Снегурочка для босса

Я смотрю, как его щегольски блестящие ботинки опасно приближаются пятками к первой ступеньке подъема на второй этаж.

- Осторожно, споткнетесь! - предостерегаю его. - Лестница!

Жо ловко перекручивается назад и огибает преграду.

- Я в курсе. Изучил уже этот дом, как свои пять пальцев. Тут клевая планировка! На первом этаже зимняя оранжерея с экзотическими растениями, сауна с джакузи-бассейном и тренажеркой, кухня... и, само собой, малая и большая гостиная. Всë в классическом стиле с этническими элементами, даже музыкальная студия в подвале... обожаю такое. Просто фантастика!

- А второй этаж вам как? - машинально спрашиваю я, всë еще размышляя о планах босса насчет его бывшей.

- Там одни спальни и... - Жо кисло добавляет через плечо: - Матвей Эдуардович запретил нам там снимать. Неприкосновенная зона.

- Хм...

Надо иметь в виду эту лазейку. Если операторы с камерами начнут допекать, буду прятаться от них наверху.

- Вот мы и пришли!

Жо толкает дверь довольно скромной подсобки под лестницей - по сути тот же чулан, только просторный и оборудованный под гибрид гардеробной и будуара.

Внутри активно стучит чем-то над столом чрезвычайно толстая женщина, под центнер весом как минимум. Она оглядывается на шум, с аппетитом жуя что-то розовое, и с вилки в ее пухлых пальцах звучно шмякается обратно на тарелку кусок торта.

- Давай, давай, пошевеливайся, Зин! - командует Жо, тряхнув дредами. - У нас два образа - зайка и снегурочка. Нужно что-то закрытое, поняла?

- Снегурку оденем без проблем, любых фасончиков завались, - женщина облизывает вилку с заметным сожалением. - А вот костюм зайки-зверодевочки у меня только в плейбойском варианте. Ничего скромнее нет. Дамский разврат по дресс-коду, Жо!

Глава 4. Зайка и Снегурочка

Черно-белый корсет с пышной коротенькой юбкой, голые плечи, высокие гольфы с бантиками над коленками... и ободок с длинными торчащими ушками.

Зая выглядит в этом костюме как самая настоящая моделька из мужского журнала для тех, кому уже есть восемнадцать. Она задумчиво рассматривает себя в зеркале, а когда разворачивается ко мне спиной, из ее юбки в районе копчика сразу бросается в глаза пушистый заячий хвостик.

- Выглядит вызывающе, - сообщаю я. - Зай, ты что, действительно собираешься так выйти на люди? Вот в этом?

- Шутишь? - оглядывается она со смущенным смешком. - Нет, конечно! Я просто хотела примерить наряд.

- Вам очень идет! - одобрительно вставляет толстуха с тарелкой торта. - Ярко и очень фотогенично... э-э... телегенично то есть. Камера любит такие образы.

- Зато Волчарин меня просто сожрет, если увидит такое, - хмыкает подруга. - Причем в самом плохом смысле. Думаю, надо к этому наряду какую-нибудь накидку подобрать. Найдете что-нибудь в тон..?

Тем временем Жо прыгает вокруг меня, застегивая голубое платье, стилизованное под пальто с искусственной белой оторочкой на воротнике и рукавах. А затем он торжественно водружает на мою голову красивый узорчатый кокошник.

- Изумительно! - цокает языком и любовно перекидывает мою свежепереплетенную косичку вперëд. - Вероника, вы просто рождены для этого образа. Тонкий, светлый типаж... длинная русая коса... бледная кожа... потрясающее попадание! Сами гляньте.

Подруга уступает мне место перед зеркалом, а я делаю шаг вперед... и не узнаю себя.

Нет, это, конечно, по-прежнему я. Но в то же время и не я вовсе! Жо настоял на легком макияже, который не будет слишком заметным, и выполнил обещание. Но эти краски самым неуловимым образом вдруг превратили мои настороженные голубые глаза в ясные очи настоящей сказочной красавицы в народном головном уборе. Такая чудесная зимняя невинность в чистом виде без единой капли пошлости! Сама собой аж невольно залюбовалась, как картинкой.

- Здорово получилось, - сообщаю Жо с признательностью, и он довольно расцветает от похвалы.

- Будет супер, если Матвей Эдуардович тоже узнает о вашем мнении... - сразу же следует прозрачный намек, и я киваю.

Но долго любоваться своей неожиданной прелестью мне не дают. Раздается нетерпеливый легкий стук в дверь, и в нашу гримерку входит Волчарин.

- Ой! - Зая с тихим писком замирает на месте.

В ту же секунду он находит её полуобнаженную фигурку цепким взглядом, и его серые глаза заинтересованно вспыхивают... а затем резко сужаются.

- Привет, Максим! - бормочет подруга, смущенно на него поглядывая.

- Марин, ну-ка подойди.

Она делает шажок вперед. Волчарин молча рассматривает ее. Ноздри его слегка раздуваются.

- Забавный костюм, да? - осторожно улыбается Зая. - Померить решила.

- Девушке очень идет, Максим Романович! - пламенно вмешивается Жо. - У нее отличная фактура, довольно женственная, но...

- Заткнись, - тут же следует резкий комментарий. - И не вздумай пялиться на ее «отличную фактуру», уяснил?

Волчарин рывком снимает с себя темно-серый пиджак и манит девушку к себе пальцем.

- Марин, подойди ближе.

- Что ты делаешь? - она послушно делает еще несколько шагов к нему.

- Спасаю тебя от холода, - Волчарин закатывает ее в свой пиджак с такой реактивной скоростью, что никто даже опомниться не успевает. - Ты замерзла.

- Ничего подобного, Максим, - беспомощно барахтается в его руках Зая. - Тут тепло, и вообще я хотела просто накидку сверху...

- У тебя мурашки, - невозмутимо заявляет источник мужского произвола. - Сейчас мы возьмем какой-нибудь нормальный костюм, и ты переоденешься.

Уголки губ моей подруги подрагивают и опускаются.

- Но я хочу быть в костюме зайца! С ушами!

Волчарин пристально смотрит на ее расстроенное лицо... а потом дергает щекой и приказывает Жо:

- Накидку дай!

Когда Волчарин властно утаскивает мою улыбающуюся подругу в коридор вместе с новой черно-белой накидкой, Жо и любительница тортов облегченно выдыхают. И на нервной почве даже о присутствии еще одного постороннего лица забывают.

- Блин, это ж надо было так сглупить, - бормочет парень, ероша свои лохматые дреды, и жалуется коллеге: - Совсем забыл, что это девочка Волчарина, а он ревнует ее к каждому столбу.

- Хорошо хоть наш Матвей Эдуардович не такой, - убежденно замечает толстуха вполголоса. - Ему вроде плевать, если вдруг его бабы в неглиже бродят, никаких неандертальских заскоков!

- Ну не знаю... его бабы же все однодневки обычно, да и с чего ему их ревновать?

Я тихонько кашляю перед зеркалом, напоминая о себе, и оба умолкают.

- А где находится гостевая спальня, куда меня поселили, не подскажете? - спрашиваю их.

- На втором этаже, - сконфуженно поясняет женщина. - Но нам туда нельзя, так что расположение не знаю.

- Ладно, сама поищу тогда.

- Если наткнетесь на съемочную бригаду, не дергайтесь, - советует Жо. - Ведите себя естественно и старайтесь не смотреть в камеру прямым взглядом, чтобы не портить иллюзию живого кино. И через полчаса обязательно спуститесь в музыкальную студию на цокольный этаж! Там соберутся все ребята из Морозного клана для первой в этом году репетиции.

Я киваю и выхожу.

Из-за того, что особняк Морозова такой большой, у меня возникает ощущение лабиринта. Столько комнат здесь, поди разберись, куда топать! Хорошо хоть лестница рядом, нигде ее искать не надо. А на цокольный этаж тоже можно спуститься отсюда, судя по гудению нескольких голосов и редких пробных аккордов откуда-то снизу.

В своем наряде, несмотря на то, что сказочное платье-пальто длиной всего лишь до колен, я чувствую себя самой настоящей царевной. Наверное, из-за необычного головного убора. Так что каждый шаг доставляет какое-то детское удовольствие и предвкушение праздника.

Невольно улыбаясь, я размеренно поднимаюсь наверх...

А на последней ступеньке путь мне преграждает белая фигурка Павлины.

Сдвинув тонкие брови, она сердито оглядывает мой костюм и объявляет напряженно-тонким голосом:

- Я не верю! Этого просто не может быть!

- Вы о чем? - моргаю я.

- Ты не можешь встречаться с Матвеем!

А, ну понятно. Морозов сообщил ей нашу официальную легенду.

- Знаете... - скрещиваю руки на груди, чтобы почувствовать себя уверенней. - Я думаю, с кем встречаться, решать ему, а не вам.

- Вероника, ты не понимаешь... - Павлина качает головой и проникновенно говорит: - Он - мой! Всегда был, есть и будет моим. Просто поверь в это. Даже если он как-то обнадежил тебя, то очень скоро передумает!

- Вот если передумает, тогда и будет, о чем говорить, - подытоживаю я и начинаю обходить живую преграду. - А сейчас извините, мне надо найти свою гостевую спальню.

Розовые губки девушки складываются в потрясенное «о».

- Ты что, еще и жить в его доме собралась?!

- Не собралась, а уже живу. С сегодняшнего дня.

Она непроизвольно сжимает и разжимает свои идеально красивые пальцы, будто хочет придушить меня на месте. Но при этом умудряется держать на лице всë то же прекрасно-трагическое выражение.

- Вероника, - душевно зовет она, снова заставляя меня притормозить, - неужели ты так легко примешь тот факт, что будешь третьей лишней? Да пойми же, Матвей хочет вызвать мою ревность, а с тобой просто играет! Он всегда любил только меня. Я знаю!

Будь у нас с боссом реальные отношения, я бы, наверное, сильно расстроилась от таких слов. Но тайное понимание, что это - всего лишь работа под прикрытием, служит весьма неплохим щитом от чужой ревности.

Ревности...

Кстати, а не приписывает ли она как раз-таки свои чувства своему бывшему? Такое ведь сплошь и рядом случается у женщин.

- Играет со мной, значит? - задумчиво повторяю я.

- Да!

- Что-то сомневаюсь. Потому что... видите ли, я не раз замечала одну важную вещь. Когда на эмоциях что-то рассуждают про мотивы других людей, то обычно все эти громкие слова - это совсем не про них.

- А про кого же? - снисходительно вздыхает Павлина.

- Про вас. Это ваши мотивы. И вы приписываете их Матвею подсознательно... а может и специально. Это вам любой психолог скажет.

- Глупости! Ничего я не... - она вдруг обрывает себя, прислушиваясь.

Снизу, с цокольного этажа раздаются медленные спокойные шаги. Кто-то поднимается наверх - вот-вот появится на лестничной площадке первого этажа. И в то же мгновение голос босса окликает:

- Вероника, ты уже готова?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Павлина опережает меня странным вскриком... и, рухнув на ступеньки, катится вниз. Только не суматошно, как это бывает, когда люди теряют равновесие, а четко сгруппировавшись. Как спортсмен, готовый смягчить столкновение с чем-то жестким.

Ее поведение так шокирует меня, что я просто немею. Так и стою, в ужасе глядя, как она приземляется у подножия лестницы...

Прямо возле блестящих черных ботинок поднявшегося Морозова.

- Матвей... о-о, как же мне больно... - стонет на полу его бывшая, беспомощно распластавшись. - Это она! Она меня толкнула!

Глава 5. Подлянка нежной принцессы

Лживое обвинение Павлины возмущает меня до глубины души. И сразу же затмевает даже беспокойство за ее здоровье.

- Что?.. Нет! - выдыхаю я неверяще. - Матвей Эд... м-м... я ее не толкала! Пальцем не тронула, честное слово!

Он бросает на меня внимательный взгляд, заметно задержавшись на преображенном лице. Потом коротко мотает головой, словно отгоняя лишние мысли, и наклоняется к стонущей притворщице - оценить травмы от падения.

- Покажи, где болит?

- Рука! - жалобно поскуливает Павлина и демонстрирует стремительно распухающее запястье. - И бедро еще... кажется, очень сильно ушиблась... ой-ой-ой! Не нажимай здесь!

- Терпи.

Морозов без особых усилий подхватывает ее на руки и направляется куда-то. Я спускаюсь за ними следом в полном смятении. Тревожные мысли крутятся только вокруг одного-единственного вопроса...

Неужели он ей поверил?

- Осторожней! Ох, наверное, у меня рука сломана... - голос Павлины звучит из комнаты, смежной с фойе. Вероятно, малая гостиная.

Я останавливаюсь на пороге, даже не представляя, что теперь делать.

Павлина бросает на меня быстрый оценивающий взгляд поверх мужского плеча, пока Морозов опускает ее на мягкий диван с серебристо-узорчатой обивкой.

- Так нормально? - спрашивает он.

- Да, да... - девушка морщится, прижимая к груди распухшее запястье. - Матвей, я даже не представляю, как так можно... толкнуть человека из-за ревности...

Босс задумчиво смотрит на нее сверху вниз.

- Ты уверена, что это она виновата?

- Ну, а как бы я иначе потеряла равновесие? Она стояла у меня за спиной... а потом я почувствовала толчок... ох, это было так страшно! Я думала, что мне конец!

- Вероника сказала, что она тебя не толкала. Верно? - переводит на меня холодные синие глаза Морозов.

- Верно! - с жаром подтверждаю я.

- Матвей, а что, если она обманывает? - глаза Павлины наполняются слезами. - Когда я сказала, что поняла, как люблю тебя до сих пор... и хочу начать с тобой всë сначала, она так посмотрела на меня! Ты даже не представляешь, какая там была злость. Человек в таком состоянии может вытворить всë, что угодно...

- Ко мне личный врач сегодня с утра заехал на плановую диагностику, - сообщает Морозов, словно не расслышав ее обвинения. - Повезло тебе, Пава. Сейчас позову его - пусть осмотрит твои травмы.

Он отходит к высокому окну в ледяных узорах по ту сторону стекла и на ходу достает свой мобильный. А пока идут объяснения с врачом, я набираюсь духу приблизиться к нему под пронзительным взглядом Павлины. Босс стоит достаточно далеко от дивана, чтобы она не расслышала мои оправдания и не вмешалась с протестом.

Не могу ждать непонятно чего. Неизвестность - это ужасная штука, просто невыносимая.

- Матвей... - напряженно произношу я, как только разговор завершается и взгляд босса падает на меня. - Вы...

- Ты.

- Э... что?

- Обращайся ко мне на «ты», - приглушенно напоминает он. - Не пались.

- Да, конечно, - я шумно вздыхаю, отчаянно нервничая, и тихо продолжаю: - В-общем... ты можешь мне не верить, конечно, но я не толкала Павлину. И она даже не оступалась и не спотыкалась, по-моему. Звучит бредово, но... кажется, она упала сама. Сознательно.

- Матвей! - жалобно и настойчиво зовет Павлина, явно почуяв неладное. - Ты скоро? Посиди рядом, мне с тобой намного легче!

Никто из нас отреагировать не успевает. Со стороны лестницы раздается дробный топот, как будто по ступенькам несется табун лошадей.

Странно. Вроде босс вызвал сюда только одного врача, а не целую бригаду...

В следующую секунду в дверь малой гостиной и правда вваливается табун. Только не лошадей, а людей с камерами, которые они немедленно нацеливают на нас. Операторов или блогеров... если я правильно поняла всë, что мне говорили про онлайн-шоу.

Вперëд протискивается высокий крепкий мужчина в абсолютно не праздничной одежде - голубых потертых джинсах и футболке цвета хаки. Приятное лицо с грубоватой, чисто выбритой челюстью и профессионально-препарирующим взглядом из-под тяжелых век.

Судя по компактному темно-синему кейсу в руке - это и есть личный врач Морозова.

- Марк, ты вовремя, - кивает ему босс. - Ты у нас, конечно, на неврологии специализируешься, но надо глянуть, что у девушки с рукой.

- Упала с лестницы? - врач сразу же идентифицирует возлежащую на диване Павлину, как свою случайную пациентку, и направляется к ней. - Посмотрю. Но вам всë равно надо будет поехать в травмпункт и пройти диагностику там.

- Я не упала, меня толкнули, - всхлипывает Павлина и тыкает в мою сторону пальцем. - Она!

Новость производит огромное впечатление.

Табун операторов окружает диван со скоростью приливной волны, и все объективы поворачиваются к заметно воодушевившейся жертве падения.

Осторожно прощупывая ее распухшее запястье, Марк мельком оглядывается на меня и чему-то скептически хмыкает.

- Вы уверены? Люди обычно не смотрят так открыто, как она, если виновны.

Павлина огорченно вздыхает.

- Я не думаю...

- Она ошибается, Марк. Всякое почудиться может от всплеска адреналина, - спокойно вмешивается Морозов поверх моей головы, и облегчение накрывает меня теплой волной признательности.

Господи, какое счастье... он верит мне, а не ей!

На эмоциях Павлина даже забывает о руке и чуть не подскакивает на диване.

- Но кто же меня толкнул тогда? Кто-то должен за это ответить!

- М-м... - босс в раздумьи щурит свои синие глаза и небрежно сообщает: - Пусть на этот вопрос ответит скрытая камера из фойе. Увидим всë как есть, чтоб сомнений не было, - он слегка приобнимает меня за талию, отвернувшись от встревоженно замершей бывшей, и подталкивает в сторону выхода. - Идем, Ника, пора на репетицию. И не будем мешать врачу.

Снаружи, на злополучной лестнице я растерянно спрашиваю:

- Как ты меня назвал?

- Ника. Мне так больше нравится. Это означает «победа» в переводе с греческого.

Он убирает руку с моей спины и начинает спускаться вниз, на цокольный этаж, а в малой гостиной снова активизируется табунский топот морозовских папарацци. Пока они не кинулись за нами по пятам, я быстро догоняю босса.

- Как же повезло, что в фойе есть камера! Иначе у меня были бы проблемы...

- Камеры нет, - отвечает Морозов, не прерывая спуска, и я чуть не спотыкаюсь от удивления.

- Как нет? Но ты же сам сказал...

- Это только для того, чтобы отбить у Павы охоту раздувать из падения драму. Она великолепно умеет манипулировать людьми под маской жертвы, так что будь с ней осторожна. Я слишком хорошо ее знаю.

- Но зато меня ты почти не знаешь, - замечаю я с искренней благодарностью. - И всë равно поддержал. Спасибо за это!

Морозов слегка притормаживает, чтобы с усмешкой взглянуть на меня через плечо.

- Просто я тебя отлично вижу. Тебя... и всех твоих зверей внутри.

У меня перехватывает дыхание от ощущения тайного намека в этих многозначительных словах.

- Моих... зверей?..

- Да. И ни один из них не способен заставить тебя толкнуть человека с лестницы.

Глава 6. Звери в сердце

Странно. Почему Морозов так необычно произнес эти слова насчет зверей?..

Нет, ну понятно, что это у него аналогия с его собственной песней, и он привык выражаться метафорически. Потому что все свои тексты он сочиняет сам.

Но интонации очень уж многозначительные...

Может, он ввернул так намек на ответку к тому, что я сказала за новогодним столом во «Дворце»? Когда хотела остановить его рискованный порыв напиться?..

Смущенно переминаюсь на ступеньке, чувствуя пристальное внимание босса. Из-за того, что он стоит ниже, наши глаза находятся почти на одном уровне, и я волей-неволей вглядываюсь в глубокую синеву его взгляда. Ищу ответы на свои вопросы... и не нахожу. Слишком уж смущает его близость.

В конце концов я решаю ответить так же метафорично. В том же тоне.

- Чужих зверей часто недооценивают, Матвей. Боль, Печаль и Разочарование тем и страшны, что кажутся обычными эмоциями.

Морозов вдруг поднимает руку и прикасается к моей косичке. Проводит по ней пальцами вверх, чуть задержавшись возле щеки... потом осторожно поправляет мой красивый головной убор на голове.

- А кто сказал, что я говорю о них? В твоем сердце живут другие звери, ты же знаешь. Их зовут Жалость к себе, Недоверие к людям и Тоска... и они способны терзать только тебя саму, - он спокойно убирает руку под моим широко распахнутым взглядом и добавляет: - Отлично выглядишь, Ника... как настоящая Снегурочка.

- Спасибо...

- Идем, время не ждет, - босс продолжает спуск, а я стою как громом пораженная.

Он только что повторил мои собственные слова, которые я сказала ему при нашей первой встрече!

Шаги догоняющих нас операторов выводят меня из ступора. Быстро спускаюсь на цокольный этаж, не сводя глаз с высокой атлетической фигуры Морозова в белом свитере.

А что, если... он всë вспомнил?!

Ох, это было бы замечательно. И очень, очень, волнительно! Потому что я даже не представляю, что ему сказать, если он спросит, по какой причине я утаила от него факт нашего знакомства. Ведь по логике вещей простая уборщица из его клуба не могла быть в курсе насчет его амнезии.

Если только я не признаюсь ему, что еще до застолья мне «повезло» подслушать под ëлкой кучу разных сплетен о нëм...

С этими сумбурными размышлениями я шагаю на порог музыкальной студии. И их моментально выметает из головы под прицелом камеры единственного оператора. Видимо, решил остаться тут с ребятами из «Морозного клана», сочтя их более ценным материалом для своего видеоблога. В составе их группы всего пятеро парней - молодых и энергичных. И можно легко определить, кто есть кто, глядя на их рабочие инструменты.

Рыжий малый с озорными глазами жонглирует палочками над барабанной установкой.

Двое особенно эффектных шатенов-близнецов настраивают свои блестящие электрогитары.

Смуглый неулыбчивый брюнет с шапкой прямых иссиня-черных, как у азиата, волос сидит за синтезатором и без выражения смотрит на меня. А из-под густой длинной челки блестят его чернильно-темные глаза.

Ну и пятый тип - обалденно симпатичный, прямо аж сахарный, кудрявый блондин романтического вида, - бродит по комнате с наушником и микрофоном. Вероятно, это новый вокалист. Тот самый, что заменил Морозова, официально вышедшего из состава группы и выступающего с ними только по желанию. В качестве приятного хобби между делами своего бизнеса.

- Ника, привет..! Привет, Ника! Присоединяйся! - приветствуют меня эти парни наперебой, и я ошеломленно делаю большие глаза.

Разве мы с ними знакомились? Что-то не припоминаю...

Морозов прерывает мою рефлексию, шагнув ближе и властно притянув к себе за талию.

- О тебе ребята уже наслышаны, - небрежно сообщает он, - так что я просто представлю их тебе. Рыжего барабанщика зовут Жека... Вот эти «двое-из-ларца» братья Дэн и Алек, гитарист и бас-гитарист. Клавишник предпочитает, чтобы его называли Мрак... а вокалист у нас - рубаха-парень Фëдор.

- Можно просто Федя! - широко улыбается сахарный блондин.

- Очень приятно! - бормочу я, чувствуя себя слегка пришибленной от такой мощной волны невербального общественного одобрения. Эти ребята ее прямо-таки всеми жестами транслируют.

За исключением меланхоличного клавишника, которому, похоже, вообще плевать на все вокруг. Единственное, что вызывает у него хоть какие-то эмоции - это вернувшаяся компания операторов. Из-за них в комнате становится тесновато, и он бросает на них недовольный взгляд.

- Что у нас сегодня на повестке дня? - лениво уточняет вокалист, явно работая на камеру. - Предлагаю начать с новогодней кавер-версии.

- Добро, - кивает босс, и Федя азартно щелкает пальцами.

- Отлично. «Звери его сердца», раз-два-три... поехали!

Глава 7. Новая песня

Знакомая мелодия наполняет всë пространство музыкальной студии проникновенными аккордами вступления, но я не особо вслушиваюсь. Потому что вокал на себя берет Федя с его юношески хрипловатым тембром, а не Морозов. Последний вообще отходит к барной стойке, чтобы плеснуть себе напитка из какого-то непрозрачно-стеклянного темного графина.

И это мгновенно напоминает о моих непосредственных обязанностях маленького личного цербера для босса.

Я тихонько подхожу туда, приглядываясь к бокалу... и с облегчением вижу там обычный свежевыжатый сок. То ли апельсиновый, то ли морковный, судя по оранжевому оттенку.

- Бдишь? - насмешливо комментирует Морозов, наблюдая за мной поверх стеклянного ободка. - Молодец. Хорошая девочка.

- Это так смешно? - криво улыбаюсь я.

- Это забавно, - соглашается он. - И я этому только рад. Ты необычно на меня действуешь, Ника... очень освежающе.

Босс салютует своим бокалом, словно посвящая мне какой-то тайный тост, и делает щедрый глоток.

Я осторожно разглядываю добродушное выражение его лица.

Интересно, он собирается как-то пояснить свои недавние многозначительные слова на лестнице или нет? Я ведь чувствую, всем нутром чувствую, что он как-то иначе теперь смотрит на меня... совсем не так, как это было на празднике во «Дворце»! Неужели решил умолчать?..

- Матвей! - решаюсь я спросить, максимально понизив голос. - Есть еще что-нибудь важное... о твоем состоянии, что мне следует знать?

Несколько коротких секунд он в раздумьи крутит в руке полупустой бокал. Затем, помедлив, сообщает:

- Есть. Но сейчас не время и не место это обсуждать, моя нежная прелесть.

От такого неожиданно игривого обращения с тягучими, отчетливо интимными нотками в красивом низком голосе у меня брови ползут наверх. Стою и моргаю, пока босс одними лишь глазами не указывает куда-то налево.