Мать драконов: Подчинись или сгори

Даже спорить не стала.

Потому что она была права.

Наверху нас ждала круглая комната без мебели. Только камень, узкие окна и огромная железная чаша в центре, стоящая на массивном треножнике. Внутри чаши лежали темные кристаллы, похожие на окаменевшие куски сердца. Воздух здесь был тяжелым, густым, словно перед грозой. По коже сразу пошли мурашки.

Арканар уже был в комнате.

Разумеется.

Он стоял у окна спиной к нам, и даже в этой неподвижности было что-то настолько собранное и внутренне опасное, что я инстинктивно замедлила шаг.

Лира остановилась у двери, склонила голову и вышла молча.

Вот это мне не понравилось сразу.

Очень.

Когда женщина уходит и оставляет тебя наедине с мужчиной в башне на краю вулкана, это редко предвещает что-то приличное.

— Я надеюсь, — сказала я, — что хотя бы сегодня ты не планируешь новых сюрпризов в духе “сейчас увидишь, как устроена твоя судьба”.

Арканар обернулся.

— Планирую.

— Какая неожиданность.

Он не подошел ближе.

Только посмотрел на меня так, будто уже заранее видел, как мне не понравится то, что будет дальше.

— Ты хотела знать, зачем ты здесь по-настоящему.

— Я хотела знать, почему ты решил, что можешь распоряжаться моей кровью.

— Это одно и то же.

Я скрестила руки на груди.

— Не для меня.

— Пока.

Господи, как же я ненавидела это его “пока”. Словно вся моя воля, ярость и сопротивление — просто временная стадия, которую его мир должен переждать.

— Говори уже, — бросила я.

Он подошел к чаше в центре комнаты и коснулся пальцами края металла.

— Это спящие сердечные камни моего рода.

Я перевела взгляд на кристаллы.

Теперь, когда он сказал, я увидела больше. Не просто минерал. Не просто странный камень. Каждый кусок внутри чаши действительно напоминал застывшее сердце — с трещинами, темными прожилками и алым тусклым свечением где-то глубоко внутри.

— И?

— Когда-то они откликались на зов Хранительниц.

— Когда-то, — повторила я. — До того, как мужчины вашего вида решили, что женщину с таким даром удобнее запереть, чем договариваться с ней.

Его взгляд потемнел.

— Это не имеет отношения к моему роду.

— Как трогательно. Значит, именно твой род всегда был образцом уважения к чужой воле?

Тишина.

Потом Арканар сказал:

— Подойди.

Я даже рассмеялась.

— Нет.

— Ева.

— Нет. Хватит с тебя приказов на сегодня.

Он медленно выдохнул.

Очень по-мужски. Очень опасно.

— Хорошо. Тогда слушай. Если спящие камни не откликнутся в течение ближайшего цикла, линия Черного рода начнет осыпаться окончательно. Не только магия. Сердца. Пламя. Способность к полноценному обращению. Все.

— И ты ждешь, что это должно меня немедленно разжалобить?

— Нет. Я жду, что ты начнешь понимать масштаб.

— Я и так его понимаю. Просто мне пока не нравится то, как ты решил решать проблему.

Он кивнул.

— Справедливо.

Вот теперь я действительно замолчала.

Потому что да. Когда мужчина уровня Арканара говорит “справедливо” вместо привычного “неважно”, это действует сильнее, чем должно.

— Тогда зачем я здесь? — спросила я тише.

Он посмотрел на чашу.

Потом на меня.

— Потому что ты должна увидеть, что твоя кровь для меня — не редкий трофей. И не только путь к наследнику.

— А что тогда?

— Последний шанс.

Тишина.

Почти живая.

И именно от этой формулировки по коже снова прошел холод. Не потому что красиво. Потому что это было сказано слишком просто.

Я шагнула ближе к чаше сама.

Не к нему.

К кристаллам.

Воздух вокруг них действительно дрожал едва уловимо. Как над раскаленным железом. И чем ближе я подходила, тем сильнее поднималось в ладонях то старое, давно подавленное ощущение, которое я знала с детства.

Дар.

Кровь Хранительницы.

Она не любит, когда ее загоняют в клетки. Но узнает мертвое сердце всегда.

Я остановилась в полушаге от чаши.

— Если ты сейчас скажешь “коснись”, я ударю тебя канделябром, даже если мне придется сначала его здесь изобрести.

Арканар не улыбнулся.

Но в глазах мелькнуло что-то почти человеческое.

— Не скажу.

— Уже лучше.

— Я попрошу.

Я медленно повернула голову.

Вот это было неожиданно.

Очень.

— Что?

— Коснись их.

И, Господи, как же странно это прозвучало в его голосе. Не мягче. Не слабее. Просто иначе. Как будто даже такой мужчина, как он, понимал: некоторые вещи не берут приказом, если хотят получить не только результат, но и саму возможность его не разрушить.

— Почему? — спросила я.

— Потому что ты сама поймешь больше, чем я могу объяснить.

Тишина.

Я смотрела на него, потом на чашу, потом снова на него.

Это могло быть манипуляцией.

Могло быть ловушкой.

Могло быть его очередной красиво выстроенной дорогой туда, где мне все труднее будет делать вид, будто я не вовлечена.

Но проблема была в другом.

Мне самой хотелось узнать.

Это и было хуже всего.

Я сняла перчатку с правой руки.

Медленно.

Ненавидя каждую секунду этого движения.

Потому что знала: как только коснусь сердечных камней, уже не смогу потом честно сказать, будто держалась в стороне не только от него, но и от его боли, рода, замка, всей этой проклятой мертвой магии.

— Один раз, — сказала я. — И только потому, что хочу сама понять, насколько ты не лжешь.

— Хорошо.

Я вытянула руку.

Пальцы зависли над первым кристаллом.

Ничего.

Только жар.

Потом я все-таки коснулась.

Мир не взорвался.

Комната не рухнула.

Ничего не вспыхнуло сразу.

Но в следующую секунду под кожей словно что-то щелкнуло.

Глубоко. В крови.

Дар отозвался так резко, что я ахнула и инстинктивно попыталась отдернуть руку.

Поздно.

Сердечный камень под моими пальцами вспыхнул изнутри алым светом. Не ярко. Больно.

Словно внутри него на мгновение открылся глаз.

Я зажмурилась.

И в эту секунду увидела то, чего видеть не должна была.

Огонь.

Черное небо.

Дракона, падающего с распоротым крылом в раскаленную пропасть.

Мужской рев, от которого дрожит сама скала.

И сердце.

Огромное.

Каменное.

Почти мертвое.

Я отшатнулась так резко, что врезалась спиной в Арканара.

Не потому что он стоял слишком близко.

Потому что уже успел подойти.

Его руки легли мне на плечи.

Жестко.

Но не удерживая.