жизни следовало бы обходить по широкой дуге, но судьба почему-то решила не просто свести меня с ними, а выдать им доступ к моему рабочему расписанию.

— Алина Орлова. Женщина, которую вы, судя по всему, уже мысленно оценили как новую корпоративную катастрофу.

— Не новую.

— Что, простите?

— Катастрофу. Не новую. Просто теперь она сидит ближе к кабинету Дэмиена.

Сволочь.

И, к сожалению, у этого тоже была та самая неприятная точность, которую я в мужчинах ненавидела сильнее всего.

Потому что с ней нельзя спорить красиво.

— Потрясающе, — сказала я сухо. — Значит, здесь вы все шутите одинаково мрачно или это идет в комплекте с должностью?

— Это идет в комплекте с наблюдательностью.

Тишина.

Я откинулась на спинку кресла.

— Хорошо. Тогда наблюдательно скажи мне, что именно не так с этой компанией.

Он смотрел несколько секунд.

Потом очень спокойно ответил:

— Все.

У меня даже вырвался короткий смешок.

— Наконец-то хоть один честный человек.

— Я не сказал, что я человек.

Воздух как будто на секунду качнулся.

Что?

Он сказал это абсолютно ровно. Без шутки. Без улыбки. Как будто фраза вообще не должна была прозвучать странно.

Я смотрела на него и пыталась понять: это у них тут такой внутренний юмор? Или я просто попала в здание, где мужчины уровня топ-менеджмента считают нормальным ходить с лицами серийных убийц и бросать такие реплики, как будто это светская беседа?

Потом Кирилл все-таки чуть склонил голову.

— Расслабься. Это была проверка.

— Очень тупая.

— Но сработала.

— На что именно?

— На то, как быстро ты делаешь выводы.

Я прищурилась.

— И каков результат?

— Ты не паникуешь там, где большинство уже начали бы врать.

— А врать я, по-твоему, должна?

— Здесь — все должны. Просто каждый по-своему.

Тишина.

Очень плохая фраза.

Потому что именно такие вещи не говорят случайно. Их говорят люди, которые давно уже знают, как устроено место изнутри, и либо смирились, либо стали частью его хищной анатомии.

— Это был совет? — спросила я.

— Нет. Констатация.

Он скользнул взглядом по моему черному бейджу.

Потом по двери за моей спиной.

Потом снова мне в лицо.

— Дэмиен редко берет людей в личный блок из раздражения.

— Какое счастье. Значит, у меня есть шанс стать для него особым исключением.

— Ты уже стала.

Вот и все.

Я это и так чувствовала, но услышать вслух от другого мужчины оказалось неприятнее, чем думалось.

— Почему? — спросила я.

Кирилл молчал секунду.

Потом ответил:

— Потому что он не переводит ближе то, что считает неопасным.

У меня по позвоночнику прошел холодок.

Не от страха.

От ясности.

Да.

Именно так.

Вот почему я здесь.

Не из-за таланта.

Не из-за карьерного чутья.

Не потому что он увидел во мне сокровище корпоративного мира.

Потому что я его задела.

А такие мужчины предпочитают держать раздражитель перед глазами, пока не поймут, как именно его использовать, сломать или приручить.

Ненавижу.

— И что еще мне нужно знать? — спросила я.

Кирилл посмотрел на дверь в кабинет Дэмиена.

Потом снова на меня.

— Не путай тишину здесь с безопасностью.

— Какое вдохновляющее место.

— Ты еще не видела худшего.

И именно в этот момент из внутренней двери вышел он.

Дэмиен.

Как будто почувствовал, что его имя уже слишком долго произносят в приемной без него.

Он остановился у порога и посмотрел сначала на Кирилла.

Потом на меня.

А потом — на дистанцию между нами.

О, нет.

Я увидела это мгновенно.

Очень короткое изменение в лице.

Практически неуловимое.

Но слишком резкое для человека, который, по идее, должен был воспринимать операционного директора как часть собственного круга.

Что это было?

Раздражение?

Нет.

Тоньше.

Почти как если бы сам факт чужого мужского присутствия рядом со мной сейчас уже успел его зацепить быстрее, чем должен был.

Проклятье.

Очень плохой знак.

— Кирилл, — сказал он спокойно. — Что-то срочное?

Операционный директор не сдвинулся с места.

— Пришел посмотреть на новую кадровую аномалию в твоем блоке.

Уголок рта Дэмиена чуть дрогнул.

Не весело.

Не холодно.

Как будто он и сам не до конца решил, раздражает его это замечание или только подтверждает уже сложившийся вывод.

— Посмотрел?

— Да.

— И?

Кирилл посмотрел на меня.

Потом на него.

— Будет шумно.

Тишина.

Вот и все.

После этой фразы я уже точно поняла: нет, это не просто компания. Это действительно корпорация хищников. Они разговаривают друг с другом не как коллеги, а как звери, которые давно научились носить галстуки и прикрывать инстинкты деловым протоколом.

Дэмиен выдержал паузу.

Потом сказал:

— Отлично. Тогда не мешай.

Кирилл едва заметно наклонил голову.

И ушел.

Слишком тихо.

Слишком спокойно.

Как человек, который уже получил достаточно информации и теперь предпочитает наблюдать со стороны, как другой мужчина будет разбираться с новой проблемой в своем пространстве.

Дэмиен подошел к моему столу.

— Осваиваетесь?

— Смотря что считать освоением. Если необходимость выяснять, кто из вашего руководства шутит про нечеловеческую природу, а кто всерьез, то да. Очень продуктивно.

Его взгляд стал чуть темнее.

— Что именно он сказал?

— Что он не человек.

— И?

— И я пока не решила, у вас здесь просто очень плохое корпоративное чувство юмора или в здании реально пахнет дурдомом.

Тишина.

Он смотрел на меня слишком долго.

Потом вдруг спросил:

— Вы верите в чудовищ, Орлова?

Господи.

Опять.

Что за чертово место.

Я прищурилась.

— Я верю в богатых мужчин с плохим характером. Обычно этого уже достаточно, чтобы жизнь женщины испортилась без всякой мистики.

Уголок его губ дрогнул.

Почти как тень смеха.

Почти.

— Хороший ответ.

— А у вас, значит, сегодня день странных вопросов?

— У меня — обычный день. У вас — нет.

Проклятье.

Да.

Прав.

К несчастью.

Он положил на мой стол папку.

— Начнете с моего расписания на ближайшие три дня. Потом разберете личную корреспонденцию по приоритетам. То, что помечено черным, не открывать без меня. То, что серым — только после сортировки. И еще.

— Что?

— Если Воронцов снова начнет задавать вам лишние вопросы, отвечайте короче.

Вот оно.

Опять.

Я уловила это мгновенно.

Не просто распоряжение.

Нечто очень похожее на…

Нет.

Рано.

Слишком рано.

Но все же.

— Вы сейчас мне приказали меньше разговаривать с вашим операционным директором? — спросила я.

— Да.

— Почему?

Он смотрел прямо.

— Потому что вы здесь работаете на меня.

Удар.

Сильный.

Прямой.

Опасный именно своей простотой.

Я медленно откинулась на спинку кресла.

— Кажется, я начинаю понимать, что в вашей корпорации действительно водятся хищники.

Он наклонился чуть ближе.

Не настолько, чтобы это уже стало нарушением.

Но достаточно, чтобы я снова почувствовала то самое странное давление, как в его кабинете. Будто за идеально человеческим лицом на секунду снова шевельнулось нечто гораздо более темное.

— Начинаете, — сказал Дэмиен тихо. — И это пока только первый день.

Когда он ушел обратно в кабинет, я осталась сидеть перед папкой, черным бейджем и экраном компьютера, чувствуя только одно.

Я не устроилась на работу.

Я вошла в территорию, где люди слишком давно играют в людей.

И, кажется, мой новый босс уже решил, что ему очень интересно посмотреть, насколько долго я смогу делать вид, будто не замечаю их настоящих зубов.

Глава 4. Девушка, которая не умеет кланяться

К концу второго дня в «Блэк Корп» я уже знала две вещи.

Во-первых, деньги действительно пахнут властью, если крутятся в здании, где каждый второй сотрудник готов скорее потерять сон, чем случайно задержать ответ на письмо генерального директора дольше трех минут.

Во-вторых, работать личной ассистенткой Дэмиена Блэка — это не должность.

Это форма психологического эксперимента, в котором одна сторона проверяет, насколько долго вторая сможет держаться, не разбив кому-нибудь монитор о голову.

Пока держалась я.

С трудом.

Мой новый кабинет, если этот стеклянный угол вообще можно было называть кабинетом, находился прямо перед его дверью. Не слишком близко, чтобы это выглядело как странная личная прихоть. И не слишком далеко, чтобы он не мог меня видеть, когда выходил из кабинета. Идеальное расстояние для мужчины, который, похоже, привык контролировать все, что считает полезным или потенциально опасным.