Аптекарь-попаданка: истинная огненного дракона

Слишком легко.

Слишком…

— Спасибо, — сказала я чуть хриплее, чем собиралась.

— Пожалуйста.

И не ушёл.

Так и остался стоять рядом, пока я брала у него банку.

Ох.

Нет.

Не надо.

Пожалуйста, не стойте так близко, когда я пытаюсь варить нечто потенциально спасительное, потому что спасать тогда придётся не только от ледяной магии.

Я отступила на полшага.

Он заметил.

Конечно.

И вот это уже было совсем нечестно, потому что в его глазах на секунду мелькнуло то самое тихое понимание, от которого у меня внутри сразу становится слишком жарко для серьёзной беседы.

— Мы ещё не закончили, — сказал он.

Я вскинула голову.

— С чем именно?

— С договором.

Ах да.

Точно.

У нас тут, оказывается, не только состав против зимней привязки, но и попытка научиться быть мужем и женой без взаимного удушения.

— Тогда говорите, — кивнула я.

Он выпрямился. Лицо снова стало серьёзным, но уже не холодным. Скорее собранным.

— Мои условия.

Я упёрла руку в бок.

— О, замечательно. Пошли брачные поправки.

— Первое. Если чувствуешь что-то странное — жар, холод, тягу, головокружение, смену запахов, сны, голос, любое изменение — ты говоришь мне сразу.

— Согласна.

— Без упрямства.

— Я сказала — согласна, не злоупотребляйте удачным моментом.

— Второе. Без охраны ты больше никуда не идёшь.

Я открыла рот.

Он поднял руку.

— Не спорь. Это не клетка. Это цена за то, что ты остаёшься свободной внутри замка и работаешь в лавке.

Я закрыла рот.

Подумала.

Снова открыла.

— Трое.

— Что?

— Не больше трёх рядом. Иначе я буду чувствовать себя не аптекарем, а государственной тайной на прогулке.

Он почти усмехнулся.

— Двое.

— Хорошо. Но таких, которые не будут дышать мне в затылок, когда я варю что-то сложнее чайного настоя.

— Согласен.

Вот это уже было похоже на брак.

Страшно сказать, но да.

— Третье, — продолжил он. — Никаких одиночных вылазок, если улика ведёт в проходы, северное крыло или за стены замка.

— Вы ужасно умеете портить мне любимые способы находить приключения.

— Я стараюсь.

— Вижу.

Я снова мешала состав, уже почти машинально. Но в голове, под всем этим разговором, крутилась одна важная мысль. Самая важная. Та, ради которой, если честно, я вообще затеяла весь разговор.

Я поставила ложку.

Очень аккуратно.

Подняла на него взгляд.

— И последнее.

Он сразу подобрался.

Как будто понял: вот сейчас будет главное.

Правильно понял.

— Если они хотят использовать меня как ключ, — сказала я тихо, — я первой должна знать, к чему именно.

Тишина.

За дверью шагнули стражники.

Где-то в дальнем коридоре кто-то тихо хлопнул дверью.

В чаше на столе серебристая смесь медленно оседала на дно.

А мы смотрели друг на друга.

— Алина…

— Нет, — перебила я. — Не “потом”. Не “когда станет ясно”. Не “я скажу, когда придёт время”. Первой. Сразу. Как только вы поймёте хоть что-то. Если во мне видят узел, если через меня можно ударить по связи, по клану, по вам, по ритуалу — я имею право знать это раньше всех. Раньше Совета. Раньше старших. Раньше ваших прекрасных древних хранителей, если они вообще ещё где-то вылезут из своих могил. Я. Первая.

Он молчал.

Очень долго.

И у меня сердце неприятно сжалось, потому что вот сейчас решалось куда больше, чем просто распределение информации.

Решалось, правда ли он видит во мне равную.

Или только хочет видеть — пока это не становится слишком опасно.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Я не двинулась.

— Повторите.

Его глаза потемнели.

— Ты узнаешь первой.

Я выдохнула.

Медленно.

До дрожи.

Потому что, кажется, только сейчас по-настоящему поверила: да, мы действительно пытаемся построить что-то новое. Неловкое. Опасное. Живое. Но новое.

— Хорошо, — повторила я уже тише.

Он сделал шаг.

Потом ещё один.

Остановился прямо передо мной.

— Теперь моя очередь поставить условие.

Я сглотнула.

— Какое?

— Не умирай, пока мы только начали договариваться нормально.

Ну вот.

Ну вот как после такого не влюбиться окончательно?

Очень трудно.

Почти невозможно.

Я нервно улыбнулась.

— Слишком поздно. Я уже один раз попробовала. Впечатления так себе.

Он смотрел секунду.

Потом вдруг коснулся пальцами моего подбородка. Совсем легко. Но я уже знала: для меня это прикосновение теперь опаснее половины магических угроз.

— Алина.

— Что?

— Я серьёзно.

Я тоже стала серьёзной.

Сама.

Без усилия.

Потому что под всем этим — под язвительностью, под спорами, под условиями и словами — стоял его настоящий страх. И мой. И оба мы теперь это знали.

— Я тоже, — сказала тихо.

Он наклонился чуть ближе.

И вот именно в этот момент, как по заказу судьбы, в чаше на столе что-то резко зашипело.

Мы одновременно отдёрнулись.

Я обернулась.

Серебристая жидкость, до этого спокойно мутная, вдруг пошла тонкими голубыми прожилками. Одна. Вторая. Третья.

А потом вся смесь вспыхнула бледным ледяным светом.

Я уставилась.

Потом очень медленно перевела взгляд на свои руки.

На стол.

На воздух между нами.

И поняла:

состав среагировал не на ящик.

Не на свиток.

Не на ткань.

Он среагировал здесь.

Сейчас.

Внутри лавки.

Я подняла голову к Рагнару и тихо сказала:

— Похоже, они уже успели оставить след не у ворот.

А на мне.

Глава 4. Лавка против холода

Несколько секунд мы оба просто смотрели на чашу.

Серебристая смесь в ней продолжала светиться тонким ледяным светом — ровно, спокойно, без вспышек и истерики. Как будто не предупреждала о магической гадости на моей шее, а очень вежливо сообщала: “добрый день, у вас тут проблема”.

Прекрасно.

Я очень медленно выдохнула.

Потом ещё раз.

Потом перевела взгляд на свои руки.

Ногти не посинели.

Кожа обычная.

Пальцы слушаются.

То есть внешне я по-прежнему выглядела как женщина, у которой просто тяжёлые отношения, хроническая усталость и склонность варить подозрительные жидкости в подвале.

А внутри, похоже, уже кто-то начал привязывать меня к ледяному кошмару.

— Сколько? — тихо спросил Рагнар.

Я вскинула голову.

— Что?

— Насколько сильный след?

Вот это был хороший вопрос.

Правильный.

Рабочий.

Не “кто виноват”, не “как это произошло”, не “кого сжечь первым”.

Сколько.

То есть он уже думал в ту же сторону, что и я.

Приятно.

Очень.

И бесит, потому что приятно.

— Не знаю, — честно сказала я. — Это первый состав. Он только показывает наличие реакции. Не глубину. Не источник. Не скорость. Пока я могу сказать одно: ледяной след здесь есть. И он сработал не на ящик, а на меня.

Он шагнул к столу.

Посмотрел на чашу.

Потом — на меня.

И в его лице было то самое выражение, от которого у меня обычно либо дрожали колени, либо активировалось желание срочно спорить. Сейчас почему-то сработало и то и другое.

— Ты к чему-то прикасалась после двора? — спросил он.

Я быстро прокрутила в голове.

Ящик.

Свиток.

Кинжал.

Рукав платья.

Стол в зале.

Его ладонь.

Ох.

Нет, вот этот пункт сейчас вообще не помогает расследованию.

— К свитку — через нож, — сказала я. — К ящику напрямую — нет. К браслету — нет. К ткани тоже нет. После этого только свои вещи, стол, дверь, перчатки… и вы.

Его взгляд чуть изменился.

— Я?

— Ну да, — сухо ответила я. — Вас я тоже, к сожалению, трогала. Местами даже добровольно. Но не думаю, что ледяной клан уже настолько изощрён.

Уголок его рта дёрнулся.

Совсем чуть-чуть.

И я вдруг с облегчением поняла: хорошо. Если он ещё способен почти улыбнуться, значит, мы не на стадии “всё пропало”.

Пока.

— Значит, ищем источник, — сказал он.

— И не один. Потому что если они работают через след, он мог попасть на меня не только сейчас.

Я повернулась к полкам и резко собрала волосы в тугой узел. Работать. Только работать. Иначе я сейчас начну представлять, как однажды просыпаюсь среди ночи и сама иду в сторону ледяного клана, как особенно вежливая идиотка.

Нет уж.

Спасибо.

Не хочу.

Я вытащила с нижней полки ещё две чаши, чистую ткань, пинцет, мерную ложку и свою большую тетрадь с записями.

— Так, — сказала уже вслух, больше себе, чем ему. — Нужен разделитель. Проверим одежду, кожу, волосы, украшения, воздух в лавке и всё, что было на мне после двора.

— И меня, — сказал он.

Я подняла взгляд.

— Что?

— Если след работает через связь, он мог зацепиться не только за тебя.

О.

Ладно.

Ещё один правильный вопрос.

Проклятье, как же раздражает, когда мужчина красивый, умный и в кризисе не тупит. Это буквально нечестная конкуренция с моим сарказмом.

— Хорошо, — кивнула я. — Вас тоже. Но сначала меня.

Я уже потянулась к новой смеси, когда дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова одного из стражников.

— Лорд?

Мы оба повернулись.

— Что? — одновременно спросили с Рагнаром.

Стражник моргнул.

Кажется, только что понял, что вмешался в какой-то очень странный супружеский ритуал с зельями, напряжением и общей атмосферой “ещё шаг — и оба укусят”.

— Простите, — быстро сказал он. — К вам служанка из верхнего крыла. Говорит, плохо одной из девушек. Слабость, озноб, руки не слушаются. Просит леди Алину.

Я замерла.

Потом медленно повернулась к Рагнару.

Он — ко мне.

Ну конечно.

Ну а как иначе.

Вселенная явно решила, что нам с ледяным следом и внутренним прорывом на сегодня мало. Нужно ещё немного бытовой медицины с подозрительным магическим оттенком.

— Ведите, — сказала я.

— Нет, — одновременно произнёс Рагнар.

Я уставилась на него.

— Вы серьёзно?

— Сначала проверим тебя.

— А потом, если у девушки реальная проблема, можно будет очень красиво опоздать?

Он шагнул ближе.

— Алина, если след уже на тебе—

— А если след уже и на ней? — отрезала я. — И на других? И если это не только про меня, а про замок? Тогда сидеть здесь и проверять мои волосы по одному — прекрасный способ дать этой дряни расползтись дальше.

Он молчал секунду.

Я уже видела по глазам, что спорить хочет.

Очень.

Но логика, зараза такая, снова была на моей стороне.

Какая насыщенная у меня сегодня личная жизнь с собственной правотой.

— Идём вместе, — сказал он наконец.

— Вот это уже звучит как взрослая договорённость.

— Не начинай.

— Даже не собиралась. Я, между прочим, сейчас само спокойствие. Внутри, конечно, ору. Но снаружи — образец профессионализма.

Служанку привели почти сразу. Совсем молоденькая, бледная, напуганная. Она мялась у двери, будто извинялась уже просто за сам факт собственного недомогания. Очень знакомый типаж. Женщинам вообще почему-то с детства объясняют, что болеть надо тихо и желательно удобно для окружающих.

Ненавижу эту традицию.

— Как зовут? — спросила я, уже собирая сумку.

— Линна, леди.

— Где девушка?

— В прачечной для верхнего крыла. Она… — служанка сглотнула. — Она сначала просто замёрзла. А потом не смогла поднять ведро. И пальцы посинели.

Я быстро переглянулась с Рагнаром.

Плохо.

Очень.

— Когда началось?

— После полудня, леди. Но она боялась жаловаться.

Конечно.

Прекрасно.

Значит, либо замок нас опять радует культурой “потерпи, само пройдёт”, либо враг специально бьёт по тем, кто никому не покажется значимой целью.

И это уже совсем нехорошо.

Мы пошли наверх вчетвером: я, Рагнар и двое стражников. Видимо, теперь даже путь до прачечной у меня проходил как дипломатическая процессия в кризисное время.

Ладно.

Пусть.

Если сегодня меня окончательно решили охранять, то хотя бы с пользой.

Прачечная встретила нас паром, влажным воздухом и запахом мыла. Нормальный, домашний, почти уютный запах. Если не считать того, что у стены на лавке сидела девушка с синеватыми пальцами и таким взглядом, будто она уже мысленно попросила прощения у всех, кого успела разочаровать своим состоянием.

Вот уж нет.

— Не двигайся, — сказала я, подходя ближе. — И не вздумай сейчас извиняться. Даже не начинай. Я на это аллергична.

Девушка моргнула.

— Простите, леди, я не хотела—

— А вот и начала, — вздохнула я. — Великолепно.

Я присела перед ней, осторожно взяла за запястье.

Кожа холодная.

Пульс частый.

На ногтях синеватый налёт.

На виске — ледяная испарина.

Я нахмурилась.

— Болит?

— Нет… ломит. И внутри будто пусто. И холодно. Но здесь же жарко, — растерянно прошептала она.

Я кивнула.

Да.

Очень похоже.

Не на обычную простуду.

Не на истощение.

На магический отток.

Или на след.

Проклятье.

— Ты сегодня была у северных ворот? — спросила я.

— Нет, леди.

— Во дворе? В зале? Рядом с посольством?

Она покачала головой.

— Нет. Я только бельё разбирала и носила чистое в комнаты.

Я резко подняла голову.

— В какие комнаты?

Она сглотнула.

— В покои старших. И… — совсем тихо добавила: — в ваши тоже, леди.

О.

Ну вот.

Вот и первый кусочек прекрасной мозаики.

Я медленно выдохнула.

— Что именно ты несла в мои комнаты?

— Платье после приёма, полотенца, новый платок для умывальной… ещё воду меняли.

Я закрыла глаза на секунду.

Отлично.

Если след занесли не через двор, а через внутренние помещения, значит, враг уже либо внутри, либо имеет к нему доступ через слуг, прачечные, воду, бельё — да через что угодно.

То есть мы опоздали.

Не катастрофически.

Но уже опоздали.

Рагнар, судя по лицу, пришёл к тому же выводу.

Он опустился на корточки рядом со мной — слишком большой, слишком красивый, слишком неуместно внушительный для прачечной — и тихо спросил:

— То же?

— Похоже, — ответила я так же тихо. — Но слабее. Иначе бы она уже не сидела.

Я достала из сумки флакон с согревающим составом, открыла, дала девушке понюхать.

Она дёрнулась.

Хорошо. Реакция есть.

Потом накапала на запястье пару капель проявителя из новой смеси. Жидкость сначала осталась обычной, а через секунду пошла тонкими бледно-голубыми жилками.

Да чтоб вас.

— Так, — сказала я уже жёстче. — Все, кто сегодня был в моих покоях, прачечной и верхнем коридоре, проверяются. Немедленно. И никто ничего не трогает без перчаток.

— Сделаю, — коротко сказал Рагнар.

Я глянула на него снизу вверх.

— Вот так сразу?

— Ты опять права.

Нет.

Ну нет.

Это уже просто издевательство.

— Прекратите делать это таким тоном, — пробормотала я.

— Каким?

— Тем самым, после которого мне трудно помнить, что я вообще-то злюсь.

У него дрогнули губы.

Совсем немного.

Но я, конечно, заметила.

И сразу захотела отвернуться, потому что момент был совершенно не тот, а тело всё равно реагировало. Что, в общем, свинство с его стороны и предательство с моей.

Я быстро вернулась к девушке.

— Выпей, — сказала, подавая ей разведённый состав. — Маленькими глотками. Не залпом. Не геройствуй. У меня и так тут день переполнен чужим упрямством.

Она послушно кивнула и выпила.

Через пару минут пальцы начали теплеть.

Цвет лица стал чуть живее.

Хорошо.

Не идеально.

Но хорошо.

Я поднялась и потёрла переносицу.

— Надо возвращаться в лавку.

— Зачем? — спросил Рагнар.

Я повернулась к нему.

— Потому что теперь у нас уже не один случай, а как минимум два. И потому что если холодный след может цепляться через вещи, бельё или воду, я хочу понять носитель. И быстро.

— Ты еле стоишь.

— Да. И это, как ни странно, не отменяет срочности.

Он смотрел несколько секунд.

Потом, не говоря ни слова, снял с плеч свой тёплый плащ и накинул мне на плечи.

Я замерла.

О.

Нет.

Вот так тоже нельзя.

Вообще.

— Вы сейчас решили убить меня окончательно? — спросила я тихо.

— Согреть.

— Не помогает.

— Лжёшь.

— Нагло, — согласилась я.

Он поправил ворот плаща у моей шеи. Совсем короткое движение. Но под ним у меня вдруг стало опасно тепло — не только от ткани.

Прачечная, служанки, мыло, ведра, ледяной след, магическая дрянь — и он, который просто поправляет на мне свой плащ, как будто это естественно.

Ничего естественного в этом вообще не было.

А хотелось, чтобы было.

Опасная мысль.

Крайне.

Обратно в лавку мы спустились уже быстрее. За нами тянулся шлейф слухов, тревоги и новых приказов. Замок заметно изменился за пару часов. Стражи стало больше. Слуги двигались резче. И в каждом коридоре теперь ощущалось то самое нервное электричество, которое бывает перед грозой или переворотом.

Моя лавка снова стала центром.

Не по желанию.

По необходимости.

И именно это меня, честно говоря, успокаивало.

Потому что когда всё разваливается, лучшее, что можно сделать, — начать лечить, считать, варить и задавать правильные вопросы. Работа — это хоть какая-то форма власти над хаосом.

Первым делом я разложила на столе чистые ткани, две чаши, соль, порошки и флаконы. Потом велела привести ко мне всех, у кого сегодня были странный озноб, слабость, ломота или онемение пальцев.

И люди пошли.

Сначала одна служанка.

Потом парень с кухни.

Потом прачка.

Потом помощник конюха.

И у каждого — что-то похожее.

Не сильное.

Смазанное.

Но узнаваемое.

Ломота.

Холод под кожей.

Вялость.

Ощущение, будто тело “не моё”.

У двоих — еле заметные голубые прожилки на ногтях.

У троих — проявитель дал слабую реакцию.

Это уже не случайность.

Это система.

А значит, враг не просто кинул на меня один след.

Враг начал прощупывать замок изнутри.

Прекрасно.

В моей лавке стало шумно, живо и почти по-домашнему деловито. Кто-то грел воду. Кто-то мыл чаши. Кто-то шептался у двери. Стражники пытались не путаться под ногами и очень старательно делали вид, что у них нет ни малейшего желания подслушивать. Получалось так себе.

Рагнар сначала стоял у стены, наблюдал и молчал.

Потом начал подавать чистые полотенца.

Потом — переставил тяжёлый ящик с сушёными корнями.

Потом — вообще сам принёс горячую воду, потому что ближайшая служанка банально не успевала.

Я заметила это не сразу.

А когда заметила — зависла на секунду.

Лорд огненного клана.

Глава рода.

Мужчина, из-за одного взгляда которого старшие сглатывают через раз.

И этот же мужчина сейчас молча держит мне таз с горячей водой, пока я проверяю очередную служанку на следы ледяной магии.

Вот и всё.

Теперь я пропала ещё сильнее.

Потому что такое, к сожалению, бьёт по сердцу больнее любой красивой угрозы.

— Что? — тихо спросил он, поймав мой взгляд.

— Ничего, — быстро сказала я. — Просто у меня внезапно сломалась привычная картина мира.

— Это не новость.

— Умолкните, вы мне мешаете профессионально восхищаться и злиться одновременно.

Его губы дрогнули.

И, что хуже всего, это заметила не только я.

Одна из старших служанок, стоявшая у шкафа, очень выразительно опустила глаза.

Ну да.

Конечно.

Теперь весь замок окончательно убедится, что у нас тут не просто союз, а что-то гораздо опаснее.

То есть живое.

К вечеру я уже чётко знала три вещи.

Первое: след в замке есть.

Второе: он распространяется не через прямой удар, а через бытовые маршруты — ткань, воду, перенос вещей, возможно, металл.