Честно говоря, я уже начинала подозревать, что моему организму надо официально запретить реагировать на этого мужчину с такой силой. Потому что однажды я от этого точно умру.

Второй раз.

А это будет уже как-то совсем неловко.

Арден сжал губы.

— Если из-за этого начнётся война—

— Значит, она начнётся не из-за неё, — перебил Рагнар. — А из-за того, что север решил сунуться туда, где ему не место.

Ну всё.

Вот после такого в комнате уже можно было не проветривать. Только собирать обломки дипломатии по углам.

Совет начали выводить, старшие переговаривались, Селестина встала со своего места, прошла мимо меня и едва слышно сказала:

— Теперь ты понимаешь, что всё стало хуже?

Я посмотрела на неё.

— Нет, — честно ответила я. — Я понимаю, что всё стало честнее.

Она задержала взгляд на секунду.

Потом кивнула.

Очень странно.

Очень коротко.

И ушла.

Когда зал почти опустел, я только тогда поняла, насколько сильно сжала челюсти.

Рагнар подошёл ко мне.

— Ты дрожишь.

— Это не дрожь, — буркнула я. — Это у меня нервная система пытается выбрать между сарказмом, паникой и желанием кого-нибудь ударить.

— Кого именно?

Я посмотрела на двери, за которыми исчез посол.

— Пока список открытый.

Он сделал ещё шаг.

Теперь мы стояли слишком близко для официального зала и уже слишком неофициально для прежних нас.

— Алина.

— Что?

— Что тебя задело больше всего?

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом всё-таки честно сказала:

— То, что он не удивился мне.

Рагнар ничего не ответил сразу.

А это, как я уже знала, обычно означало: да, он тоже это заметил, просто ему сейчас не нравится думать в эту сторону.

— Он смотрел так, будто уже знает, что я такое, — продолжила я тише. — И мне это очень не нравится. Потому что я сама до конца не знаю.

Рагнар медленно поднял руку и коснулся пальцами моей щеки.

Невесомо.

Но я всё равно замерла.

Ненавижу, как быстро тело привыкает к хорошему.

— Узнаем, — сказал он.

Я усмехнулась.

— Это вы сейчас обещаете или приказываете?

— И то и другое.

— Стабильный мужчина.

— Смирись.

Я посмотрела на него.

Прямо.

И очень ясно поняла: всё.

Наша жизнь окончательно перешла в новый этап.

Теперь меня не прячут.

Не судят тайно.

Не шепчутся по углам о том, сжечь ли меня через тридцать дней.

Теперь меня требуют официально.

При послах.

При Совете.

При печатях.

И если до этого на меня охотились из теней, то теперь это вышло в свет.

Красиво.

Публично.

Со всеми положенными дипломатическими формулировками.

— Ну что ж, — сказала я тихо. — Похоже, охота на меня теперь стала международной.

Рагнар даже не моргнул.

— Тогда им всем очень не повезло.

Я бы обязательно съязвила что-нибудь ещё.

Обязательно.

Если бы в этот момент снаружи, за тяжёлыми дверями зала, не раздался крик.

Резкий.

Мужской.

Оборвавшийся на полуслове.

А потом — звук стали.

И чей-то голос, полный паники, выкрикнул:

— Лорд! Ледяные не ушли одни! Они что-то оставили у северных ворот!

Глава 2. Жена, которую хотят забрать

Рагнар среагировал раньше, чем я успела хотя бы мысленно выругаться.

То есть почти мгновенно.

То есть как всегда раздражающе эффективно.

Дверь распахнулась, в зал влетел стражник — молодой, взмыленный, с таким лицом, будто снаружи его лично догоняет конец света и уже почти дышит в затылок.

Я, честно говоря, не исключала, что именно так и было.

— Что именно? — холодно спросил Рагнар.

— Ледяной знак, лорд. И… ящик. Запечатанный. На цепях. С печатью посольства.

Я моргнула.

Раз.

Потом ещё раз.

— Очень мило, — пробормотала я. — Просто чудесно. Они теперь ещё и подарки под дверь подкладывают.

— Где? — коротко спросил Рагнар.

— У северных ворот. Наши не трогали. Ждут вас.

Ну хотя бы кто-то в этом замке начал понимать, что подозрительные коробки от враждебного клана лучше не хватать руками.

Рост цивилизации.

Медленный.

Но всё же.

Рагнар уже двинулся к выходу. Я — за ним.

Разумеется.

Потому что если кто-то думает, что после слов “ледяной клан оставил ящик на цепях у ворот” я останусь спокойно стоять в зале, то этот кто-то меня вообще не знает.

Я успела сделать ровно три шага, прежде чем Рагнар резко остановился, развернулся и перегородил мне путь.

— Нет.

Я уставилась на него.

— Простите?

— Ты останешься здесь.

Я даже рассмеялась.

От усталости.

От злости.

От совершенно нечеловеческой способности этого мужчины говорить мне “нет” именно в тот момент, когда это бесит сильнее всего.

— Слушайте, — сказала я очень ласково. — Мы вроде только что прошли тот этап отношений, где вы пытались запереть меня ради моего же блага.

— Алина.

— Нет, это вы сейчас слушайте. У северных ворот лежит подозрительный ящик, который оставили те самые ледяные, что явились требовать меня под официальную стражу. И вы всерьёз думаете, что после этого я останусь здесь и буду изображать мебель?

Его взгляд стал тяжелее.

— Я думаю, что они могли оставить это именно для тебя.

— Прекрасно, — кивнула я. — Тогда тем более мне стоит посмотреть.

— Именно поэтому — нет.

Ох.

Вот как же иногда хочется взять умного, сильного, красивого дракона за плечи и хорошенько встряхнуть. Не потому, что не прав. Хуже. Потому что иногда прав настолько, что сразу хочется спорить назло.

— Вы обещали не решать за меня, — сказала я тише.

Он молчал секунду.

Потом ещё.

Плохой знак. Когда Рагнар молчит так долго, это значит, что внутри у него сейчас идёт ожесточённая борьба между “я глава клана, и я её не пущу” и “я уже сказал, что она не вещь”.

Очень надеюсь, что вторая часть побеждает. Иначе у меня снова будет день борьбы за собственную субъектность, а я, между прочим, уже устала.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Рядом со мной. Ни шага в сторону.

Я медленно улыбнулась.

— Ну вот. Уже гораздо больше похоже на брак, а не на арест.

— Не увлекайся.

— Поздно.

Мы вышли из зала быстро. Стража подтянулась следом, будто вокруг нас образовалось новое маленькое государство под названием “охранять Алину, пока всё не стало ещё хуже”.

Ненавижу это ощущение.

Не саму охрану.

То, что все вокруг уже смотрят на меня как на точку приложения катастрофы.

Не женщину. Не аптекаря. Не даже истинную пару лорда.

А нечто, вокруг чего собирается гроза.

Коридоры гудели. Слуги прижимались к стенам. Кто-то шептался, кто-то явно делал вид, что не шепчется, но выходило плохо. Весть о ледяном посольстве ещё не успела улечься, а у нас уже новый сюрприз у ворот.

Прекрасный день для нервной системы.

Северные ворота находились в каменном пролёте нижнего двора, где обычно было прохладно даже летом. Сейчас там, кажется, можно было хранить мясо без всяких погребов: от оставленного посольством “подарка” тянуло таким холодом, что у меня даже зубы на секунду свело.

Я остановилась рядом с Рагнаром и уставилась на ящик.

Высокий.

Металлический.

Тёмное дерево, обитое серебром.

Цепи.

Синеватый иней по углам.

На крышке — ледяной знак, выжженный не огнём, а будто самой морозной трещиной.

И всё это стояло прямо у наших ворот, посреди двора, как приглашение к международному унижению.

— Никто не трогал? — спросила я.

— Нет, леди, — отозвался стражник.

— И слава всем богам.

Я шагнула ближе.

Рагнар тут же перехватил меня за локоть.

— Осторожнее.

— Да знаю я, — буркнула. — Подозрительные коробки с цепями и ледяной печатью редко содержат печенье.

Я присела на корточки перед ящиком, стараясь не касаться. От него пахло… снегом. Чистым льдом. Металлом. И ещё чем-то едва уловимым, от чего у меня нехорошо сжалось внутри.

Знакомым.

Очень.

Я втянула воздух ещё раз.

И похолодела.

— Нет.

— Что? — резко спросил Рагнар.

Я подняла голову.

— Это не просто холод.

— Объясни.

— Я уже чувствовала такой запах, — сказала тихо. — На том графине. И в остатках состава после ритуала. Не сам яд. След. Основа. Какая-то ледяная смола или кристаллическая связка. Они не просто пришли с ультиматумом. Они пришли, уже зная, как работает то, что било по вам и по связи.

Лицо у него стало ещё спокойнее.

А я уже знала: если лицо Рагнара стало совсем спокойным, значит, кому-то скоро будет очень плохо.

— Открыть? — спросил один из стражников.

Я резко подняла руку.

— Не смейте.

Он замер.

Умница.

— Почему? — тихо спросил Рагнар.

— Потому что они слишком театральны для пустой угрозы. Если бы хотели просто напугать — хватило бы письма. Если оставили ящик, значит, хотят, чтобы мы его открыли. А когда враг очень хочет, чтобы ты что-то сделал, надо сначала подумать, не идиот ли ты.

Один из старших во дворе скривился.

— Мы не можем стоять здесь и гадать.

Я не глядя ответила:

— А я не предлагаю гадать. Я предлагаю не взорваться, не отравиться и не выпустить ещё одну древнюю дрянь себе под ноги ради скорости.

Тишина.

Хорошая.

Правильная.

Значит, услышали.

Я обошла ящик сбоку. На одной из цепей висел свиток.

Ну конечно.

Я даже закатила глаза.

— Они прямо из кожи вон лезут, чтобы выглядеть красиво.

— Не трогай, — сказал Рагнар.

— Я не трогаю. Я осматриваю. Это разные формы вредного поведения.

Я наклонилась ближе.

Печать была не магической — обычный воск, только очень холодный, с ледяным клеймом. Свиток можно было снять, не открывая сам ящик.

— Дайте нож, — сказала я.

Стражник тут же протянул кинжал рукоятью вперёд. Я аккуратно подцепила ленту, срезала, не касаясь руками, и только после этого развернула бумагу.

Почерк был тонкий. Ровный. Противно красивый.

Я прочитала вслух:

— “Раз вы не желаете передать женщину добровольно, примите первый знак того, чем она уже стала. Север терпелив, но не бесконечно. Откройте — и увидите, что огонь не умеет хранить своё”.

Молчание.

Очень нехорошее.

Я дочитала, перевернула лист.

Пусто.

— О, замечательно, — пробормотала я. — Ещё и с дешёвым драматизмом.

— Что внутри? — спросил кто-то из старших.

— Вот прямо сейчас узнаем, — тихо сказала я. — И очень надеюсь, что это не очередная попытка устроить мне нервный тик.

Рагнар шагнул ко мне.

— Отойди.

— Нет.

— Алина.

— Нет. Я не встану за вашу спину и не буду ждать, пока кто-то снова решит за меня, что мне можно видеть, а что нет.

Его глаза опасно потемнели.

— А я не позволю тебе первой лезть в неизвестную дрянь.

— Тогда лезем вместе.

Вот теперь он замолчал.

И в этот момент я очень остро почувствовала десятки взглядов вокруг. Стража. Старшие. Слуги на галереях. Все смотрели на нас не только как на лорда и женщину, из-за которой, по их мнению, началась международная истерика.

Они смотрели как на пару.

Настоящую.

Ту, где уже нельзя просто приказать и подчиниться. Потому что всё, слишком поздно. Мы уже перешли в ту стадию, где либо учимся стоять рядом, либо ломаем друг друга быстрее, чем нас убьют враги.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вместе.

Вот так.

Коротко.

Но, что важнее, вслух.

Я кивнула.

Стражники осторожно оттянули цепи. Маг у ворот поставил защитный контур — не идеальный, но на случай, если из ящика вдруг вылетит что-то особенно мерзкое. Я стояла рядом с Рагнаром так близко, что чувствовала жар его тела даже сквозь холод, который шёл от ящика.

Мы вместе подняли крышку.

Внутри лежал лёд.

Много.

Не обычный — прозрачный, слоистый, будто на дне маленькой замороженной могилы.

А в центре — женский браслет.

Тонкий.

Золотой.

С тёмно-красным камнем.

Я замерла.

Потому что узнала его сразу.

Видела раньше.

На одном из старых портретов в закрытом коридоре. На женщине, чьё имя всплывало шёпотом и недоговорённостью, как будто даже стены не хотели произносить его вслух.

— Иара, — выдохнула Селестина за моей спиной.

Я резко обернулась.

Она стояла у края двора, слишком бледная даже для себя.

И смотрела на браслет так, будто ей только что в лицо швырнули мёртвую семейную тайну.

— Вы уверены? — спросила я.

— Это браслет её линии, — тихо ответила она. — Его носили только старшие женщины Арден.

Ну всё.

Теперь уже точно никто не сможет сделать вид, что всё это просто цепочка неудачных совпадений и одной слишком активной попаданки.

Я снова повернулась к ящику.

И только теперь заметила ещё кое-что.

Подо льдом, под самым дном, лежал клочок ткани.

Тёмный.

Почти чёрный.

А на нём — рыжеватый след.

Будто старая кровь.

— Не трогайте, — сказала я быстро.

— Я и не собирался, — отозвался Рагнар.

— Это не вам. Вы-то как раз в последние часы удивительно обучаемы.

Уголок его рта дрогнул.

Вот и отлично. Живой. Значит, пока не прибью.

Я присела ближе, вгляделась.

На ткани был вышит знак.

Не Арден.

Не ледяной клан.

Другой.

Три пересекающиеся линии в круге.

Странный символ, который я не видела раньше, но от него по коже почему-то побежали мурашки.

— Кто-нибудь знает этот знак? — спросила я.

Тишина.

Потом один из пожилых магов у стены резко побледнел.

О.

Вот это уже интересно.

— Говорите, — повернулся к нему Рагнар.

Маг помедлил.

Слишком долго.

— Это… старый знак хранителей ритуального огня, — выдавил он наконец. — Орден, который распустили много лет назад.

Я очень медленно выпрямилась.

— Распустили? Или “официально перестали обсуждать”, как всё хорошее в этом замке?

Никто не ответил.

Какая неожиданность.

Я перевела взгляд на браслет, лёд, ткань.

И картинка начала складываться.

Очень дрянная картинка.

— Они хотят не просто напугать, — сказала я тихо. — Они показывают, что у них есть связка: Иара, старый ритуал и хранители огня. То есть кто-то когда-то не просто выжил. Кто-то выжил, получил помощь и теперь вытаскивает на свет всё, что вы так удобно закопали.

— Мы и без тебя это понимаем, — раздражённо бросил один из старших.

Я резко повернулась к нему.

— Нет. Вы не понимаете. Потому что если бы понимали, вы бы уже перестали смотреть на меня как на причину проблемы и начали смотреть на себя как на её питательную среду.

Во дворе повисла гробовая тишина.

Прекрасно.

Значит, попала.

Рагнар тихо сказал:

— Все в зал. Немедленно. Ящик не трогать. Магов оставить. Селестина — тоже с нами.

О.

Интересно.

Очень.

Селестина подняла голову и посмотрела на него так, будто в обычный день нашла бы, что ответить. Но сегодня был не обычный день. Сегодня ей под дверь положили браслет мёртвой родственницы из стёртой части семейной истории.

Она ничего не сказала.

Просто пошла.

В большом зале нас осталось всего пятеро: я, Рагнар, Арден, Селестина и старший маг. Воздух внутри был уже не напряжённый. Хуже. Натянутый до звона.

Я стояла у стола и смотрела на карту северных земель на стене, пока за спиной собирались объяснения, которых никто не хотел давать первым.

Обычное утро.

Абсолютно.

— Начинайте, — сказал Рагнар.

Арден раздражённо выдохнул.

— Сейчас не время для взаимных обвинений.

— Нет, — спокойно ответил Рагнар. — Сейчас как раз время для правды. Потому что ледяной посол пришёл не просто за Алиной. Он пришёл с историей, которой слишком хорошо владеет. Значит, кто-то позволил этой истории дожить до сегодняшнего дня.

Маг опустил глаза.

Селестина стояла прямее, чем обычно. Почти не дышала.

Я медленно повернулась.

— Так. Давайте коротко. Что за хранители огня, кто помог Иара выжить и почему я узнаю всё это не раньше, чем мне подсовывают семейные реликвии в ящике со льдом?

Арден сжал губы.

— Это были жрецы старого обряда. До того как ритуалы подчинили Совету, они отвечали за признание истинных пар и за чистоту огненной линии.

— Подчинили? — переспросила я. — То есть раньше кто-то стоял над кланом?

— Раньше, — сухо сказал Арден, — порядок был иным.

— Очень ёмко. Сразу всё стало понятно.

Рагнар бросил на меня короткий взгляд. Не предупреждающий. Скорее… признающий, что да, я сейчас имею полное право язвить.

Приятно.

— После истории с Иара, — продолжил маг, — часть хранителей исчезла. Считалось, что их влияние сломлено.

— А по факту? — спросила я.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто очень хотел бы, чтобы я перестала задавать прямые вопросы и начала вести себя как удобная, молчаливая женщина из старого портрета.

Очень жаль.

— По факту, видимо, нет, — сказал он.

Я кивнула.

— Отлично. Значит, имеем следующее: меня хочет забрать ледяной клан, внутри вашей истории торчат полуживые хранители огня, Иара была не просто жертвой, а частью чего-то большего, и кто-то уверен, что я — “узел”. У меня только один вопрос. Самый неприятный.

Рагнар смотрел на меня не мигая.

— Какой?

Я выдохнула.

— Они собираются не убить меня. Они собираются меня использовать.

Тишина.

Вот такая, после которой обычно даже самые тугие наконец понимают, что дело дрянь.

Селестина первой нарушила молчание:

— Да.

Я перевела на неё взгляд.

Она стояла, сжав пальцы так сильно, что костяшки побелели.

— Если ледяные требуют тебя не мёртвой, а под стражу, — тихо продолжила она, — значит, им нужна не месть. Им нужен доступ.

— К чему? — спросила я.

Она посмотрела прямо.

— К связи.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе.

Потому что одно дело — быть женщиной, из-за которой в замке сплошные покушения и дипломатический цирк.

И совсем другое — услышать, что кому-то нужен доступ к тому, что теперь живёт между мной и Рагнаром.

К связи.

К той самой, которая уже горела в ритуале.

К той самой, которую пытались сорвать.

К той самой, из-за которой он признал меня своей истинной.

Я очень медленно повернула голову к нему.

Он уже смотрел на меня.

Темно.

Жёстко.

И слишком лично для зала, полного старых тайн.

— Поэтому ты от меня не отойдёшь, — тихо сказал он.

О.

Вот теперь всё.

Тут я уже вспыхнула по-настоящему.

— Нет.

Арден закрыл глаза.

Селестина едва заметно вскинула брови.

А Рагнар даже не шелохнулся.

— Алина.

— Нет, — повторила я, уже громче. — Вот именно это вы сейчас не будете делать.

— Делать что?

— Превращать меня в ценный объект на охране! — рявкнула я. — Выслушайте себя. “Не отходи”. “Охрана”. “Под стражей”. “Доступ к связи”. Я вам кто сейчас? Жена? Истинная? Или красивая опасная вещь, которую нужно срочно унести под замок, пока её не утащили другие?

Он сделал шаг ко мне.

— Я пытаюсь защитить тебя.

— А я пытаюсь остаться человеком! — отрезала я. — Не сундуком с ключом. Не реликвией. Не сосудом для вашей магии. Я живая. Я думаю. Я работаю. И если кто-то хочет использовать меня, значит, мне нужно понимать как, а не сидеть под охраной и ждать, пока вы, мужчины и советы, решите всё за меня!

В зале стало тихо.

Совсем.

У Ардена было лицо человека, который очень хотел бы оказаться прямо сейчас в любом другом конфликте, желательно не между главой клана и его новой официально неуправляемой женой.

Селестина смотрела на меня с каким-то странным выражением. Не злорадным. Не холодным. Почти… понимающим.

Очень неприятное ощущение. Я ещё не привыкла к тому, что женщины, которых я раньше считала чистой проблемой, иногда вдруг начинают понимать меня слишком хорошо.

Рагнар подошёл вплотную.

Слишком.

И тихо сказал:

— Ты думаешь, я не вижу разницы?

Я стиснула челюсти.

— Иногда — нет.

Его взгляд потемнел.

— Я не собираюсь запирать тебя.

— Тогда почему всё это звучит именно так?

— Потому что если тебя попытаются забрать силой, я не хочу думать, успею ли.

Ох.

Вот это было уже нечестно.

Совсем.

Потому что он сказал это не как лорд.

Не как глава клана.

Как мужчина, которого действительно пугает сама мысль, что меня могут вырвать у него из рук.

И хуже всего — я это услышала.

Поняла.

И всё равно злилась.

Потому что страх не даёт права решать за меня.

— Тогда не запирайте, — сказала я тише. — А говорите со мной.

Он молчал.

Я тоже.

Несколько бесконечных секунд.

Потом Арден осторожно кашлянул, как человек, который чувствует, что ещё чуть-чуть — и окажется свидетелем семейной сцены уже не политического, а совершенно иного характера.

— Лорд, — сказал он, — с практической точки зрения охрана всё же необходима.

Я даже не обернулась.

— Охрана — да. Клетка — нет.

Рагнар смотрел ещё секунду.

Потом очень медленно кивнул.

— Хорошо.

Я моргнула.

Раз.

Другой.

— Так быстро?

— Не провоцируй.

— Я не провоцирую. Я удивляюсь.

— Это хуже.

Уголок моих губ дёрнулся.

Совсем чуть-чуть.

Ну вот. Даже посреди ссоры, дипломатического давления и ощущения, что меня хотят превратить в магический рычаг международного масштаба, этот мужчина всё равно умудряется звучать так, что мне хочется одновременно спорить, смеяться и вцепиться ему в ворот.

<1 2 3 4 >

На страницу:

Перейти

2 из 4