Мать драконов: Подчинись или сгори

По позвоночнику прошел ледяной разряд.

Вот оно.

Настоящее.

Не легенды. Не книги. Не старые рассказы Хранительниц о великих временах. Живой дракон в нескольких шагах от меня.

И мужчина, который не просто стоит рядом с ним без страха, а принадлежит к тому же виду власти.

— Нет, — сказала я сразу.

Арканар повернул голову.

— Что именно?

— Я туда не сяду.

— Сядешь.

— Нет.

Он подошел ближе.

— Ты говорила, что скорее сгоришь, чем подчинишься мне. Неужели высота пугает тебя сильнее?

— Не надо играть со мной в это.

— Тогда не давай повода.

Ненавижу.

Я сделала шаг назад.

Очень маленький.

Но он заметил.

Конечно.

— Я не полечу с тобой, — сказала я сквозь зубы.

— Полетишь.

— А если я откажусь?

Он остановился вплотную.

Слишком близко.

Так, что мне пришлось задирать подбородок, а ветер все равно не мог заглушить его голос.

— Тогда я посажу тебя в седло сам.

И вот тут мне впервые захотелось ударить его не из злости, а просто чтобы не чувствовать этого проклятого сплава страха и жара, который поднимается внутри всякий раз, когда он говорит с такой чудовищной уверенностью.

— Ты получаешь удовольствие от того, что пугаешь меня? — спросила я тихо.

Он смотрел прямо.

— Нет.

— Ложь.

— Нет.

— Тогда что?

Пауза.

Очень короткая.

— Мне важно, чтобы ты поняла, с кем теперь связана твоя жизнь.

Вот после этого воздух как будто стал еще холоднее.

Потому что да. Это уже не было про дорогу. Не про высоту. Не про способ добраться до замка.

Это было про демонстрацию силы.

Очень мужскую.

Очень древнюю.

Очень драконью.

Покажи женщине не просто свой дом. Покажи ей масштаб того, что теперь ее окружает. Так, чтобы она заранее знала: сбежать — значит прыгнуть в пустоту.

Я посмотрела на дракона.

Потом на Арканара.

Потом снова вниз, туда, где туман скрывал бездну.

И ненавидела себя за то, что страх во мне был не чистым.

Рядом с ним он всегда почему-то оказывался смешан с другим.

С ощущением, что я стою перед чем-то настолько огромным, что сопротивление уже не только гордость.

Почти вызов судьбе.

— Я тебя ненавижу, — сказала я.

Он подошел еще ближе, и голос его стал ниже.

— Хорошо.

— Что “хорошо”?

— Значит, у тебя еще есть силы.

Сволочь.

Я бы плюнула ему в лицо второй раз, если бы не знала, что это закончится только тем, что он сам посадит меня на этого дракона, прижав к себе так близко, как я сейчас не выдержу.

Пришлось выпрямиться и сказать:

— Если я упаду, ты останешься без своей Хранительницы.

— Ты не упадешь.

— Уверен?

— Да.

— Почему?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что я держу крепко.

Господи.

Я почти задохнулась.

Не от смысла даже. От того, как это прозвучало.

Не как обещание заботы.

Как закон природы.

И, к несчастью, какая-то глубоко внутри меня часть сразу поверила, что да — этот мужчина действительно не даст мне сорваться, даже если я сама попытаюсь вырваться у него из рук в воздухе.

И именно это делало его страшнее любого откровенного чудовища.

Он взял меня за талию.

Я дернулась.

— Не трогай меня!

— Поздно.

— Арканар—

— Тихо.

Он поднял меня так легко, будто я весила не больше его плаща. Не грубо. Хуже. Уверенно. И в следующую секунду я уже сидела на черной спине дракона, вцепившись в выступы седла так сильно, что заболели пальцы.

— Ненавижу тебя, — выдохнула я.

Арканар запрыгнул сзади одним движением.

Его тело оказалось сразу за моей спиной — слишком близко, слишком горячо, слишком тяжелое мужское присутствие в точке, где мне и без того было страшно.

— Привыкай, Хранительница, — сказал он мне в ухо. — Это только начало.

Дракон поднялся.

У меня все внутри оборвалось.

Настояще.

Без красивых слов.

Без времени на вдох.

Он расправил крылья, и огромная черная тень накрыла скалу, экипаж, утес, весь мир подо мной. Я вцепилась в передний выступ так, что пальцы побелели.

— Если ты сейчас отпустишь меня—

— Я не отпущу.

И в ту же секунду дракон прыгнул вниз.

Я закричала.

Не стыдно. Не тихо. Так, как кричат люди, которые вдруг понимают, что земля исчезла.

Мир сорвался.

Воздух ударил в лицо. Желудок провалился куда-то вниз. Сердце остановилось, а потом забилось так дико, что, казалось, сейчас разорвет ребра. Под нами была бездна, туман, черный камень, дым. Потом крылья с глухим, чудовищным ударом раскрылись шире, и дракон понес нас вперед.

Я не заметила, в какой именно момент перестала дышать.

Только знала одно: руки Арканара уже держали меня крепче, чем секунду назад. Одна — поперек талии, вторая — на поводьях. Его грудь прижималась к моей спине, и это было почти невыносимо. Не только от страха. Оттого, насколько остро тело реагировало на мужское тепло именно в тот момент, когда разум должен был думать только о выживании.

Проклятье.

Ненавижу его.

Ненавижу себя.

Ненавижу это все.

— Дыши, — сказал он мне в ухо.

— Пошел ты к черту—

— Дыши.

Я вдохнула. Резко. Больно.

Еще раз.

Потом еще.

И только после этого смогла наконец открыть глаза нормально.

Под нами тянулся совсем другой мир.

Не равнины и дороги. Не города. Каменные плато, черные хребты, трещины с красным свечением глубоко внутри, как будто сама земля здесь была больной и раскаленной. Где-то вдалеке поднимались столбы дыма. Где-то двигались темные точки — возможно, другие драконы. Воздух был жестким, пахнул пеплом и снегом, и все вокруг выглядело так, будто богам однажды надоело делать эту землю удобной для людей.

— Где мы? — прошептала я.

— На моей земле.

— Она мертвая.

— Нет.

Я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжались на моей талии.

— Она просто не любит слабых.

Вот так.

Конечно.

Даже земля у него должна была быть такой же, как он сам.

Через какое-то время страх действительно стал другим. Не меньше. Но тише. Настолько, что я смогла смотреть по сторонам, а не только вниз или вперед.

И тогда увидела замок.

Он вырос из скалы, как будто не был построен, а родился из самого вулканического хребта. Черные башни, узкие окна, мосты над разломами, каменные террасы и свет, мерцающий глубоко внизу, где, кажется, текла открытая лава. Замок стоял на краю огромного вулканического цирка, и за его стенами поднимался столб дыма, уходящий прямо в серое небо.

У меня внутри что-то медленно похолодело.

Вот куда он меня вез.

Не в дворец. Не в крепость. В логово.

— Добро пожаловать домой, — сказал Арканар.

Я резко повернула голову, насколько позволяла его рука.

— Не называй это моим домом.

— Пока нет.

— Никогда.

— Посмотрим.

Дракон пошел на снижение.

Я стиснула зубы и больше не сказала ни слова.

Потому что спорить в воздухе с мужчиной, который, кажется, и без того уже слышал каждую мою внутреннюю клятву сопротивления, было бессмысленно.

Мы приземлились на верхнюю площадку замка. Когда лапы дракона коснулись камня, меня почти затрясло от облегчения и унижения одновременно. Арканар спрыгнул первым, потом снял меня вниз так же легко, как и посадил. Я сразу вырвалась из его рук и отступила на шаг.

Ветер трепал волосы. Внизу, в глубине двора, ходили люди в темной форме. Никто не кричал. Не бегал. Не суетился. Все здесь двигались так, будто давно привыкли жить рядом с существом, чье плохое настроение может стоить нескольких жизней.

— Это и есть твой мир? — спросила я.

— Да.

— Мрачновато даже для чудовища.

Уголок его рта дрогнул.

— А ты ждала сад с розами?

— Я ждала меньшего количества пепла и угроз в одном месте.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Привыкнешь.

— Нет.

— Тогда сломаешься.

Я вскинула подбородок.

— Ошибаешься.

Он шагнул ближе. Совсем немного.

— Нет, Хранительница. Или ты привыкнешь к моему миру. Или он начнет обжигать тебя так сильно, что ты сама попросишь о том, чему сейчас сопротивляешься.

У меня пересохло во рту.

Потому что я уже не понимала до конца, о чем именно он говорит.

О замке.

О своей власти.

О теле.

О нас.

И хуже всего было то, что, кажется, он прекрасно знал: двусмысленность сейчас куда страшнее прямой угрозы.

— Я никогда ничего у тебя не попрошу, — сказала я тихо.

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Посмотрим.

Потом развернулся и бросил через плечо:

— Идем. Покажу тебе, где ты будешь жить.

Я стояла еще секунду, глядя на его спину.

На дракона за нашими спинами.

На замок, выросший из огня и черного камня.

На дым над вулканом.

И уже знала: Черный Лорд не просто купил меня.

Он привез меня туда, где все — воздух, стены, земля и небо — будет работать на него.

Прекрасно.

Значит, ломать мне придется не одного мужчину.

Целый его мир.

Глава 3. Замок на краю вулкана

Замок встретил меня не как гостью.

И не как пленницу в привычном человеческом смысле.

Хуже.

Как будто сам воздух здесь уже заранее знал, что я принадлежу не себе.

Каменные галереи уходили вглубь скалы, тяжелые арки терялись в полумраке, факелы горели синим огнем, не дававшим тепла, а только подчеркивавшим, насколько все вокруг чужое. Под ногами лежал черный гладкий камень, отполированный так, будто по нему веками ходили сапоги, кровь и власть. Где-то далеко внизу гудело что-то глубокое, почти живое. Не ветер. Не вода. Вулкан.

Я шла за Арканаром, не потому что хотела.

Потому что в первые минуты в чужом логове любой лишний рывок — это подарок хозяину.

А я не собиралась делать ему таких подарков.

По обе стороны коридора стояли люди. Слуги. Воины. Женщины в темной одежде. Мужчины с короткими мечами у пояса. Все они опускали головы, когда Арканар проходил мимо. Не театрально. Не подобострастно. Почти инстинктивно. Так склоняются не перед титулом. Перед силой, которая давно перестала нуждаться в подтверждении.

Ненавижу мужчин, рядом с которыми даже стены будто дышат в том же ритме, что и они.

Арканар не оборачивался.

И это бесило сильнее всего. Как будто уже и так знал: я не побегу, не ударю, не кинусь на первого стража с бессмысленной храбростью. Он заранее видел мой расчет. И заранее встраивал его в собственное спокойствие.

— Ты всегда так любишь производить впечатление? — спросила я, когда мы поднялись по широкой лестнице, откуда открывался вид на внутренний двор и черную расщелину за стенами замка.

Он не остановился.

— Нет.

— Тогда почему мне кажется, что меня ведут не в комнаты, а в пасть очень самодовольного чудовища?

— Потому что у тебя неплохой инстинкт.

Сволочь.

Он мог бы спорить. Мог бы сделать вид, что я преувеличиваю. Мог бы бросить в ответ что-то высокомерное. Но нет. Он всегда выбирал ту степень правды, после которой спорить становилось еще неприятнее.

Мы прошли длинную галерею с высокими окнами. За стеклом виднелся край вулканического обрыва и темное небо, будто придавленное к земле дымом. Внизу, между скал, тянулись мосты из черного камня, а под ними местами вспыхивал красный свет, как если бы сама земля дышала огнем.

— Здесь нельзя жить, — сказала я.

Арканар наконец остановился и посмотрел на меня.

— Люди так говорят о многом, чего боятся.

— Нет. Люди так говорят о местах, где даже боги однажды решили больше не ночевать.

Уголок его губ дрогнул.

— А ты уже решила, что сильнее богов?

— Нет. Просто у меня достаточно ума отличать дом от проклятия.

Он шагнул ближе.

Совсем немного.

Но, как всегда, этого хватило, чтобы пространство сразу стало уже.

— Не путай проклятие и власть, Хранительница.

— У тебя все очень удобно называется властью.

— А у тебя все, что пугает, сразу становится клеткой.

Удар.

Точный.

Я ненавидела это в нем больше всего. Не грубость. Не приказы. Не чудовищную самоуверенность. А то, как быстро он уже начал находить мои болевые точки.

— Не льсти себе, — сказала я холодно. — Меня пугаешь не ты. Меня пугает только мысль, что в этом замке кто-то вообще умудряется дышать добровольно.

Он посмотрел долго. Слишком внимательно.

Потом отвернулся и пошел дальше.

— Тогда постарайся не задохнуться в первую же ночь.

Мы вышли в широкий круглый зал. Потолок терялся где-то высоко в дымном свете. По кругу стояли колонны, черные, как обугленные стволы древних деревьев, а между ними висели металлические цепи с чашами живого пламени. В центре зала мозаикой было выложено огромное драконье сердце — расколотое, с красной жилой, идущей через камень.

Я замедлила шаг.

Вот оно.

Настоящее.

Не просто мужская мрачная эстетика и не дорогая угрожающая архитектура.

Этот замок действительно был построен вокруг одной идеи — жизни, застрявшей между огнем и камнем.

— Что это? — спросила я, сама не заметив, как голос стал тише.

— Сердце рода, — ответил Арканар.

Я перевела взгляд на него.

— Ты серьезно?

— Да.

— Это не символ.

— Нет.

Я подошла ближе к мозаике. От нее исходило слабое тепло. Не от пламени вокруг. Изнутри. Тонкое, почти больное. Я опустилась на корточки и, сама не понимая зачем, протянула пальцы к темной жиле в центре каменного рисунка.

— Не трогай, — резко сказал он.

Я замерла в миллиметре от поверхности.

Потом медленно подняла голову.

— Боишься?

— Да.

Вот так.

Без колебаний.

Без красивой мужской лжи про “осторожность” и “ритуал”.

И именно это заставило меня выпрямиться.

Потому что, если Арканар чего-то боялся, значит, дело действительно шло глубже простых угроз.

— Почему?

Он подошел ко мне.

На этот раз тише, чем обычно.

— Потому что ты Хранительница. А сердце рода давно не должно было реагировать ни на что живое.

У меня по коже прошел холод.

— То есть это… настоящее?

— Когда-то было.

— А сейчас?

Его взгляд стал тяжелее.

— Сейчас оно почти мертво.

Тишина.

Слишком густая.

Я посмотрела снова на расколотое драконье сердце в камне и вдруг поняла: вот зачем он меня купил на самом деле. Не только наследник. Не только кровь. Не только властная прихоть Черного Лорда, решившего получить редчайшую женщину этого мира.

Он умирал.

Не телом.

Своим родом.

Своей линией.

Своим огнем.

И, возможно, самой той частью мира, которая давала ему право быть тем, кем он был.

Это не делало его менее опасным.

Но впервые придавало его жестокости форму, которая выходила за пределы банальной мужской жажды владеть.

— И ты думаешь, что моя кровь это оживит? — спросила я.

— Я не думаю.

— А что тогда?

— Я знаю.

Конечно.

Он всегда все знает.

— Какая жалость, что у тебя так мало уважения к согласию женщины, от которой зависит твое “знаю”, — сказала я.

Теперь его лицо действительно стало жестче.

— А у тебя слишком много сил уходит на то, чтобы делать вид, будто ты не понимаешь масштаб происходящего.

— Я прекрасно понимаю масштаб. Именно поэтому и не собираюсь становиться частью твоего ритуального скотного двора добровольно.

— Ты не скот.

— Для мужчины, который купил меня, разница не слишком велика.

Это попало.

Не так, как мне хотелось бы. Не в ярость. Глубже. Я увидела по тому, как он на секунду замолчал.

И именно в эту секунду в зал вошла женщина.

Высокая. Худая. Лет сорока. В темном платье без единого украшения. Лицо острое, собранное, слишком спокойное для простой служанки. Она остановилась у колонны и склонила голову.

— Мой лорд. Комнаты готовы.

Арканар не отвел от меня взгляда.

— Хорошо. Лира, это Хранительница. Она останется в восточном крыле. Без моего разрешения туда никто не входит.

Женщина подняла глаза на меня.

И вот это мне не понравилось сразу.

Не враждебность.

Хуже.

Слишком быстрое понимание.

Она не смотрела как на новую рабыню. Она смотрела как человек, который мгновенно оценивает, насколько дорого эта женщина обойдется замку.

— Следуйте за мной, госпожа, — сказала она.

Госпожа.

Какая издевательская роскошь.

— Я сама найду дорогу, — ответила я.

Лира даже не моргнула.

— Боюсь, нет.

— Боитесь?

— Да. Здесь легко умереть, свернув не туда.

Господи, ну конечно. Даже проводницы в этом месте говорят как часть общей угрозы.

Я уже собиралась бросить что-нибудь едкое, когда Арканар произнес:

— Иди с ней.

— Как трогательно. Ты уже распределяешь меня по этажам?

— Да.

— И если я скажу “нет”?

Он подошел вплотную.

Так близко, что я почувствовала жар его тела даже сквозь ткань плаща.

— Тогда я сам отведу тебя в комнату. На руках, если потребуется.

У меня пересохло во рту.

Потому что я ему поверила.

И хуже всего — поверила не как женщина, которой это приятно. Как та, что слишком ясно понимает, насколько буквально он это имеет в виду.

— Ненавижу тебя, — выдохнула я.

— Прекрасно. Значит, силы еще есть.

Сволочь.

Я резко отвернулась и пошла за Лирой.

Восточное крыло оказалось почти отдельным миром внутри замка. Уже не официальная мрачность большого зала, а тихая, опасная роскошь. Узкие коридоры, темные гобелены с драконами, металлические двери, глубокие ниши с огнем. Здесь было теплее. И тише. Слишком. Как будто само крыло существовало не для жизни, а для содержания чего-то очень ценного и очень неудобного.

— Это тюрьма? — спросила я, когда Лира открыла последнюю дверь.

— Это лучшие покои замка.

— Не вижу противоречия.

Она впервые позволила себе слабую тень эмоции. Не улыбку. Что-то ближе к признанию моей точности.

Комната была огромной. Высокие окна с видом на вулканический обрыв, тяжелая кровать под темным балдахином, кресла у камина, ванна за резной перегородкой, шкафы, стол, книги, даже ваза с белыми цветами, которые совершенно не вязались с этим черным местом.

Я замерла на пороге.

Красиво.

Слишком.

И именно поэтому еще подозрительнее.

— Ты сейчас скажешь, что мне здесь будет удобно? — спросила я.

— Нет, — ответила Лира. — Удобно вам не будет нигде, пока вы не примете, где оказались.

Я медленно повернулась к ней.

— А ты всегда так честна с женщинами, которых покупает твой хозяин?

Она выдержала мой взгляд.

— Мой лорд никого не покупает без причины.

— Потрясающее оправдание.

— Это не оправдание. Это то, что здесь считают фактом.

Тишина.

Я подошла к окну и посмотрела вниз. Вулкан дышал где-то в темноте. Красный свет из трещин временами вспыхивал сильнее, и тогда казалось, будто сам замок стоит на медленно бьющемся сердце.

— А что считают фактом обо мне? — спросила я.

Лира молчала несколько секунд.

— Что вы измените этот дом.

Я резко повернулась.

— Какое поэтичное суеверие.

— Это не суеверие.

— Тогда что?

— Все в замке почувствовали, когда вы вошли.

По спине прошел холодок.

Не потому что я поверила.

Потому что слишком многое в этом месте уже и без того казалось живым не там, где должно.

Лира опустила голову.

— Вам принесут одежду, воду и еду. На ночь дверь не запирают.

Я прищурилась.

— Какая щедрость.

— Снаружи все равно три поста охраны.

— Вот теперь звучит честнее.

Она вышла, оставив меня одну.

Я стояла посреди комнаты и не двигалась несколько секунд. Потом медленно сняла его плащ.

Ткань скользнула по плечам, и мне сразу стало холоднее.

Ненавижу.

Я не хотела замечать, как быстро тело запоминает чужое тепло, особенно если это тепло принадлежит мужчине, которого я должна бояться, презирать и никогда не впускать под кожу.

На кровати уже лежало несколько платьев. Темных, дорогих, идеально сшитых. Конечно. Даже это он предусмотрел заранее.

Проклятье.

Значит, купил меня — и сразу подготовил место.

Не спонтанное решение.

Не приступ безумия.

План.

Большой, холодный, мужской план, в котором мне отвели роль задолго до того, как я плюнула аукционисту в лицо.

Я подошла к столу, увидела поднос с едой, но есть не смогла. Только налила себе воды и залпом выпила половину бокала.

Потом услышала, как дверь открывается.

Я резко обернулась.

Арканар вошел без стука.

Разумеется.

Как будто весь мир должен был заранее принять, что двери в его собственном замке для него не существуют.

— Ты не умеешь ждать? — спросила я.

— Нет.

— Я заметила.

Он прошел в комнату и огляделся так, будто проверял не мебель. Меня внутри нее.

— Здесь тебе будет безопасно.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Что?

— Я сказал: здесь тебе будет безопасно.

— Ты правда считаешь, что мужчина, который купил женщину на аукционе и привез в замок на краю вулкана, имеет право произносить это слово без иронии?

Он остановился у стола.

— Да.

— Тогда у тебя проблемы со смыслом.

Его взгляд стал темнее.

— У тебя — с доверием.

Я рассмеялась.

На этот раз искренне.

Зло.

— Как неожиданно. И почему бы это?

Он подошел ближе. Слишком близко для человека, который якобы пришел просто проверить, все ли готово в комнате.

— Потому что ты смотришь на меня так, будто я уже собираюсь взять тебя силой.

Я вскинула подбородок.

— А разве нет?

Тишина.

Потом он сказал:

— Нет.

Я не поверила.

Разумеется.

И, кажется, он это тоже увидел.

— Я не трону тебя без необходимости, — произнес Арканар.

Вот после этой фразы у меня внутри все обдало таким ледяным бешенством, что даже пальцы онемели.